seventeen. small

Ёсан, слыша, как тихо закрывается входная дверь, отвлекается от телефона. Он сдувает влажные после душа волосы с глаз и тапает по экрану, лайкая какое-то видео. Должно быть, Юнхо вернулся раньше, чем планировал, потому что Ёсан не ждал его ещё как минимум полтора часа — тот должен был пойти на запланированное свидание с Сонхва, дату которого, если Ёсану не изменяет память, его сосед даже обвёл красным кружком в календаре. Но Ёсан поднимает взгляд на дверной проём, в котором стоит Хонджун, и хмурится. — Привет? — спрашивает тихо вошедший, и Ёсан усмехается, снова возвращая внимание к телефону. — Да виделись вроде, — пролистывает фотографии одну за другой, напоминая себе не лайкать всё подряд. — Юно нет, он к хёну пошёл. — М-м-м, я в курсе, — Хонджун проходит чуть глубже в комнату, но жмётся немного неловко, как будто бы ни разу тут не был. — Но я, если быть честным, пришёл к тебе. Ёсан приподнимает бровь, смотря на серьёзное лицо своего капитана. — Вот как? Что-то новенькое, — он откладывает телефон на столик и встаёт с места. Проходит мимо Хонджуна на кухню и наливает себе стакан воды, чтобы затем, развернувшись, опереться бедром на кухонный стол. — Чем обязан такому визиту? — Вообще-то у меня был к тебе разговор, — Хонджун, наконец, подходит ближе. От него исходит тонкий-тонкий аромат каких-то ягод — Ёсан втягивает носом воздух и в следующее мгновение распознаёт клубнику. — По поводу Минки. Ёсан снова недоумённо смотрит на него в ответ. Сам факт того, что Хонджун пришёл к ним в общагу, но к Ёсану — уже странный. Они… редко проводили время вместе наедине. Можно было даже, пожалуй, сказать, что практически никогда. Только в компании с кем-то, кто мог быть своеобразным проводником между ними, типа Сонхва или Уёна. Ёсан любил Хонджуна — так же, как и всех, но больше ощущал это как нечто платоническое и ментальное, чем физическое влечение. Они оба обладали примерно одинаковым телосложением, были в меру властны и авторитетны в качестве сексуальных партнёров, имели похожую манеру общения во время занятий любовью — это делало их немного похожими друга на друга, оттого и взаимодействие между ними было несколько… суховатым. Но при этом Ёсан не мог сказать, что Хонджун ему неинтересен. Со своим пристрастием к женской одежде на своих парнях Хонджун казался до скрипа на зубах сладким и милым, и Ёсану порой хотелось надавить на него так, после чего эта сладость пропала бы. Не переходя черту, но на грани грубости. Чувство иррациональное и совсем неподдающееся логике, но иногда оно возникало где-то глубоко внутри. То, каким Хонджун был со своими парнями — нежным и ласковым, — не было похожим на то, каким Хонджуна видели фанаты и окружающие люди. И от этого… интересней. — Слушаю, кэп, — Ёсан делает глоток воды. Хонджун следит за ним острым, тёмным взглядом и слегка морщит свой идеальный, ровный нос. Ёсан подавляет в себе желание щёлкнуть по нему или укусить. — Он хочет попробовать… ну, — Хонджун, кажется, немного краснеет, что вызывает у Ёсана нервный смешок. Что такого хочет попробовать Минги, что заставляет Хонджуна так волноваться? Ёсан выжидательно смотрит на него, как тот коротко облизывает губы и заламывает пальцы на руках. Забавный. — Чтобы его одновременно… Его несмелый голос замолкает, и Ёсан уже откровенно смеётся — прикрывает рот рукой, не желая смущать капитана ещё сильнее. Тот закатывает глаза и громко цокает языком, когда Ёсан продолжает хихикать ещё какое-то время. В таких вопросах Хонджун становится слишком очаровательным. Слишком непохожим на того, кто только одним взглядом может