Великая и могучая Трикси в экзорциуме под пирамидами

Старый садовник Тоггам осматривал большой куст посреди тропы, пересекающей холм. Это была рутинная работа, которую он выполнял ежедневно: проверять размер новых грибов, искать возможных вредителей, собирать опавшие листья и ветки, поливать и чистить… Эти задачи требовали больше усилий, чем многие могли представить. Тоггам знал это и каждый раз усмехался про себя, когда другие пони шутили на этот счёт. После нескольких минут изучения декоративного куста в форме медведя — настолько идеального, что его можно было бы назвать безупречным, — он аккуратно подрезал пару торчащих веточек с одного края. — ИДЕАЛЬНО! — воскликнул Тоггам, теперь уверенный и полный гордости, посреди тропы. Но его успех остался без ответа. Рядом не было ни одного пони, чтобы оценить его работу, да и не ожидалось их появления до конца утра. Тоггам вздохнул, устав от давящей тишины вокруг. Он знал, что не был единственным, кто трудился этим утром. Другие встали даже раньше него: мэр, почтовая служба, безупречная директор Старлайт… Тоггам не был один. И всё же ему не хватало компании. Хоть кого-то, кого он мог бы назвать напарником — или даже ученика было бы достаточно… кого-то, кому он мог бы передать жизнь, которую знал и любил. Ещё один вздох. Одинокий Тоггам поправил шляпу и начал насвистывать. Нет смысла зацикливаться на этом. Скоро он закончит утренние дела и вернётся домой к семье. В конце концов, сегодня был праздник. Пока старый садовник бодро складывал листья в садовые мешки, с другой стороны горизонта донеслось лёгкое свечение. — А? — Тоггам прервал свист и растерянно уставился в сторону далёкого замка. Но ничего необычного не увидел. Здание выглядело так же величественно, как всегда. Может, ему показалось? Лёгкий ветерок пробежался вокруг. Тоггам, земной пони, далёкий от магии, но знаток растений, почувствовал неладное и насторожился. Растения замерли. Тоггам застыл посреди тропы, окружённый бездонной тишиной. Прошли секунды, прошли минуты. Наконец Тоггам пошевелился. Небо, растения, вся природа вокруг словно вернулись к своему обычному ритму. Даже солнце, робко выглядывавшее из-за облаков тем утром, снова засияло в полную силу. Что это было? Тоггам не знал, но у него было плохое предчувствие. Удивительные и опасные события нередко случались в этих краях. С удвоенной поспешностью он собрал листья и прочие остатки растений. Но когда раскрыл мешок, чтобы сложить их внутрь, обнаружил нечто необычное… розовый цветок. — Эй, малышка, как ты сюда попала? — весело спросил Тоггам, наклонившись поближе. Ответ цветка был мгновенным. Тело Тоггама, склонившееся над мешком, дёрнулось, и он покатился по земле. Постепенно фигура пони погрузилась внутрь мешка для садовых отходов, который поглотил его, пока он окончательно не исчез среди кучи листьев и веток, собранных им самим. Никто не услышал его последний отчаянный крик посреди тропы. [---] Был чудесный день для прогулки на окраинах Понивилля, особенно в такой важный праздник, как Фестиваль Двух Сестёр. Сэндбар, любуясь живописным лугом перед собой, не мог не думать о том, как проходит утро у его семьи — наверняка они уже готовятся к поездке в Кантерлот на фестиваль. В такие дни он обычно вставал рано, чтобы приготовить ланчи для родителей, дядь, тёть, дедушки и других родственников, которые приезжали в гости перед традиционным семейным путешествием. Он всегда тщательно следил, чтобы у каждого была подходящая еда. «Надеюсь, мама не положила дедушке сэндвич со шпинатом… У