我爱您

Повелитель Южных земель Царства демонов, красавец с правильными чертами и сияющими глазами, обладатель совершенного тела… и, несомненно, кулинарного таланта, Ло Бинхэ собственной персоной с самого утра был чрезвычайно занят. Ещё только начало светать, когда он уже замешивал тесто, чтобы к моменту пробуждения его достопочтенного учителя — и супруга — завтрак был готов. Но дело было вовсе не в том, что Ло Бинхэ привык баловать мужа, а в том, что ему требовалось покинуть бамбуковую хижину на пике Цинцзин.        Иногда демоны требовали к себе слишком много внимания.        Ло Бинхэ тихо вздохнул, потому что вовсе не хотел подниматься так рано, оставляя Шэнь Цинцю в одиночестве в разворошённой постели, и уж тем более не желал покидать его даже на день. О, может, его достопочтенный учитель слеп в отношении прочих и не понимает, сколь многие жаждут им овладеть, но уж Ло Бинхэ-то это было совершенно ясно.        Однако как повелитель он обязан был появляться хоть изредка, чтобы разрешать споры и успокаивать подданных, возомнивших о себе слишком много.        …Когда солнечные лучи пронизали бамбуковую хижину, великолепный завтрак как раз был готов. Ло Бинхэ принёс в спальню четыре подноса, заставив ими всю постель, и только тогда осторожно коснулся губами истерзанных за ночь губ Шэнь Цинцю.        И выдохнул:        — Учитель…        — М-м-м… — отозвался тот и медленно открыл глаза. Взгляд его ещё был затуманенный, а оттого особенно нежный. Холёная ладонь скользнула Ло Бинхэ в волосы, прогулялась по пышным прядям, и, кажется, Шэнь Цинцю готов был ему улыбнуться… но вдруг наморщил нос и тихонько застонал: — Моя спина…        У Ло Бинхэ тут же защипало в носу, и слёзы угрожающе накопились в уголках глаз.        — Прости, прости… — зашептал он, но тут же ласкающая рука вернулась к прядям, явно запрещая продолжать.        — Разве я тебя в чём-то винил? — Шэнь Цинцю осторожно сел на постели, не переставая гладить Ло Бинхэ по волосам. — Просто этот достопочтенный учитель слишком стар, чтобы по утрам чувствовать бодрость и не замечать, как одряхлело тело.        Ло Бинхэ недоверчиво хмыкнул — Шэнь Цинцю выглядел потрясающе красивым даже сейчас, хоть после бурной ночи на его коже ещё виднелись алые следы и он явно не спал достаточно. Кто угодно согласился бы, что Шэнь Цинцю — редкий красавец, совершенно не выглядящий как почтенный старик!        — Что ты тут устроил? Думаешь, я сумею всё это съесть?.. — Шэнь Цинцю подцепил палочками лапшу и протянул её Ло Бинхэ, тому ничего не оставалось, как немедленно захватить её губами и втянуть в рот, пока капли драгоценного бульона не упали на простынь. — Когда утро начинается вот так, — добавил Шэнь Цинцю чуть позднее, — сразу становится ясно, что ты намереваешься куда-то улизнуть.        Ло Бинхэ опустил на мгновение голову, но затем тут же горячо пообещал:        — Я вернусь к ночи, самое позднее — завтра!        — Да хоть бы и послезавтра, — Шэнь Цинцю благостно ему улыбнулся. — Просто займись своими делами, у меня же есть и свои, помнишь ещё?        Ло Бинхэ ничего не оставалось, как только подать ему чай.              

