Всплеск

— Ватсон, это безнадёжно! — Я говорил это с самого начала. Джон отошёл от бортика бассейна и принялся вытираться полотенцем. — Я научил плавать не одну сотню людей, но ты… это просто что-то невероятное. У тебя под кожей будто не кровь, а свинец течёт, а задница тонет, как грузило на рыбалке. Джон ничего не ответил, продолжая вытираться. Его только что вытащил со дна бассейна очередной учитель плавания. И не в школе уже, а в армии. — Я просил, умолял распределить меня куда угодно, хоть в пустыню, только чтобы никакого плавания. Но, как обычно, никто не послушал и не принял это всерьёз. Хотя… они никогда не принимали это всерьёз. Перед Джоном понеслись картинки из его жизни. Сначала родители. Удивлённый взгляд мамы и едва ли не презрительный — отца. — Малыш, Гарриет ещё ходить не умеет, но уже плавает, как рыба, а ты… — Мама! — шестилетний Джон уже научился сдерживать слёзы, когда хотелось разреветься от обиды и несправедливости. В двенадцать он сумел сформулировать свои мысли в слова: — Я рад, что все вокруг обожают воду и плавают так же легко, как и ходят, но можете вы понять, что я — не придуриваюсь и не «плохо стараюсь», а действительно — не могу?!!! Кажется, он что-то разбил тогда. Возможно — любимую кружку мамы, и просидел потом наказанным в своей комнате неделю. Лучшую неделю в своей жизни. Сколько он потом просил родителей перевести его на домашнее обучение… Сколько Джон отыскал по близости школ, везде это проклятое плавание было одним из обязательных предметов. Да и как иначе для детей, живущих на берегу океана? Переезжать в глубину континента из-за проблем его одного никто не хотел. Всем остальным всё нравилось. Отцу — его работа в десяти минутах ходьбы от дома. Матери — доступность инфраструктуры, уютный и безопасный для детей район. Младшей сестре Гарриет — множество друзей и возможность плавать почти круглый год. Джон мечтал вырасти и уехать куда-нибудь, где вода есть только в кране, и каждый год приближал его к этой мечте. Двойки по физкультуре были наименьшей из его проблем. Куда большей были идиоты, что считали очень весёлым спихнуть его в воду, что в школе, что на дне рождения, непременно у бассейна, и весело ржать, глядя, как он на полном серьёзе тонет. По счастью, каждый раз, среди компании придурков, находился кто-то один здравомыслящий, и вытаскивал Ватсона, под улюлюканье остальных, иначе сейчас Джона уже не было бы на этом свете. Вот и сейчас его в очередной раз вытащили и откачали. — Ладно, вместо бассейна — четыре круга по стадиону. — Есть. — В полном боевом обмундировании! — Есть. Бегая свои круги, Джон думал, ну почему именно он? Да, врождённая неспособность плавать не самый худший дефект, но зачем он достался человеку, которого буквально преследует вода? После армии Джон поставил перед собой цель: на поезд, и — как можно дальше! Никаких океанов, рек, озёр, даже луж в зоне видимости! И он был уже близок к цели. Нужно было только добраться до вокзала… на теплоходе. Увы, но это был единственный путь. Пересечь пролив, а там — прощай вода навсегда! Джон пытался было высидеть в каюте, но не получилось, качка, духота и жара его доканывали. Пришлось выйти на палубу, но не в толпу всех прочих пассажиров, а куда-нибудь подальше, в самую дальнюю часть, где была надежда найти уединение. И уже там нужно было понять — так просто вода его не отпустит. Нет. Она не позволит Джону так просто вырваться и уйти от своей судьбы. Два типчика приставали к юной дамочке с кружевным зонтиком, зажав её в уголок, та отбивалась этим самым зонтиком. Конечно, Джон не мог не пресечь подобное безобразие. И как бывший военный, совершенно не ожидал, что его, без особых усилий, вышвырнут за борт. Последнее, что Джон услышал, прежде чем вода сомкнулась над ним, истерический визг дамочки… Океан. Бездонный, бескрайний океан, со всех сторон, сверху, снизу, по сторонам. Вязкая и холодная вода сдавила тело и повлекла на дно. Медленно, будто бы шутя, но неумолимо и неостановимо. И сейчас едва ли кто-то прыгнет его спасать. Мысль эта вспыхнула в голове и погасла. Неужели всё? Неужели он так и утонет здесь, вот так, отчаянно барахтаясь, но, как и во все прочие разы, бесполезно? Джон открыл глаза. Он будто находился в середине сияющего драгоценного камня, вися в пустоте, хорошо видя солнечный свет и тёмное пятно уходящего теплохода. Вот только добраться до этого теплохода больше не было никакой возможности. «ИДИОТ! — мысленно обругал себя Джон. — Нужно было кого-нибудь из команды позвать! А теперь… Сам нарвался. Сам и получил. То, что и должно было произойти…» Но, видимо, должно было произойти ещё кое что. Ещё одна тень мелькнула между ним и теплоходом. Куда более маленькая и юркая. А ещё через миг Джон увидел перед