Пьяные сны

      Молчаливые и спокойные улицы Магнолии тревожил громкий смех и обрывающиеся фразы. Кто-то из жителей успел мысленно выругаться на нарушителей порядка, но им было всё равно. Они были безбожно пьяны, пытаясь с помощью друг друга добраться до спасительного дома.       Чуть ли не опираясь друг на друга, друзья шатались по ночным улицам под слабое свечение фонарей. Хартфелия перекинула через шею Нацу руку, признавая своё поражение гравитации, потому что каждый её третий шаг обрывался и тянул её к земле. Казалось, они всё же упали пару раз по пути до дома, однако продолжали свой шатающийся путь.       Люси редко выпивала много, всё же алкоголь резко утягивал её в мир кружащихся пейзажей. Нацу тоже не был любителем больших пьянок, либо предпочитал упиться до беспамятства, чтобы уснуть прямо под праздным столом. Но в этот раз он не мог оставить Люси в «беде» — та не пожелала оставаться в таком тяжёлом состоянии у своих менее пьяных подруг, а потребовала возвращение домой. Её слова были законом.       Именно поэтому они, наваливаясь друг на друга, чтобы скомпенсировать свою тягу к прекрасной земле, медленно плелись по улице, смеясь над каждой мелочью.       Никто не заметил, когда пьяная парочка решила отправиться в своё мини-путешествие из гильдии, и никто не придал этому особого внимания.

***

      Проснувшись от жуткой нехватки жидкости и тянущей головной боли, Люси не сразу разлепила свои глаза. Всё казалось потерянным, влитый в неё алкоголь ещё не отпускал волшебницу. Мир вокруг ощущался через какую-то призму. Она лениво потянулась в бок, пытаясь перетянуть на себя одеяло, но оно не поддавалось. Люси повторила несколько раз свои попытки полностью укутаться в кокон из одеяла, но после разочаровано повернулась к другому краю, чтобы понять причину. И тут же наткнулась на торчащую розовую макушку на её подушке.       Сглотнув застоявшуюся слюну, Люси попыталась что-то обдумать, но было бесполезно заводить машинку мыслей в своей голове. И видимо, Драгнил крепко спал, носом уткнувшись в другой край одеяла, захватив его в заложники. На его шее всё также красовался шарф, Хартфелия мысленно выругала Нацу за то, что он пробрался в её кровать в одежде, потому что чётко виднелась его жилетка. На то он и был Нацу. Неудивительно, вроде как вчера в гильдии было слишком весело, наверное, он проводил её до дома — в этом не было ничего удивительного.       Смирившись с необходимостью всё же встать с кровати, Люси неохотно поднялась и вытащила свои босые ноги на пол. Хотя бы разулась. Взгляд зацепила неснятая юбка — Люси и себя могла выругать за уличную одежду. Только на секунду она засмущалась, когда ощутила свободно гуляющий по её спине холодок. Вот главное верх она успела снять перед кроватью, а об остальной одежде не побеспокоилась.       Люси могла бы возмутиться, что спала настолько оголенной, но сейчас ей хотелось только пить. Да и для Нацу её нагота была разве чем-то новым? Учитывая, как сильно он сейчас сопел (и как она вообще не проснулась от такого храпа ночью), вряд ли он вообще на что-то обращал внимание.       Усмехнувшись своим мыслям, Люси побрела в ванную, подхватывая футболку. Хотя бы умоется для начала. Её полным спасением будет тёплый душ, только вот живот подсказывал ей, что есть она захочет намного раньше. Кана советовала всегда плотно завтракать, чтобы быстрее избавиться от последствий.       Когда она вернулась в комнату с чуть более взбодрённым видом, Драгнил уже поднялся на кровати, только дальше не двинулся. Он был будто потерянным котёнком с жутко встрёпанными волосами, подобравший под себя ноги. Сидеть прямо у него не шибко выходило, потому что он слегка кренился в сторону, не совладав с подлой гравитацией. Этот вид вызывал лишь улыбку у Хартфелии.       Таково было похмелье, тут ничего не сделаешь.       — Чур я делаю завтрак, и ты уходишь. Хочу нормально помыться и поспать.       Нацу без лишних слов кивнул, щурясь на Люси. Видимо, алкоголь в таких количествах для него имел куда большие последствия. Даже стало жаль его, но не настолько, чтобы оставлять дома, Люси сейчас требовался покой.       Завтрак затянулся надолго, все их движения были медленными и вялыми. Разговор особо не клеился, они пару раз посмеялись от вчерашних шуток, но у обоих гудела голова. Поэтому Нацу быстро уплел домой, ещё не так твёрдо стоя на своих ногах. Ему тоже следовало хорошенько отдохнуть. Может быть, ближе к вечеру они вернутся в гильдию, чтобы проведать других празднующих.       Выпроводив из дома Нацу, Люси блаженно потянулась при мысли, что ей теперь нужно было лишь хорошенько откиснуть и восстановить силы. Даже голова перестала так сильно бить в виски, только постоянная жажда и неприятный привкус во рту напоминал о попойке.       Вернувшись в покинутую ещё утром ванную, Хартфелия машинально потёрла ноющую поясницу. Она лениво залезла в душ, скинув наброшенный утром халат. Кожа была болезненно чувствительной, спина тянула, также припоминая неудобную позу для сна. Хартфелии нужно было просто смириться с ощущением потерянности в этот день, и только.       