заставить заткнуться или осесть на колени. Ёсан бесконечно доволен, что на него такое не действует, поэтому сейчас лишь наслаждается тем, как Хонджун тушуется рядом с ним и становится мягким, как конфетка, оставленная на солнце. Кто бы мог подумать. — Двойное проникновение, ты имеешь в виду? — Ёсан отпивает ещё, отсмеиваясь и наблюдая, как Хонджун облегчённо выдыхает. — Расслабься уже. — Айщ, заткнись, мне немного неловко разговаривать об этом… вслух, — неожиданно Хонджун ударяет Ёсана в плечо и подходит чуть ближе. — Я слышал, ты тоже хочешь. — Хочу. — И в чём… твоя мотивация? Какое-то внутреннее желание провести новую грань или…? — Ты хочешь убедиться, что в этом есть смысл? Даже если так, я уверен, у нас с Минки разная мотивация. Он наверняка хочет этого, потому что ему это ужас как интересно. Весело, если хочешь, — он пожимает плечами. — К тому же — быть первым в чём-то таком, это… для Минки это много значит, тебе ли не знать, хён. — А у тебя не так? Ёсан отставляет стакан с водой на столешницу и, сунув пальцы в карманы шорт Хонджуна, притягивает его к себе. Тот стоит между его ног и смотрит с нескрываемым любопытством. Ёсану действительно хочется его сожрать. — А у меня не так, — обманчиво ласково, словно хищник. — Я всего лишь хочу почувствовать, каково это, — он выдыхает Хонджуну в лицо. В тесном пространстве между ним и его собственным чувствуется ментоловой аромат ополаскивателя для рта. — Делить одну любовь на троих в таком смысле. Стать ближе, чем раньше. Овладеть разумом и телом сразу двоих… заманить собой, — ведёт кончиком носа по линии челюсти. — Отдать себя. Это… ценно. И вкусно. Как только представлю своих любимых хёнов внутри себя, член становится каменным, — практически шепчет Ёсан Хонджуну в ухо. — Хочешь проверить? — он берёт чужую ладонь в свою и кладёт себе на пах. По низу живота и внутренней стороне бедра сразу же растекается возбуждение, что настырно поднимается и к мозгу. Ёсан двигает бёдрами вперёд и назад, потираясь через ткань. — Невыносимо, — кусает мягко за пахнущую кремом кожу. — Хён. — М? — Отсосёшь мне? Хонджун резко выдыхает. Свободная рука, до этого опущенная вдоль тела, поднимается и ложится на грудь, обтянутую чёрной борцовкой. Ёсан жмётся чуть теснее, ощущая, как острые ногти впиваются в сосок через ткань. Ёсану неожиданно резко хочется попробовать расколоть притихшего капитана. Довести его до ручки, вытрахать из него всю его собранность и спесь, заставить плакать, потому что это — по-другому. Только один человек способен вынудить его скулить и молить о большем, и Ёсана это манит неимоверно. Он тоже хочет быть таким. — Мы так редко бываем одни, — елейным голосом начинает Ёсан. — А твой рот просто невероятно притягательный, хён. Такой влажный и горячий, — он трогает подушечкой пальца нижнюю губу. Сминает её, продавливая палец глубже, и дотрагивается до белоснежных зубов. Ёсана притягивает, словно магнитом. Он видит каждую маленькую складочку, видит крошечную ранку, которую Хонджун оставил в своей привычке обкусывать губы, видит блеск слюны и чувствует запах. Всё естество начинает гореть, когда эти красивые, идеальные губы складываются в усмешку. — И что я получу взамен? — Хонджун двигает обеими руками синхронно, отчего напряжение в теле растёт. — Взамен? — Ёсан не сдерживает смешок. — А мы что, на торгах? Или я не имею прав на тебя и на эту маленькую блядскую штуку в твоих штанах? — он тоже обхватывает член Хонджуна поверх шорт, удовлетворённо отмечая его твёрдость. — Наши члены одинаковы по размеру, — слегка недовольно отвечает Хонджун, но подаётся бёдрами