собой лицо. Самое красивое лицо, которое только можно было вообразить. Очень светлая кожа, очень тёмные волосы, мягко обрамлявшие это самое лицо, что в колебаниях воды, струились, то распрямляясь, то вновь свиваясь кудряшками. И глаза… наверное только такие глаза и могут быть у подводного существа. Джон пытался махать руками, уже задыхаясь, но стараясь не отводить взгляда от дивного видения. А видение махнуло синим чешуйчатым хвостом, обхватило сильными руками вокруг уже пылающей грудной клетки, и рвануло вверх. Очнулся Джон уже на берегу. Жёстком, колючем, каменистом, стоя на ладонях и коленях, откашливая воду, но живой. Спасённый… Джон поднял голову. Да, спасённый именно тем созданием, которое можно было назвать русалкой. Русалом. Наверное… Синий чешуйчатый хвост свился в кольцо, тёмные волосы пушились вокруг лица, совершенно сухие на вид, а глаза, что чуть не лишили Джона души, внимательно смотрели на него. По голому торсу спасителя стекали капли воды, добавляя его образу ещё больше пикантности и совершенства. — Спасибо, — Джон, кашляя, сел. — Спасибо, вы меня спасли. Кто бы вы ни были. — Шерлок, — вдруг сказал русал, продолжая его разглядывать. — Шерлок… — повторил Джон. — Это ваше имя? А я — Джон. — Вы поступили очень отважно, Джон, — Шерлок, до этой минуты стоявший с упором на обе ладони, чуть перекатился, чтобы основательнее сесть, вытянул хвост. — Вы… Вы так хорошо говорите… — Не думали же вы, что у меня интеллект, как у рыбы? «Не пялиться на его соски. Не пялиться на его соски. Не пялиться на его… Боже, я не виноват, что у него самые красивые соски в мире!» — Хм… не успел я ничего подумать. Только о том, что всё же утону… Не умею я плавать, совсем. Сколько не учился. Шерлок вздохнул. — А секреты вы хранить умеете, Джон? — Прежде не приходилось, но постараюсь. Я никому не расскажу о вас, — Джон хотел протянуть Шерлоку руку, но вместо этого, непонятно как, не удержался, и коснулся его хвоста, как можно было бы сказать о человеке — чуть выше колена. Не успел Джон от удивления ахнуть, как хвост превратился в две идеально-стройные человеческие ноги. — Ничего себе… — Разделяю ваше удивление… — Шерлок смотрел на свои ноги с неменьшим шоком, чем Джон. А потом уже — на самого Джона. — Обычно для этого нужно… Шерлок замолчал, поднялся, развернулся, выглядывая теплоход. Джон очень старался не смотреть на идеальную линию спины, переходящую в самые красивые и подтянутые полушария, какие только можно представить, ноги, тонкие щиколотки, ступни… Чтобы остановить себя и своё воображение, Джон встал, стащил мокрые брюки, как мог отжал, и подошёл к Шерлоку. Протянул. — Наденьте. Последовал благодарный кивок. За штанами был отдан лёгкий пиджак. Джон остался в трусах, которые при должном воображении могли сойти за шорты, и водолазке. Обувь и носки он потерял в океане. В этом они с Шерлоком теперь были равны. — Та леди, на помощь которой вы так отважно бросились, — начал Шерлок, — мошенница, разыскиваемая в трёх странах. Очень надеюсь, что мой коллега сумел справиться с ней в одиночку. Но сильно в этом сомневаюсь. — Мне очень жаль… Но как я мог предположить подобное? Вы совершенно не похожи на полицейского. Джон уже и ругать себя перестал, за то, что так беззастенчиво разглядывает всю эту красоту. Когда ещё получится? — А я и не полицейский. Я частный детектив. Только помогаю полиции. Иногда, — Шерлок хмыкнул. — Простите, что скинул вас в воду. Нам было нужно как-то быстро нейтрализовать вас. Удары по голове я не приветствую, они непредсказуемы и могут нести очень опасные последствия. А вода… Я был так раздосадован, когда вы камнем пошли на дно. Спасти вас, но упустить её, провалить всю операцию... это был мучительный выбор. Ну какой местный уроженец может не уметь плавать? — Единственный, наверное, — Джон печально вздохнул, но больше потому, что Шерлок двинулся вперёд по берегу, а острые и грубые камни не очень радовали. — Мне жаль. Шерлок глянул на Джона через плечо. — Знаете… А вы можете искупить вину. С вашим талантом возвращать мне ноги, вы можете оказаться очень полезны, Джон. Никогда не думали стать напарником частного детектива? — Никогда. Но звучит заманчиво. Если вы обещаете всегда спасать меня на воде. Шерлок обернулся и протянул руку. — Обещаю. И не только на воде. А ещё, я только-только новую квартиру присмотрел, но один не потяну, мне не помешал бы сосед. Джон хмыкнул. — Две минуты знакомы, и уже предлагаете вместе жить? — Уйти вы всегда успеете. — И то правда… «Я когда-то говорил, что терпеть не могу океан, воду, и хочу уехать подальше? Хм… Я люблю океан! Обожаю! И, видимо, нашёл, наконец, причину, по которой я таков, какой есть. И эта причина сейчас улыбается мне. И нет ничего прекраснее этой улыбки».