него же аллергия на шпинат», — с беспокойством подумал Сэндбар, сидя в инвалидном кресле. Внезапно перед ним появилась изящная чашка с чаем на блюдце. Аромат был настолько восхитительным, что было ясно — напиток заварен идеально. «Спасибо, Йона. Это очень мило с твоей стороны», — оживившись, сказал Сэндбар, беря чашку. Позади него Йона придерживала его кресло. «Йона здесь, чтобы помочь доброму другу Сэндбару поправиться. Сэндбар помогает друзьям в трудную минуту. Йона не забывает и теперь помогает», — широко улыбнулась Йона. «Я правда очень ценю это, Йона…», — ответил Сэндбар, делая глоток. «Пожалуйста, хватит, а то я заплачу», — раздался голос сзади. С другой стороны тропы, пересекающей луг, приближался Галлус с его характерными острыми бровями. Чуть поодаль шла Оцелла, уткнувшись в книгу. «Йона, тебе стоит быть аккуратнее с креслом Сэндбара. Это больничное оборудование, оно очень хрупкое», — пожурила её Оцелла, не отрывая глаз от страницы. «Йона немного увлеклась, торопясь на прогулку с другом Сэндбаром», — немного смущённо ответила Йона. «Всё в порядке, Оцелла», — добавил Сэндбар. «Тебя больше волнует кресло, чем сам Сэндбар? Он же мог упасть!» — ехидно заметил Галлус. «Не думаю. Зная Сэндбара, он наверняка объяснил Йоне все правила безопасности при транспортировке инвалидного кресла. Так что он вряд ли бы упал. Хотя… очень мило, что ты так переживаешь за него, прямо как Йона», — улыбнулась Оцелла, резко закрывая книгу и убирая её в сумку. «Спасибо! Я всегда так забочусь о верных друзьях. Кстати, где эти черепахи?» — оглянулся Галлус. «А-А-А-А!» — пронзительно закричала Сильверстрим, за которой гналась Смолдер. Они подлетели сзади и начали кружить вокруг друзей. Смолдер размахивала палочкой с жареным Орхидеей-осьминогом, обильно политым майонезом. Не в силах оторваться, Сильверстрим в панике спряталась за массивной Йоной. «Да ладно тебе, это же нечестно!» — возмутилась Смолдер, прекращая погоню. «Конечно, нечестно! Я вообще не играю! Убери этого монстра от меня!» — взмолилась Сильверстрим. «Хватит. Друзья пугают Сэндбара», — сердито сказала Йона, прикрывая его кресло. «Я просто играю, Йона, честно!» — ответила Смолдер, тряся закуской. «А я с тобой не играю!» — крикнула Сильверстрим. Видя, что спор зашёл в тупик, Оцелла вмешалась: «Смолдер, хватит. Врач сказал, что вокруг Сэндбара должна быть спокойная обстановка», — она указала на него, и все заметили, как он напрягся, уставившись на жареного осьминога. «Ладно, ладно… Но, думаю, он быстрее преодолеет травму, если встретится со страхом лицом к лицу», — Смолдер с аппетитом откусила кусок хрустящего деликатеса. «У тебя ещё есть?» — заинтересовался Галлус. «Ага, держи», — Смолдер достала ещё одну закуску из-под крыла и протянула ему. Галлус тут же принялся уплетать жареного осьминога. Оцелла и остальные лишь покачали головами. А Сэндбар всё ещё дрожал. «Йона позаботится о Сэндбаре. Противные пауки больше не обидят друзей», — твёрдо сказала Йона, топая копытом. «Да, Сэндбар, всё позади. Все Орхидеи-осьминоги уже изгнаны из школы и города! Они больше не заберутся в твою голову и не заставят делать ужасные вещи. Тебе просто нужно забыть, как они ползали по тебе своими липкими присосками, как пытались засунуть щупальца в каждую дырку твоего тела…» Сэндбар закрыл глаза и сглотнул. Через пару секунд он слабо улыбнулся: «Давайте просто… пойдём дальше». «Согласна. Утро уже на исходе, а мы почти на месте», — кивнула Оцелла. На горизонте уже виднелся величественный хрустальный замок, сверкающий в