О «слепых пятнах» и птичьих зубах

      Жители Четвёртой уж очень походили на стаю гиен: все, как один – до жути любопытные существа. Стоило сделать что-то хоть на грамм выходящее за рамки привычной стайной рутины, и они дружно вытягивали длинные шеи, жадными до подробностей глазами высматривая, куда и кто пошёл, как и что сделал, о чём подумал и кому сказал. Хотя со стороны их поведение – опять, всех до одного, – казалось хаотичным, невозможно было предугадать, что они выкинут следующим, но знающий человек понимал: в этом есть определённый порядок, которому хочешь – не хочешь, но нужно следовать. Иначе не избежать тщательного перемывания твоих косточек, попыток выяснить, что ты вдруг задумал и с какой целью.       И Лорду пришлось срочно решать, как выпутаться из этой паутины бестактных вопросов и чересчур пристальных взглядов. Его внезапно возникшая привычка пропадать по ночам не могла остаться незамеченной, даже при том, что он был картёжником, и каждый в стае об этом помнил. Пару недель назад он, листая очередной тупой журнал со сплетнями с Наружности, вдруг почувствовал на себе чужой взгляд и поднял голову. Табаки прожигал Лорда насквозь, словно пытался рассмотреть, что там у него между рёбер. Лорд скривился и швырнул в него журнал. — Прекращай! Чего тебе?       Шакал только вздрогнул мелко, будто выходя из транса, но смотреть не перестал. И Лорд разглядел в его лице выражение крайней обеспокоенности. Тогда же он заметил, насколько долго не слышал ни странных мыслей, ни надрывного пения – для Шакала несвойственное состояние загробного молчания. Загробное, словно в Четвёртой и правда кто-то умер, а судя по напряжённому взгляду – убийцей был Лорд.       Что-то зашевелилось за спиной у Шакала, и через спинку кровати перевесился Слепой. Скучающе покачиваясь, он объяснил: — Картёжники сегодня ночью не собирались. Но ты полночи где-то пропадал. Вот он и взбеленился.       Потом его длинная рука принялась шарить под одиноко лежащей подушкой, что-то нашла и вслед за Слепым вновь исчезла из поля зрения. Лорд раздражённо вздохнул: теперь достанут с вопросами и будут особенно прилипчивы. Шакал с него не слезет, пока не убедится, что всё снова "на своих местах" – значит, по их установленному распорядку. Лорд огляделся нервно и обнаружил, что не только взъерошенный чёрт с перьями в волосах смотрит на него. Правда, как только он встречался с чужими взглядами, их обладатели тут же отворачивались, пытаясь снять с себя подозрения: со второй полки опасливо, но в то же время внимательно глядел Лэри, а как Лорд его заметил – сделал вид, будто осматривает комнату с таким интересом, как если бы видел её впервые. Горбач и Наннетта в четыре глаза бросали беглые взгляды то в спину Лорда, то на Табаки. На второго Горбач косился, как на больного, что в целом было вполне оправдано. Лорду он тоже в моменте показался не совсем здоровым. — И что? Мне не спалось, а торчать в душной комнате и "наслаждаться" запахом грязных носков Лэри не хотелось. Проветрился и вернулся.       Отмазка была, мягко говоря, неправдоподобной. Ровным счётом попытка себя оправдать не дала ничего, разве что сделала хуже. Лорд не сказал, где именно он был, что там делал и ради чего, а значит – посеял только больше вопросов. Табаки покраснел от негодования и стал похожим на китайский фонарик, висящий над его головой. Прямо братья-близнецы. — Вот и зачем ты его дёрнул, Слепой? Он теперь совсем ничего не расскажет! – Шакал запричитал, наконец отвернувшись от Лорда в сторону вожака, – Я же собирался плавно, по-осторожному... А вы – в лоб. Всему вас учить надо! Тоже мне, следователи...       