Когда она активно натирала кожу мочалкой, на своём бедре она неожиданно заметила оттиск, ну точно человеческие зубы. Даже странно было находить такую отметину на себе. Как и на одной руке. Но она лишь раздражённо выдохнула, припоминая пару случаев, когда Нацу во сне кусал её. Каждый раз ему прилетало за это по его дурной башке, и он оправдывался, что ему снился сон, где он попал на самый прекрасный пир. Его замашки иногда даже пугали. Эту деталь она тоже спустила на дебильные наклонности Драгнила.       Только вот когда она вышла из блаженного тёплого душа, стерев со свей кожи весь пот, избавляясь от липкости, в своём отражении она нашла что-то новое. Может, утром её тугая голова не заметила, но сейчас на шее красовались синяки, проступившие с большей силой после горячей воды. Хартфелия замялась, не находя объяснения подобным гематомам. Прикоснувшись к ним, она почувствовала давящее напряжение, отголоском напоминающее о чужих губах. Как кто-то жадно наклонялся к ней, впиваясь в её шею, будто это было необходимостью.       Стоп.       Люси оборвала свои мысли, и все картины улетучились из её головы, оставляя лёгкое смущение. Она могла поспорить с Каной или ещё кем-то со своими заморочками, которые так и норовили вывести ещё юную волшебницу на непристойные темы. Так бывало часто, после чего Люси покидала гильдию с красным лицом.       Взгляд нервно метнулся в зеркало, выискивая в дверном проёме комнату и ту самую тумбочку. Не говорить же им, что по вечерам она читает эротические романы, множество раз представляя себя рядом с каким-нибудь властным мужчиной? А уж тем более она не скажет им про свои сны с не детским контентом, где ей пользуются, подчиняют и подминают под себя.       Загоревшиеся щёки от таких мыслей вернули к себе взгляд хозяйки, заставляя выбежать из ванной. Сейчас она не хотела погружаться в свои мечтания, ей просто был нужен крепкий сон.

***

      После огромной пьянки в гильдию только под вечер появлялись волшебники. И в их числе была Люси.       Ради осторожности она надела водолазку с высоким воротом, потому что ей никогда не нравились внимательные взгляды своих подруг. Благо, погода была уже чуть прохладной, поэтому её образ никого не смутил. К тому же среди присутствующих было ничтожное количество хорошо соображающих людей.       Гулянку закрутили ведь ради Хартфелии, точнее, в честь её вышедшего романа. Был официальный вечер, но гильдии захотелось отметить успехи Люси со своим особым шармом, поэтому они потребовали повторный праздник. Сами придумали себе причину, и сами организовали гулянку, чуть ли не забыв пригласить Люси.       Заметив знакомые лица, Хартфелия сразу же метнулась к барной стойке. Мира как всегда была бодрой, она и не выпивала вчера, но таких были единицы. Поэтому гильдия казалась полуживой, даже приходящие волшебники чувствовали себя не очень стойко, норовя постоянно свалиться в накинувшую их дремоту.       — Вечер, Люси, — Мира кивнула подошедшей волшебнице, навалившись чуть на стол. Она наблюдала за прибывающими не в лучшем состоянии волшебниками, однако подобный сценарий для неё был привычным.       — Добрый, вроде бы, — кивнула Люси, присаживаясь на стул.       — Ого, наша королева текилы, — Люси жутко загорелась от смущения, когда к ним приблизилась Кана, уже опохмеляющаяся с утра. Видимо, она даже не думала покидать гильдию, да и к чему было избавляться от такой шумихи.       — Кто-кто? — Люси сделала вид, что не поняла подругу, хотя на самом деле смутно помнила, что происходило в гильдии вчера. И то, на тот момент уже слабо.       — Но не я же решилась на спор выпить семь шотов за пять минут, — Кана ударила Люси по спине, от чего та подскочила на стуле, потирая подпитые лопатки.       — Всё же семь, — чуть обречённо промямлила Люси. Она помнила, что пила, но вот сколько, у неё уже не хватило памяти запечатлеть.       — Да ладно тебе, ты даже почти обогнала меня, выпив чуть больше, чем за три минуты.       — Божечки, — Люси устало навалилась на руки. И почему именно вчера в неё так легко вливался алкоголь.       — Зато было весело, — подбодрила Кана.       — Конечно, весело, с вашими-то наклонностями, — чуть прищурившись, усмехнулась Люси. Она точно должна припомнить Кане её издевательства над бедной кожей волшебницы. Кто из них ещё был таким пьяным?       — О чём ты? Свалилась куда-то после алкашки под лавочку, а потом вообще пропала, мои ручки до тебя не добрались, — засмеялась Кана. Только вот сейчас на лице Люси была не улыбка, а растерянность. Она была жутко уверена, что её шея пала жертвой подруги, никак иначе. А теперь причин в голове не оставалось.       — Что скуксилась? Небось на пьяную головушку сны шаловливые снились, — Кана обожала поднимать такую тему в присутствии Люси, она любила смущённое лицо заклинательницы и то, как она отнекивалась от каждого едва заметного намёка. Всё же такая милая и невинная душенька в их компании.       Сон? Люси задумалась, а могло ли быть действительно всё её сном? Или же…?       Она машинально прикоснулась к шее, будто бы нащупывая реальные следы под тканью. Был факт, что кто-то притронулся к её нежной коже, и это была не та, кого она могла обвинить. Тело пробрало дрожью от проскальзывающих мутных картинок.       «Люси…»       Хартфелия поджала губы и уткнулась носом в ладошки, чтобы скрыть своё красное лицо. Пара смазанных сцен проскочили в её голове, которые она с легкой руки скинула на шаловливые сны. Только вот теперь слова и прикосновения не казались такими невесомыми и несбыточными.       Драгнил завалился в гильдию уже очень поздно, лениво подползая к столу со знакомой компанией. Как минимум, ему хотелось увидеться с покинувшим его Хеппи. Или же потерянным Хеппи? В общем, он упустил момент, когда конкретно не нашёл в поле зрения своего друга. Тело будто всё саднило, оно было уставшим даже после крепкого сна дома, кожа зудела, особенно на спине.       — Нацу, а я думал, что потерял тебя где-то под кустами, — лукаво улыбнулся Хеппи, довольно потягивающий сок из трубочки. Даже иксид решил присоединиться к пьянке, но очень быстро вышел из круга.       — И так вот оставил меня без поддержки? Ещё и друг, — шутливо поддался игре Нацу. Голова болела от навязчивых мыслей.       — Вообще-то, это ты сам куда-то резко пропал.       — А, это, — Нацу виновато потер шею, — просто провожал Люси, сам знаешь, ей нельзя много пить.       — Это точно, — кивнул Хеппи, — небось у неё остался.       В его словах послышался упрёк.       — Я тоже выпил, — буркнул Нацу, — ещё до дома тащиться потом… Вырубился, наверное.       — Тебе тоже нельзя пить, — подтвердил диагноз Хеппи, — небось, тебе всякие сны снились.       Хеппи блаженно откинулся на столе. Даже его маленькое тельце долго приходило в норму после хмеля. Вся гильдия стала жертвой лености и похмелья.       — Сон? — Драгнил задумался, пытаясь воспроизвести в своей голове хоть что-то.       Он помнил только настойчивый голос, подтверждающий, что всё вокруг него было лишь сном. И ему стало стыдно. Сначала за свои мысли и возможные мечтания, витающие во сне, а после за ощутимые прикосновения, которые он точно запомнил. Нацу резко поджал губы и насупился, скрывая свой нос в шарфе. Лучше бы Хеппи не заметил его смущения, только не сейчас.       Ища спасения от своих странных мыслей, Нацу пробежался глазами по гильдии и наткнулся на знакомую спину, сгорбившуюся над барной стойкой. Точнее, она навалилась вперёд, но только сейчас он увидел её внимательный взгляд. Растерянный и будто бы напуганный. Её румянец подтверждал его подозрения.       Люси, даже не подав виду, что поймала его взгляда, просто подскочила со стула и куда-то убежала под общим шумом, оставшись незамеченной. Теперь Драгнил вскипал от смущения.       Это же был сон?       — Чёрт, забыл кое-что, скоро вернусь, — Нацу скомкано кинул оправдание Хеппи и скрылся. Наверное, грубо с его стороны сейчас так нагонять ускользающую подругу, но им явно нужно было поговорить. Если не поговорят сейчас, его фантазия и тугой ум не приведут его ни к чему дельному. Ему нужна была её помощь.

***

      Неловкая тишина, перебиваемая тиканьем часов. Они сидели скомканные и смущённые. Люси прятала горящие щёки в своих ладошках, навалившись на стол, лишь бы никто не видел её пылающее смущение.       Драгнил подпёр спиной диван, подогнув к своей груди колени и оставшись на полу. Он хотел максимально слиться с окружением, не привлекать к себе внимание, наконец-то исчезнуть из этой комнаты. А ещё больше он не хотел отвлекать Люси, чувствуя себя отвратительно виноватым перед ней.       Детали сна, такого привлекательного и манящего, подозрительно сошлись между ними двоими. Это был бы сон в их голове, если бы не одно «но» — слишком всё прекрасно совпадало.

***

      Переваливаясь через порог, Хартфелия чуть ли не полетела носом вниз прямо в коридоре, если бы Нацу кое-как не подхватил её, хотя сам почти поддался чертовке гравитации. Она звонко засмеялась просто так, или же ей нравились такие качели, когда она падала, а её вновь и вновь ловили.       Люси даже забыла, что это именно с Нацу она поспорила на шоты текилы, и к ним присоединилась Кана. И обыграла его, нервно залив в себя последнюю долю обжигающей жидкости под изумлённый взгляд Драгнила. Однако алкоголя в них двоих было почти одинаково, и всё же он был чуть крепче. Или же он выпил после ещё чего-то? Потому что обычно Нацу был твёрдой опорой в её пьянке, но сейчас опору приходилось искать обоим. И, желательно, в лице твёрдой коридорной тумбочки.       Люси, звонко икнув, избавилась от любезной руки. Сперва она стянула сапоги, точнее, долго и упорно расстёгивала заедающую молнию, а после попыталась снять их без рук, неловко переступая с ноги на ногу. Под конец полностью разочаровавшись в силах, она кое-как нашла взглядом Нацу, который уже чуть ли не уснул после приятного столкновения спины с крепкой дверью. Он дёрнулся и вышел из блаженного сна, когда Хартфелия толкнула его своей ногой. Он сразу понял по её настойчивому жесту, что требовалось этой пьяной и развязной леди, поэтому обхватил колодку, чтобы она с силой наклонилась назад, вытаскивая лодыжку из тесной обуви. Его реакция ещё работала, поэтому он быстро поймал за лодыжку падающую солдатиком Хартфелию, машинально потащив на себя.       Только и здесь её ноги, а больше координация, подвели Люси, поэтому она завалилась прямо на Нацу, жалобно вскрикнув. И вновь засмеявшись. Воспользовавшись опорой, точнее, они оба пользовались прекрасной опорой в виде крепкой закрытой двери, Люси подсобрала свои ноги и встала, подтягиваясь на Драгниле.       