***

       …Вот уже в который раз Шэнь Цинцю замечал за собой странную вещь. Стоило Ло Бинхэ отлучиться куда-то, и внутри тут же начинало копиться раздражение. И чем дольше этого вздорного и сногсшибательно красивого юнца с аурой главного героя не было в поле зрения, тем более вздорным становился характер Шэнь Цинцю.        Неужели всё дело было в привычке, в смирении? За время, что они считались супругами, Шэнь Цинцю успел принять, что Ло Бинхэ — неотъемлемая часть его собственного мира и теперь не желал мириться с его отсутствием, даже временным?.. Или всё же это потому, что из главного антагониста книжной вселенной он, Шэнь Цинцю, превратился в… супруга главного героя, а таковым полагается тосковать?        Или в этом было что-то ещё?.. Что-то глубже?        Шэнь Цинцю знал, что Ло Бинхэ готов уважить любую его просьбу. Стоило ему утром сказать, что он хотел бы, чтобы днём Бинхэ сопроводил его в город, и тот бросил бы любые собственные дела, даже если бы его демоны решили воевать друг против друга. И Шэнь Цинцю уже не раз проворачивал подобное! Но это мешало наконец разобраться в себе.        Не сказать, что установившиеся отношения в чём-то его не устраивали, за исключением некоторых моментов, конечно, но…        …Он не сумел доесть все чудесные блюда, что приготовил ему Ло Бинхэ, и немедленно отправил ученика с запиской к Шан Цинхуа. В записке было только: «И почему тебе не пришло в голову добавить столь полезные в хозяйстве холодильник и микроволновку, а, братец Самолёт?» Затем он приказал убрать остатки роскошных блюд из комнаты и вышел на прогулку.        Ходьба, как известно, немало способствовала мышлению, и потому Шэнь Цинцю неспешно направился по уединённой тропинке, совершенно не заботясь о том, что никто не знает, куда он исчез.        Так что же, если вернуться к Бинхэ, он — привык?.. Комфорт, который щедро дарил ему демонический супруг, перевесил… собственные убеждения и определённые неудобства?..        Шэнь Цинцю глубоко вздохнул и попытался представить какую-нибудь прекрасную девушку, но перед глазами немедленно появился Бинхэ в полуразвязанных одеждах. Глаза его сияли звёздным блеском, а губы сложились в кокетливую улыбку. Как будто он действительно мог сейчас следить за тем, что творится в сознании Шэнь Цинцю, и намеренно препятствовал мыслям о ком-то другом.        «Ну что за глупость?!» — выругался на себя Шэнь Цинцю и ускорил шаг. Ло Бинхэ не желал оставлять его мысли вовсе не поэтому. Можно сказать, он совсем не был в этом виноват.        Некстати вспомнилось, как сегодня он опустил голову, точно на самом деле мечтал услышать, как Шэнь Цинцю просит его остаться. Наверное, надо попросить об этом в следующий раз? Да, безусловно, надо, или Ло Бинхэ снова решит, что Шэнь Цинцю готов его отвергнуть.        Шэнь Цинцю опять разозлился на себя, как только вся эта череда мыслей пришла ему в голову. И шагу, значит, невозможно ступить, не подумав о Ло Бинхэ и не озаботившись его состоянием.        — Как это случилось и почему?.. И что это значит, наконец? — пробормотал он. Сердце неприятно кольнуло — словно внутри уже созрел ответ, но Шэнь Цинцю боится смотреть на него.              

***

       Около полудня ученик с пика Аньдин сумел разыскать Шэнь Цинцю в зарослях и сообщил, что уважаемый лорд Шан Цинхуа приглашает его на чай. Так как Ло Бинхэ отсутствовал, а мало кто на пике Цинцзин мог сравниться с ним по части приготовления чая со сладостями, Шэнь Цинцю изволил принять приглашение.        Такие чаепития неизменно заканчивались тем, что Шан Цинхуа принимался выспрашивать очень деликатные подробности из личной жизни супругов, и Шэнь Цинцю, раздражённо отмахиваясь от него веером, уходил обратно в бамбуковую хижину. Но даже понимая это, он не стал отказываться. Всё же сидеть или бродить в одиночестве, каждое мгновение ощущая, что Ло Бинхэ где-то далеко, было куда неприятнее.        …Шан Цинхуа выбрал лужайку и устроил на ней подобие пикника. Возможно, если бы такая сцена была описана в его истории, Шэнь Цинцю непременно бы придрался к ней, заметив, что она противоречит определённому духу времени. Но прямо сейчас ему было всё равно, просто хотелось выпить пару чашек чая, слушая пустую болтовню братца Самолёта и не думая о Ло Бинхэ.        — Ты сегодня как-то излишне задумчив, — буквально сразу разгадал его Шан Цинхуа. — Что-то стряслось? Вы, может, поссорились?..        — Поссорились? — Шэнь Цинцю удивлённо взглянул на него, а потом развернул веер и спрятал за ним половину лица. — Что за предположение такое?        — Знаю, что Бинхэ покинул хребет Цанцюн ещё утром, по словам некоторых учеников, он был не в духе. Подтверждается это и тем, что он не отправился задирать братца Лю.        — У него были дела, — Шэнь Цинцю потянулся за чашкой.        — А, тогда ты пришёл потому, что скучаешь и раздражителен как всякая жена, ожидающая мужа, — просиял Шан Цинхуа и забормотал тут же: — А что… а что, это даже может сработать, да, надо бы…        Шэнь Цинцю хотел уже сказать в ответ что-то обидное или возмутиться, но замер, так и не донеся чашку с чаем ко рту. Мысль, что скользнула по краю сознания, была столь яркой и быстрой, что он не успел её запомнить.        — Откуда тебе знать что-то о жёнах, — отмер он наконец. — У тебя-то даже девушки не водилось.        — А тебе откуда знать, что не водилось? — буркнул обидчиво Шан Цинхуа и вздохнул: — Можно подумать, это обязательно, чтобы использовать метафоры!        Шэнь Цинцю прежде не упускал возможности вступить в литературный спор, но сейчас ему куда больше хотелось понять, что же такое он упустил.        Как Шан Цинхуа сказал? Скучает?        Так он скучает по Ло Бинхэ?        Такая простая мысль, но прежде он никогда не смотрел на ситуацию с этой точки зрения. Не смотрел потому, что она его чем-то пугала, чем-то настораживала. Будто бы если потянуть за эту ниточку, упадёт вымышленный замысел и откроется нечто…        — Вот, опять завис, — Шан Цинхуа подался вперёд и помотал ладонью перед его лицом, за что получил веером по пальцам. — Ш-ш-ш, я уж подумал, что у тебя снова Система!        — Нет, не она, — сухо ответил Шэнь Цинцю.        — И о чём ты тогда размышляешь?        Шэнь Цинцю проигнорировал вопрос, наконец сделав глоток чая. К несчастью, тот показался совсем не вкусным. Забывшись, Шэнь Цинцю почти произнёс вслух: «Эх, если бы тут был Бинхэ».              

