Сотканы из стали и крови

В одной из подпольных бойцовых ям, находящейся на Гьеди Прайм, затаенной во тьме и окруженной множеством трубопроводов в извилистых трущобах столицы, атмосфера наполнена удушающим смрадом пота и крови. Терпкий запах крепкого алкоголя, тянущийся от тёмных гранёных кубков — надколотых, с тонкой паутинкой трещин по краям, бил в нос. Напитки выливаются из рук многочисленной, разношёрстной публики, чьи пальцы и запястья увешаны тоннами странных или откровенно безвкусных украшений. Он мешался с душным, чуть сладковатым перегаром застывающего смога, тянущегося от толстенных сигар. Который вдобавок переплетается с поднявшейся пылью и разлетающимся во все стороны грязным песком. В помещении с почти спертым, тягучим воздухом и ласкающим слух звоном стали. В чужих лицах под серой вуалью дыма виднелось неестественно блаженное выражение лица с расширенными зрачками от заражающей всех взбудораженности, которая стала виновницей бесконтрольной громкости голосов гостей, чьи беседы превращались в соревнование. А может, их вид и поведение могли быть связаны с примесью к их выпивке нелегальных веществ, отличных от специи? Далеко не безызвестный, Наследник самого Барона — Фейд-Раута Харконнен, в последнее время обзавелся новой, хранящейся подальше от посторонних глаз, привычкой. Ближе к тому времени, как на промышленный город опускается завеса ночи и звёзды выплывают на чернеющее небо, На-Барон в одиночку выбирается в город, чтобы забрести в подобное место и поглядеть на излюбленные всеми жителями и вошедшие в традиции Гьеди Прайм бои рабов. А ведь кто-то осмеливается называть их "гладиаторскими", хоть и с кривой усмешкой на устах. Несмотря на то, что лишь малая часть, выходящих в свет «недобойцов», обладает минимальным набором боевых навыков. Остальные же мрут, словно мухи. Буквально меньше, чем за считанные минуты, там и смотреть не на что. Сам Фейд, без зазрения совести, готов честно признать, что наблюдаемое им бесспорно ласкает его самомнение о собственных умениях. Но он все же не исключает того факта, что порой можно увидеть в яме отличившегося бойца, что вполне сумеет "завоевать" к себе какую-то долю внимания самого На-Барона. Которое следует ценить на вес золота.

✵✵✵

Яркие лампы, освещающие тошнотворно теплым светом, направленные к низам ямы, резко бьют по глазам мелькающими пятнами. Рабы, вынужденные стать лишь жалким подобием гладиаторов, на самом деле и близко не идущие в сравнение с «доблестными воителями», сражаются насмерть друг с другом под звон оружия и гомон толпы, наслаждающейся зрелищем. В глазах невольных нет места ни сожалению, ни милосердию, лишь жажда выживания и жестокость, которые превращают их в дикарей, готовых на все ради победы. Которая может выкрасть для их существования еще немного времени. И время это, вероятнее всего, продлится для них, пока не настанет черед следующего выхода в ямообразную обитель смерти. Считается неслыханной дерзостью, посчитать этот раз чем-то иным, если не проявлением милости к твоей жизни, даже если "жизни", как таковой и не было вовсе, даже если ей всего лишь настал конец… Громкие крики, рвущихся друг на друга с бешеной яростью рабов, создают накаленную обстановку, которая несомненно будоражит. Лишенные свободы и человечности, они все борются за выживание в этом безжалостном месте, где жизнь стоит дешево, а смерть всегда на подступах. Обрывки человечности в их душах уже давно погреблены под слоем остервенелой ярости. С каждым ударом, с каждым толчком к борьбе, "гладиаторы" все глубже погружаются в безумие и агонию. Каждый новый бой только усиливает жажду крови участников. Среди грязи и трупов, можно разглядеть также мерцание ненависти и не вписывающегося в общую картину отчаяния в их глазах. Они не видят ничего, словно и вовсе ослеплены, будто не были рождены для всего "остального", кроме как своего противника, готового нанести им удар. Отравленные ядом битвы, эти люди становятся всё более и более звероподобными, забывая о своем человеческом происхождении и даже о том, что однажды когда-то были свободными существами, а не подневольными. Кровь проливается реками, а зрители восторженно скандируют имена своих любимцев, сотрясая каменные стены ямы. С падением каждого тела на песок, возрастает напряжение и азарт у толпы. Им не важно, сколько жизней будет пожертвовано ради зрелища, им важно лишь увидеть кровь и смерть, испытать адреналин и возбуждение от борьбы на грани жизни и смерти. Алые вкрапления от брызгов и лужи на песке, создают яркое, суровое зрелище для ненасытных зрителей, обитающих на бесцветной планете с чёрным солнцем. И в конце концов, лишь один останется стоять на пепелище небольшой "арены", погрязшей в костях некогда живых людей, победителем в этой смертельной игре, он будет коронован зрительскими рёвами и аплодисментами.

