Самый красивый (и только мой)

      Сергей всегда был страстным поклонником моды. Каждый день он тщательно подбирал одежду, создавал образы, иногда даже просто, чтобы пройтись по дому, где никто, разве что кроме Олега, не увидит. Его гардероб напоминал маленький бутик, где на полках лежали стильные рубашки, а на вешалках висели костюмы от известных брендов разных цветов и узоров. Он гордился своей фигурой, подтянутой и атлетичной, которую поддерживал регулярными тренировками.       Одним солнечным утром Серёжа решил провести основательную ревизию своего гардероба, выбросить всё лишнее и прибрать свои полчки. Он начал с того, что доставал вещи одну за другой, крутя в руках и примеряя их перед зеркалом. Первая тревога появилась, когда он попытался надеть свои некогда любимые джинсы, по студенчеству и чуть позже носил их не снимая. Сейчас они оказались слишком тесными.       — Странно, — подумал Серёжа, морща лоб. Он продолжил примерку, но ситуация становилась всё более очевидной. То какая-нибудь рубашка стягивала в плечах, то брюки не сходились на талии, а домашние футболки то и дело казались короткими и тесными, будто все сели при стирке на пару размеров.       Он сел на край кровати, держа в руках тёмно-синий пиджак с чёрными вставками, который теперь едва застегивался. «Как же так?» — расстроенно пронеслось в голове. Казалось, что все его усилия по поддержанию формы пошли насмарку. Глупо считать, что Серёжа поменялся в худшую сторону — он проводит много времени в зале, часто тренируется вместе с Волковым, да и не известен Сергей Разумовский великим аппетитом.       Взглянув в зеркало, Серёжа принял твёрдое решение. Он не мог позволить себе дальше игнорировать изменения в своём теле, даже если они и были с какой-то стороны положительными. Ему всегда больше нравилась лёгкость, гибкость, вид выступающих рёбер и рельефные мышцы. Олег в ответ на заявления своего бешенного о том, что он стал некрасивым и ему надо как раньше, сидеть на одном кофе и есть салатики. Только если раньше, лет так в 20, ему приходилось так себя ограничивать в силу отсутствия денег и свободного от учёбы в МГУ времени, то сейчас это выглядело как сцена из какой-то драмеди. Олег готов поклясться, что где-то точно видел такую сцену, причём это было не самое высококачественное кино.       — То есть на тебя теперь не готовить? — это воспринималось, как одна большая шутка или пранк, а Серёжа умел нести чушь с уверенным лицом. — Может купим тебе сельдерея и постного йогурта? О, знаю, а на обед будет обезжиренный бульон! — Олег улыбается, усмехнувшись, возвращая глаза в книгу, которую начал читать ещё вчера, но желание спать взяло верх. Правда его радости и юмора Серёжа не разделял. — Подожди, ты не шутишь?       — Нет! Не шучу! — Разумовский показательно скрещивает руки на груди, отводя взгляд. — Вот я стану ещё некрасивее, и ты меня совсем разлюбишь.       К таким заявлениям Волков готов не был. Он и разлюбит? Да ни в жизнь! Столько вместе прошли, столько раз сходились после кучи преград и ссор, вытаскивали друг друга с того света, чтобы сейчас разлюбить за лишние сто грамм на весах или за то, что рубашка, которую парень носил в восемнадцать, стала мала? За такие слова Серёже хочется вмазать, чтоб даже думать так не смел, а лучше рот с мылом помыть. Олег хмурит брови, откладывает книжку, загнув страничку вместо закладки. Руками тянется за объятиями, Серёжа подходит ближе, но обнимать никак не собирается. Поэтому Олег прижимает к себе, упирается щекой в чужой живот, прикрывает глаза и улыбается снова.       — Дурак ты, Серый. — тычется носом в районе пупка сквозь тонкую футболку. — Ты же у меня самый красивый, самый прелестный, успокойся с этими диетами.       Серёжа в ответ на это выдыхает, вырывается из хватки и уходит. В животе после родных касаний и тёплых слов почувствовались то ли бабочки, то ли лёгкое возбуждение. Но сейчас Серёжу гордость кусает признаться, что и сам-то не горит желанием ограничивать себя в чём-то, да и на подсознании лежит надоедливая идея о прекрасном теле, как у греческих статуй. «Ну, что-то у меня побольше будет, кроме боков так точно» — усмехается про себя, садясь к компьютеру.       Нашёл себе какие-то тренировки, план питания, после рассказал об этом Олегу, который не в восторге от таких новостей от слова совсем. Но ничего не поделаешь, если Серёжа что-то решил, он будет стоять на своём до конца, проходили уже.