лучах солнца. Не теряя времени, Молодая Шестёрка двинулась к замку Твайлайт. [---] Замок Твайлайт, рождённый из семени-сундука, обладал архитектурой, непохожей ни на один известный замок. Башни, окна, массивные двери и множество комнат внутри — всё как у обычного замка, но его структура, вырезанная из цельного магического кристалла, и основание, растущее из земли подобно дереву, придавали ему уникальный вид. Парадный вход украшали хрустальные ступени, плавно поднимающиеся к величественным дверям. Именно по этим ступеням сейчас поднимались Сэндбар, Йона, Галлус, Смолдер, Сильверстрим и Оцелла, направляясь на встречу с директором Старлайт. «Вы правда думаете, что это хорошая идея?» — нервно спросила Сильверстрим, когда группа наконец достигла дверей. «О чём ты, Сильви?» — отозвался Сэндбар. «Просить директора Старлайт снова разрешить нам выпускное путешествие…» «Разрешить, говоришь!» — фыркнула Смолдер. «Мы — лучшие ученики первого набора Школы Дружбы. Минимум, что она может сделать — отпустить нас хоть до Великого Севера!» «Верно! Мы заслуживаем большего, чем просто церемония. После того, как мы пережили нашествие кальмаров-поработителей, нам вообще должны памятник поставить!» — Галлус горделиво выпятил грудь. «Мы пришли в школу не за геройством, Галлус. Мы учились дружбе, — твёрдо сказала Оцелла, оглядывая друзей. — Но вы правы. За этот год мы прошли через многое и заслужили по-настоящему особое мероприятие в честь нашей дружбы и выпуска. Мы должны объяснить директору Старлайт, как важен для нас этот путешествие и как он поможет завершить этот важный этап жизни». Её слова должны были воодушевить друзей, но энтузиазм разделяли не все… «Директор Старлайт не согласиться на большое выпускное путешествие друзей», — мрачно заметила Йона. «Знаю, Йона. Поэтому мы здесь. Думаю, она ошибается. Это путешествие — справедливый финал наших учёбы. Да, у школы трудности после недавних событий, но это не повод лишать нас шанса…» «Но мы уже столько раз просили… Вдруг на этот раз она рассердится сильнее?» — Сильверстрим беспокойно перебирала когтями. Все помнили, как напряжённо прошла их последняя встреча со Старлайт. Она тогда прямо сказала не поднимать эту тему до конца Фестиваля Двух Сестёр. Однако Молодая Шестёрка услышала слухи: бюджет на следующий год уже утверждён — и в нём нет места их путешествию. Решив действовать, друзья пришли к замку, чтобы «попросить» (читай — настоять) на отмене отмены. Конечно, это нарушало их предыдущие договорённости. Да и основывались они лишь на слухах. Оцелла понимала это, но choices не оставалось. «Мы должны рискнуть», — решительно заявила она. В этот момент двери замка распахнулись. Резко. Оцелла вздрогнула, остальные в панике попытались спрятаться за Йоной — безуспешно. Они даже не успели обсудить, что скажут директору. Но теперь это не имело значения. Двери раскрылись полностью, и в проёме возник силуэт единорога. Директор Школы Дружбы, Старлайт Глиммер, изучала их долгим взглядом. Ни злости, ни радости — лишь холодок, словно тонкий лёд ранней весной. «Ну что у нас тут? Чанглинг, гиппогриф, дракон, грифон, як и пони… Определённо не те гости, которых я ждала», — произнесла Старлайт, постукивая копытом. Оцелла прочистила горло, натянуто улыбаясь. Странно, что директор назвала их по видам, но она уже чувствовала — ситуация не такая радужная, как казалось. «Доброе утро, директор Старлайт. Простите за ранний визит, но… — Оцелла тщательно подбирала слова, — мы хотели обсудить кое-что, связанное со школой». «Что именно?» — резко