Тепловой цикл

      .:Рэтчет, а что может стать причиной особенно интенсивных тепловых циклов?:.       .:По разному в зависимости от симптомов и интенсивности... А что?:.         .:Эм, я... я тут оказался возле Саундвейва, и он... ну... он несколько «занят». Скажем так, во всей этой пещере сейчас невероятно жарко и даже немного светло от фонового излучения, а Саундвейв меня до сих пор даже не заметил. Это... у него явно проблемы:.       .:Саундвейв? Что ты… Неважно. Слушай, подойди к нему, осторожно привлеки его внимание, и подключи его на линию. Мне нужно задать ему пару вопросов. Если судить по тому, что я о нем знаю, скорее всего, он принимает блокаторы. То, что ты описываешь, звучит как резкая отмена препарата, без должной предварительной терапии — корпус дает реакцию, обратную эффекту препарата:.       .:Хорошо, я попробую. Может удастся с ним поговорить:. — Оптимус провентилировал, медленно подошел ближе, и попытался начать разговор с мехом, забившимся в нишу пещеры. — Саундвейв?.. Извини, что вмешиваюсь. Ты меня понимаешь? — спросил он, и отшатнулся назад, когда Саундвейв яростно зашипел и попытался кинуться на него. — Вау, полегче. Я с миром. Просто я проезжал мимо, а… а тебя очень сложно было не заметить. Кажется, у тебя не всё в порядке?       Саундвейв неистово шипит, ещё сильнее вжимаясь в стену, пытаясь прикрыться и сжать бедра вместе, но не получается: один из его кабелей всё ещё был засунут в порт настолько глубоко, насколько это анатомически возможно. Он не мог заставить себя его вытащить — это единственное облегчение из всех, что ему удалось заполучить, и… и оно ему нужно. Ему больно, и да, с ним точно не всё в порядке.       Связист трясется, и кивает, а затем топорщит оставшиеся платы брони и шипит, когда Оптимус пытается приблизиться. Большая часть его корпуса лишена брони: он снял её в отчаянной попытке остыть. Мало того, он не смог бы сейчас закрыть панель. Он пытался, но даже вручную не смог её закрыть: она заблокирована. Он даже не знал, что его собственный корпус способен на это.       — Хорошо, Саундвейв. Я здесь, только чтобы помочь. Но я не смогу этого сделать, пока не пойму, что происходит. Я собираюсь отослать тебе кодировку линии связи и подключить Рэтчета. Он, вероятно, знает, что делать, — Оптимус отослал кодировку, и как только связист принял запрос, подключил Рэтчета.       .:Хорошо, Саундвейв. Ты принимал блокаторы?:. — Рэтчет нервно провентилировал, глядя на шаткий утвердительный глиф, который ему прислал Саундвейв. — .:Какие? Сколько?:.       Ещё ряд иероглифов, затем неуверенная оценка времени и дозы — их глифы пропитаны отчаянием, которое каким-то образом просачивается в символы, которые вообще не должны отображать эмоций.       .:Не буду врать, это плохо. На данный момент есть только два возможных варианта... либо ты срочно ищешь себе партнера, либо ты постепенно перегреваешься, пока не перегоришь. И когда я говорю «перегоришь», я не имею в виду ничего, что можно исправить дополнительной дозой хладагента... Ты просто сгоришь и погаснешь. И починить это не получится. Я так понимаю, ты здесь потому, что не доверяешь ничьей помощи на «Немезисе». Так что, либо ты позволяешь Оптимусу помочь тебе, либо ты медленно гаснешь. Понятно?:.         НЕТ. Он не собирается этого делать. Саундвейв рычит и посылает по линии самый четкий «негативный» глиф, который только может, а затем вздрагивает и в судороге замирает, когда на него накатывает крошечная перегрузка. Это дает крошечное облегчение, но как только эта капля блаженства исчезает, тепловой цикл возвращается и становится сильнее.       — Полегче, полегче, я ничего тебе не сделаю, — Оптимус потянулся к Саундвейву манипуляторами, медленно приближаясь. — Я не буду ничего предпринимать, я просто выведу тебя на улицу... Ты, похоже, не особо хорошо стоишь на серво, а здесь очень жарко, на улице прохладнее, — успокаивает он, слегка касаясь предплечья Саундвейва. Его обшивка была невероятно горячей, пальцы от неожиданности обожгло, но пока он замер и не сопротивляется, Оптимус подхватил его на манипуляторы, направляясь к входу. — Полегче... Я просто выведу тебя на улицу, и всё.       