Пора на танцы

      Юная госпожа Ханаби была известна не только на всю их школу, но и за её пределами как человек, который до чёртиков обожает выставлять окружающих в компромитирующем свете. По этой же причине большинство здравомыслящих школьников старались держаться от неё подальше, по мере возможности, хотя это им не всегда удавалось. Ханаби ни капли не огорчало то, что ребята её сторонились — она к этому ещё с детства привыкла; всегда была эксцентричной, себе на уме и не такой как все. Как бы сильно окружающие ни пытались её избегать, она всегда умудрялась найти себе новую жертву для вычурных розыгрышей. То, что сам глава школьного студсовета умудрился попасть в её капкан — удивительное событие и наверняка редкая удача — для самой девушки, конечно.       По смурной мине Сандея невооружённым глазом было видно, какими мыслями был сейчас полон его разум; разумеется, мысли те были не самыми добрыми.       Первым из ступора выпал Авантюрин, который раньше сам не раз становился жертвой «безобидных» шалостей однокашницы… Если грязные шуточки, бестактность и любовь к тому, чтобы сыпать соль на рану, можно было назвать шалостями. Привычно улыбаясь, Авантюрин отстранился от своих друзей и прошагал вперёд, приветственно раскинув руки в стороны со словами:       — Надо же, какая встреча! Прошу прощения, что прерываю, вы, видно, заняты. Мы вам не помешали?       Сандей нахмурился ещё сильнее, так что между его бровями появилась складка. Он явно не ожидал, что в пустом коридоре появится кто-то ещё. Показаться в таком нелицеприятном свете перед товарищами — та ещё проблема. А ну как на репутации скажется? Даже когда он пробежал острыми глазами по Авантюрину и парочке за его спиной, легче президенту не стало. Хоть эта троица была не из тех, кто любит сплетничать, ему бы всё равно не хотелось, чтобы они сделали об увиденном неправильный вывод. А они ведь могли — он это по лукавому взгляду напротив видит.       Сандей явно хотел что-то ответить, но его опередила Ханаби: взбалмошная девица продолжала хвататься за его ноги, крепко прижимаясь щекой к мужскому бедру и выводя острым ноготком узоры на брючине, но на слова Авантюрина стрельнула в него взглядом снизу вверх и прищурилась.       — Ещё как помешали, авгинчик! Не видишь, что у нас тут диалог важный, тет-а-тет? Или ты не в курсе, что третий в паре лишний? Четвёртый и пятый, к слову, тоже! Шли-ка бы вы отсюда.       Сандей тут же шикнул на девушку:       — Недотёпа, помолчи, — но она даже не отреагировала, только крепче вцепилась в его ногу, будто боялась, что президента могли отобрать у неё. У Сандея заметно дёрнулся глаз; он нервно выдохнул с шумом, и его бледные щёки порозовели. Любопытно, как легко беспардонной нарушительнице школьного порядка удалось нарушить равновесие обычно непоколебимого президента студсовета.       Топаз хмыкнула при виде такой картины. Она приблизилась к Авантюрину и встала рядом, уперев руки в боки. В её взгляде читалось озорство и интерес, когда она посмотрела на Сандея.       — И не стыдно Вам, господин президент, заниматься непотребствами средь бела дня в стенах школы? Ая-яй-яй, как же так? Какой Вы только пример нам подаёте?       Сандей в ответ фыркнул.       — Очень смешно, госпожа Елена, — закатив глаза с раздражением, он вцепился в воротник ярко-красного школьного жилета Ханаби и за шкирку потянул её наверх; девушка подчинилась ему, подыгрывая с улыбкой. — Уроки уже давно закончились и в ваших кружках, насколько мне известно, сегодня занятий нет. Что вы здесь делаете?       — Я бы мог спросить вас двоих о том же, — парировал Авантюрин, задумчиво постучав пальцем по подбородку. — Признаться, застали мы вас в не самом обычном положении. Может, объяснитесь?       — Любопытство даже кошку сгубило, авгинчик! А ты у нас не кошка. Улавливаешь? — Ханаби прищурилась, уставившись на него исподлобья, но от президента даже не отстранилась, наоборот, только прижалась к нему крепче, когда он отпустил её воротник. Сандей с серьёзным видом заложил одну руку за спиной по привычке, стоя с прямой осанкой и гордо задранным подбородком. Казалось, ему удавалось возвышаться над всеми, несмотря на не очень высокий рост.       — Эта ситуация не вашего ума дело, — строго заявил он тоном, не терпящим возражений, и его золотистые глаза блеснули явным недовольством. — Если у вас всё — извольте оставить нас.       