навстречу касанию. — Ах, да? — в вопросе — чистая ирония. — Так значит… — быстрый взгляд от паха к лицу, — я имею право на эту маленькую блядскую штуку? — повторно спрашивает Ёсан. Хонджун, кажется, медленно закипает. Его скулы снова краснеют, когда Ёсан наощупь сдавливает головку и трёт её большим пальцем. Через ткань — наверняка слишком горячо в буквальном смысле и тесно. Рот Хонджуна приоткрывается совсем чуть-чуть, Ёсан ловит его крошечные, резкие выдохи, практически касаясь его губ своими. — Ты ведь понимаешь, что Юнхо и Минки текут с этого только потому, что они в восторге от размера наших тел? — он не выдерживает и лижет коротко нижнюю губу прямо поверх ранки. — На самом деле наши члены довольно бесполезны. — Никто не жаловался, — Хонджун опускает взгляд на узкое пространство между ними, словно действительно пытаясь увидеть что-то сквозь одежду. — А я и не жалуюсь, — Ёсан перекладывает ладонь на чужую ягодицу и крепко стискивает упругую, тёплую плоть. Облизывает рот Хонджуна ещё раз, теперь глубже по уголку губ и по зубам, дотрагиваясь до горячего языка. — И если мой член не доставит тебе хлопот, может, ты всё-таки отсосёшь мне? — Я действительно провожу с тобой мало времени, — дышит тяжело. Не отвечает на своеобразный поцелуй, только дразня, и пусть Ёсан знает, что Хонджун не большой их ценитель, прямо сейчас ему хочется получить своё по праву. — Бедный-бедный хён, как много ты пропускаешь со своей работой, — Ёсан прижимается губами полностью. Целует развязно и мокро, поддерживая свободной рукой за затылок, ловит сорвавшееся в моменте дыхание и сдерживает желание вцепиться в чужие волосы. Потому что Хонджун всё ещё не отвечает. Позволяет себя целовать и даже расслабляется в руках Ёсана, его член продолжает твердеть, теперь уже упираясь между бёдер — однако губы всё ещё не двигаются. Хонджун вздрагивает, когда Ёсан кусает его — видимо, больно. — Ты совсем не знаешь, какой я с ними, — жарко шепчет Ёсан, медленно двигаясь крохотными влажными поцелуями по подбородку и шее. — Тебе не интересно, что я могу сделать с тобой? — он чувствует, как жар, разгорающийся в животе, подпаливает лёгкие. — Не хочешь послушать свои сладкие стоны, пока я буду трахать тебя? — Никто не… — Хонджун прерывается, потому что в момент, когда он начинает говорить, Ёсан всё-таки тянет его за волосы, чтобы открыть шею больше. — Да-да, никто не трахает твой драгоценный зад, я в курсе, — Ёсан, кажется, начинает терять терпение. — Мне не обязательно иметь тебя, чтобы затрахать до обморока, дорогой, — он лижет широко вдоль трахеи, чувствуя кончиком языка пульсацию в чужой глотке. — И пусть ты не даёшь себя никому, кроме Сонхва, я бы всё равно хотел тебя вылизать. Запретный плод, понимаешь? Все этого хотят, но засунули свои языки в задницу лишь фигурально, — сжимая в ладони ягодицу Хонджуна, Ёсан чуть отводит её в сторону и, наконец, получает что-то. В горле Хонджуна рождается звук — хриплый, бурлящий. Ёсан ощущает его, как льющийся между пальцев жидкий мёд. Хочется слизать всё и причмокнуть губами напоследок, потому что мало до безобразия. Хонджун кажется интересней, чем раньше. — Ни у кого не хватает смелости признаться тебе, что они мечтают разложить тебя на кухонном столе или трахнуть на гримёрном столике, — Ёсан возвращается по своей же дорожке поцелуев обратно к губам. — Никто не находит смелости сказать, что порой хочется взять тебя грубо, когда ты треплешься без остановки и выносишь нам мозг по мелочам, и только через Сонхва мы можем передать свои самые грязные пожелания, — сжимает кулак крепко и тянет за волосы вниз, отчего