На несколько секунд, а может, и минут, она замерла на опьянённом взгляде Нацу. Он был даже сейчас галантным и учтивым, в самом тяжёлом положении пытаясь помочь Люси. Вновь расцвела пьяная улыбка, не уходящая с её лица.       Люси лениво навалилась на грудь Нацу, с любопытством изучая пьяного Драгнила. Всё же это настоящая диковинка для неё.       Его лицо выглядело чуть серьёзней, наоборот, для вечно улыбающегося лица он был слишком расслаблен и даже сонлив. Глаза жутко выдавали его опьянение.       — Что так смотришь, ик, — громко содрогнувшись от икоты, Люси нагло повисла на Нацу, провоцируя его.       Он был слишком спокоен и сдержан для себя.       — А что? — чуть поморщился Нацу, когда Хартфелия дыхнула перегаром в его лицо. Он привык к запаху алкоголя, но сейчас он сильно смешался с горячим дыханием волшебницы.       — Будто поцелуешь, — усмехнулась Люси. Сейчас Нацу выглядел чуть другим, более статным и серьёзным в её глазах. Может, так её дурманил алкоголь, а может, это из-за хмеля в его глазах. Драгнил вновь нахмурился от непонимания, но лишь на секунду, после дав волю своему лицу расслабиться.       Его губы, скрывающие где-то далеко оскал, были такими, какие она представляла у властных мужчин в её снах: не очень тонкие, суховатые и грубые. Не уследя за своим любопытством, волшебница приложила указательный палец к верхней губе, чуть отогнув её в сторону, оголяя клыки. По замечанию самой Люси, они были очень мягкими. Нацу удивился не сразу, потому что алкоголь замедлял все его действия, а часть прикосновений он даже не ощущал.       — Как во сне, — вслух усмехнулась Люси, — такие и целовать надо вообще-то.       — Ты про сон?       — А разве это не сон? — Люси вновь засмеялась. — А во сне можно делать, что вздумается, — она чуть властно провела большим пальцем по губе, уходя на грубую щёку парня. Всё же даже желанного парня. Ноги предательски оступились, поэтому она вновь чуть ли не упала вниз, если бы её не подхватили крепкие руки уже машинально. Руки, что чутко удерживали её за талию. Такие прикосновения бывают лишь во снах.       Настолько развязная Люси представлялась ему лишь в самых грязных снах, которые он отказывался принимать и быстро забывал. Только чрезмерное напряжение в штанах по утрам напоминало ему о его мечтах. Он вроде бы представлял, как когда-то будет сжимать под собой скромную и щемящуюся от стыда девушку, которая будет нежно шептать его имя и смущаться каждому прикосновению.       Видимо, в этот день был заказ на другие сны.       — Это сон? — уточнил Нацу. Люси чуть сожмурилась, сама уже не различая реальность. Как минимум, земля уплывала где-то у неё под ногами.       — Поцелуй, может, узнаешь, — ехидно усмехнулась она, приблизившись к его лицу. Не особо задумываясь и не подчиняясь здравому смыслу, спрятавшемуся где-то за его хмелем, Драгнил всё же потянулся вперёд. У него не было выбора, ведь Люси выдохнула последнее слово прямо в его губы. Даже если бы он просто хотел вдохнуть, ему бы пришлось поймать её вкус на своём языке.       Люси была вкуса текилы и персика. Отвратительно манящее сочетание, в особенности со сказочно мягкими губами и неумелым, но наглым языком. Ну точно это не могло быть реальностью.       — Это сон? — в очередной раз одурманено спросила Люси.       — Сон? — еле заметно вопросом ответил Нацу, недовольный разорванным поцелуем.       Конечно, это сон. Сколько раз они уже говорили друг другу, что они во сне, можно было уже принять этот факт. И можно было забыться в своих грязных мечтах.       Она никогда не представляла во властном и статном мужчине над ней Нацу. Он никогда не видел в робко содрогающейся под ним партнёрше Люси. Им не позволяло приличие, даже во сне связывая их руки. Но не сейчас. Теперь лицо властного мужчины приобретало зеленоватый оттенок глаз, а разбросанные по кровати локоны были определённо золотого цвета.       Хартфелия почти сорвала поцелуй с уже примкнувших к ней губ, ехидно хихикнув и шагнув назад. Она потянула Нацу за собой, дальше от твёрдой опоры, которая сейчас была абсолютно неудобна для неё. Ей нужно было больше власти над его телом.       Драгнил послушно подался вперёд, утягиваемый маленькими руками. Он хотел идти за ней следом и подчиняться каждому её желанию, хоть ползти за ней на четвереньках.       Что-то в этом сне было не так. И это делало его ещё прекрасней.       Пройдя в зал, шаловливо ведя покорного парня, Люси всё же забыла про наличие ковра и благополучно споткнулась, утягивая за собой Нацу. Удар был гулким, но боли не было, как всегда для пьяных людей. Это лишь вызвало звонкий смех, когда Драгнил повалился где-то рядом с ней. Его лёгкий оскал, проскользнувший между его недовольством, привлекал, она так и хотела ощутить на себе его силу. Было смешно, и в то же время стало невыносимо жарко. Люси озорно подползла ближе к Нацу, целуя его куда-то в край рта ради забавы, только вот его губы явно утягивали её в недетские игры.       