Саундвейв напрягается и шипит на Оптимуса, затем скулит и замирает, разрываясь между ужасом и вынужденной похотью. Оптимус может остановить это, может избавить его от жара и боли… но это может быть ценой унижения и ещё большей боли, а учитывая размеры Оптимуса… возможно, что повреждений. Но... но Оптимус ведет себя спокойно, и... и он его даже больше не держит, просто ставит снаружи, а манипулятор осторожно лежит у него на спине...       Саундвейв скулит и слегка пошатывается, всё ещё с кабелем, глубоко зарытым в порт, неспособный даже встать прямо из-за сочетания крайнего дискомфорта и усталости. Ему... ему больно, и он устал... он невероятно устал. Ему удалось перезагрузиться больше раз, чем он может сосчитать, но... но это не помогает, это делает только хуже, и ему больно... И он напуган. Он не хочет, чтобы стало ещё хуже, не хочет больше это терпеть… он не хочет сгореть… Саундвейв дрожит, скулит, а затем вздрагивает, когда Оптимус очень нежно касается его антенны.       — Полегче, Саундвейв, — шепчет Оптимус, держа один манипулятор на спине связиста и демонстративно избегая смотреть вниз. — Послушай меня. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Я не насильник. Если ты скажешь «нет», я оставлю тебя в покое. Но... я не думаю, что это хорошая идея. Итак... ты позволишь мне помочь тебе? Я не причиню тебе вреда, обещаю... Тебе со мной будет очень хорошо, а жар спадёт, — Оптимус уговаривает, осторожно поглаживая аудиосенсоры Саундвейва, пытаясь его расслабить.       .:Я, наверное, вас уже оставлю:. — Рэтчет напоминает, что он ещё на линии. — .:Но хочу кое-что добавить. Саундвейв, на Оптимуса не особо влияет чужое излучение. Он, вероятно, возбужден, но на его вменяемость это ни в малейшей степени не повлияет — он вполне способен себя контролировать и может уйти, если захочет. Он хороший мех. Просто... позволь ему помочь тебе, ладно?:. — Рэтчет как смог донес информацию и отключился, оставляя их вдвоём.       Саундвейв мечется, снова трясет шлемом, а затем скулит и прижимается к нежным прикосновениям. О, это очень приятно, и… и он уже очень давно такого не чувствовал. Оптимус не заставляет его ничего делать, Прайм просто… просто гладит его. Дрожа, связист утыкается шлемом в осторожные ладони Оптимуса. Он... ему нужно это сделать. Ему нужно позволить Оптимусу сконнектить его, иначе будет только хуже... а мысль о медленном дезактиве пугает больше, чем идея интерфейса с Праймом.       Раздвинув серво, Саундвейв вынул кабель, опустил шлем и коротко кивнул. Он... он будет покладистым, всё хорошо... он смирился. Он справится... его порт уже хорошо смазан и растянут, по крайней мере, он переживал и худший расклад. Переживет и в этот раз.       Саундвейв ожидает, что его просто прижмут к ближайшей стене и грубо возьмут, что снова будет больно... Он не ожидает, что Оптимус сядет и затащит Саундвейва к себе на колени. Он не ожидает, что Прайм будет так нежно касаться его, и он определенно не ожидает, что это будет приятно... но это так. Саундвейв стонет, выгибая спину, и скулит, когда Оптимус медленно ласкает его приемную систему. Оптимус ему что-то шепчет, и медленно просовывает два пальца в порт, нежно потирая сенсоры и пытаясь заставить Саундвейва расслабиться.       — Я не причиню тебе вреда, обещаю... больно не будет, — успокаивает он, затем осторожно разворачивает Саундвейва к себе фейсплейтом. Мягкими касаниями он поглаживает подвижные кабели Саундвейва, и они рефлекторно обхватывают его манипуляторы. — Вот и всё… просто расслабься. Это будет приятно. Обещаю.       