Хогвартский шут

      Капли дождя застучали по шиферным крышам домов, по пёстрым вывескам различных магических магазинов, по буйной листве вековых деревьев. Молния изогнутым кинжалом разрезала небосвод пополам, а раскат грома зазвучал с такой силой, что стёкла в оконных рамах неприятно задребезжали. Патриция Розье раздражённо выдохнула, когда до её слуха донеслись вскрики и смех тех, кому «посчастливилось» попасть под раздачу непогоды. Хоть она и жила на самой окраине Хогсмида, где хорошенькие кирпичные домики переходили в непроглядный мрачный лес, компании весёлых гуляк, которые она так не любила, доходили и до сюда. Собственно, местные испытывали к ней похожие ответные чувства.       Мисс Розье отложила в сторону книгу, устало откидываясь на спинку кресла. Головная боль уже который день преследовала её днём, а ночью ослабленный разум страдал от кошмаров. Вернее сказать, от кошмара, поскольку из раза в раз снилось одно и то же: чёрный едкий дым, запах которого ядовитой змеей заползал в горло и лёгкие, проблески огня, мелькавшие сквозь пелену, и боль. Назойливая боль, чувствующаяся где-то в районе горла и перекрывающая дыхание. Нарастающая боль, заставляющая просыпаться в холодом поту от мысли, что это происходит наяву.       Патриция поднимается, делает пару шагов и останавливается напротив венецианского зеркала. Оттягивает отвороты темной мантии, оголяя кожу длинной шеи. Отметины собственных ногтей, оставленные в приступе животного страха. Когда хочется сделать что угодно, лишь бы перестать задыхаться. Разодрать до мяса, до костей, добравшись до раскалённого нутра.       Очередной грохот заставил Розье, ушедшую в собственные раздумья, вздрогнуть. Она поправляет одежду, боковым зрением цепляя приоткрывшуюся в другую комнату дверь.       — Quoi ce truc? — на родном языке шепчет Патриция, судорожно сглатывая.       Из-за своей недавно появившейся тревожности мисс Розье обзавелась привычкой закрывать на ключ все двери, находящиеся в её доме. Не самый практичный способ, но хоть какую-то иллюзию защищённости, помимо заклинаний, создавало. Патриция удобнее перехватывает волшебную палочку, входя в соседнюю комнату. Пытаясь подавить рвущийся наружу вопль, Розье на трясущихся ногах подходит к деревянному столу, на котором, в канделябре, стоит единственная зажжённая свечка.       Зажжённая свечка, к которой Патриция не прикасалась.       Она слышит, нет, ощущает тонкие вибрации по деревянному полу от чужих шагов из предыдущий комнаты. Нечто, движущееся из угла в угол, отбрасывает тень через дверной проём.       — Qui êtes-vous? — храбрясь, громко спрашивает Розье. Не получив ответа, она продолжает, изо всех сил стараясь звучать грозно: — Sortez d'ici!       Розье даже не могла предположить с какой целью влезли в её дом. Вторая Магическая война клеймом позора легла на все чистокровные семьи, выступавшие за идеи лорда Волан-де-Морта. Многих посадили за решётки Азкабана, а тех, которым удалось хоть как-то выкрутиться через связи и деньги, депортировали в другие страны, аннулировав банковские сбережения и собственную недвижимость. Одноэтажный дом, в котором сейчас проживала Патриция по приезде из Франции, удалось приобрести далеко не самыми законными путями. Красть тут было нечего: ни золота, ни серебра, ни украшений гоблинской работы, как это бывало в именных поместьях. Лишь мебель прошлого столетия, зачуханная, запылённая и изъеденная молью.       Мисс Розье пересекает комнату, направляя палочку прямо на неизвестную фигуру, видневшуюся в дверном проёме. Под огромным плащом не было видно никаких частей тела, даже лица, словно вместе него зияла сплошная чёрная дыра. Нельзя было определить даже половую принадлежность нежеланного гостя.       Не успевает Патриция произнести связывающее заклинание, как неопознанный неожиданно дёргается в сторону, взмахнув при этом рукой. Розье едва успевает пригнутся, когда пылающая сфера врезается в деревянный шкаф, стоявший позади неё. Всё содержимое взрывной волной вытряхивается наружу, и горящие изгнившие фолианты, и ингредиенты для зелий, привезённые с собой, — всё это оказывается разбросанным на полу. Пространство заполняет едкий от паров зелий дым. Патриция прикрывает лицо рукой, смаргивая подступившие слёзы. Она до сих пор сидит на коленях внутри обступившего её пламени. Будто грешница на покаянии перед собственной кончиной. Розье сопротивляется, когда неизвестный настигает её, отбирая волшебную палочку из ходуном ходящих рук.       — Ты, — на английском шипит она, когда, наконец, находит чужие глаза в непроглядной темноте. — Как ты смеешь?! После всего, что я сделала для тебя?!       В следующие секунды Патриция диким зверем вцепляется в одежду противника, желая повалить его на пол. Что-то вылетает из кармана плаща, но ни его владелец, ни сама Розье этого даже не замечают.       Что чётко видит Патриция — так это поблёскивающее в свете огня лезвие ножа, занесённое над её головой. Она глухо вскрикивает, когда острие входит куда-то в глотку. Руки инстинктивно тянутся к ране, пытаясь хоть как-то остановить пульсирующий ток крови. Убийца толкает Розье в грудь, та, покачиваясь, падает на спину, захлёбываясь. Судороги проходят буквально через несколько секунд. Патриция воспалёнными глазами смотрит куда-то в потолок, руки бесхозно лежат уже на не двигающейся груди.       Убийца присаживается на корточки, всматриваясь в стеклянное лицо Розье. Шевелит длинными пальцами, и огонь, словно новорождённый щенок, ластится к его руке, тут же потухая. Нож снова касается Патриции, но на этот раз кожи руки.       Аккуратные кровоточащие порезы складываются в фразу: «Расплата близко».       Бумажка, выпавшая их кармана плаща, остаётся забытой среди сгоревших книг и разбитых склянок.