Они были слишком чувственными, и ей хотелось их кусать, облизывать, оттягивать к себе зубами, чтобы почувствовать на себе дыхание, чтобы краем языка ощутить их силу. Чтобы он наконец-то прикусил её. Только вот Нацу с наслаждением впитывал её настойчивость, млея от мягких прикосновений, которые не хотелось сбивать. Она была слишком нежной, чтобы требовать что-то настойчиво. Люси и не заметила, как навалилась на Нацу, припечатывая его к полу, как требовательно подтягивала к себе его лицо, надеясь наконец-то поймать тот самый властный поцелуй. Но слышала лишь его дыхание и едва заметные прикосновения к её плечам, нежные и будто бы усмиряющие её.       Люси не скоро отказалась от своей идеи, поймав на себе опьянённые серые глаза. Она явно выполняла не ту роль, но внутренние позывы требовали здесь и сейчас.       — Может, ты будешь настойчивей, — чуть раздражённо кинула Люси, отводя своё лицо.       Сейчас она выглядела чем-то возмущённой, но такой же прекрасной, с распухшими губами, которые так и требовали вернуть к себе ласки. Драгнил явно сдавал позицию, просто не успевая за её настроем. Лишь сейчас, жадно подкусив свою губу, Нацу вспомнил о своих желаниях, которые всегда всплывали в его голове, как только он прикасался к возбуждённой плоти, чтобы снять напряжение.       И он усмехнулся, будто давая ответ Хартфелии. Через несколько минут именно он навалился над ней, вдавливая отвратительно наглую руку в пол. Нацу хотел поймать две её кисти, но Люси была куда проворней, поэтому увернулась от его попытки обездвижить её. Она не была готова отдать полную власть Нацу, хоть и желала этого, всё же её любопытство было сильнее. Поэтому своей свободной рукой она с силой оттягивала его растрёпанные волосы, вызывающие мурашки, когда они прикасались к щеке. Он опустился ниже, сначала зацепив раскрасневшие уши, в которые намеренно оборвал пару выдохов, чтобы услышать, как она также громко сорвёт воздух из своих лёгких.       Тело Люси реагировало на его движения, на его ласки, которые всплывали эскизами в голове. Однако всё это было жутким любопытством. Нацу хотел понять, настолько далеко он сможет зайти в этом сне, сколько частей её тела изучить, пока его не окатит утренняя головная боль.       Её кожа была солёной, от его настойчивых прикосновений к шее она вздрагивала и срывала неровные вздохи. Но не более. И этого было отвратительно мало. Навалившись на заключённую кисть, и, возможно, делая ей больно, от чего Люси чуть оскалилась, Нацу освободил вторую руку, нагло проведя от ключиц ниже. Всегда было интересно узнать, как будет чувствовать себя девушка с оголённой сжатой грудью.       Когда рука Нацу настойчиво оторвала пару пуговиц на воротнике Люси, волшебница чуть выгнулась в предвкушении. Наконец-то он пошёл дальше, туда, куда бы она пожелала. Она довольно подкусила губу, когда его шершавая рука грубо сжала её грудь до косящей боли, но после отпустила. Просто попробовал границы, не более. А после поджал с меньшей силой, но также требовательно. Люси не сдержалась и издала еле уловимый стон, который постеснялась бы озвучить даже по время мастурбации, но сейчас, под влиянием алкоголя, легко дающая себе волю. Кто услышит её во сне?       Услышав наконец-то прозвучавший стон, Нацу вернулся к лицу Люси, на несколько секунд ловя её взгляд. Но ненадолго. Ему хотелось вытянуть куда больше её голоса в эту ночь, поэтому он требовательно впился в её губы, награждая за её податливость. И опустился вновь ниже, как бы не хотел остаться с мягкими дрожащими губами. Проведя языком по ключице, он отогнул остатки ненужной ткани. Кому вообще нужны блузки в такую важную минуту?       Её соски выглядели манящими, хотя раньше он видел её обнажённую грудь. Сейчас ему хотелось сжимать под своими пальцами, видеть, как нежная кожа краснеет и белеет от его прикосновений, и как набухает сосок, когда он обдает его своим дыханием. Вновь стон. Значит, он идёт в верном направлении. Драгнил аккуратно прикоснулся языком к соску, словно пробуя его на вкус, а после более требовательно обвёл его по ореолу, вновь наслаждаясь голосом Люси. Он был лучшей наградой.       Хартфелия не смогла сдержаться и вскрикнула от неожиданности, когда Нацу настойчиво прикусил её и так чертовски чувствительный сосок, а после, будто бы извиняясь перед ней, поймал его в свой поцелуй, подсасывая к себе. От такого действия ей окончательно снесло крышу, сконцентрировав её разум на скапливающемся напряжении между бёдер. Ей уже хотелось чуть большего, поэтому она повела бёдрами в сторону, надеясь привлечь внимание Нацу. Только вот сейчас он был отвратительно увлечён её податливым и мягким телом. Он уже отпустил её руки, позволяя себе полностью сорвать мешающий верх. Под его настойчивые прикосновения попадала то одна грудь, то несчастная другая, поднимающаяся ему навстречу с выгибающейся заклинательницей. Драгнил возвращался к нежной шее, на которой обязательно должен был оставить свой след, а после к ожидающей ласки груди, уводя руки ниже по талии. Он так сильно увлёкся, что не заметил, как стоны стали неотъемлемой частью окружения.       Только вот Хартфелия хотела большего. Поэтому она, поймав подходящий момент, когда Нацу вернулся от её чувствительной груди к истерзанной шее, подхватила его за пряди и болезненно потянула к лицу, впиваясь в разгорячённые губы. Ей уже было мокро и тесно, её уже нужно было тушить.       — Хочу на кровать, — по её велению Драгнил поднялся, ловя пьяный взгляд. Люси лишь довольно усмехнулась, ведь будь на её губах помада, всё его лицо было бы уже красным и истерзанным ей же.       Небольшая пауза чуть отрезвила их, но как только Люси утянула Нацу вверх на кровать, своим поцелуем заставляя подняться на колени, Драгнил забыл, какого это, быть трезвым.       Ей было обидно, что пострадала лишь её кожа, что только она истошно стонала под ласками. Конечно, это были именно те самые мечты, но всё же… Ей хотелось куда большего. Поэтому, заставляя просто стоять дальше на мягком матрасе коленями, Люси растянула свой поцелуй на его щёки. Его уши. Его шею. Драгнил куда быстрее сдался на стоны, будто бы ждал, когда же его властная королева возьмёт над ним верх, и это жутко льстило Люси, подгоняя жара в низ живота. Он послушно стоял, ловя настойчивые прикосновения, поглаживая по тонкой талии и норовя опустить руки ниже.       Хартфелия не выдержала и сама насильно стянула его руки вниз, уж больно долго он мялся. Нацу лишь довольно рыкнул, когда ему было позволено задрать до неприличия короткую юбку и властно сжать ягодицы. Ему позволили, ведь так?       К удивлению, Люси быстро скользнула вниз по торсу, вид на который открывала распахнутая жилетка. Она всегда видела его почти обнажённое тело, но сейчас оно казалось только её. Хотелось бы задержаться на его коже дольше, а не торопливо утягивать дорожку из поцелуев вниз. И это чуть смутило Драгнила. Только вот шаловливые и лукавые глаза Люси вновь вернули старый дурман, поэтому Нацу только смирился с её настроем.       Хартфелия давно чувствовала жуткий стояк в штанах Драгнила, который настойчиво терся о её бедро, вызывая тем самым волну подступающего тепла и желания двигаться ему навстречу. И раз это её сон, она хотела бы получить от него всё. Поэтому не шибко нежничая, волшебница спустила штаны вместе с резинкой трусов, чтобы освободить его член.       Люси на несколько секунд замялась, потому что всё-таки всегда настолько яркие подробности пропускала во снах, как и Нацу, чуть нахмурившийся и ощутивший мимолётную неловкость, которую быстро отогнал её довольный взгляд. Она шаловливо хихикнула, положив руку на его член, от чего пришлось подавить стон. Вот её рука, нежная и невинная, прикасается к его разгорячённой коже, которая требовала больших прикосновений.       Люси аккуратно оголила головку, чуть подкусив губу. Всё же, это её первый осознанный минет, но пьяное желание опробовать отгоняло всё стеснение и неопытность в сторону. Где ещё она попробует овладеть своим партнёром настолько сильно?       Сначала ненавязчиво поцеловав, чтобы почувствовать весь пыл, исходящий от налившейся крови плоти, а после игриво проведя языком по головке и чуть ниже, Люси ловила взгляд Нацу. Он сжал свою челюсть рукой, наблюдая за сводящим его с ума актом вожделения. В каких ещё мечтах он мог бы такое представить? Довольная от своей затеи, Люси вновь провела языком, а после неуверенно обхватила рукой, чуть надавив. Всё же она не знала, как ей правильно двигаться сейчас, но в ней нарастало жгучее чувство, буквально вытекающее из неё и пропитывающее белье.       Подчиняясь своим инстинктам и желаниям, которых бы постеснялся в реальности, Нацу завёл руку за голову Люси, а после чуть подтолкнул её ближе к своему члену, не способный так долго ожидать в бездействии. Это вызвало только улыбку и довольный взгляд Люси, поэтому она подчинилась таким ненавязчивым движениям, вновь прикоснувшись языком к распухшей головке, но на этот раз более уверено и грубо. Пара движений, и она уже обхватила губами член, чуть углубляясь. Настойчивый жест Нацу, смявшего охапку её волос в руке, намекал на дальнейшем движении, но Люси не смогла бы взять так скоро в рот всю его длину. Однако её посасываний и мягких поглаживаний рукой было более чем достаточно, чтобы срывать уже ощутимые стоны где-то сверху. Хартфелия причмокивала, активнее обхватывая уже смоченную её слюной плоть, даже позволяла чуть прикусывать нежную кожу, за что вознаграждалась грубым оттягиванием за волосы и проглядывающим на лице Нацу оскалом. Её это заводило, отвратительно сильно и быстро, она уже хотела бежать куда-то дальше, чувствовать больше.       Громко причмокнув, Люси отстранилась, сбрасывая со своей головы крепкую хватку Нацу. Он был безумно опьянён. Она дарила ему лучшие ощущения, которые он даже не представлял в своей голове. Это не грубая и шершавая кожа его руки, быстро скользящая по члену, а более невесомые и горячие прикосновения, скапливающие всё его желание в паху. Как же она была прекрасна, когда хотела властвовать. И как же она была привлекательна, когда кокетливо обводила его головку языком, заглядывая прямо в его глаза.       Он больше не выдержит.       Как только появилась возможность, Нацу сорвался, опрокинув Люси назад на кровать. Он быстро подхватил её губы, такие желанные, грязные, солёные и в то же время необходимые, потому что она была настолько щедра с ним, дарила ему столько ласки, что он не имел права оставить её в стороне. Ему хотелось большего. Только вот… Нацу чуть замялся, нависнув над Люси. Всегда в его представлениях был скомкан этот переход от ласк к настоящему сексу. И ему казалось, что он чего-то не понимал.       