Пальцы шарят в его порту, и, о Праймас, это очень приятно. Оптимус, очевидно, знает, что делает, но… но этого недостаточно… Саундвейв действительно просто хочет покончить с этим. Он ожидает боли, так что... может быть, просто уже принять её, чтобы это наконец закончилось. Ему просто... просто нужно вытерпеть, и тогда... тогда он сможет уйти. Он сможет сражаться, как только отключится кодирование.       Потянувшись вниз, Саундвейв неуклюже хватается за паховую броню Оптимуса, и дергается назад, когда джампер Прайма резко выдвигается. Ох... это определенно будет больно. Нет шансов, что что-то таких размеров поместится в него без боли, и... и у Оптимуса нет причин быть с ним нежным: ему не нужно пытаться соблазнить Саундвейва, потому что Саундвейв не может сказать «нет». Дрожа, связист поднимает взгляд вверх и на мгновение встречается с оптикой Прайма, затем отворачивается и утыкается взглядом в пол. Ему всего лишь нужно это сделать. Всё будет хорошо, если он просто... просто покончит с этим. Он медленно зависает над пахом Прайма, затем напрягается и просто скулит. Нет, нет, он не может этого сделать, он не может... Он пообещал себе, что никогда больше не позволит никому сделать с ним такое... он обещал.       — Ш-ш-ш, — шепчет Оптимус, нежно потирая внутренние стенки кончиками двух пальцев, затем добавляет третий и осторожно растягивает порт. — Всё в порядке… я не буду тебя ломать. У меня были мехи меньше тебя, я знаю, что нужна хорошая растяжка. Ты более чем готов, Саундвейв, — затем он убрал пальцы из порта, и переместил ладони на его бедра. —Давай ты будешь задавать темп.       Саундвейв на самом деле его не слышал. Он... он напуган, слишком напуган, чтобы концентрироваться на чем-то ещё. Но... но ему просто нужно положить этому конец, просто нужно покончить с болью.       Всхлипывая, он медленно занимает позицию над коннектером Оптимуса, затем вздрагивает всем корпусом, когда чувствует давление на край порта. Нет, нет, нет… это всегда больно. Но… несмотря на страх, несмотря на то, что его рефлексы кричали ему, что это будет больно, что это будет унизительно… была и другая его часть, быстро набирающая силу, она умоляла его опуститься ниже и взять то, что ему предлагают, умоляла просто позволить Оптимусу трахнуть его, просто перестать волноваться и, наконец, сконнектиться с кем-нибудь…       — Всё в порядке… — Оптимус мягко потер сенсорные узлы над портом Саундвейва, успокаивая его. — Вот... я просто продолжу так гладить. Но больше ничего делать не буду... ты сам решаешь, насколько быстро или медленно ты хочешь двигаться. Я не знаю, насколько ты чувствителен, и я не знаю, как ещё помочь тебе успокоиться, чтобы ты-а-а…       Оптимус замолкает и делает усилие над корпусом, чтобы остаться неподвижным, когда Саундвейв резко опускается. Он напуган, абсолютно напуган, и Оптимус сделает всё ещё хуже, если что-нибудь предпримет. Лучше просто лежать спокойно и позволить Саундвейву взять то, что ему нужно.       Саундвейв кусает губы и опускается на Оптимуса, желая избавиться от зуда, а затем хнычет и выгибает спину от шока и удовольствия, осознавая, что ему не больно. Дрожа всем корпусом, связист насаживается ещё сильнее, и впивается когтями в обшивку Оптимуса, когда навершие попадает в кластер нейроузлов, а перегрузка застает его врасплох. И это не просто очередная крохотная непроизвольная перегрузка — она достаточно мощная, чтобы на мгновение погасить его оптику, сбить вентиляцию от удовольствия и заставить его опереться на плечо Прайма в поисках поддержки.       Тяжело вентилируя, он на мгновение смотрит в оптику Оптимуса, затем медленно поднимается с коннектора, прежде чем расслабиться и позволить себе снова опуститься вниз. Он всё ещё дрожит и время от времени скулит, но не от страха, а скорее от растерянности. Каждый его опыт интерфейса и теплового цикла был крайне негативным, поэтому всё «интимное» прочно отошло к отрицательной категории на уровне рефлекса. Но теперь с этим борется другой набор кодирования, связанного с тепловым циклом, и...       