чужая спина податливо выгибается. — Один раз его попросили трахнуть тебя членом размером с моё предплечье. Помнишь, в прошлом году, перед камбэком? Вот ору-то было, — Ёсан расплывается в улыбке, когда Хонджун льнёт к его груди и тихонько стонет. — Просьбу вряд ли передали, но проучить тебя тогда очень хотелось. Он подбирается пальцами между ягодиц и давит двумя через шорты, чувствуя их жёсткий шов. — Так что, ты отсосёшь мне, дорогой хён, чтобы унять своё любопытство? А я, так и быть, помогу тебе с Минки, — Ёсан тоже стонет Хонджуну в губы, когда тот запускает ладонь под пижамные брюки и опускает её на член — кожа к коже, жарко и крепко. — Хочешь трахнуть его со мной? Неплохо для первого раза, что скажешь? — Скажу, что тебе надо прополоскать рот с уксусом, — Ёсан чувствует приступ лёгкой, но навязчивой боли — Хонджун вдруг сцепляет пальцы вокруг мошонки и скручивает. Ёсан замирает, ощущая, как боль распространяется по паху и низу живота, следует вверх по груди и по горлу достигает языка, формируясь неясным, болезненным стоном. Его хватка в чужих волосах также становится сильнее — он пока не понимает, это рефлекс защититься или желание задеть за живое. Они словно тянут друг друга в разные стороны, пытаясь перехватить контроль. — Ах, они говорили мне, какой ты строптивый, но чтобы настолько… — Хонджун самодовольно улыбается, а затем облизывается. Перебирает пальцами сильнее, делая дискомфорт ещё более ярким. Ёсан шипит сердито и резко тянет Хонджуна на себя. — Кому сказать, что ты буквально откручиваешь яйца за просьбу отсосать, не поверят же, — стараясь сдержать внутри себя нарастающее чувство болезненности, выдыхает он. — Ну да, куда уж мне. Улыбка с красиво очерченных губ пропадает, оставаясь кривой усмешкой. — Не понял. Ёсан переступает с ноги на ногу в попытках унять боль и целует Хонджуна под челюстью. Отпускает волосы и перебирает нежно пальцами, будто извиняясь. — У всех нас есть любимчики, — пожимает плечами и отстраняется. — Не обязательно делать так больно, если хочешь отказать. Рука на яйцах мгновенно пропадает. Ёсан закатывает глаза от облегчения и стонет протяжно, потому что терпеть больше невозможно — он подпрыгивает пару раз на месте и даже присаживается чуть-чуть, потому что боль растекается по коже, делая её минным полем. — Это не так, — Хонджун хмурится. — И это не отказ. — Да? А что тогда? — Ёсан упирается в колени, наклонившись вперёд и ожидая, пока боль до конца утихнет. — Я понял тебя, хён, — выпрямившись, он мягко целует Хонджуна в щёку и обходит со стороны. Член, не потерявший твёрдости ни на секунду, лежит в штанах крайне неудобно, и Ёсан с лёгким раздражением отмечает, что ему снова необходимо в душ, чтобы избавиться от проблемы. — У тебя остались ещё какие-то вопросы? У меня появились кое-какие дела, — он кидает многозначительный взгляд на топорщащиеся штаны, а затем смотрит на Хонджуна. — Если хочешь, можешь остаться в комнате Юнхо, он вряд ли вернётся. Или можешь лечь со мной, я, представляешь, даже не кусаюсь. Грубость срывается с языка сама собой, и Ёсан тут же о ней жалеет — он и сам хорош. Наплести Хонджуну всякой чуши в три короба и надеяться на то, что тот будет молчать в ответ? Про Ёсана, конечно, говорят, что он наивен до смерти, но сам себя он наивным никогда не считал. А может, зря. Но что-то внутри него всё-таки противится. Хонджуна теперь хочется ещё больше и ещё сильнее, хочется, потому что аппетит разыгрался — Ёсан ведь и сам не против прогнуться, если нутро зудит от возбуждения. Да и кто вообще против? Не во власти же дело, а в желании почувствовать