спросила Старлайт, приподняв бровь. Нехороший знак. Оцелла собрала всю храбрость: «Текущий статус выпускного путешествия для первого набора Школы Дружбы в следующем году». За её спиной друзья зашептали: «Так держать, Оцелла!», «Отлично сказано!» Старлайт заметила её решимость и, помолчав несколько секунд, отвела взгляд. «Ладно. Сейчас не лучшее время, но я вас выслушаю. Проходите в зал для совещаний». Её голос звучал отстранённо, и она уже разворачивалась к коридору. «Спасибо, директор, эта возможность очень важна…» — начала Оцелла, но вдруг замолчала. Тело Старлайт начало меняться. Из плотного оно стало колебаться, как отражение в воде, временами просвечивая. Молодая Шестёрка переглянулась в недоумении. Оцелла, изучавшая основы магии, мгновенно поняла. «Иллюзорная проекция», — невольно вырвалось у неё. Голограмма Старлайт уловила их замешательство и усмехнулась: «Да, Оцелла, так и есть. Не волнуйтесь, как я сказала, сейчас я очень занята, чтобы лично встречать гостей. Надеюсь, это не проблема?» «Конечно нет, директор. Это нам стоит извиниться за беспокойство в такой день…» «Отлично! Тогда чего же вы ждёте? Входите». Проекция бодро зашагала вглубь замка. Оставив сомнения у порога, Молодая Шестёрка последовала за ней. [---] Голограмма директора Старлайт растворилась у одной из многочисленных дверей длинного коридора, где стояла Молодая Шестёрка. Если кто-то из них думал, что замок внутри ещё больше, чем кажется снаружи, то был абсолютно прав — но сейчас их мысли занимало совсем другое. Оцелла вздохнула, пытаясь собраться. Она всегда нервничала перед важными встречами, и хотя за годы учёбы научилась держать себя в руках, тревога порой всё ещё мешала сосредоточиться. «Если бы сейчас чашка чая…» — ностальгически подумала она, вспоминая уроки душевного равновесия с мисс Флаттершай. И тут же перед ней материализовалась та самая чашка. «Спасибо, Йона, ты читаешь мои мысли!» — воскликнула Оцелла и тут же сделала глоток. «Не волнуйся так, мы с тобой», — ободряюще сказал Сэндбар, стоя рядом с Йоной. «То есть мы будем просто смотреть, как ты выступаешь», — пожал плечами Галлус, переглянувшись со Смолдер. Оцелла нахмурилась, но промолчала. В чём-то Галлус был прав. Поскольку встреча касалась отмены выпускного путешествия, она подготовила финансовый план, чтобы компенсировать расходы. Хотя они работали над ним вместе, только она полностью понимала все детали. Просить друзей помочь с презентацией лишь усложнило бы задачу. Но если причина отмены — не деньги, тогда настанет их черёд блеснуть. «Неправда, Галлус! Мы все плывём по одной волне!» — воскликнула Сильверстрим. Оцелла улыбнулась — именно это ей и нужно было услышать. «Ладно, поехали», — сказала она себе и остальным. Вернув чашку Йоне, она открыла дверь. Перед Молодой Шестёркой предстал просторный овальный зал. Не такой огромный, как Зал Карты, но с полками книг вдоль стен и четырьмя столами, заваленными бумагами. Это была личная библиотека директора Старлайт, которую она обустроила после переезда в замок. У самого незахламлённого стола, полулёжа на изящном диване, сидела сама Старлайт Глиммер, внимательно изучавшая документы. Друзья направились к ней, но та опередила их: «Надо же, вы и правда серьёзно относитесь к дружбе. Если хотели поговорить о путешествии, хватило бы и одного из вас», — произнесла она со странной ухмылкой, не отрываясь от бумаг. Шестёрка переглянулась. Оцелла ответила первой: «Простите, если мешаем… Если хотите, я останусь одна…» «Нет, так сойдёт. Главное — не начинайте