Люси, не особо понимая его остановки, заёрзала бёдрами. Он точно должен был взять её сейчас, потому что она настолько раздразнила его, а его глазах горел тот самый огонь. Только почему сейчас он был чем-то сбит.       — Как мне… начать, — Драгнил смутился от своих слов, ища успокоения в Люси. Уж она должна в его эротическом сне всё ему подсказать. Она была желанной, выгибающейся под ним, постанывающей в сомкнутые губы.       Люси лишь улыбнулась его вопросу. Всё же даже в её мечтах Нацу оставался Нацу. Она насильно отодрала его руку от подушки, поднеся к собственным губам, а после жарко и вызывающе захватила палец в рот до самого конца. Её действия только больше изводили Нацу.       — Введи его, — не до конца выпуская палец, скомандовала Люси. Всё же ей больше нравилось командовать в её мечтаниях. Ей льстит сама власть над ним, что он будет выполнять каждую её просьбу, лишь бы только не слушал её настойчивые крики об остановке. Тут он должен догадаться о её истинных желаниях.       Драгнил, чуть сомневаясь в своих действиях, потянул освобождённую руку вниз, к бёдрам Люси, которые она охотно развела в стороны, уже ожидая томящего продолжения. Он с нажимом приложил руку к её белью, нащупывая неизвестные неровности. Все её трусы были мокрыми, настолько она желала поскорее приступить к их самым заветным желаниям. Хартфелия же нетерпеливо подалась вперёд бёдрами, желая, чтобы он прикасался к ней больше и грубее. Её нутро уже давно желало ощутить на себе чьи-то касания, истекая смазкой, и сейчас наконец-то этот момент пришёл. Не отводя взгляда от соблазнительно прикусившей губу Люси, Нацу отодвинул в сторону измокшую ткань, от которой очень хотелось избавиться, но и отрываться на неловкость не хотелось. Они всё равно безобразно оставались в одежде.       Его пальцы сначала нежно прикоснулись к внутренней части бедра, но этого было достаточно, чтобы Люси судорожно вздохнула от проскочившей пульсации. Она чувствовала, как из неё вытекает её смазка, доказывающая сильное желание наконец-то ощутить в себе чужую плоть — его стоящий член, который так и манил к себе. Хартфелия сорвалась от собственных желаний, чуть обхватив основание члена, чтобы хотя бы так поторопить Нацу, на что он сдавлено промычал. Он был куда чувствительней и нежнее, чем она думала.       Почувствовав нетерпение и желание, Драгнил настойчивей зарылся в смазанные складки Люси, отыскивая то самое заветное отверстие. Она была мокрая, полностью, его рука так легко скользила по её коже, что он уже готов был стонать только от одной мысли, как его член будет скользить в этой смазке. Палец настойчиво нащупал вход во влагалище, Нацу на секунду застыл, чтобы поймать тот самый взгляд Люси, а после плавно ввёл палец внутрь. Она простонала, будто не ожидая такого действия, её брови нахмурились, а опухшие губы уже не смыкались, оголяя лёгкий оскал удовольствия. Она машинально сжала рукой член Нацу, от чего он тоже сдавлено простонал, подавшись вперёд, чтобы поцеловать такие необходимые губы и услышать её биение сердца. Внутри было влажно, тепло и тесно. Насколько же ему будет хорошо внутри неё? Эта мысль кружила голову, заставляя двигать рукой, лишь бы быстрее сделать её лоно чуть податливей, чтобы она приняла его. Люси громко сопела, ещё не решаясь продолжать отвечать стоном на его действия, что сильно раззадорило парня. Она уже отпустила его, двумя руками вцепившись в спину и откидывая в сторону мешающий шарф. Он точно простит ей такую шалость.       — Входи уже, чёрт, — простонала Люси, поднимая бёдра навстречу. Ей было тесно, слегка непривычно чувствовать чужие пальцы внутри, но всё её развращенное внутренне нутро требовало большего и горячего глубже. Она уже с силой притянула лицо Драгнила, чтобы вцепиться в его губы зубами, так он не понимал её желаний.       Нацу всё понимал, он сам уже не мог сдержаться от соблазна, но ждал, когда она вновь позволит ему. Это её тело, это её законы. Он возьмёт её грубо, если она того пожелает, он будет нежно обжигать её дыханием, если она этого захочет, он будет её, если такова её жажда.       Освободив Люси от настойчивых движений пальцев, Нацу чуть отстранился, подтянув к себе трепещущее тело. Она выгибалась ему навстречу, сжимала его волосы, требовала до надкусанной губы его внутри себя. Ей было необходимо, как кислород, ощущать его тепло. И он чувствовал всё это в её взгляде, в её дрожащем теле, в её стонах, в её… пьянящей привлекательности. Шумно выдохнув, Нацу рукой подставил головку члена к её влагалищу, лишь один раз издевательски сорвавшись и проведя вдоль её промежности, чем вызвал только сдавленный недовольный стон и врывающиеся в спину ногти. Она не простит ему второго раза.       Рыкнув от этой мысли, Нацу подставил головку и надавил, ощущая, как тесные стенки принимают его. Медленно и аккуратно, он видел, как Люси жмурится от новых ощущений, притягивая его ближе, и в то же время будто бы ускользая от него своими бёдрами. Он вошёл, выдохнув. Слишком приятно, слишком. Как же ему было хорошо, он не желал двигаться куда-то, обрывать этот момент эйфории, когда его вечно жаждущий плоти и движений член наконец-то ощутил всю ласку чужого тела. Он не сможет больше забыть это чувство.       