трепет другого сердца рядом и жар гладкой алебастровой кожи. Надо начинать с малого даже с таким жадиной, как Хонджун, но у Ёсана с этим, кажется, большие проблемы. Видимо, далеко не Хонджун из них двоих жадина. Горячая вода в душе лишь ещё больше распаляет. Наряду с сочными, вкусными воспоминаниями, которые мозг только и успевает Ёсану щедро подкидывать — плотный, крепкий торс Чонхо, высокие стоны Сонхва, широкая спина Сана, бледные, не тронутые загаром бёдра Уёна — от всего этого, возникающего в подкорке, начинает в хорошем смысле кружиться голова. Почти что осязаемое ощущение длинных рук и жара двух мощных тел, оставшееся с недавней встречи с Юнхо и Минги, — всё это пьянит. Ёсану хочется в свою своеобразную копилку получить что-то, что будет также напоминать ему о Хонджуне. И ровно в тот момент, как эта мысль формируется в его возбуждённом мозгу, дверь в ванную открывается. Ёсан наблюдает, как Хонджун раздевается — неспеша, сначала рубашка, затем футболка, потом шорты. Входит под обжигающие струи воды, и его красивая ровная кожа покрывается крупными мурашками — Ёсан скользит взглядом от шеи до колен, отмечая приподнимающиеся волоски и напряжённый, поджимающийся к животу член. — Мы же сможем уладить этот вопрос, да, Ёсан-а? — на удивление мягким голосом тянет Хонджун, укладывая ладонь на живот и шкрябая его ногтями. Смотрит тоже мягко снизу вверх, и Ёсан как никогда вдруг замечает их маленькую, но разницу в росте. — Какой вопрос, хён? — он подаётся навстречу прикосновению и приподнимается на носочки, чтобы чужая рука оказалась ниже — там, где находится весь эпицентр пожара. — Ты же не думаешь, что я обижен на тебя или типа такого? — Нет? — Хонджун замирает на секунду, а затем прислоняется тесно и оставляет короткий поцелуй под челюстью. Ёсан тихо смеётся. — Нет, конечно, — он тоже целует в ответ плечо — хрупкое и худощавое, прямо в косточку. — Я же не Сан, чтобы на такое обижаться. К тому же я сам виноват. Привык, что остальные более… податливые, — мысли разбегаются. — М-м-м, — поцелуй за поцелуем Хонджун спускается ниже — по горлу, по груди, прикусывает соски и встаёт на колени, чтобы вылизать подтянутый пресс и ямочки около паха. — И даже Чонхо? — Он не даёт вам покоя, — Ёсану хочется усмехнуться, но он лишь упирается затылком в кафельную стену позади себя и порывисто стонет. Хонджун перед ним на коленях. Собирается, кажется, отсосать, как Ёсан его и попросил. — А как по-другому? Уён-и вообще порывается его разложить чуть ли не каждый день, уже все нервы мне вымотал. Ещё две или три секунды Ёсан пытается вникнуть в суть, а потом его член погружается в узкий, обжигающий внутренности жар, и силы остаются лишь на то, чтобы держаться в вертикальной плоскости. Ёсан жмурится, ощущая себя так, как будто ему никто до этого никогда не сосал. Что-то новенькое. Он, видимо, соскучился сильнее, чем думал. — Глупый, — он щёлкает языком. — Его разложить даже у меня не получается. Но у меня всё равно свои привилегии, — чуть ли не шепчет он. — Не разложить, но затрахать до обморока — раз плюнуть. — Расскажи мне, — Хонджун прерывается лишь на эту короткую, но ёмкую просьбу. Ёсан сглатывает и напрягает спину, чтобы не толкнуться навстречу и не напугать ненароком. Рассказать. Тело моментально начинает потряхивать, стоит мозгу вспомнить другие — более томные и пронизывающие — прикосновения. Обычно Ёсан отлично справляется с тем, чтобы контролировать себя и не вспоминать то, что волнует его больше всего, но отчего-то сейчас его сознание не слушается его самого. Может, это и есть та самая пресловутая магия власти