Чувствовать себя "гвоздём программы" Лорду вовсе не нравилось. Комната с каждой секундой сужалась, так и норовя опрокинуть на него кровати и шкафы, придавить стенами. Щёки горели, и руки сами собой сжимались в кулаки. Он чуть было не кинулся на препарировавшего его в прямом эфире Табаки, но в голове промелькнула мысль, и пришлось себя сдержать. Если уйдёт сейчас – никакая новая отмазка не поможет. За ним будут следить если не до самого конца жизни, то как минимум до момента, пока Лорд не сойдёт с ума от мании преследования.       Он вздохнул. Огромным усилием воли разжал кулаки, чуть расслабил лицо. Выражение при этом вышло таким отрешенно-горделивым, будто Лорд про себя говорил что-то вроде: "Эти букашки точно не стоят моего внимания". — Ладно. В следующий раз сделаю свою бессонницу твоей проблемой.       Только мельком заметив, что Шакал снова смотрит на него, Лорд сгрёб с пола другой номер того же дурацкого журнала и принялся бесцельно разглядывать буквы, не вникая в суть текста. Видимо, саркастичный ответ в неповторимом лордовском стиле немного успокоил Табаки – он вернулся к перебиранию ореховых скорлупок, лишь изредка поглядывая на Лорда с недоверием.                                     ***       Уходя из комнаты Четвёртой по ночам, Лорд думал только о том, как же он завидует Слепому. Конечно, не во всём. Ему мало в чём можно было позавидовать. Лорду жутко хотелось иметь такую же возможность – в любой момент посреди ночи исчезать из комнаты, бродить где-то в стенах, под плинтусами или тенью по потолку, чтобы никто не мешал, не прерывал и не бросался на поиски. Слепой регулярно пропадал, куда – никто не знал, зачем – никто не спрашивал. Лорд задавался вопросом, почему такая честь предоставлена одному Слепому, а потом сразу отвечал самому себе: вожак Четвёртой – не просто местная зверушка. Он – и есть сам Дом, точнее, составляющая его часть. Как пружинка в механизме, как кирпич у основания Дома. В сравнении с ним, проживший в Четвёртой всего два года Лорд – скорее пере-новичок, недо-старожил. У таких, как он, даже не было названия, какого-то особенного титула, не говоря уже о праве изменять привычную рутину стаи.       И всё же, Дом не учил слепо подчиняться правилам, иначе Псы, Крысы и Птицы ничем бы не отличались от педантичных, нарочито правильных Фазанов. Каждый "домовский зверёк" тренировал себя искать лазейки, ловко изворачиваться, внося свои собственные поправки в распорядок. И если не прекращать тренировки, если продолжать совершенствовать своё мастерство – рано или поздно научишься не только жить по-своему в рамках Дома, но и не попадаться. Лорд только начинал свой путь лжеца и вертихвоста, но потенциал у него был неплохой.       За два года жизни в Сером Улье, Лорд неплохо познакомился с местной географией. Но Дом был слишком непокорен, чтобы позволить ему так быстро узнать себя всего. Он постоянно изменялся, не давая Лорду полноценно разобраться в устройстве длинных коридоров, бесконечных дверей, углов, пыльных подоконников и брошенных комнат. Каждый раз, когда Лорду доводилось прогуляться по менее знакомым этажам, он находил что-то новое. В свой первый ночной побег он наткнулся на место, в существовании которого позже усомнился. Условно закуток под лестницей был назван "Слепым Пятном" – стены здесь были почти нетронуты, если не считать мелкие надписи карандашом прямо у плинтуса, в углах висела паутина, и если затаиться внизу у правого угла, можно было стать невидимым для проходящих по лестнице. Здесь, казалось, даже слишком тихо. Даже если брать в расчёт крики и топот, доносившиеся с третьего этажа; даже когда кто-то то сбегает по лестнице, при этом безудержно хохоча и скрипя обувью по покатым ступенькам, прятавшийся в Пятне мог отчётливо слышать свои мысли. А в трещащем по швам Доме это ценилось гораздо дороже золота, особенно такими, как Лорд.       