Люси, чувствуя неприятные и чуждые ощущения, сначала хотела оттолкнуть навалившееся тело, пискнув какое-то недовольство, но когда он остановился, пульсирующая боль смывалась, позволяя привыкнуть ещё девственному телу к чужому, теперь находящемуся в правильном месте. Дыхание Нацу обожгло её шею, только вот больше он не двигался, позволяя чуть свыкнуться с его близостью. И она была безмерно благодарна за такую маленькую передышку, сцепляя свои руки на его волосах. Как же это было… желанно.       Люси двинулась чуть вперёд своими бёдрами, ей не хватало свободы, ей не хватало движений, ей нужно было больше ощущений. Драгнила не пришлось долго умолять, потому что он послушно отринулся немного назад, выводя член, но не до самого конца, лишь бы головкой задеть узкие стенки у входа, а после вновь, чуть разогнавшись, вошёл внутрь под блажённый стон Люси. Она настойчиво оторвала его лицо от своей шеи, ей хотелось смотреть в его глаза, такие опьянённые и горящие.       Отвратительно прекрасный сон. Прекрасный на своё содержание, отвратительный — за сон.       Люси сводила его с ума. По подушке раскидались локоны, её губы были неприлично алыми и покусанными, взгляд из-под полуоткрытых век заставлял вжиматься в её тело с большей силой и амплитудой, а срывающиеся стоны побуждали ускорить темп — лишь бы слышать чаще.       Это был самый странный Его сон, в котором он с удовольствием принимал настойчивые покусывания непокорной под ним девушки, с силой оттягивающей его за волосы и скалящейся на его толчки под пошлые хлопки их оголённой кожи.       Это был необычный Её сон, где некогда властный мужчина над ней млел от её прикосновений, подчинялся каждой её просьбе и слову, и стонал от её настойчивых поцелуев в его шею.       Это был сумасшедший сон, сопровождаемый солёным привкусом кожи, пошлым запахом секса и неутолимой страстью, желающей вырваться из сжатого нутра в районе паха.

***

      После таких воспоминаний, накрывших Хартфелию, она не могла посмотреть в глаза Нацу. Она чувствовала ладонями, как сгорает её лицо от стыда, и как проступают слёзы. Уж таких действий Люси точно не ожидала, не подумала бы, что алкоголь настолько развяжет её и что… это будет не сон!       Нацу вжимался в бортик дивана, поджимая губы. Он бы даже не подумал, что будет так таять от кокетливого взгляда и заигрываний с его членом, что будет получать удовольствие от раздираемой на спине кожи и покусанной губы.       — Тебе нужно было остановиться, — выдавила Люси шёпотом, но Драгнил её услышал.       — Это ты начала, — в своё оправдание шепнул Нацу, но быстро утих. Всё же сильней здесь смущена была именно Люси. Как её вообще потянуло на Нацу? Он же был её родным дурачком, придумывающим самые тупые шутки, с смеющимся ребёнком в душе.       Как его Люси, такая нежная и скромная, в его руках могла быть настолько нетерпеливой и настойчивой?       — Надо просто забыть, да, — Хартфелия поспешно встала из-за стола, ещё стесняясь ловить взгляд Нацу, — раз это сон, то пусть будет сном.       — Но как такое забыть-то, — он не забудет её вкуса. Да, они поступили неверно, глупо, опрометчиво, может, даже разбили их невесомую любовь и вычертили толстую черту между ними. Но он не забудет, как бы тоскливо от этого не было.       Да и она не забудет. Ощущения, когда тебя желают всем сердцем, и при этом осуществляют все твои желания, неистово входя и срывая стоны… Такое она не забудет. Ни вкус губ Нацу, ни его вздохи, ни его сдавленные стоны, которых он стеснялся даже в пьяном состоянии, ни его горячих рук. Ни пальцев внутри неё, ни… Хартфелия опять спрятала лицо в руках, на этот раз от чрезмерно ярких воспоминаний, эхом отдающихся тянущим чувством внизу живота.       — Мне понравилось, Люси, — скомкано сказал Нацу. За что Хартфелия подлетела к дивану и недовольная, а больше смущённая, кинула в него подушку.       — Конечно понравилось, озабоченное животное! Ты взял меня прямо в моей квартире, — она вскипала от стыда и стеснения.       — Я не про это, — оправдывался Нацу, прячась за подушкой, — я про то…       Он замялся, от чего Хартфелия, всё ещё красная от злости и стыда, не решилась кинуть в Драгнила свой светильник.       — Мне очень понравилось с тобой, — виновато выпалил Нацу, чем ввёл Люси ещё в больший стыд, — может, как-нибудь повторим?       Светильник тут же прилетел в подушку, громко обрушиваясь на пол.       — Ещё чего удумал, как сразу появилась возможность, так пользуешься! Ты постыдись хоть немного, ты лишил меня моей чести, пьяный извращенец, — Нацу быстро ретировался от Люси за спинку дивана, даже не выглядывая. Наверное, следующим его шагом будет окно.       И вот, когда она заметила отчётливый силуэт парня, стыдливо сбегающего из её квартиры, она отозвала Нацу.       — Я ещё… ещё подумаю над твоим предложением! Но мне нужно время, понял?       Нацу поймал её взгляд: смущённый, разгорячённый и кристально трезвый. Не такой, как ночью. Она кипела от своего смущения, но всё же сказала обнадёживающие его слова. Он скрылся, чтобы не ломать этот маленький момент внутренней радости.       Ведь этот сон был отвратительно хорош.