✵✵✵

В этот раз клубившиеся в голове мысли Фейда-Рауты вытеснил оглушающий галдёж толпы. Он донёсся до лоджии, где Наследник расположился, пользуясь гостеприимством хозяина ямы и наблюдая оттуда за происходящим. Сквозь шум прогремел голос диктора — из динамиков объявляли следующих бойцов, которые вот-вот должны были выйти под свет: — Şilfür ya reiði!— Загромыхало басом на всю яму, резко ударяя по барабанным перепонкам, от чего Харконнен едва заметно скривился. Пора бы ему уже привыкнуть к подобного рода шуму, как в таких местах, так и на "своей" официальной арене, да всё равно ничего не меняется. Что несомненно поднимает в нём бурю недовольств. Излишне громкие звуки быстро начинают действовать ему на нервы и слишком сильно давят на голову, точно сжимая её в тиски. Но Раута обычно старается не подавать виду, что это его хоть как-то беспокоит, несмотря на то, что на его точеных скулах заходятся жевалки, а зрачки сурово сужаются. Это определенно была совсем не та боль, которая доставляла привычное ему, садомазохистское удовольствие. Зачастую, после таких ночных прогулок, у него может начаться адская мигрень, пробирающая его мозг настолько, что хочется себе раскроить череп. Порой, Фейд всерьёз позволяет себе задуматься об этом. Его дражайший братец Глоссу уж точно не стал бы заливаться горькими слезами от такого расклада событий. Этот дурень находясь вне себя от неземного счастья, что все его молитвы были услышаны, наверняка бы даже помочился от восторга, как безмозглая псина, в честь смерти его "преграды к наследству и расположению дяди". Он обязательно закатит грандиозный пир с кучей фейерверков. Тебе остаётся только мечтать об этом идиот, звёзды уже выбрали себе любимчика, — подумал Раута, с разгорающимся пламенем мальчишеского злорадства, пляшущим где-то в груди. И снова, затерявшись в дебрях своего разума, юноша не сразу сумел сосредоточить свой затуманенный взгляд и обратить своё рассеянное внимание на бойца, уже вышедшего в яму.. — Такая юная?! Безволосые брови приподнялись на его лице от осознания, что этой ночью он явно станет зрителем, куда более увлекательной программы этого "шоу". Фейду показалось на миг, словно его окатили водой и он внезапно пробудился ото сна, пелена отрешённости мигом сошла с его глаз. Некогда отстранённый и равнодушный вид сменило удивление, вперемешку с зарождающимся любопытством. Он пытался рассмотреть рабыню, при этом слегка сощурившись и с интересом, по кошачьи склонил голову набок, парень ожидал зрелища, что вот-вот должно начаться. Даже взрослых женщин изредка можно увидеть в качестве бойцов в подобных местах. А эта выглядит довольно юной и по всей видимости не здешняя.. Откуда она здесь? Младший Харконнен понял, что она не отсюда, когда, оценивая её вид, ему бросились в глаза длинные темные волосы, отливающие серебром. Выглядит почти неестественно, быть может покрытые специальной краской? По сравнению с коренными жильцами этой планеты, она определенно не была лысой, как большинство. Точно не из наших. Пряди заплетены в множество мелких кос по всей голове, которые переплетаются между собой в ещё более крупные. К затейливой причёске прикреплено много миниатюрных металлических подвесок. Когда вышло ещё два бойца, Фейд даже не удостоил их своим взглядом, всё ещё непрестанно следя за серебристой девчонкой, которую приветствовала взволнованная толпа. Теперь стало ясно, за что ей дали эту кличку «Серебряная фурия»,— хмыкнув, подумал он, ведь и впрямь, волосы девушки ни что иное, как расплавленная сталь. Она невысокая ростом, может чуть выше среднего, с болезненно светлой кожей. На лице красуется что-то похожее на боевой раскрас, который когда-то, много веков назад, делали себе воины перед битвой. Над глазами и под ними тёмно-серые пятна, которые начинают растягиваться на заострённые полосы ближе к щекам, напоминают острые когти. Девушка вскинув руку вверх, с крепко зажатым в ней клинком, начинает обходить яму по кругу, словно она уже стала победителем. На моменте, когда она проходит там, внизу, прямо под ним и оглядывает зрителей, её светлые глаза устремляются точно к нему и всё вокруг будто замирает, на миг затихая. Но за этим следует появления резкого нарастающего звона в ушах, который вдруг стал заглушать остальные шумные звуки, а перед глазами всё затуманивается, погружая На-Барона во тьму, с растворенными в ней образами. Сердце сбилось со своего ритма. Ну вот, опять это началось... — с недовольством, за которым последовало подступившее раздражение, пронеслось в голове у Фейда.