Он выждал неделю. Уже спустя пару дней Шакал перестал буравить его взглядом, а к понедельнику почти забыл о произошедшем и прекратил каждое утро спрашивать у Лорда, не мучила ли его бессоница и как ему спалось. Если не вдумываться, эта забота даже казалась милой – вот только Лорду она была не нужна. От шума и бесконечной болтовни у него болела голова, каждое прикосновение могло вывести из себя, и он напоминал взрывчатку, у фитиля которой машут зажигалкой. Вот-вот огонёк побежит по тонкой веревочке и от Дома останутся только щепки. Лорду требовалось совсем немного тишины. Он должен был послушать белый шум в голове, покурить в одиночестве и посмотреть в одну точку на стене так, чтобы не наткнуться на типичную бредовую надпись, какие встречались повсюду. Поэтому он дождался ночи сборов картёжников, взял с собой пару побрякушек, которые предполагалось "ставить", и уехал из комнаты. Сделать это так, чтобы никому из стаи не попасться на глаза, было той ещё задачей, но ему крупно повезло – самые внимательные "глаза" Четвёртой либо уснули раньше, либо увлечённо занимались чем-то своим. Табаки запугивал Курильщика рассказами о жертвоприношениях в Третьей, Сфинкс снова о чём-то повздорил с Чёрным и теперь злобно с ним переглядывался, а Лэри шлялся где-то со своими верными подручными-Логами. Лорд спешно проехал мимо места сборов картёжников, по великой случайности ни на кого не наткнувшись, и отправился к Пятну – месту, где его мысли становились громче, и он, наконец, мог приступить к распутыванию клубка из вопросов, воспоминаний, надежд и рассуждений.       Под лестницей пахло пылью, немного побелкой и сыростью. Почему-то в Пятне было прохладно, и Лорд невольно сжался, пытаясь унять дрожь в пальцах. Руки тряслись не от холода, скорее от тревоги, от повторяющихся в голове сюжетов, где Лорда находят возникшие из ниоткуда состайцы, выдёргивают из его нового убежища и возвращают в комнату, специально поднимая там ещё больший шум и гам, лишь бы Лорд не ушёл в себя снова. Первое время он сидел, не шевелясь, только моргал и дышал тяжело, ожидая, когда уймётся стук сердца. Вскоре стало спокойнее, и Лорд расслабился, достал из кармана пачку Кэмела и закурил.       Так странно – он мог слышать тихий шорох, какой издаёт тлеющий на конце сигареты пепел. Всё равно, что разобрать за стеной топот крохотных крысиных лапок. Или в полной людей столовой, с её ревущими и хрипящими колонками, услышать своё же дыхание. Лорд полностью сконцентрировался на этом звуке, впитывая его, представляя себя тлеющей сигаретой. Сравнение вышло вполне подходящее – так же быстро и неотвратимо тело слабело, нервы истончались, в иной день не хватало сил поднять руки, чтобы переместить себя на коляску и отправиться на завтрак. Лорд погрузился в пессимизм, да так резко, словно с размаху нырнул в мутную воду и начал тонуть. Депрессивные мысли, съедавшие его медленно, по кусочкам, мгновенно обрушились и захлестнули его с головой. На третьей сигарете Лорд понял, что плачет. Слёзы сами лились по щекам, не собираясь останавливаться, и он не пытался их сдержать. Он только приставлял к губам сигарету немеющими пальцами, невидящими глазами воткнувшись в точку на полу, слабо освещённую фонариком. Горло жгло, желудок болезненно сжимался, заставляя Лорда согнуться пополам. Он впился в колени ногтями, всхлипывая и дрожа. Уронил сигарету, и та, ударившись об пол и растеряв все свои огоньки, укатилась во тьму. Кровь стучала в ушах, волосы липли к мокрым щекам, но ему было всё равно.       Дом вдруг замолчал, и даже Крысиный писк, Псиный лай или стрекотание Птиц не доносилось до Слепого Пятна, где Лорд отрывисто дышал, пытаясь справиться с ураганом в сердце. В режущей слух, до ужаса странной, неестесственной тишине вдруг послышались шаги. Негромкие, шаркающие шаги, словно тому, кто их издавал, приходилось тащить себя по лестнице через силу. Лорд застыл, заткнув рот ладонями и распахнув покрасневшие от слёз глаза. Фонарик он уткнул себе в колени, надеясь, что его слабый свет не заметят. Непрошеный гость на пару секунд остановился – где-то совсем рядом, но всё ещё сверху. Может, на последнем пролёте или чуть ближе. Потом он продолжил спускаться, пока Лорд мысленно умолял его пройти мимо. Это было бесполезно – кому бы понадобилось ночью ползти на второй?       