Топаз поджала губы и оглянулась на Веритаса — тот с отстранённым видом смотрел в окно, кажется, не обращая никакого внимания ни на своих товарищей, ни на президента с девочкой-Недотёпой из театрального кружка. А он ведь не успел ответить, что в итоге собирается делать дальше. Будет ли он приглашать Жуань Мэй на танцы? И если будет, то как? Может, ему следовало уже отправиться в школьную столовую в поисках оставшихся после обеда шоколадок? А лучше, чтобы наверняка впечатлить юную учёную, потрясти свой кошелёк ради десертов из ближайшей кондитерской. Или вариант со сладостями он и вовсе не будет рассматривать?..       Девушка вздохнула и качнула головой, отворачиваясь. Её взгляд снова переместился на подозрительную парочку, которая продолжала пристально вглядываться в них. Такие разные, но сейчас они казались ей абсолютно одинаковыми. Не внешне, а внутренне. Оба хитрые и тревожащие. Разница лишь в том, что он слишком серьёзный, а она слишком легкомысленная.       — Вы на школьный фестиваль случайно не вместе идёте? — наконец поинтересовалась Топаз. Авантюрин удивлённо моргнул: подозревал, что эти двое не просто так шушукались наедине, но не ожидал, что она озвучит этот вопрос. Рацио позади них едва заметно бросил взгляд в сторону собеседников.       Ханаби усмехнулась, сложив руки на груди, и по-птьичьи склонила голову набок.       — Какая сообразительная.       — Это имеет какое-то значение? — Сандей с недоумением приподнял одну бровь.       Даже не отрицали.       — Нам просто интересно, — выкрутился Авантюрин, машинально положив руку на плечо Топаз. — По крайней мере, теперь мы можем не переживать за сохранность праздника. Если главная баловница школы будет под присмотром президента — волноваться не о чем.       — Брось, авгинчик, — Ханаби повторила его позу и положила руку на плечо Сандея, опёршись на него, — не так важно, с кем на танцы идём мы. Важно, с кем идёт он, — она бесцеремонно ткнула тонким пальчиком в сторону Веритаса; тот всё-таки соизволил нормально посмотреть на неё, хмуря брови. — Что, Док, уже накупил конфеток для соблазнения своей госпожи?       Авантюрину показалось, что он услышал, как Рацио заскрежетал зубами от короткой вспышки злости.       Заметив его реакцию, девушка расхохоталась, прикрыв белозубую улыбку ладошкой.       — Ну будет тебе, будет! Нам птичка на хвосте сплетню принесла. А чему ты удивляешься? Вся школа ведь уже знает, к кому ты свои мозговые извилины подкатывать собрался.       Топаз снова оглянулась — Веритас непроизвольно стиснул кулаки в ответ на слова девушки. Она была права в том, что удивляться, действительно, нечему. Не то чтобы его восхищение госпожой Жуань Мэй было великой тайной. Но одно дело, когда он просто восхищается ею издалека, и другое, когда он, косвенно или напрямую, обсуждает с посторонними людьми, как к ней подступиться. Как будто он не в состоянии сам решить эту проблему!       Зачем он только пошёл на поводу у Авантюрина и Топаз? Ему вообще не стоило ввязываться в это дело. Надоело.       Авантюрин неловко улыбнулся и в примирительном жесте выставил перед собой руки, пытаясь хоть как-то отвлечь одноклассника и сгладить углы:       — Да ладно тебе, Док! Ну подумаешь, узнали все? Это же не конец…       — Довольно, — Веритас не дал ему договорить, продвигаясь вперёд, не глядя ни на кого. — С меня хватит этого фарса. Я ухожу.       — Веритас, а как же танцы? — взволнованно спросила ему вдогонку Топаз, переглянувшись с Авантюрином, но Рацио её проигнорировал. Сандей едва удостоил его взглядом, в отличие от Ханаби, которая вприпрыжку догнала парня, держась за его спиной.       — Док, а, Док? Не будь таким букой — девочки зануд не любят! — она тыкнула его пальцем в плечо, а Веритас от неё только отмахнулся, как от назойливого насекомого. — Ну же, неужели даже не хочешь выслушать дружеский совет? Мы, девочки, понимаем друг друга как никто другой!       — Уймись уже, Недотёпа, — раздался позади серьёзный голос Сандея, который оглянулся на неё из-за плеча. Ханаби нехотя сбавила скорость, почти отставая от Рацио, только напоследок хлопнула его вдруг по бедру, рядом с карманом на брюках, и юркнула в сторону, прежде чем тот успел поймать её за руку.       Едва ли не бегом завернув за угол коридора, он даже не почувствовал, как в его кармане оказалось что-то маленькое и шуршащее.       Когда шаги Веритаса стремительно стихли, Топаз бросила взгляд на Ханаби и, поджав губы, неуверенно спросила:       — Недотёпа, а ты… чего, с Сампо-то своим на танцы не собираешься?       Ханаби фыркнула с обиженным видом и вцепилась в руку Сандея, искоса посмотрев в сторону.       — Сампо дурак, к Наташе из медицинского класса подбивает клинья. Предатель… Ну его вообще!       Между собеседниками повисла неловкая тишина.