***

       Несмотря на обещание, демонические дела настолько увлекли Ло Бинхэ, что он не вернулся к ночи. Отправившись спать без ужина — ну кто на всём хребте Цанцюн мог бы сравниться с Бинхэ в кулинарии? — Шэнь Цинцю, укладываясь в постель, мечтательно произнёс:        — Наконец я просто сладко высплюсь и не придётся… В общем, не придётся, — он всё ещё на самом деле смущался задумываться над тем, к чему Ло Бинхэ принуждал его ночь за ночью. Конечно, было время, когда удавалось избегать подобного, но…        И тут весь сон как рукой сняло, Шэнь Цинцю сел на постели и обнял себя за плечи.        Действительно, с того дня, когда Ло Бинхэ пообещал научиться ублажать его в постели, просто засыпали рядом они всё реже и реже. И если прежде Ло Бинхэ… вынуждал его — потому что невозможно было видеть его слёзы! — то уже давно не случалось ничего подобного. Шэнь Цинцю покраснел до корней волос, вспомнив хотя бы прошлую ночь, когда был… вовсе не против того, что Ло Бинхэ до сих пор называл «обучением».        Тело привыкло, и боль больше не ощущалась болью, она стала предвкушением. Да и Ло Бинхэ всё-таки оставался главным героем, а значит, действительно быстро всё схватывал.        Если говорить честно, близость с ним давно уже приносила настоящее наслаждение.        Шэнь Цинцю прикусил губу, вжав пальцы в кожу на плечах до боли, только чтобы отвлечься от воспоминаний. И наконец осознал, что постель кажется пустой и холодной.              

***

       Занимался рассвет, когда Ло Бинхэ вошёл в бамбуковую хижину, стараясь делать всё тихо-тихо. Он собирался прокрасться к кровати и лечь рядом с Шэнь Цинцю. Он даже вымылся заранее — пусть и в холодном ручье, но зато пах утренней свежестью, а не демоническим царством.        Однако едва он приблизился, как услышал:        — Вернулся… муж мой?        — У… учитель, — Ло Бинхэ вздрогнул. Он ничего такого не ожидал. И всякий раз — а это случалось так редко! — когда Шэнь Цинцю называл его «муж», что-то внутри рассыпалось искрами от радости и счастья. — Почему учитель не спит? Неужели какие-то дела помешали отдыху?        — Нет, — Шэнь Цинцю смотрел на него так пристально, что Ло Бинхэ заволновался. — Ждал тебя.        — Этот ничтожный ученик что-то сделал не так? — прошептал Ло Бинхэ. — Завтрак… завтрак был плох? Или учитель рассержен, что я… я… не сдержал обещание? Вернулся слишком поздно?        — Что? — Шэнь Цинцю усмехнулся, потянулся к нему, нежно коснулся щеки. — Что за глупости порой у тебя в голове, Бинхэ?..        — Тогда почему?.. — Ло Бинхэ замер под мягкой ласкающей ладонью.              

***

       Нет, Шэнь Цинцю не мог пока ещё произнести эту простую и такую ужасающе смущающую фразу, что так и звенела комаром в голове сразу после того, как он осознал, что не может уснуть без Ло Бинхэ. Нет, он естественно не собирался говорить ему что-то такое или даже намекать на подобное.        Но он потянулся за поцелуем сам, первым смял нежность губ Бинхэ и позволил ему затем решительно перехватить инициативу.        И всё, что произошло после, было закономерным, но Шэнь Цинцю ни разу не попросил замедлиться, остановиться или вовсе перестать. Потому что на самом деле ничего этого ему не хотелось.        …Где-то встало солнце, и утренние лучи пронизали бамбуковую хижину. Ло Бинхэ ещё тяжело дышал, а сам Шэнь Цинцю пребывал в состоянии блаженной истомы, почти потеряв сознание. И вот тогда, именно в тот самый миг, он всё же прошептал: «Люблю».        Очень тихо. Впервые за всё время, что они с Ло Бинхэ были вместе.        И тут же уснул, совершенно измотанный, избежав тем самым настойчивого: «Учитель, учитель, что ты только что сказал? Пожалуйста, повтори, учитель…»