За углом кто-то хрипло дышал, и Лорд поспешил принять свою судьбу. Готовясь стать раскрытым, он быстро утёр лицо рукавом рубашки и постарался сделать безразличный вид. При этом ресницы его всё ещё блестели от слёз, и выглядел он скорее яростно, чем спокойно. Можно было подумать, что он плакал от злости. Из-за угла показался робкий светлячок, спустя мгновение чей-то фонарик – еще слабее и тускнее, чем у Лорда, – вырывает его из темноты. Аккуратно, словно боясь спугнуть. Сначала светит на ноги и колёса, потом захватывает рубашку пижамы с мокрыми пятнами. — Ох... Приношу извинения, – голос, будто металлом по стеклу, – Я помешал.       Лорд поднял голову, но разглядеть лица в полутьме Пятна не смог. Впрочем, он в этом и не нуждался. Стервятника сложно не узнать. — Нет, я уже ухожу, – почему-то Лорд шептал, будто опасался дрожи в голосе. Конечно, вожак Птиц сразу это понял. От хищника из Третьей ничего не скроешь, особенно когда он стоит так близко, что при желании услышит твоё сердцебиение. Стервятник не сдвинулся ни на шаг, и Лорд тоже замер, чего-то ожидая. Сам не понимая, на что надеется. — Можешь остаться. Здесь тихо. Никто больше не придёт.       Звуки Дома вернулись: где-то копошилась мышь, что-то скрипело, с третьего этажа доносились приглушённые голоса. Стервятник подошёл к стене и сел на пол слева от Лорда. Свет от фонарика задребезжал и пропал совсем. Лорд проводил Птицу взглядом, чуть помедлил, решаясь, и всё же остался. На секунду сверкнуло пламя зажигалки, осветив длинный изогнутый нос, зажатую в бледных губах сигарету. Почему-то этот крохотный кадр с лицом Стервятника в свете зажигалки впечатался в мозг, проигрываясь раз за разом и не собираясь тускнеть, как бы Лорд ни старался прогнать наваждение. Он тоже закурил, хоть и не сразу – заставить себя двинуться, когда под боком Хищник, оказалось той ещё задачей. Инстинкт "Бей, беги или замри" сработал на последнем, будто любое лишнее движение должно было напомнить Стервятнику, что жертва совсем близко.       Но судя по тому, что он первым нарушил тяжёлое молчание, напоминать ему и не пришлось бы. — Лорд, да?       Собственное прозвище из уст Стервятника звучало как-то чужеродно. Как если бы Лорд встретил его во сне, в случайной книге из библиотеки или написанным на стене, среди множества других кличек, "живых" или давно забытых. Память у вожака Третьей оказалась вполне неплохой... Ещё и узнал в такой темноте. Но как? Особое ночное зрение, как у настоящей хищной птицы? Глупости. Лорд чуть было не спросил напрямую, но Стервятник вдруг снова заговорил, словно читая мысли: — Лорда из Четвёртой невозможно не узнать, – он щебетал тихо, но было несложно различить в его интонации нотки любопытства, будто он в тот же момент с неприкрытым интересом разглядывает Лорда, – И всё же, этой встречи я не предвидел. Проделки Судьбы, не иначе.       "Невозможно не узнать"... Лорд глубоко затянулся, внимательно изучая каждое слово. Он никак не мог определиться, на что это больше похоже: на угрозу или комплимент. С трудом удалось остановить себя от "Думал о тебе то же самое" – в случае Лорда это точно прозвучало бы зловеще. Изречения о судьбе он пропустил мимо ушей – бессмысленные байки, чтобы заполнить пустоту, ничего больше. Особенно разговорчивые старожилы постоянно используют эти приёмы в речи, и Лорд в конце концов к ним привык. Жизнь в одной стае со Сфинксом даёт много уроков, полезных и не очень. — С чего ты решил, что никто не придёт? – избегая слишком прямых вопросов, Лорд попробовал продолжить разговор. Для чего – не задумывался. Ночь пахла странно, и некоторым вещам не приходилось искать рациональное объяснение.       