хором петь, держась за хвосты, чтобы я передумала». «…Что?» — дружно выдавили из себя все. В комнате повисло неловкое молчание. Старлайт, казалось, даже не заметила их реакции. Сами же друзья были настолько ошарашены, что даже Галлус потерял дар речи. «Неужели она злится?» — с тревогой подумала Оцелла. Она не помнила, чтобы директор когда-либо говорила с ними так резко. Не самый лучший старт. Старлайт наконец отложила пергамент и удобнее устроилась на диване. Окинув их долгим взглядом с хитрой улыбкой, она спросила: «Ну что, вам не нравятся шутки?» «А-а, это была шутка!.. Классная, директор!» — Сильверстрим первой вышла из ступора. Остальные тоже расслабились, согласно закивав. Оцелла выдохнула с облегчением. «Надеюсь, это разрядило обстановку. Не надо со мной так церемониться — мы не на уроках. Да и скоро вы вообще перестанете быть моими учениками…» На лицах друзей отразилась смесь волнения и грусти. Школа скоро останется позади… А что потом? «…Ладно, хватит о грустном. Думаю, я знаю, что вы хотите предложить. Но сначала послушаю вас. Итак, кто начнёт?» — без предисловий спросила Старлайт. Оцелла уверенно шагнула вперёд. Она была благодарна директору за её «шутку» — та помогла ей расслабиться лучше, чем чай Йоны. Теперь она точно знала, что сказать. Двери зала закрылись. Решающий момент, которого Оцелла ждала всё утро, настал. [---] Массивные двери покоев директора Старлайт закрылись, оставив снаружи растерянную Молодую Шестёрку. Удалось ли им чего-то добиться? Оцелла смотрела на дверь с лёгким недоумением. «Разве директор всегда так занята в праздники?» — спросила Сильверстрим. «Не то чтобы. Я частенько видела её бездельничающей. В любом случае, это же отличный шанс для нас, разве нет?» — ухмыльнулась Смолдер. Компания оживлённо закивала, соглашаясь с неожиданным поворотом событий. После того как Оцелла изложила опасения группы и предложение по финансированию выпускного путешествия, Старлайт завершила встречу расплывчатым «посмотрим». Это, конечно, не удовлетворило никого, поэтому директор предложила альтернативу: она готова дать окончательный ответ уже сегодня вечером, если они окажут ей услугу — присмотрят за замком до конца дня. Причина? У неё запланирована важная встреча с канцлером Нейсеем, и она не хочет, чтобы её прерывали (особенно определённая староста). Просьба была странноватой, но учитывая отсутствие охраны и свободный график друзей, они согласились не раздумывая. Директор Старлайт всегда держала слово — и надежда на путешествие ещё теплилась. «Ну чего мы ждём? Давайте приведём это место в полную боевую готовность!» — воодушевлённо предложил Галлус, взмывая в воздух. «В какую… готовность?» — переспросила Оцелла, вынырнув из раздумий. «Разве не слышали? Директор не хочет, чтобы её беспокоили. Значит, надо это обеспечить. Идём в пост охраны и активируем все защитные системы замка!» — глаза Галлуса горели азартом. «Ты знаешь, где он? Говорят, там можно включить магический барьер вокруг замка и даже смертельные ловушки!» — Сильверстрим тут же заразилась его энтузиазмом. «И это не всё! Там ещё есть камеры наблюдения по всему периметру. И продовольственный склад на случай ЧП… Надо бы проверить его состояние…» — Галлус уже представлял вяленое мясо, которое видел там в прошлый визит. Остальные, заинтригованные, шли за ним. Лишь Оцелла отстала, всё ещё обдумывая произошедшее… «Мне кажется, или…» — её смущало необычное поведение Старлайт во время встречи. «Она будто импровизировала… Будто это была не она…» «Оцелла, не отставай!» — позвала