В шлак спутанные рефлексы: у него внутри очень толстый джампер, и это невероятно. Саундвейв какое-то время тихо вентилирует, затем повторяет свое прежнее движение, вздрагивая, когда ему удается воткнуть коннектор в другое скопление сенсоров. О, ладно, это… это неловко, и его движения неуклюжие, но это то, в чем он нуждается уже очень давно…       — Ну вот и всё, — Оптимус стонет, с усилием сохраняя самообладание, наблюдая, как Саундвейв раскачивается на его джампере. Несмотря на попытки Оптимуса успокоить его, Саундвейв явно был очень напуган, но, кажется, сейчас он действительно наслаждался этим. Хорошо.       Вот только... Саундвейв, кажется, действительно не понимает, что делает. Движения связиста неуклюжи и невпопад, как будто… как будто у Саундвейва нет опыта… Это объясняет, что его так напугало. И… знает ли он, что это могло бы быть намного лучше? Возможно нет. Оптимус должен это исправить.       Обхватив Саундвейва за талию, Оптимус придержал его, останавливая.       — Я не собираюсь лишать тебя контроля, но… ты позволишь мне немного направить тебя? — улыбается он смотря, как Саундвейв ему в ответ хнычет и кивает. — Хорошо. Просто расслабься… — Прайм осторожно кладет обе ладони по бокам Саундвейва, помогая ему подняться. — Хорошо, выгни немного спину – вот так. Теперь быстро опускайся вниз, но постарайся, чтобы движение осталось плавным.       Рвано вентилируя, связист подчиняется указаниям Оптимуса, затем тихо стонет и повторяет движение снова, но быстрее. Да, это прекрасно, но мало, просто мало...       У Саундвейва вырывается умоляющий стон, он хнычет и тянет Оптимуса за бедра, пытаясь заставить его пошевелиться. Он не совсем уверен, что ему нужно, но может быть…       Саундвейв толкается вниз на джампер большого меха, тихо ахая, когда Оптимус снова мягко входит в него. Да, да, это прекрасно… и Саундвейв быстро теряет ощущение времени, пространства, всего, кроме джампера Оптимуса внутри себя и странно нежных прикосновений к аудиосенсорам. Оптимус снова вернулся к ласкам его антенн… Он не понимает зачем, но ему сейчас всё равно, ему слишком хорошо…       Оптимус внезапно рычит и резко врывается в него, перегружаясь. Саундвейв кричит от удовольствия, когда порт внезапно заполняет горячий трансфлюид. И этого более чем достаточно, чтобы довести его до края: через долю наноклика, как до Оптимуса дошла отдача от перегрузки Саундвейва, он снова толкается в него, очевидно, не закончив перегружаться, и Саундвейв не может ничего сделать, кроме как вопить, когда очередной поток трансфлюида наполняет его порт и более — вход в гестационную камеру открылся во время его первой перегрузки, и теперь влажное тепло заливает его изнутри…       И он не уверен, то ли он снова перегрузился и отключился, то ли просто слишком устал, чтобы не заснуть, но следующее, что он осознает — это мягкая ткань, скользящая по бедрам.       Саундвейв пытается заставить процессор вращаться так же быстро, как и всё остальное, подключает оптику, и пару мгновений мигает, осознавая всю ситуацию. Он лежит на коленях у Оптимуса, идёт дождь, его корпус наконец-то остыл до достаточно комфортной температуры, а Оптимус его… оттирает.       Выкрутившись из-под рук, Саундвейв умудряется встать на серво, шатается и почти падает, но Оптимус удерживает его.       Почему Оптимус относится к нему так бережно? Прайм действительно мог бы сейчас просто уйти, ему не нужно за ним ухаживать, не нужно держать Саундвейва на своих коленях... но он это делает.       — В порядке? — спрашивает Оптимус, осторожно поддерживая Саундвейва, чтобы тот не упал, пока не сориентируется. Ему не хотелось, чтобы связист проснулся весь липкий, и почистить его казалось правильным решением. — Ты чувствуешь себя лучше, Саундвейв? — спрашивает он, нависая над ним, чтобы защитить меньшего меха от дождя, понимая, что на нём не хватает значительной части брони.       