капитана, и, может, именно поэтому Ёсан предпочитает с ней не связываться. Но ему хочется до дрожи в коленях поделиться этим, и он знает, что Хонджун — не тот, кто будет болтать об этом всем вокруг. — Вы его не знаете, — Ёсан, проглатывая стон, облизывает губы. — Он… другой. У всех вас есть родственные души здесь, и я — не исключение. Он… — в сердце покалывает, — любит по-другому. Он хочет меня по-другому. Никто из вас не любит меня так, как любит он. Тебе это знакомо, хён, я же прав. Знает, что да. Прекрасно знает, что у каждого в их сложных, многогранных отношениях есть тот, кто знает лучше и к кому приходить плакаться легче. Больше, чем друг. Ближе, чем семья. Целая Вселенная, заключённая в одних-единственных руках. То, как Минги смотрит на Юнхо, и как Уён видит Сана, и как украдкой Сонхва бросает взгляды на Хонджуна, — ничего из этого не похоже на то, как они смотрят друг на друга в целом. Ёсан смотрит на Чонхо так же, как когда Хонджун смотрит на Сонхва, пока думает, что тот не видит. Без какой-либо попытки оторваться и спрятаться. Безжалостно погребённые под этими чувствами и знающие прекрасно, что это по-другому. — Я хочу показать его вам, — Ёсан опускает взгляд на Хонджуна — очень зря. Он максимально не готов к тому, чтобы увидеть, как раскрасневшиеся губы капитана обхватывают его член. Максимально не готов к тому, чтобы увидеть слезящиеся глаза, и вздёрнутые крылья носа, и чёрный, подёрнутый дымкой взгляд. Быть может, это пар, но Ёсан не уверен. Он непроизвольно делает движение вперёд. Там, где горячо и мокро, а ещё желанно до невозможности. В голове бьётся мысль, за которой Ёсан никак не может угнаться — что-то не очень важное, но такое, что способно задеть. Похоже, кажется, на опьянение, но он не уверен. — А он согласится? — отрываясь от разгорячённой плоти, спрашивает Хонджун. Он непохожий, он странный и незнакомый, но Ёсан всё равно хочет забраться поглубже. — Я очень надеюсь, — кладёт ладонь под челюсть, — что он доверяет мне. Другой вопрос, готовы ли вы принять его. — Зависит от обстоятельств, — Хонджун улыбается. Его широкая белозубая улыбка, которая располагается буквально под членом Ёсана, обезоруживает. — Надо начать с кого-нибудь безобидного. Типа Юнхо или Минги. Боюсь, если я приведу Чонхо к кому-то вроде Сана, они подерутся. Хонджун, упираясь лбом в бедро Ёсана, смеётся. Немного не в тему, но Ёсан его по-настоящему понимает. Сан… просто Сан. Этим всё сказано. — Ты сначала приведи, а потом обсудим, — до самой глотки, до гладкой стеночки, до гланд, сжимающихся вокруг головки. Ёсана даже передёргивает — настолько Хонджун вне досягаемости. Не то чтобы это совсем неизвестно. Просто… неожиданно приятно — видеть его так близко, но при этом совсем далеко. — Ах, Хонджун-а-а, — ласково и обволакивающе, как сливочное масло. — Хён… Кажется Ёсану или нет, но мышцы вокруг члена дёргаются. Может, это действительно иллюзия, а может, мало кто зовет их капитана по имени, кроме Сонхва, в такие моменты — у кого, конечно, хватает смелости. Ёсан, впрочем, запоминает по возможности то, на что стоит обратить внимание. То немногое, что можно потом использовать, чтобы получить ещё больше — чтобы до дрожи, до хрипов, до бессвязного бормотания в плечо, пока нежно, но крепко втрахиваешь в постель. Ёсан стискивает кулаки до такой степени, что ногти врезаются в ладонь больно и ощутимо. Пытается сдержаться, но маленькая ладошка Хонджуна ложится на ягодицы и толкает навстречу себе совсем чуть-чуть — тело, будто заведённое, начинает двигаться не торопясь. Медленно, размеренно, глубоко и влажно. Выдох за выдохом