***

      Время близилось к вечеру, и школа давно уже успела опустеть. Коридоры были безлюдны, кабинеты закрыты, и ни со двора, ни со спортивной площадки не раздавалось ни единого звука. Веритас, порядком устав от последних событий, не привыкший к подобному времяпрепровождению, собирался уже покинуть школу и отправиться домой, чтобы собраться с мыслями и дать своему разуму передохнуть от активного контактирования с идиотами. Но, чересчур глубоко погрузившись в свои мысли и не уследив за самим собой, он вдруг обнаружил себя перед школьной лабораторией, дверь в которую была почему-то приоткрыта.       Внутри кто-то был. Не трудно было догадаться, кто это мог быть — он её чуть ли не на интуитивном уровне чувствовал. Всё то время, пока он носился с Авантюрином и Топаз, она занималась любимым делом в лаборатории. И если Ханаби была права и вся школа действительно знала о его намерениях, то слухи наверняка уже дошли и до неё. Мог ли он в таком случае бесстыже показаться ей на глаза?       Рацио не из тех, кому было присуще чувство стыда. Он всегда был уверен в каждом своём поступке. Но как только дело дошло до дел сердечных… почему-то вся уверенность покинула его.       Впрочем, он ничего не потеряет, если сейчас сделает шаг вперёд.       Вздохнув, Веритас легонько толкнул дверь и заглянул внутрь. Он пробежал взглядом по просторному светлому помещению, по рабочим столам, уставленным склянками и пробирками, и по ровным рядам шкафов без створок, пока не остановился на сидящей к нему спиной девушке. С одним наушником в ухе, она — неожиданно — не химичила, а занималась вышивкой.       Едва различимо мурлыча себе под нос, Жуань Мэй оставляла какой-то узор на маленьком полотне, плавно двигая рукой с иголкой и розовой ниткой. Движения элегантные, неспешные, а тонкая серебристая иголка до того волшебно смотрелась между её пальчиками, что Веритас невольно засмотрелся. Нечасто он в такой транс впадал, что даже забывал моргать и дышать. Он бы, наверное, долго мог так стоять, если бы голос госпожи не спустил его с небес на землю:       — Не стой на пороге — сквозняк создаёшь.       Рацио удивлённо моргнул, машинально прикрывая за собой дверь, и округлил глаза, когда Жуань Мэй бросила на него взгляд из-за плеча, внимательно посмотрев своими яркими, умными глазами.       — Мне сказали, у тебя есть ко мне дело. Почему же молчишь тогда? Неужели уже решил свою проблему?       Не видя себя со стороны, Доктор почувствовал, как у него щёки налились цветом от смущения.       — Так Вы в курсе?.. — произнёс он, как будто и так не знал этого. Жуань Мэй мягко улыбнулась уголками губ и отложила своё шитьё на край стола, потом встала и повернулась лицом к Веритасу.       — Если намереваешься сохранить какие-то вещи в тайне — лучше не обсуждай их с окружающими, — она подошла ближе и остановилась совсем рядом; у него подскочил пульс, когда девушка вдруг повела носом, чуть дёрнув им, и прикрыла глаза. — Не думала, что человек вроде тебя ирисками балуется.       Рацио нахмурился, не понимая, в чём дело, пока тоже не принюхался. Где-то близко едва уловимо пахло сладким. Он машинально захлопал по карманам и нащупал посторонний предмет — маленькую ириску в шуршащей прозрачной обёртке. Дешёвенькая самая, и состав наверняка повторяет половину системы химических элементов содержит. Дети такими балуются обычно. Ну и кто-то вроде Недотёпы, видимо.       Жуань Мэй улыбнулась шире при виде конфеты и протянула к нему руку, осторожно поднимая ириску с его ладони.       — Я в детстве такие любила, в тайне от родителей. Не думала даже, что их ещё производят. Так давно не ела, а вкус помню до сих пор, — она подняла ириску повыше, рассматривая круглый светлый корпус на свету. — Доктор, ты позволишь?       