Dead Man's Party

      Они с Куроо больше не обсуждали Акааши. Тетсуро не поднимал эту тему, хотя было очевидно, что окончательно он не смирился. Бокуто же в ответ на это не рассказывал ему ничего. Хотя ему очень, блин, хотелось. Он впервые не мог пойти к своему лучшему другу и попросить совета или просто поделиться распирающими эмоциями. Это раздражало и удручало. С другой стороны, Бокуто понимал, почему та единственная встреча не развеяла его сомнений. Винить ни одного из них у Котаро не было права. Оба вели себя как мудаки при первом знакомстве.       Зато с Акааши было всё гладко. Бокуто так и приезжал на выходные, но теперь вместо чтения или прогулок они чаще всего застревали в спальне, где в основном просто обнимались и разговаривали, нежели чем занимались какой-то активностью. Котаро это устраивало. Он вообще чётко знал о себе несколько вещей: его настроение очень легко испортить, ему нельзя молчать о своих обидах и, что самое главное, он патологически не умеет сдерживать свою любовь.        Таким он был человеком: выкрученным либо на 0%, либо на все 100%. Спокойная середина, конечно, тоже была, и он искренне пытался работать над собой, но получалось это с трудом. Например, на красивого жука он бы точно побежал смотреть и тихо (или громко) охать. На полный беспорядок в распределительных щитах он, безусловно, ругался трёхэтажным и старался поправить даже то, что его конкретной заявки не касалось. При всём этом Бокуто был абсолютно равнодушен к любым транспортным средствам и футболу. Свою собственную машину он поддерживал постольку-поскольку, но чаще всего просто отдавал её Куроо, который в ремонте, марках и всех этих приколах разбирался куда лучше. Даже когда ему на парковке в задний бампер вмазалась какая-то девушка, Бокуто просто пожал плечами и поехал домой. Хотя, возможно, тогда Котаро так среагировал потому, что был в подавленном состоянии после расставания с Атсуму.        Отношения вообще всегда накладывали на существование Бокуто непроницаемую пленку, отгораживая от остальной жизни, и порабощали всё его сознание. Он любил всем своим сердцем и головой. Он тратил все деньги на своего партнера, он пренебрегал своей работой и хобби ради них, он с обрыва готов был сигануть. И он знал, что это неправильно. Куроо ему про это не раз говорил. Да и Бокуто был не настолько глуп, чтобы не понимать такие вещи собственным мозгом. Благо, периоды после расставания ограничивались лишь месяцем-другим полного уныния. Бокуто, по крайней мере, понимал и ощущал, что на этом жизнь не заканчивается.       А ещё Бокуто твердо решил помочь Акааши с его хижиной. Он рассудил так: заняться им там особо нечем, а Кейджи в одиночку было тяжело поддерживать порядок и приемлемый вид старого здания. Доставлять строительные материалы было сложно, но Акааши ему помогал: Бокуто привозил их к лесу, а Кейджи подхватывал уже там. Сперва он очистил крышу от мха и опавшей листвы, заделал дыры в местах, где солома за годы просела. Вместо старой бочки для горячей воды в импровизированной бане Акааши он купил новую полноценную печь с баком из нержавейки и нормальным краном (и то, что ему пришлось взять на неё кредит, Бокуто никому не рассказал). Бокуто даже привёз из гаража старый отцовский ковёр в спальню Акааши, предварительно сдав его в химчистку. Воспоминания от этого куска ворса были не лучшие, зато спать на футонах теперь было куда теплее и чуточку мягче. В целом, Бокуто даже мог точно указать место, где была лужа его крови после удара вазой, но рассказывать об этом Акааши он не стал. Это больше не отцовский ковёр, и его самого рядом уже тоже не было.       