Саундвейв отвернулся от Оптимуса, снял с себя визор и откинул шлем назад, чтобы дождь ударил ему в фейсплейт. На самом деле некислотные дожди Земли ему даже нравятся...       Оптимус… Оптимус отдал ему полный контроль, несмотря на ситуацию, когда любой другой просто взял бы то, что захотел. Это... это странно. Саундвейв видел, как такое происходит. Шлак, с ним такое было. Но... Оптимус, по крайней мере, попытался получить согласие, попытался сделать ему приятно, дал ему контроль...       Саундвейв полклика смотрит на Оптимуса, с трудом найдя что сказать проигрывает запись тихого, смущенного голоса:       — «Я не понимаю...»         — Чего ты не понимаешь? — спрашивает Оптимус, его голос мягкий и ровный, в попытке не смущать ещё больше Саундвейва. Это деликатная ситуация, и он не хочет пугать его. Саундвейв ведь может и сбежать. И... если хорошо подумать, можно догадаться, о чем его спрашивает меньший мех. — Ты... пытаешься спросить, почему я пытался тебе угодить и сделать приятно?       Дождавшись кивка, Оптимус медленно поднес ладонь к фейсплейту Саундвейва, мягко уговаривая его поднять взгляд.       — Я не издевался над тобой, потому что я не садист и не насильник. Я сделал всё, что мог, чтобы ты чувствовал себя хорошо, потому что интерфейс всегда должен быть приятным для обоих. И ещё… — делая паузу, он слегка провел большим пальцем по аудиосенсору Саундвейва, — ты был напуган. Я пытался показать, что тебе нечего бояться. И, честно говоря… мне нравится доставлять другим удовольствие. — Саундвейв не уверен, но… Оптимус говорит искренне, и… и он всё так же наглаживает его аудиосенсор. Подставляясь под касание, Саундвейв поднимает шлем, и, надев визор, воспроизводит короткую запись:       — «И это?..»       — Ты невероятно напряжен. Я пытаюсь помочь тебе расслабиться. Я не сделаю тебе больно, Саундвейв... и я пытаюсь тебе это доказать, — шепчет Оптимус, а затем слегка указывает на пещеру. — Дожди в этой части планеты обычно приводят к молниям. Я бы посоветовал зайти внутрь… — предлагает он, убирая руку от аудиосенсора. — Не волнуйся... Я оставлю тебе место, если ты не захочешь подходить ближе, — Прайм сел, прислонившись к дальней стене пещеры так, чтобы не препятствовать Саундвейву, если тот решит сбежать. — Теперь… если этот тепловой цикл ещё не закончился, что вполне вероятно, я буду рад тебе помочь. Но без разрешения прикасаться не буду.       Саундвейв облизывает губы, какое-то время пристально глядя на Оптимуса, затем прокрадывается в пещеру и направляется туда, где осталась его броня. Медленно возвращает пластины брони на место, но взгляд с Оптимуса не сводит.       — Я немного отдохну. Разбуди меня, если что…— Оптимус потушил оптику и скрестил манипуляторы в нейтральном жесте.       До смешного доверчив. Саундвейв моргает, какое-то время пристально глядя на Оптимуса, и возвращая на место последнюю деталь наплечника.       Почему Оптимус с ним возится? Он ведь даже особо не разглядывал Саундвейва, хоть он и был практически раздет… Странно. Но... благородно. Вот это слово — благородно. Кажется, оно больше подходит.       Эх. Саундвейв... Саундвейв устал. Он действительно устал. Может быть он разберется в этих странностях позже. Или, может быть, поспит.       И, видимо, в конце концов он выпадает в офф, потому что следующее, что осознает Саундвейв — это жар. Ему очень жарко. Очевидно, тепловой цикл ещё не закончился... Саундвейв медленно подключает оптику, почти ожидая, что Оптимус сейчас либо нависает над ним, либо уже ушел.       Вот только... Оптимус всё ещё сидит у противоположной стены пещеры, просто сидит и что-то читает в датападе. Это... немного странно. Он ведь уже мог бы что-нибудь сделать, мог бы прижать Саундвейва к стене и... Но он ничего не делает. Он просто... просто сидит там и не проявляет видимого интереса.       