Сильверстрим. «Подождите!» — вздрогнув, Оцелла отбросила сомнения и бросилась догонять друзей. Может, она просто слишком много анализирует… [---] Тело старого садовника Тоггама пересекало мост по дороге в Понивилль. Да, это было лишь его тело — сознание же томилось в тёмном уголке разума. Враждебная паразитическая сущность захватила контроль над ним. Орхидея-осьминог. Если бы Оцелла была здесь и изучила её внимательнее, то добавила бы — взрослая, высокоразвитая особь высшей касты. Правильнее было бы назвать её Рояленопсис Орхидея-осьминог, или просто Роялинда. Но Роялинде было плевать на имена. У неё была лишь одна цель... «МОЗГ... ПОНИВИЛЛЬ... МОЗГ... ПОНИВИЛЛЬ...» — бубнил зомбированный Тоггам, с пеной у рта. За его головой цефалопод вжимала присоски в череп пони. Скоро её острый клюв с сосущим шипом достигнет мозга жертвы — и тогда контроль над телом станет абсолютным. Этот импровизированный носитель был лишь первым шагом. Недели назад все её сородичи были уничтожены пони во время вторжения. Она же, развивавшаяся медленнее, но обладавшая куда большим интеллектом, наблюдала из тени. Теперь, когда бдительность пони ослабла, а она собрала достаточно данных об их лидерах, настал момент для нового плана. Сегодня ночью она захватит мэра, на следующей неделе — Свит Эппл Эйкерс и его обитателей. Через продажу яблок она внедрит агентов во все семьи городка. Уже через месяц Понивилль будет её. Затем — столица и соседние города. До конца года вся Эквестрия падёт. Таков был тёмный, амбициозный план крошечной, но коварной Роялинды. И вот, неуклюже, но неумолимо двигая телом пленника-хозяина, она почти пересекла мост, приближаясь к мирному миру, который погрузит в эпоху тьмы и рабства. «Никто в Эквестрии не остановит меня! Ни пони, ни драконы, ни другие расы! Весь мир склонится перед новой верховной правительницей! Я буду непобедима! ХА-ХА-ХА-ХА!» — ликовала про себя Роялинда, уже предвкушая победу. «ДОРОГУ!» — внезапно раздался крик. Трикси, мчавшаяся как телега без тормозов, пронеслась по мосту, сметая всё на пути. Зомбированный Тоггам отлетел в сторону, кувыркаясь, и наконец шлёпнулся в реку, как брошенная кукла. «Что это было?» — недоумевала Роялинда. Ещё секунду назад она вершила планы завоевания, а теперь промокла до нитки под мостом. Не теряя времени, она просканировала разум Тоггама. В памяти всплыло узнаваемое лицо и силуэт. Тут же её охватила волна эмоций — капилляры розового и фуксиевого цветов набухли, превратившись в пульсирующие фиолетово-синие волны на её желеобразной коже. Ярость... неудержимая ярость затопила цефалопода. Лицо единорога, сбившего её, было тем самым, что она видела при рождении. Тем самым, что заботился о ней с такой любовью, когда она была лишь яйцом. Тем самым, что обещал ей великое будущее и клялся быть рядом до конца... Тем самым, что бросил её и её братьев в болоте, на растерзание хищникам, холоду и одиночеству. Это был тот самый презренный единорог... Под мостом раздался визг, больше похожий на крик, который услышали бы лишь рыбы. Планы мирового господства могли подождать. Была куда более личная цель, которую нужно исполнить первой. Роялинда выпрыгнула из тела Тоггама, как хищник, бросающийся на добычу. Пони, ставший теперь лишь обузой, остался в реке. Шипя, с глазами, налитыми чернильной яростью, она помчалась сквозь заросли, используя все конечности, как паук свои лапы. В мгновение ока она исчезла в листве. Крошечная, никем не замеченная тень скользила по мирному лугу у дороги, направляясь к замку Твайлайт.