За всем этим ремонтом и делами Бокуто почти и не заметил, как наступил сентябрь. Приближался его день рождения, и Куроо впервые не спрашивал, будут ли они отмечать. Наверное, сам понял, что Котаро уедет к Акааши. Или всё ещё обижался. В любом случае, Бокуто решил, что сам день рождения проведёт в лесу, а на неделе заявится к другу с ящиком пива. Он всё равно не любил шумно проводить именно этот праздник. Да и не привык, если честно.       Зато ещё где-то за две недели до у него созрел план. Когда Акааши сделал ему коготь (теперь Бокуто подозревал, что это был его собственный, и от этого иногда становилось не по себе), он пообещал себе подарить что-нибудь в ответ. Денег у него с тех пор совсем не прибавилось, зато в мозгу наконец созрела идея сделать что-то своими руками. Сперва он подумал сварить ему какую-нибудь подвеску, но стал сомневаться насчёт металла. А вдруг Акааши был оборотнем и боялся серебра? Это, конечно, было из разряда глупых стереотипов, но мало ли? Тогда он стал искать другие решения в интернете. Украшения из ниток и бисера его не привлекли: слишком недолговечно и как-то совсем не в стиле Бокуто (хотя он был уверен, что Акааши пойдёт). Комплекты по типу цепи-ленты-шнурки тоже показались слишком простыми и обычными. Наконец ему удалось сделать идеальный подарок для Акааши — кольцо из эпоксидной смолы, прозрачное, с мелкими цветочками внутри. Он увидел их в садике у одной из заказчиц, крохотные соцветия густо усыпали куст, а их насыщенный васильковый цвет так напоминал глаза Акааши под солнцем, что Бокуто поражённо замер. От хозяйки не укрылась его реакция, и после того, как он закончил работу, она любезно срезала для него небольшой букетик. Тогда-то и пришла идея с эпоксидкой. Основная проблема заключалась именно в наполнении. Бокуто пришлось несколько раз переделывать кольцо, чтобы все цветки удачно расположились внутри: они то стекались в одно место, то вылезали за пределы формы. Он даже пробовал сделать просто сине-бирюзовое кольцо, но в итоге отказался от этой идеи — слишком просто и скучно. В итоге ему кое-как удалось справиться с цветками, и хотя он был рад, что задумка наконец удалась, всё это казалось… недостаточным. Бокуто вообще-то хотел сделать что-то идеальное, но время уже поджимало. Да и денег на новую порцию смолы не осталось.       В итоге он явился к Акааши в день своего рождения, прямо посреди недели. Кейджи, конечно, удивился смене их обычного расписания, но не жаловался, лишь пропустил в дом и вернулся на кухню. Котаро прошёл за ним, не выпуская рюкзака с драгоценным подарком из рук. Акааши делал какую-то заготовку из сушёных листьев, и Бокуто почти забылся, наблюдая, как он размалывает их в труху. Чёрт, руки Кейджи были ужасно красивыми. Целиком и полностью во вкусе Котаро: жилистые, запястья тонкие, а пальцы длинные. Если забыть, что эти же руки наоставляли на его спине довольно глубокие раны, можно было самоудовлетворяться только глядя на них. Сейчас аккуратно подстриженные ногти выглядели вполне обычно, но Бокуто бы хотелось увидеть, как эти изящные кисти смотрятся с когтями, один из которых покоился сейчас у него на груди, но просить Кейджи провести демонстрацию казалось неудобным.       — Бокуто-сан? — Акааши отвлёк его от созерцания движения сухожилий под тонкой бледной кожей, взглянул на него, но занятие своё не прервал. — Не подумайте, что я против, но я вас не ждал так скоро.       — А, ну… У меня сегодня день рождения, — Бокуто почесал затылок, с трудом отводя взгляд от этих греховных рук.       — Погодите, — Акааши наконец оставил в покое ступку и нахмурился. — Почему вы не сказали раньше?       — Ну, я когда-то давно говорил, но это не важно…       — Нет, это важно. Я помню, что ваш день рождения в сентябре, но у меня здесь нет календаря. Я бы хоть подарок какой придумал.       — Забей, Акааши, — Бокуто поднялся с пола, пошарил в рюкзаке и вытащил деревянную шкатулку. Её он тоже сам смастерил. — Вот, зато я тебе кое-что принёс.       — Это неправильно, — Кейджи махнул головой, отказываясь принять шкатулку.       — Слушай, я всё равно обычно не праздную. Не бери в голову. Лучше взгляни. Я старался.       Акааши посверлил его взглядом ещё пару секунд, но в итоге сдался. Он осторожно взял в руки шкатулку, оглядел её и наконец открыл. Его глаза забавно округлились, сощурились и снова приняли обычную форму. Он достал кольцо из шкатулки и повернул к окну, разглядывая крошечные бутоны внутри. От его молчания Бокуто стало ещё более неловко.       — Оно не идеальное, конечно, но вот, да… Там ещё шнурок есть, если ты не любишь кольца. Ну или с размером беда. Сложно такие вещи на память прикинуть, — чем больше Бокуто говорил, тем сильнее его охватывала нервозность. Акааши слишком долго молчал, продолжая рассматривать кольцо. — Я побоялся делать что-то из серебра, вдруг у тебя аллергия… Ну или ты просто золото любишь. Поэтому, да, вот…       Бокуто наконец умолк, потупив взгляд. Может, он переборщил? Вдруг Акааши испугается, подумав, что Котаро ему предложение собрался делать? Нет, Бокуто бы сделал хоть сейчас, но он зарёкся таким заниматься. Атсуму тогда высмеял его. Но, справедливости ради, они встречались только пару месяцев на тот момент. Так что Атсуму был прав.       Когда Акааши вновь зашевелился, Бокуто чуть не вздрогнул. На самом деле он едва ли успел среагировать, потому что Кейджи ухватился за его шею и приблизился, жадно впиваясь в его губы. Бокуто тихо проскулил, вновь ощущая лёгкий укол чужих клыков. Эта боль уже стала привычной для Котаро, его губы почти не заживали, и ему постоянно приходилось пользоваться гигиеничками с пантенолом. Но он вообще-то совсем не был против. Ему даже нравилось. И нравилось, как Акааши всё время цеплялся за его шею, а Бокуто мог заключить его в свои объятия и сжать в кольце рук, словно убеждая самого себя, что сумеет так уберечь его от зла всего мира.       Не очень приятной стороной их отношений, однако, была почти нездоровая одержимость друг другом. Акааши каждый раз оставлял на нём кучу засосов и следов, которые сходили только к их следующей встрече. Бокуто же не выпускал его из своих рук почти на протяжении всего акта любви и за его пределами. И в целом Котаро видел и понимал причинно-следственные связи этого поведения у обоих: Акааши хотел оградить его от посторонних (хотя Бокуто искренне не понимал, как Кейджи мог сомневаться в его преданности и честности), а Котаро требовалось постоянное подтверждение того, что его любят и хотят ровно так же, как и он сам любил и хотел. В этом было столько неправильного и нездорового, но Бокуто почему-то нравилось. Ему нравились эти засосы и следы от укусов на себе. Нравилось, что Акааши иногда сам тянулся, чтобы хотя бы взять Котаро за руку. А ещё нравилось чувствовать себя не самым активным звеном в цепи. Обычно отношения двигал именно он: он дарил подарки, он звал на свидания, он первым целовал, он же пытался решать конфликты и извинялся даже не за свои косяки. Теперь они с Акааши в равной мере делили эти обязанности. И Бокуто готов был упасть на колени, вырвать своё сердце и презентовать его Кейджи в знак любви и благодарности.       Они разорвали поцелуй, когда Бокуто вновь ощутил укол зубов, но уже на своем языке. Котаро к тому времени почти развалился на полу от того, как активно напирал на него Акааши. Лишь бы не уронить столик и не раздавить пиалу с травами. В прошлый раз порезы заживали слишком долго. Бокуто осторожно пошарил рукой за собой и, ничего не обнаружив, обратил всё свое внимание на парня. А у того глаза почти светились от восторга. Неужели ему настолько понравился подарок?       — Бокуто-сан, это решительно несправедливо, — Акааши легко ухватился за воротник, словно пытаясь его поправить после своих же безобразий.        — Что именно? Так хорошо целоваться?       — Нет, ваш подарок, — Акааши усмехнулся, наконец заглянув Бокуто в глаза. — Это я должен вам что-то дарить, не наоборот.       — Акааши, пожалуйста, давай без этого, — Котаро огладил скулы парня и зарылся руками в его мягкие локоны, медленно перебирая их между пальцев. — Мне не нужно никаких подарков. Мне достаточно быть здесь, правда.       — Просто достаточно?       — Нет, не просто, — Бокуто склонился ближе к парню, прижимаясь своим лбом к его. — Я здесь счастливее всего.       — Бокуто-сан? — Акааши почти блаженно прикрыл глаза, выпустил из пальцев воротник Котаро и демонстративно надел кольцо на безымянный палец. Украшение оказалось слишком велико для такого расположения, но для этого Бокуто и подобрал шнурок. — Спасибо за подарок.       — Я рад, что тебе понравилось.       — А теперь пойдёмте со мной.       — А? — Бокуто почему-то засмущался, увидев дьявольские огоньки в обычно холодных глазах. И хотя он отчасти привык к активности Акааши в постели, иногда всё-таки терялся.       — Пойдёмте.       Акааши ухватился за руку Бокуто и повёл за собой в спальню. В целом Котаро понимал, к чему всё шло, но мозг никак не мог сформулировать хоть одну осознанную мысль. Акааши задвинул за ними дверь и попросил лечь. Котаро, точно послушный питомец, приказ выполнил, жадно разглядывая парня. В такие моменты Кейджи выглядел как опасный хищник. Возможно, им он и являлся, но Бокуто не ощущал страха. Была лёгкая тревога где-то на краю сознания, но больше всего преобладал какой-то странный вкус нужды. Возможно, Бокуто в самом деле просто хотелось наконец оказаться в чьей-то власти. Хотелось всё отпустить и хотя бы раз не думать о том, как он выглядит со стороны. Возможно, эта одержимость Акааши дарила ему именно те самые ощущения.       Кейджи опустился на покрывало вслед за ним, удобно расположившись на бёдрах Бокуто. Он склонился и вновь припал к его губам. Поцелуй вышел неспешный, даже скорее трепетный: Акааши не кусался, не вторгался в пространство рта Котаро. Сам Бокуто не перенимал инициативу, лишь позволял вести себя в том темпе, который задавал Акааши. Он разве что осмелился в очередной раз ухватиться за чужие короткие пряди. Но лишь мягко перебирал их в пальцах, не тянул и не сжимал. Бокуто вообще не любил торопиться в такие моменты. Ему, конечно, тоже иногда требовалась быстрая разрядка, но чаще всего он бы в такой ситуации выбрал простой акт самоудовлетворения, нежели чем полноценный акт близости с кем-то. Он не был тем, кто относился к сексу так беззаботно. Ему нужно было чувствовать каждый момент. И делать это в условиях быстрого перепихона он не умел.       Акааши наконец отлип от его губ, оставляя нежную кожу припухшей и влажной, даже не окровавленной, и стал спускаться ниже. Сперва прошёлся по заживающим засосам, очевидно, освежая их яркость, затем спустился на нетронутую территорию. Видимо, сегодня Бокуто выйдет весь в синяках, но хотя бы не закусанный до смерти. Такая судьба его вполне устраивала. Акааши расстегнул его рубашку, пока Бокуто пытался собрать мысли и чувства в кучу, очертил языком соски, вынуждая Котаро вздрогнуть и тихо охнуть, а затем навис над поясом его брюк. Только тогда Бокуто наконец сумел заставить язык работать.       — А-акааши, — он чуть приподнялся на локтях, тяжело выдыхая скопившееся напряжение. — Я же потный.       — Меня всё устраивает.       — А?       — Меня всё устраивает, Бокуто-сан, — Акааши стал методично расстёгивать брюки Котаро, словно проводя какую-то операцию. —  К тому же у меня ещё есть дела. Так что пока только небольшая часть подарка. Остальное вечером.       — П-подарка?       — Вы мне просто не оставили выбора.       Бокуто не до конца успел осмыслить эту фразу, потому что Акааши уже стягивал с него брюки. Разумеется, догадаться было не сложно. Просто мозг Котаро отставал на несколько миллисекунд от происходящего. Он включился, когда Бокуто ощутил острый укол зубов на нежной коже внутренней стороны бедра. От неожиданности Котаро тихо охнул, тут же переведя взгляд на Кейджи.       — Акааши!       — Что такое? Я слежу за зубами.       — Т-там чувствительно.       — Я знаю.       — Акааши, ты…       — Расслабьтесь. Я не сделаю вам больно, — Акааши хищно ухмыльнулся, обводя языком острый ряд зубов. — Разве что самую малость       И, по правде сказать, больно почти не было. Вернее, было, но только в самом начале. Когда Бокуто ещё хватало сил, чтобы осознавать происходящее. Но Акааши и впрямь не позволял своим зубам преобразиться в то орудие кровопускания. Тем не менее первые пару укусов и засосов заставляли Бокуто вздрагивать не то от боли, не то от неожиданности. Следующий за этим влажный язык успокаивал и расслаблял, но лишь ненадолго. Акааши, кажется, решил покрыть всё тело Бокуто своими отпечатками. И в целом, спустя несчётное количество минут, Котаро уже был не против. Он изнывал от нужды и скопившегося возбуждения. И только когда с его губ начали слетать жалостливые вздохи и стоны, Акааши наконец сместил центр своего внимания. Кейджи крепко ухватился за бёдра Бокуто, разводя его ноги в стороны. Его пальцы впивались в кожу почти до боли, но Котаро уже не следил за этим. Все его мысли были заняты тем, чтобы не завершить процесс раньше времени, потому что язык и губы Акааши всеми силами сводили его с ума. Бокуто сминал ладонями покрывало, пока не ощутил, как одну его руку обхватили холодные пальцы. Проскулив что-то совершенно нечленораздельное, Котаро сдался. Он даже не успел предупредить Акааши, но того, похоже, такая кульминация всецело устраивала.       Медленно отпустив ладонь Бокуто, Кейджи вышел из комнаты и вернулся спустя пару секунд со стаканом воды. Протянув его Котаро, он оставил лёгкий поцелуй на его брови и улыбнулся.       — Вы можете подремать, если хотите. Или присоединиться ко мне, научу вас делать ту мазь от ушибов, — Акааши оставил стакан на полу рядом с футоном, подошёл к двери и, обернувшись, вновь улыбнулся. — С днем рождения, Бокуто-сан.       Домой на следующий день Котаро вернулся совершенно счастливым и довольным. Мало того, что у него теперь был рецепт суперцелебной мази, ещё и с Акааши удалось провести лишний день. От эйфории он даже решил отправиться к Куроо. Правда, сперва всё же подремал. Их вечерне-ночные активности выбивали из него все силы. И хотя он всё ещё считал себя достаточно спортивным и выносливым молодым человеком, Акааши удивительным образом превосходил его в выдержке. Возможно, всему виной было его не-совсем-человеческое происхождение. Или какие-то энергетические потоки внутри леса. Чёрт его пойми. Но Акааши никогда не стыдил Котаро за усталость, поэтому переживать об этом и не хотелось.       В тот вечер Бокуто всё-таки притащился к Куроо, они выпили и даже душевно поговорили. Впервые за эти месяцы они осмелились поднять тему Акааши. Котаро был прав: симпатией и доверием к нему Тетсуро не воспылал. Однако, кое-какие шестерёнки всё же закрутились. Как оказалось, Куроо в целом положительно оценил реакцию Кейджи на синяки на лице Бокуто. Хотя бы так.        