***

      Прошла добрая неделя. Выяснилось, что Серёжа может быть ещё более злым, когда голодный. После пары вскриков на кухне Олег не предпринимал попыток отговаривать. Словами до него не достучаться никак, надо действиями. Кроме того, что теперь Серёжа мог целый день ходить куда-то на тренировки, бегать, покупать себе исключительно здоровые продукты, так он ещё стал напрямую отказываться от поцелуев, объятий и более интересных вещей. Волков не пубертатный подросток, потерпит, не сломается, но оставлять Разумовского в таком положении духа нельзя, никак нельзя! Он и так стал ощутимо меньше — когда Серёжа переодевался, Олег случайно засмотрелся на чужую спину, на которой теперь сильнее выступали лопатки и позвоночник. Он определённо подсушился, на руках кое-где стали проглядываться венки, да и всё тело стало более рельефным, не таким перетекающим и плавным.       Подглядывать, конечно, некрасиво, но это их общая спальня, поэтому Олег позволяет себе, выйдя из душа с полотенцем на бёдрах, пройти за чужой спиной и сесть на кровать. Взгляд бегал по голому торсу напротив, по длинным рыжим волосам, падающим на острые плечи, по ногам, что определённо стали тоньше, но были скрыты под серыми трениками. Олег решил попробовать поуговаривать, вдруг именно сегодня его удача повернётся к ним лицом.       — Не надоело тебе, Серёж? — голос осторожный, тихий, но Разумовский точно слышит и слушает, замирает на мгновение, а после тяжело вздыхает.       — Надоело, но мне всё равно не нравится… — Серёжа разворачивается и почти шепчет конец фразы. — А ты можешь сказать честно?       — Что сказать?       — Я для тебя достаточно красивый?       Олег готов расхохотаться, неужели он додумался! Вместо этого Волков с облегчением выдыхает, рукой подзывая Серёжу ближе. Тот слушается, подходит вплотную, но не наклоняется. Снова Олег смотрит ему в живот, но ему нравится. Он осторожно касается губами, проводит носом чуть выше, руками оглаживает поясницу. Серёжа выдыхает куда-то вверх, позволяет обхватить ладонями чужие плечи, прижимаясь ближе. На вопрос Волков не отвечает, только тянет на себя, как бы прося лечь вместе с ним. Избыток желания внутри уже пожирает, поэтому Серёжа поддаётся вперёд, ложится сверху между чужих ног, задирая несчастное белое полотенце. Губы сразу сливаются в долгом и мокром поцелуе. Разумовский сам проявляет инициативу, побеждает в неофициальной борьбе, покусывает и зализывает, пропускает язык глубже, водя по зубам и дёснам. Олег спустя столько времени наконец чувствует облегчение, именно сейчас секса хочется невероятно, именно такого, чувственного, горячего, к тому же это кажется идеальным способом доказать Серёже, что он красивый, самый красивый на этой планете, самый желанный и дорогой.       — Ты знал, что секс — это тоже тренировка? — Олег целует в краешек губ. — Так что у нас обоих теперь вариант сжечь много калорий.       Серёжа мимолётно улыбается, прижимается ближе, мокрой дорожкой поцелуев спускается сначала на шею, потом к ключицам, оставляет много следов на груди, переходит к прессу, чувствуя, как напрягается Олег, а после скидывает ненужное полотенце с чужих бёдер, оголяя уже достаточно твёрдый член. Орган привычно ложится в ладонь, длинные тонкие пальцы движутся медленно, растягивая этот момент. Горячие губы касаются головки, смачивают слюной, насаживаясь немного глубже. Серёжа уверен, что сегодня он не готов идти на рекорды, а ещё он точно знает, как доставить Волкову удовольствие. Мягкий язык обводит головку, по подбородку после стекает капелька слюны, которую Олег стирает сам, привстав на локтях. Он восхищается картиной перед собой, чувствует внутри нечто тёплое и до ужаса приятное, что-то опьяняющее. Ещё несколько повторений, пара движений языком по всей длине, Олег не выдерживает, тянет к себе, чтобы снова затянуть в поцелуй, чувствуя солоноватый привкус на языке. Он обхватывает чужое лицо, гладит щёки большими пальцами, он готов целоваться с Серёжей вечно, но другие желания в организме сейчас тоже надо унять.       