Не печалься, мой друг
5 июля 2024 г., 22:45
Так много наивных молодых людей отдают своё сердце в холодные руки ночи. Для них это долгожданный глоток свежего воздуха, небольшое мгновение спасения от вечно зачем-то суетящихся людей, маленькая возможность дышать полной грудью и ощутить себя свободным, неподвластным этому странному миру.
Приятно выйти на баклон в глубокую темноту, подумать о мелочах жизни и наконец понять, насколько эти переживания ничтожны. Едва уловимый шелест листьев где-то внизу ласкает слух, пока взгляд прикован к небу. Кажется, что Луна совсем близко — протяни лишь руку, и ощутишь её холод в полной мере. Но что, если она уже в чьих-то тёплых, нежных руках, из-за чего у нас не получается даже кончиком пальца дотянуться до неё? Вдруг её уже кто-то вместо нас ласкает своими обжигающими поцелуями и трепетным взглядом? Но нам, простым людям, низким созданиям Господа, никогда не получить ответа на столь желанный вопрос.
***
Бомгю еле разлипает свои сонные глаза, в коих плещится бесконечное тепло. Он пытается привыкнуть к темноте, но лишь ненадолго. Его собственный свет всегда был куда ярче слабого отблеска Луны. Он ненавидит это всей душой. Где-то в самых неизведанных уголках тьмы наверняка есть склад отданных ночи сердец. И если это правда, то Бомгю давно оставил своё где-то там, не становясь исключением от всей этой массы. Жаль только, что его горячая любовь, исходящая глубоко из пылающей груди, обречена лишь на невыносимые страдания. Юноша бросается к ветхому балкону своей однушки, захватывая при этом пачку сигарет. Он начал курить не так давно, примерно 3 года назад, когда на небо взошло самое яркое полнолуние. И с тех пор вместо завтрака в его дрожащих руках по утрам стабильно лежит сигарета. От него никогда не несло этим запахом, его всегда перебивал тёплый аромат солнечных лучей, что возникало ощущение, словно целымм днями он то и дело, что резвится под Солнцем. Сейчас он закуривает очередную и вдыхает противный дым полной грудью, прогуливаясь взглядом по детской площадке под окном. Сейчас она больше похожа на заброшенную. Хотя дети всё ещё иногда и играют там, это уже не сравнится с тем, что было десяток так лет назад. С утра до вечера там резвился целый поток детей, плавно сменяющихся одни за другими. Всегда было шумно: то радостные крики от только что придуманной безбашенной игры, то громкий плач от того, что кто-то вновь расшиб лоб, прыгая с качелей в песок, которого там почти и не было. Сейчас эти дети выросли, оставив свои самые счастливые воспоминания стенам этой многоэтажки, и некоторым её жителям, что остались. Теперь тут чаще встречаются местные алкаши по вечерам, или группы подростков днём, к счастью, чаще культурные. Чхве отвлекается от своих мыслей из-за слабого скрипа. Его глаза загораются, но брови сводит болью. В глубокой темноте, на одних из качелей сидит одинокий силуэт. Черт лица особо не видно с расстояния 5 этажа, но он узнает его из тысячи других. — Субин! Жди меня там, я сейчас выйду… — бездумно кричит Бомгю и с волнующимся сердцем тушит сигарету. Парень, сидящий на улице вздрагивает от неожиданности, а на его лице играет целый спектр различных эмоций: начиная от неподдельного счастья и заканчивая сильной тревогой. — Солнце? Ты сегодня рано. Чхве вновь разворачивается к балкону, с трудом натягивая на себя один из своих ярких свитеров. — Лето ведь начинается. График меняется, — тараторит он наконец просунув голову в горлышко одеяния. Субин понимающе кивает головой и направляет взор своих карих глаз в южную сторону неба. Начинается восход. Солнце встало. — Не выходи, — отрезает он, а его взгляд тускнеет. Бомгю тоже замечает это, и морщится сильнее чем от своих чёртовых сигарет. Ощущение, что подступают слёзы, но они застревают где-то в горле, перекрывая возможность дышать. Рассвет не даёт светить Луне, убивая её на сегодняшний день. И в этом только его вина. — Прости… — еле слышно шепчет он, но Субину не нужно быть рядом, чтобы в полной мере ощутить его боль, — Скажи, тебе же тоже грустно? Парень вздыхает и встаёт с качелей, пока его сердце распадается на миллиард маленьких кусочков, с