Веритас приподнял брови, наблюдая, как она ловко избавила сладость от обёртки и уже поднесла к губам, бросив на него выжидающий взгляд. Он сглотнул и молча кивнул; ему-то этот ирис всё равно без надобности, но он и представить не мог, что госпожа заинтересуется непрошенным подарком Ханаби. Рацио неотрывно смотрел, как она кладёт ириску себе в рот и в удовольствии прикрывает глаза. Похоже, ей правде нравится. У него от такого зрелища дыхание перехватывает.       Жуань Мэй хмыкнула и снова посмотрела на него, наконец вынимая наушник из уха.       — Они совсем не изменились с тех пор, — она протянула к нему руку, на этот раз возвращая фантик. — А ты, может, всё-таки озвучишь своё желание вслух?       Она знает, что у него в голове. И он тоже знает. И раз уж ситуация сама так хорошо сложилась, стоит ли теперь сдавать назад? Веритас ведь не из трусливых. Стиснув в кулаке фантик, он кивнул и с серьёзным видом произнёс, вложив в свои слова как можно больше уверенности:       — Вы позволите мне составить Вам компанию на школьном фестивале, госпожа? — и поклонился, смиренно повесив голову и предложив ей свою руку, как подобает джентльмену.       Когда Жуань Мэй вложила свою ладонь в его и потянула за собой, его неожиданно прошиб пот от волнения.       — По правде говоря, я не собиралась посещать фестиваль. Не поклонница подобных мероприятий, — она вернулась на своё место за столом и выдвинула стул рядом с собой, подняв на него взгляд. — Но обстоятельства вынудили присоединиться ко всем. Я согласна, чтобы ты стал моим спутником на праздничном вечере, Доктор, — в её глазах появился слабый хитрый блеск. — А может, и не только на праздничном? Говорят, на фестивале одна девушка будет всем желающим на картах гадать. Любопытно будет, что она сможет рассказать.       Рацио только и мог, что кивнуть без лишних слов, аккуратно присаживаясь рядом на предложенное место, но продолжая соблюдать дистанцию. Внешне он был абсолютно невозмутим, а внутри себя невольно запустил настоящий фонтан приятных ощущений. Госпожа согласилась пойти вместе с ним на праздник, и даже оставила шарм надежды на продолжение! Всё же его сегодняшние хождения по мукам оказались не напрасны. По крайней мере, за страдания его с лихвой вознаградили.       — К слову об этом, — продолжила говорить девушка, взяв в руки свою вышивку: цепочку ДНК в бело-розовом цвете, как он увидел, — расскажешь о своих приключениях? Со слов Стеллы и Келуса, сегодня тебе довелось многое пережить.       Веритас удивлённо моргнул.       — Я не отвлеку Вас?       Девушка качнула головой, постучав острым ноготком по лежащему тут же на столе футляру от наушников.       — Разрядились, — объяснила она, поведя плечами. — Отнюдь. Даже мне иногда бывает интересно, чем живёт наша школа. А ведь именно мы, школьники, и вдыхаем в эти стены жизнь.       Веритас хмыкнул, отведя взгляд в сторону на мгновение, и вздохнул. С таким суждением спорить было сложно. Даже если не всякое «вдохновение» школьников шло на пользу. Но что поделать? Школа, к счастью, большая, поэтому они легко могли сосуществовать даже с такими непростыми личностями, как Ханаби, Сампо, или тот же Скотт. А без таких ребят, как Авантюрин с Топаз и Стелла с Келусом, пожалуй, школьная жизнь была бы всё же немного скучной.       Если бы не все они, может, у них и школьного фестиваля не было бы никогда.       Доктор улыбнулся и переместил взгляд обратно на девушку.              — В таком случае, я буду только рад просветить Вас в дела наших одноклассников, госпожа Жуань Мэй.       Веритас не сплетник — но ради благого дела был готов и поступиться принципами.