в клубы пара, не облегчающие и не стремящиеся помочь. Хонджун глотает, и от плавных, перекатывающих движений член начинает пульсировать. Горячая вода тут же смывает полупрозрачные капли с губ, щёк и носа, потому что Хонджун быстро отстраняется, не давая кончить себе в рот, а Ёсан даже не пытается сопротивляться, когда череду ласкающих и жарких прикосновений языка заменяет чуть грубоватая, небольшая рука. Он смотрит на Хонджуна сквозь марево — мутное, нечёткое от пара и покалывающего пальцы ног оргазма. Видит, как тот встаёт с колен и передавливает собственное возбуждение пальцами, двигая затем ими резко вверх и вниз. — Ты что-то хотел сказать? — улыбается сыто, наваливаясь всем телом и выглядя при этом таким довольным, словно как минимум покорил Эверест, а не отсосал в душе одному из своих парней. Ёсана это сравнение неожиданно сильно веселит, а мысль в его голове, бьющаяся всё какими-то непонятными, размытыми образами, становится ясной всего лишь на мгновение, за которое Ёсан хватается, как утопающий за соломинку. — Ты знаешь, почему они считают меня опасным, хён? — обхватывая Хонджуна за талию и чувствуя свежий, острый прилив вожделения, хрипло спрашивает Ёсан. Тёмные глаза смотрят на него в ответ с любопытством и совсем неприсущей Хонджуну наивностью. Ёсан, прикладывая усилие, приподнимает мокрое, скользкое тело капитана и втискивает колено между его бёдер, вынуждая обхватить себя за шею. — Я всегда получаю то, что хочу, — жарко шепчет Ёсан в ухо, увешанное многочисленными колечками и бусинками. — Я хотел, чтобы ты отсосал мне, и где мы сейчас, м? — оставляет несколько поцелуев на тощих ключицах. — Такой же покорный, как и они все. — Никто из них не считает тебя опасным, — Хонджун выгибается в крепких руках, упираясь в плечи. — Просто, — Ёсан окончательно подхватывает Хонджуна на руки, — никто не говорит этого вслух, — он выходит из душа со своей драгоценной ношей под её тихие возмущения, а потом перехватывает поудобнее. — Так что, дорогой хён, хочешь наверстать упущенное со мной или оставить тебя дрочить в одиночку? Ёсан предлагает. Оставляет выбор, глядя на Хонджуна, возвышающегося в его объятиях — мокрого, горячего и явно заинтересованного. Он ёрзает неуверенно, но Ёсан не отпускает его, продолжая поддерживать одной рукой, а второй гладить по пояснице и мягко похлопывать по нежной коже ягодиц. — Обещаю не посягать на сокровенное, — мурлычет Ёсан, ощущая, как член, прижатый к его животу, дёргается. — Я привяжу тебя к креслу и оставлю Юнхо, если выкинешь какую-нибудь херню ещё раз, — Хонджун вдруг тянет его за волосы. — И у меня хватит сил. — М-м-м, — смакуя на языке такое милое, завуалированное согласие, Ёсан выходит из душной ванной. — Я как будто с Уёном говорю, странное чувство. — Ну, — оглядывается Хонджун в коридоре, — я провожу с ним больше времени, чем вы все вместе взятые. Это заразно, знаешь? — Очень обидно, что размер члена тоже так не передаётся, — рассеянно бросает Ёсан, заходя в комнату Юнхо и скидывая Хонджуна на кровать. Тот прикрывает рот ладонью в смехе, понимая шутку, и перекатывается на пустой край кровати. — Несправедливое соседство какое-то, — Ёсан хватается за чужое бедро и седлает сверху, ощущая, как вид распластавшегося под ним капитана начинает снова разжигать что-то тягучее и яркое. — Ну, хён, я могу претендовать на эту маленькую блядскую штуку около моей задницы? Он показательно двигает бёдрами, когда Хонджун закатывает глаза, но кладёт ладони ему на ягодицы и слегка сдавливает. — Если ты перестанешь называть мой член так. И Ёсан на самом деле согласен даже на это.