Удивительным образом, Котаро ощущал себя по-настоящему счастливым. И хотя осень выдалась холодной, а в лесу и того хуже, он с удовольствием ходил на работу, а потом цеплял на себя куртку и шёл к Акааши. Он посещал его по несколько раз в неделю: иногда просто приезжал переночевать, иногда оставался на пару дней.        Единственной проблемой был лишь стылый воздух в доме. Старая традиционная хижина плохо удерживала тепло, а очаг, который должен был согревать помещение, Кейджи давно заложил за ненадобностью. Сам Акааши почему-то совсем не ощущал холода, не ёжился и не кутался ночами в одеяло по самые уши. Бокуто же почти всегда требовалось тепло, и довольно низкая температура тела Кейджи совершенно не помогала. Однако, то были лишь мелкие детали, которые никак не затмевали общего ощущения спокойствия и счастья. Котаро уже и не помнил, когда был в таком приподнятом настроении столько месяцев кряду.       В середине октября Кенма пригласил его на свой день рождения. Это удивило Бокуто, потому что обычно это делал сам Куроо. Да и праздник устраивал тоже он. Как оказалось, в этом году Кенма почему-то сам захотел позвать своих близких друзей домой, провести матчи в разных видеоиграх с лёгким алкоголем и пиццей на закуску. И, судя по недовольному лицу Куроо, с ним это согласовано не было.       — Бо, я хотёл увезти его в музей Гибли, — Куроо полвечера ходил унылый, пока наконец его не прорвало на балконе. Котаро сидел в шортах и старом зимнем полушубке Тетсуро, а сам хозяин квартиры укутался в свой любимый махровый халат. Из всех гостей курили только они с Бокуто, так что остальные ребята выселяли их на балкон в такие моменты. — Билеты, блин, купил, чтобы он мне вчера такой, мол, да я позвал ребят домой, забей.       — Билеты хоть возвратные были? — Бокуто сделал пару глотков пива и блаженно выдохнул, наслаждаясь растекающимся по телу опьянением.       — К счастью, да. Но бля, как же я зол, — Куроо  попеременно то курил, то отхлёбывал из бутылки, уставившись на ночное беззвёздное небо Токио. — Ещё и этого коротышку пригласил. Когда я позвал Тоору на свой прошлый день рождения, он закрылся в комнате и не выходил. То есть он обидеться может, а я не имею права.       — Хината хотя бы не его бывший.       — Да я же вижу, как он на него смотрит, Бо.       — Как и на всех вокруг. Шоё хороший пацан, расслабься. Он не станет отбивать у тебя Кенму.       — Да, зато Кенма может и глазом не моргнув свалить к нему.       — Чувак, у вас что, какой-то кризис?       — Нет, просто… — Куроо тяжело вздохнул, вдавил тлеющий бычок в пепельницу и уселся на подлокотник кресла, в котором развалился Бокуто. — Не знаю. Я привык, что он редко проявляет активность и уж тем более свои чувства, но в последнее время всё как-то совсем тухло стало. Может, он устал от меня?       — Может, просто не надо его провоцировать? В этом-то году нахер к Ойкаве на тусу ходил?       — Чувак, ну хоть ты не начинай, а. Я же не изменял ему там. Мы с ним максимум в караоке спели пару песен.       — Так может ты лучше у него самого и спросишь? Может, он просто опять унылый по осени, ты же знаешь его.       — Ты обычно тоже, кстати. А теперь вдруг цветёшь и пахнешь.       — Ты знаешь, почему.       — Ага, — Куроо облокотился рукой на спинку кресла и зарылся свободной в наконец уложенную копну волос Бокуто. — Стоит отдать должное твоему этому Акааши.       — А ты говорил, что он хуже остальных.       — Ну, вы вместе сколько? Почти полгода? В целом неплохо, но ещё не предел.       — Надеюсь на это.       — Бо, кстати, а не хочешь в этом году принарядиться на Хэллоуин? — Куроо вдруг оживился, вспомнив об этом, и приподнялся, нависнув над лицом Котаро. — А то жуть как хочется развеяться.       — А чё, туса где-то намечается?       — Я слышал, Дайшо собирает старую университетскую компанию. Ну и кучу детишек с начальных курсов. Не хочешь?       — Когда это ты успел в компашку Дайшо затесаться? — Бокуто аж выпрямился и повернулся к Куроо, сверля его взглядом.       — Тоору, не я.       — И? Ты решил, что сейчас самое время пойти тусоваться с этой змеюкой и своим бывшим?       — Ну, если пойдёшь ты, официально я буду с тобой там тусоваться.       — А неофициально?       — Тоже с тобой, бро. Я не дебил же. Я хочу решить проблему с Кенмой, а не усугубить её.       — Тогда ладно, — Бокуто поставил пустую бутылку из-под пива на пол и залез рукой в карман штанов Куроо в поисках пачки сигарет. Что-то он слишком налегал на это дело в последнее время, но железно пообещал себе, что вот именно эта будет последней в году. — А чё, где?       — Ща, уточню у Тоору.       Куроо поднялся с кресла, прихватил с собой пустые бутылки и на пару минут ушёл. Вернулся с новой порцией пива и телефоном. Бокуто за это время скурил лишь половину сигареты, ещё сильнее растекаясь по креслу. Он в очередной раз затянулся, когда Куроо вдруг звучно выругался.       — Чё такое? — Бокуто откашлялся и перевёл взгляд на друга.       — Бо, смотри, — Куроо протянул ему телефон, и Котаро пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы сфокусировать взгляд на дисплее. Сперва он увидел текст поста Дайшо. Что-то про то, как он рад найти идеальное место для праздника, про дресс-код и время встречи. Потом Бокуто скользнул глазами ниже и оцепенел. Под постом была прикреплена фотография самого Дайшо на фоне храма в лесу Акааши. Дайшо. Храм. Лес Акааши.       — Какого хуя? — Бокуто поставил бутылку и перехватил телефон из рук Куроо, всё ещё надеясь, что ошибся. — Это лес Акааши. Откуда он вообще узнал про это место?       — Я не… А, блядь, — Куроо смачно шлёпнул себя по лицу и устало потёр переносицу. — Возможно, виноват я. Но, справедливости ради, про храм я даже не знал.       — В смысле ты виноват? Бро? Поясни? — Бокуто наконец оторвал взгляд от экрана телефона и, нахмурившись, быстро прикончил сигарету.       — Ну, так вышло… на твой день рождения ты был у Акааши, мне было скучно. Я поехал в бар выпить за твое здоровье.       — И? Там ты всем распиздел про лес?       — Не всем и не распиздел, — Куроо посильнее укутался в свой халат, будто он мог спасти его от гнева Бокуто. — Я сидел пил, ко мне подсел Дайшо, начал чё-то загонять. Я слушал вполуха, потом он спросил, не знаю ли я каких криповых мест. Ну и…       — Ну и что? Первым на ум пришёл лес со сраными Тенями?       — Ну я же их так и не видел!       — И что? Мои слова для тебя чё, пустой трёп?       — Бо, не кипятись, — Куроо вновь подошёл к перилам. — Щас напишу Дайшо, скажу, что там грибок какой-нибудь кишит.       — Ага, он-то тебя послушает.       — Ну и Тоору тоже напишу. Я решу проблему.       Проблему он не решил. Дайшо высмеял его попытки отменить или хотя бы перенести вечеринку, Ойкава лишь пообещал не идти туда (и Бокуто ему не особо поверил, если честно). В итоге ещё неделю Котаро тревожился и не мог подобрать верных слов, чтобы предупредить Акааши. А он был уверен, что парень будет не в восторге.       Бокуто решился на разговор только за неделю до мероприятия. Он всё надеялся, что Дайшо отменит праздник, но тот упрямо молчал. С другой стороны, если вся проблема заключалась лишь в Тенях, то Акааши мог её решить, так? Он же каким-то образом мог влиять на их появление. Это умозаключение Бокуто подтвердил не так давно, когда приехал в очередной раз посреди недели. Парочка Теней нагнала его у самой хижины, но растворилась в воздухе, стоило только Акааши открыть дверь. И вообще-то они редко докучали ему. Дайшо даже вон, сфотографироваться успел у храма. Значит, всё было не так уж плохо. Бокуто хотелось в это верить.       — Что, простите? — Акааши сидел напротив него за столиком, сложив руки на груди. Счастливым он, как и предсказывал Котаро, не выглядел.       — Мы правда пытались отговорить его.       — Нет, никакой вечеринки. Это слишком опасно.       — Я понимаю, Акааши. Он просто не хочет нас слушать. Мы сумели отговорить пару человек идти туда, но эта змеюка не поддается.       — Ни о какой вечеринке и речи быть не может, — Акааши редко вёл себя так нервно и раздражённо с Бокуто, и это пугало. Неужели Тени всё-таки настолько опасны? Или в этом лесу было что-то ещё? — Если он не отменит её, они все умрут.       — Не говори так. Я же не умер. И Куроо тоже.       — Бокуто-сан, вас было всего двое. Обезопасить вас я могу, но не пару десятков человек.       — Есть же я. И Куроо. Мы поможем.       — Чем? Пойдёте наперевес с битами? — Акааши шумно выдохнул и заходил по кухне, нервно перебирая пальцами. — Нет, так не пойдёт.       — Мы должны им помочь.       — Нет.       — В смысле «нет»? — Бокуто и сам поднялся с пола, почувствовав волну досады.       — Они погибнут. И вы ничего с этим сделать не сможете.       — Акааши, я не оставлю их умирать тут, — Бокуто удивляло, как легко Кейджи говорит о таких вещах. Они с ним особо не обсуждали темы смерти и насилия, кроме каких-то редких историй о прошлом Акааши. И то, что происходило сейчас, напоминало Котаро какой-то очень дерьмовый ужастик. Бокуто не был спасателем и героем, а Кейджи не должен был стать главным злодеем.       — А что вы можете? Придёте и будете махать битами, выкрикивая какие-нибудь глупости?       — Даже если и так. Но я хотя бы попытаюсь.       — Вы идиот? Вы же умрёте, пытаясь защитить тех людей! — голос Акааши впервые сорвался на крик. Бокуто ощущал себя маленьким ребёнком, но отступать не собирался.       — И что теперь? Сидеть сложа руки? Притвориться, что я ничего не знаю?       — Да. Я запрещаю вам приходить на эту вечеринку.       — Акааши, — Бокуто сделал пару шагов навстречу Кейджи и обхватил его искажённое гневом лицо своими широкими ладонями. — Ты же раскаивался из-за убийства той женщины. Из-за деревни. Мы должны спасти этих людей. Они ведь все ещё юнцы. Вместе мы сможем.       — Бокуто-сан, при всем уважении, — Акааши отступил на шаг назад, отстранившись от Котаро. — Если вы попытаетесь им помочь, случится что-то ужасное. Этого я допустить не могу.       — А я не смогу жить с осознанием, что струсил и бросил их там помирать. Даже если всё обойдётся. Даже если никто не придёт.       — Бокуто-сан, прошу вас, одумайтесь! Вы не понимаете, о чем говорите.       — Так расскажи мне! — Бокуто и сам не заметил, как начал активно жестикулировать, распаляясь всё больше. Он совершенно не ожидал такой реакции от Акааши. Злость — да, но не трусость. — Если дело только в Тенях, то почему ты их так боишься? Да, они быстрые, но тебе же удавалось их спугнуть.       — Дело не в Тенях.       — А в чём тогда?       — Это неважно. Бокуто-сан, вам нельзя приходить на вечеринку. Ни в коем случае.       — Да почему, Акааши? Чего ты так боишься?       — Потому что я не смогу вас защитить!       — Меня не надо защищать, — Бокуто поднял рюкзак с пола и направился к входной двери в полном разочаровании. Он не был ребенком, не был ничьей обузой. — Сиди в своей хижине и трясись дальше. А если я умру, то так тому и быть. По крайней мере, не буду корить себя за трусость всю оставшуюся жизнь.       Бокуто ушёл, совершенно ненамеренно ударив хлипкой раздвижной дверью. Почти сразу ему захотелось вернуться и извиниться, но вот на это смелости уже не хватило. Он никогда не видел Акааши таким испуганным и встревоженным. И это заставляло задуматься. А вдруг одной лишь биты и впрямь будет недостаточно?