Что ж... Саундвейв не жалуется. Он бы… он бы предпочел, чтобы Прайм больше не прикасался к нему. Свернувшись клубком, Саундвейв прячется глубже в свою маленькую нишу, затем кусает губу и придушенно стонет, когда тупая пульсация возбуждения накатывает на него. Отлично. Вернулись к началу. Хотя... на этот раз возбуждение не такое сильное, может быть, он сможет... сможет позаботиться об этом сам. Ему просто придется вести себя тихо: он не хочет, чтобы Оптимус снова заинтересовался им. Это... это плохо. Когда им кто-то интересуется — это плохо.       Вот только... Оптимус не причинил ему вреда. На самом деле с Праймом... было хорошо. Действительно хорошо. Это... это было не больно. Быть в таком отчаянии было невероятно унизительно, но… Оптимус не издевался над ним. Он просто... поговорил с ним, уговорил его и заставил почувствовать себя хорошо. И именно это так смутило Саундвейва. Быть под такими прикосновениями не должно быть хорошо… но ведь было. Странно.       Обычно его тепловые циклы — это ад. И это понятно: корпус пытается зажечь его. Но этого не произойдёт... замки на искровой камере будут держать её закрытой, несмотря ни на что. В итоге тепловой цикл просто заряжает до предела конденсаторы, заставляя заряд раскручивать интерфейсную матрицу. И поскольку это накапливалось уже некоторое время, он не сможет остыть, пока не выполнит базовое кодирование. Сам он об этом позаботиться не сможет, ведь корпус не успокоится, пока гестационный резервуар не наполнится активными нанитами. Итак... если он не хочет страдать из-за этого и потенциально выжечь себе конденсаторы и испытать настоящую агонию…придется выползти из этого угла и подойти к Оптимусу. Даже если он не хочет, ему... ему нужно. Итак... ему просто нужно встать и сделать это. И всё будет хорошо…       Закусив губу, Саундвейв нервно смотрит на Оптимуса. Слегка дрожа, он встает, подкрадывается к Прайму и очень тихо щелкает вокалайзером, пытаясь привлечь его внимание.       Оптимус откладывает в сторону датапад и обращает своё внимание на меха перед ним.       — Полегче... чего ты так нервничаешь? Ах, ты снова нагрелся? Всё в порядке… нечего бояться, — он успокаивает, затем меняет позу, садится, скрестив серво. — Хочешь, чтобы я помог тебе ещё раз? Я готов.       Что же... он снова здесь. Саундвейв слегка кивает, затем приближается к Оптимусу и напрягается ещё больше. Он… он не хочет…       — Ты боишься меня?.. — Оптимус говорит, не вставая, чтобы не напугать Саундвейва ещё больше, и опускает платы брони настолько, насколько может, пытаясь выглядеть безобидно. — Могу ли я попытаться изменить это, Саундвейв? — спрашивает он, предлагая Саундвейву свою ладонь и надеясь уговорить меха приблизиться. — Я не причиню тебе вреда... обещаю. Ты готов позволить мне доказать тебе это? — уговаривает он, а затем ободряюще урчит, когда связист подходит ближе. — Вот и всё…можно потрогать твои аудиосенсоры?       Саундвейв на мгновение замирает, рассматривая большого меха, затем медленно наклоняется и подставляет шлем под манипулятор в немом жесте разрешения. Ему это определенно нравится... это приятно. И... и он не хочет, чтобы это прекращалось. Саундвейв резко напрягся, когда увидел, как Прайм поднял второй манипулятор. Подождите, что…       — Всё в порядке... я не причиню тебе вреда. Я пытаюсь помочь тебе расслабиться... вот и всё. Я не буду тебя заставлять, — голос Оптимуса остается спокойным, несмотря на все те усилия, которые ему приходится прилагать, на сохранение контроля. Его корпусу очень хотелось включить вентиляцию, прогнав горячий пар, позволить интерфейс-панели убраться в пазы, позволить себе проявить хоть какие-то признаки возбуждения, но... если он это сделает, Саундвейв сбежит. Он не может рисковать. — Скажи... есть ли ещё какое-нибудь место, к которому ты не против позволить мне прикоснуться?       Саундвейв кивает.