Стервятник кратко усмехнулся – звук напомнил скрип старого замка, когда в него вставляли ключ. Хотя на карканье голодной Наннетты походило больше. Он ответил вопросом на вопрос – ещё одна раздражающая привычка: — Как тебе представилось это место? Какое название пришло в голову, когда оно впервые нашло тебя? "Когда ты впервые наткнулся на него" – вот, что он хотел сказать. Лорд неплохо справлялся с переводом Птичьего языка. Ночи, проведённые в кругу картёжников, кое-что ему всё-таки дали. — Слепое пятно, – он попытался разглядеть Стервятника в темноте, но увидел только очертания длинных рук. — Хорошо звучит, очень романтично... – Стервятник задумался на мгновение, – Я зову его Дуплом. Здесь легко прятать секреты – только ты будешь знать, где их искать.       Лорд вспомнил о редких карандашных надписях на стенах Пятна. Если так посудить, секретов у Стервятника было совсем мало. Может, он ещё не все успел спрятать в Дупле? Или не хотел? Глупая мысль окончательно сбила Лорда с толку – всего пара минут в обществе Стервятника, и он уже думает загадками. — Не знал, что это твоё убежище. – Лорд хотел продолжить, но так и не решил, чем лучше закончить, потому неловко замолчал. Он чувствовал на себе взгляд из темноты. Говорят, глазами можно раздевать... А Стервятник глазами снимает кожу. Пережёвывает косточки. — Дом сам решает, для кого открыть свои запертые двери. И если Пятно появилось перед тобой – значит, Дом так захотел. Теперь это и твоё убежище, Лорд из Четвёртой.       Какое же это убежище, если единственному человеку, знающему о нём, доверять – самая худшая идея из возможных? Лорд засомневался: можно ли Стервятника вообще назвать человеком? Тем не менее, Пятно ему нравилось. Так просто отказаться от одного из немногих тихих мест в Доме, если не считать Клетку – тоже глупость. Выходит, он самого себя загнал в тупик. — Ладно, раз не возражаешь, – пустые, бессмысленные слова, белый шум, чтобы заполнить пустоту, – И давно ты здесь прячешься? Вообще-то, стоило бы спросить "как часто" – так было бы легче избежать новой встречи со Стервятником, но получить чёткий ответ на вопрос "в лоб" – редкость на вес золота. Лорд погрузился в какие-то размытые, неопределённые мысли, пытаясь зацепить хвост хотя бы одной, вытянуть её в более внятное и ясное состояние. Ничего, конечно, не вышло, будто опасная близость Птицы сбивала все радары. — Не совсем, – в его ответе никакой конкретики, как и ожидалось.       От сигарет (а, может, от резкого травяного запаха, свойственного жителям Гнезда) начала кружиться голова, и Лорд сунул пачку обратно в карман. Там же он обнаружил мешочек с побрякушками, взятыми на обмен – иногда он ставил какой-нибудь бред, вроде ореховых бус и пуговиц, а выигрывал помятые сигареты, мелкие купюры и другие домовские ценности. Картёжники играли ради интереса, ради азарта, временами – ради новых захватывающих сплетен, особенно это касалось Логов. Выигрыш не имел особого значения, но был приятным дополнением и общепринятой условностью.       Лорд машинально вытащил мешочек из кармана, Стервятника явно привлек шорох его содержимого. — Могу ли я полюбопытствовать? – не дожидаясь ответа, он решительно любопытствовал, – Там – твоя ставка? Горе-картёжник вытряхнул гремучие скорлупки, камушки и прочую дребень на ладонь, потряс ими, будто привлекая птицу. Наверное, очередная привычка от жизни с ручной вороной. — Ага. Можешь забрать, если тебе это нужно. Лорд протянул ладонь в темноту, и тонкая фигура пошевелилась, склоняясь над "дарами". От прикосновений холодных пальцев Стервятника стало не по себе, и когда он забрал картёжные пустяки, Лорд спрятал ладонь в рукав. — О, благодарю! Я сохраню это на память о том дне, когда печальный Эльф заглянул в моё укрытие. Почему-то это показалось забавным, и печальный Эльф тихо засмеялся. А потом резко замолк, вспомнив о том, что ночь не бесконечная, и стоило бы, в общем-то, возвращаться в Четвёртую. Он снова обернулся на Стервятника – тот, вероятно, пытался наощупь понять, что получил в подарок от Лорда. Камушки тихонько гремели в его руках. — Мне пора. – вместо "до свидания" кратко резюмировал Лорд, выезжая из-под лестницы.       