силой вонзающихся в его тело при виде того, как небо движется, светлея к утру. Конечно ему грустно, не меньше чем самому ясному Солнцу. — Знаешь, к нашей следущей встрече я нарву тебе полевых цветов. Разделим эту грусть га двоих? — он сквозь стиснутые зубы старается улыбаться и смеяться над собственной нелепостью, но дрожащий голос говорит за него. Субин в ответ хихикает, с необычайным для Луны теплом рассматривая расплывчатые в дали черты лица. Никто никогда не говорил ему, что любовь так сильно греет. Даже обжигает порой, но он готов это вытерпеть в его объятиях, поэтому под растянувшиеся лучи Солнца раскидывает руки, зовя к себе. — Я не могу больше ждать, — Субин скучал. А Бомгю не нужно повторять два раза. Рукавом своего жёлтого свитера вытирает свои наконец вышедшие на свободу слёзы, совершенно непривычные казалось бы для Солнца, и вот уже бежит по подъезду вниз, по пути оставляя за собой самый яркий свет, но самый больной его сердцу. Он летит прямо в тёплые объятия холодной Луны, изо всех сил ластясь, словно хочет стать с ним одним целым, и ни за что не делимым. Субин целует его руки и макушку, растворяясь в этих объятиях всё сильнее с каждой минутой. Его душа спокойна, но физическая оболочка бьётся в агонии. Смена суток в объятиях Солнца — всегда была больной для него вдвойне. Ещё немного, и он исчезнет снова, пока не закончится очередной день. Тогда Луна выйдет в тень. — Я не хочу больше светить, — в полубреде от свежего аромата своего возлюбленного бормочит Гю, — Я хочу просто остаться с тобой. Но вместе Солнцу и Луне не светить — ненавистная ими правда, которая медленно вставляет в их горящие сердца всё больше ножей. И что самое ужасное: её невозможно избежать никакими способами. Как же больно им друг-друга любить. От тела Субина уже не остаётся практически ничего, что смотря на его лицо можно без труда можно рассмотреть облезшую за ним горку. Он не теряет времени, и перед своим исчезновением дарит своему ясному Солнцу самый нежный поцелуй, на который только способна холодная Луна. Он с трепетом смотрит в любимые карие глаза и опускает свою руку тому на голову, взъерошив и без того спутанные волосы. — Не печалься, мой друг, — с дрожащей улыбкой шепчет он, и растворяется в воздухе. Бомгю из последних сил обнимает уже исчезнувший силуэт, но вместо этого лишь с силой падает на грубый асфальт, разбивая колени в кровь. Снова и снова. Золотые слёзы ярче чернил прожигают Солнцу щёки и нос, не касаясь прядей, на которых всё ещё ощущаются холодные прикосновения Субина. Все его действия всегда пропитаны особой любовью.***
Юноша со стеклянными глазами смотрит на вечереющее небо. Так незаметно закончился день. В его груди снова стучит сердце, словно ран на нём нет. Легко от осознания, что скоро он снова встретит его. Он счастлив от мысли, что на мгновение он снова ощутит эти прохладные прикосновения его неживых рук, но грудь раздирает боль со своим напоминанием о том, что это ненадолго. Бомгю усаживается на колени прямо пластырями в грязь, уже не так страдает снаружи. С привычной улыбкой он, совершенно одинокий в роскошном поле, собирает самые очаровательные цветы для него одного. Одинокий, как он думал. Его мысли рушит хриплый голос за спиной. Оборачиваясь, Чхве видит перед собой старичка фермера, по всей видимости собирающийся ехать домой. — Ты такой яркий, прямо как Солнце, — мягко улыбается дедуля, откашливаясь, — Что ты тут делаешь совсем один? — Ох, здравствуйте! — Бомгю не вставая на ноги низко кланяется незнакомцу, — я обещал одному человеку, что к нашей следущей встрече нарву ему цветов с поля. — Вот как… Я уверен, твоей подружке понравится твоя внимательность! Парень немного морщится от этих слов, но не решается поправить. Объяснить всей ситуации всё равно не получится. — Уже закат. Солнце милое, скажи, где твой дом? — на этот вопрос Бомгю не сразу находит ответ. В его голове всплывает образ высокого юноши с мягкими чертами лица, с холодными руками и лунным светом вокруг себя, — Я просто хочу довезти тебя. А то не дай бог заплутаешь в темень… — И вправду… — широко распахивает свои глаза он, — Скоро стемнеет! Спасибо вам.