Олег стягивает серые штаны с чужих ягодиц. Под ними, ожидаемо, нет никакого белья, к тому же, не менее ожидаемо, у Серёжи стоит не менее крепко. Размазав капельку предэякулята по головке, Волков шёпотом на ухо просит Серёжу лечь на кровать на живот. Тот слушается, подкладывает под голову подушку, складывает на неё руки. За спиной слышит недлинные шорохи, потом с него стягивают треники насовсем. Олег глухо шлёпает по упругим ягодицам, сжимает до лёгких розоватых следов, а Серёжа в ответ тихо стонет, зарываясь лицом в подушку. Чувствует, как ноги раздвигают чуть пошире, как чуть влажные пальцы проходят между двух половинок, а потом на том же месте ощущается язык. Серёжа стонет громче, стараясь уже не прикрывать лицо ничем, давая Олегу понять, что ему более чем нравится. Движения языка уверенные, приятные, такие же горячие, сопровождаемые хлюпающим звуком. Волков раздвигает ягодицы чуть шире, лапает, гладит. Язык проникает неглубоко внутрь, но этого хватает, чтобы захлебнуться в собственном удовольствии. Серёжа давно хотел, ждал, вспоминал, но это всё не сравнится с настоящими ощущениями. Он выгибается сильнее, закидывает голову назад, пока непослушные волосы слегка щекочут чувствительную донельзя кожу.       Вскоре и язык, и руки пропадают, но Олег целует в лопатки, в загривок, чуть тянет за шею к себе, прося приподняться. Они снова целуются, но Серёжа первый просит продолжить. Встаёт на колени спиной к Волкову, руками притягивает его таз к себе, упираясь задом в чужой к пах. Олег довольно ухмыляется, тянется к своей подушке, вытаскивая из-под неё полупустой бутылёк со смазкой. Жидкость внутри не такая холодная, отчего ощущения сразу приятнее. Пары больших капель хватает, и, размазав их по всей длине, Олег подставляет головку к сжатому колечку мышц. Первые пару сантиметров всё идёт спокойно, Серёжа тяжело дышит, сжимая в кулаке простынь. Дальше чуть тяжелее, поэтому он приподнимается, спиной жмётся к Олеговой груди, выгибается, от чего невольно насаживается глубже. Ногти легонько впиваются в чужое бедро, а Олег снова шепчет:       — Ты готовился? — в голосе нотки необидной издёвки, Серёжа в ответ судорожно кивает, чуть жмурится, когда в него входят дальше. — Сколько получилось?       — Три… — Серёжа закидывает голову назад, в воздухе пахнет свежестью и шампунем от его непослушных волос.       — Какой ты молодец, мой хороший.       Олег чуть увеличивает темп, тихо добавляя «Какой ты всё же узкий», а сам слышит только чужие стоны, переходящие в сбитые вдохи и выдохи. Он бы хотел толкаться ещё быстрее, резче, побыстрее кончить, но смотря на такого Серёжу это невыносимо. Его буквально разрывает на кусочки от желания, которое он в себе сам же и удерживал, а сейчас отдаётся процессу полностью, старается и получает удовлетворение сам. Олег приобнимает поперёк живота, давит на себя, всё же ускоряется на пару раз, пока Серёжа не начинает натурально всхлипывать и просить ещё.       Следующую позицию предлагает уже Волков. Садится, вытягивая ноги перед собой, легонько хлопает по бедру, приглашая к себе. Серёжа смотрит горящими глазами, без всяких вопросов садится сверху, рукой помогая вставить член в себя. Сразу с губ слетает новый стон, такой дрожащий, но безумно красивый. Разумовский поправляет волосы за ухо, сам начинает подмахивать бёдрами, со стороны чем-то похоже на танец, но без музыки. Олег смотрит на Серёжу с изумлением, на то, как поднимается и опускается его грудь, как дрожат руки, как его эмоции выражаются на лице. Движения таза совпадают со стонами, тут даже Олег, обычно тихий, постанывает, прикрывая глаза. Он чувствует, что уже скоро кончит и, наверное, прямо внутрь, даже если Серёже это не очень понравится. Но тот даже не думает вставать или останавливаться, он уже почти скачет, всё быстрее и быстрее, упирается ладонью в чужую крепкую грудь, случайно сжимает сосок, от чего Олег довольно шипит. Серёжа без всякого предупреждения изливается на живот Олега, во время оргазма стонет и сжимается, но уже через пару секунд продолжает двигать бёдрами в прежнем темпе. Тело его расслабляется, но не до конца, он хочет довести и Волкова, чтобы именно благодаря ему он кончил. Олег подталкивается уже сам, входит максимально глубоко, в один из толчков замирает. Разумовский чувствует внутри тёплую вязкую жидкость, стекающую по стенкам вниз. Волков выходит, позволяя Серёже просто сесть на его бёдра сверху. Они смотрят друг другу в глаза, Олег первый идёт на контакт, обнимает, оставляет пару смазанных поцелуев на чужом торсе. На самом идеальном животе, на самой красивой груди, гладит самые любимые бока и ягодицы. Серёжа весь для него самый-самый, жаль тот это не до конца осознаёт или просто отказывается верить в очевидное.       — Сейчас ты понимаешь, что я тебя хоть немного да люблю? — голос Волкова приглушённый из-за поцелуев, но всё равно понятный.       — Я тебя тоже очень люблю… — Серёжа чуть сгибается, касается зацелованных припухших губ. — Прости меня.       — Не извиняйся, жаным, ты мой самый красивый, просто идеальный, — снова поцелуй, — не смей больше думать об обратном.