Стервятник закопошился где-то в тени Пятна и выскочил в крохотный обрывок света от фонарика. Лорд остановился, и когда вожак Третьей сунул ему что-то маленькое и холодное в ладонь, не подумав принял подарок. — А это – мне на память? – Лорд покрутил в пальцах то, что походило на зуб с привязанной к нему верёвочкой. — Если хочешь, пусть будет так. Это амулет на удачу. – Стервятник сложил руки за спиной, глядя на то, как Лорд прячет амулет за пазуху. — Ладно. Спасибо. – он ответил неуверенно, будто впервые произносил это слово, но Птицу его тон ничуть не смутил. Когда Лорд развернулся к лестнице, Стервятник вновь исчез за углом – видимо, ещё не закончил с запрятанными в Дупле секретами.                                     ***       Возвращаясь в бесконечный коридор третьего этажа, Лорд немного промедлил, выжидая – как бы не попасться на финишной прямой. По пути в комнату он столкнулся с парой Псов и кем-то из Третьей (может, вожака обыскались?), а у двери встретил бесцельно шатающегося тощим столбом Сфинкса. Тот посмотрел немного сонно и потерянно, но всё же без подозрений, хотя Лорд выглядел помятым и заплаканным, и от него за версту несло чем-то странным. — Как улов? – Сфинкс предложил зажатую в грабле сигарету, Лорд принял, но закуривать не стал. — Хрень. Развелось шулеров, знаешь ли... – для убедительности Лорд кивнул в сторону комнаты Крыс, и Сфинкс понимающе закачал головой. Может, вышло правдоподобно, а может – ему было всё равно. Со Сфинксом не пришлось морочить голову, и Лорд спокойно проехал мимо, в комнату.       Внутри картина разворачивалась вполне обыденная: Слепой перебирал шахматные фигуры, сидя на полу, Горбач устроился напротив со спящей Наннеттой на коленях. Курильщик с забавным непонимающим лицом слушал росказни Шакала, восседающего на троне из подушек, а от остальных ничего слышно не было – спали. Лорд перебрался на кровать, укладываясь рядом с Курильщиком. Из-за уха у него торчала сигарета Сфинкса. Табаки отвлёкся от своего остросюжетного рассказа и прокашлялся: — ...Мы прерываем наше вещание на срочное включение из мира азартных игр! Лорд, как ваши успехи в карточном бизнесе? – он поставил локоть на колено и упёрся в ладонь подбородком, выжидающе глядя на состайника. — Ничего интересного для тебя, Табаки, – Лорд улёгся на бок, и сигарета за ухом помялась и растеряла часть содержимого. Он брезгливо стряхнул с волос табак и бросил остатки на пол. — Не может быть, чтобы ты ничего не принёс. Мы же знаем Лорда, нашего картёжного гения, звезду среди заурядных игроков!       Пальцы потянули за чёрный шнурок и выудили из-за пазухи скромный амулет. Лорд покачал им немного из стороны в сторону, надел на шею и спрятал под одежду. Мог бы сплавить Шакалу это зловещее напоминание о зубах Стервятника, скрывающегося во тьме и поджидающего Лорда за углом, но отчего-то не хотелось. Амулет был вполне симпатичным, и Лорд нуждался в нём, как сыщик нуждается в вещественном доказательстве, прежде чем уверенно заявить, что его дело – убийство, а не несчастный случай. Лорд должен был точно знать, что встреча с Птицей ему не приснилась. — Может, в следующий раз мне повезёт больше, и ты обзаведёшься очередной побрякушкой для обменов. А это пусть побудет у меня.       Лорд закрыл глаза и не заметил обиженный взгляд Табаки. Жутко тянуло в сон, руки немели, и веки казались неподъёмно тяжёлыми. — Ну вот, попроси у меня что-нибудь! Я тебе так же скажу...       Слова потонули в сонном омуте, вместе со скрипом двери, стуком шахматных фигур об доску и чьей-то тихой усмешкой. Вот только последний звук повторялся, как отражённый эхом, с каждым разом становясь всё причудливее. Как металлом по стеклу...