О «слепых пятнах» и птичьих зубах

Столовая, как ей и полагалось, была готова треснуть по швам. Между длинных столов сновали круглолицые поварихи, толкая перед собой квадратные тележки. Постоянно кто-то кого-то толкал, кто-то кому-то кричал, но переорать скрипучие колонки не выходило. Лорд пустым стеклянным взглядом прилип к чьей-то тарелке, совершенно не замечая всего, что происходит вокруг. Телом он был в столовой, среди жующих и суетящихся, то и дело вскидывающих головы, будто грызуны, выглядывающие из нор. Но мысли блуждали вдали от этих шумных мест – даже дальше ставшего ему родным Пятна, за пределами Дома, может, где-то среди сверкающих серебром звёзд. Лорд не мог перестать думать о своей последней вылазке в убежище, а ещё – о том, с кем он там встретился. Будто он то и дело перелистывал альбом с фотокарточками: кадры с курящим Стервятником сменялись воспоминаниями о том, как он касался холодными пальцами ладони Лорда, когда они обменивались скромными подарками. Слишком похоже на сон – типичный кислотный кошмар во время лихорадки. Но амулет под рубашкой обжигал кожу, напоминая о реальности той встречи. И Лорда это крайне озадачило – лишь озадачило, не напугало. Он требовал большего: ответов на вопросы, которых уже было не сосчитать, а новые всё продолжали появляться. Лорд "включился" – вернулся в настоящее, спустился обратно на землю, в переполненную столовую. Подняв взгляд, он наткнулся на обеспокоенный и какой-то виноватый взгляд Курильщика. Тот смотрел, почти не двигаясь, будто тоже завис в размышлениях о высоком и непостижимом – впрочем, такие мысли были ему несвойственны. Может, это фишка у него такая – вечно ходить с выражением лица оленя в свете фар. Такое, что хочется провалиться сквозь землю, но не очень понятно, почему. Лорд вдруг понял, что всё это время пялился именно в его тарелку, да так, будто пытается прожечь в ней дыру. Наверное, на месте Курильщика ему бы тоже стало неуютно – сидеть и думать, что в тебя вот-вот воткнут вилку. А, может, он печётся о чём-то совершенно другом: сложно угадать, что у него в голове. С Табаки всё проще – у него-то там одни опилки. Лорд отвернулся к чужому столу. Его захватила идея фикс разглядеть среди цветных голов одну светловолосую, зачем – он не успел решить. Он не мог есть, не утолив любопытства, а до звонка с обеда делать всё равно было нечего. Бесцельные разговоры с Курильщиком и другими состайниками его не интересовали, так что он принялся рассматривать Птиц, надеясь, что Стервятник покажется из-за спин своих "детей". Молчаливый шпион скользнул взглядом по колясникам Третьей, нашёл кожаные жилетки Логов, а вскоре после этого остановился. За стеной из чёрных рубашек и балахонов мелькнули длинные спутанные локоны. Лорд поднялся выше – вот они, медные глаза, способные разглядеть кости сквозь кожу и плоть. Он засмотрелся: теперь ему казалось, будто их со Стервятником что-то связывает. Не дружба, нечто более тонкое, необъяснимое – общий секрет. Тот самый, который можно запрятать в Дупле, так, чтобы никто не знал, где искать. И в момент, когда Лорд осознал, насколько странным было это чувство, Стервятник медленно повернул голову. Глянул в ответ – кратко, но пронзительно. Читая мысли, стуча по черепной коробке тонкой иголкой. Сердце пропустило удар, а может, даже два удара. Лорд незаметно вздрогнул и повернулся было к своему столу, как прозвенел конец обеда. И Четвёртая, и Третья дружным потоком двинулись к выходу, и Стервятник наверняка уже затерялся среди Птиц, но Лорд всё чувствовал его взгляд на своём затылке. Он нервно озирался, пока чья-то коляска не зацепила его колесо. — Смотри, куда едешь, придурок! Лорд обернулся со жгучим желанием разбить чей-нибудь нос, но когда увидел, кто задел его коляску, чуть остыл. Занесённую для удара руку со сжатым кулаком он неловко опустил. Курильщик сначала побледнел, потом покраснел, пролепетал извинения и поспешил слиться с толпой. Ну, разве ему не хватило прошлого раза? Ничего, Лорд ещё доберётся до него позже. Крысы, Псы и Птицы толкались, били друг друга локтями, периодически кто-то возмущённо вскрикивал, попадая под колёса или ботинки. Лорд нетерпеливо стучал пальцами по подлокотнику, ожидая, когда затор слегка рассосётся, и он сможет проехать дальше. Голова начинала трещать от шума, пришлось закрыть глаза и массировать виски, чтобы не сорваться и не ударить кого-нибудь поблизости. Он почти потонул в волне галдящих и толкающихся, когда вдруг почувствовал чье-то ледяное прикосновение к руке. Словно сама Смерть в человечьем обличье дотронулась до Лорда, отметив его своим проклятьем. Он открыл глаза, поднял взгляд и ощутил, как кровь отливает от лица. Стервятник склонился над ним зловещим наваждением, тенью, грозовой тучей. Уголки его губ чуть приподнялись в мягкой улыбке, глаза блестели, и Лорду даже показалось, что в них сиял азарт. — Я буду ждать в Дупле сегодня. У меня есть кое-что для тебя. Какую-то особенно долгую секунду пальцы Стервятника лежали на предплечье Лорда, время будто зависло, позволяя им двоим так долго смотреть друг на друга, что это прекратило быть простым обменом взглядами. Они не смотрели – они делились секретами, и никто не мог прервать этот молчаливый диалог. — Ладно. Я приду. Когда Лорд очнулся, Стервятник уже уходил. Тогда же оказалось, что столовая совсем опустела, и Птичий Папа замкнул бурлящий поток, покинув зал последним. Может, он и правда накладывает на Лорда колдовские чары? Поэтому ему вдруг стало так тяжело удержаться на земле, всё время тянет куда-то улететь. *** Пятно встретило Лорда молчанием – здесь по-прежнему было тише, чем в любом другом уголке Дома. Он посветил фонариком на стены, потом на пол, заметил на пыльном полу следы от шин. Безлюдное Дупло постепенно становится похожим на жилую комнату, Лорд оставляет здесь напоминания о себе, ограничивая свою территорию. От этой мысли он испытал двоякие чувства – сначала его кольнуло тревогой, будто знаки, оставленные Лордом, должны были стать доказательством вины. В чём он виноват? Вероятно, в том, что имеет свои тайны, о которых не знают состайники. Иррациональный страх (или, скорее, неприязнь) сменило тепло, разлившееся по груди. Радость совершенно затмила любые сомнения. Следы на полу – его роспись, и теперь он заявляет о себе, как это делают старожилы Четвёртой и других стай. Слепой, Табаки, Сфинкс, Горбач – их имена написаны на стенах, выцарапаны на коже Дома, и даже если следующее поколение сотрёт все упоминания о них, Дом будет помнить. Они проникли глубоко в его ДНК, и Лорд скоро добьётся того же. Пусть он не провёл здесь детство, пусть Законы никак не подчиняются ему. Пусть никто не слышит и не слушает – хотя бы этот крохотный закуток под лестницей запомнит имя Лорда, пропитается запахом от сигарет, навсегда сохранит его отголоски в своих стенах. Он откинул волосы за спину, достал из кармана брюк тонкий маркер. Что можно написать, чтобы надолго оставить свой след в истории Дома? "Здесь был Лорд"? Глупость, какой не делают даже Крысы. Лорд прижал маркер к губам, размышляя, копаясь в самых разных воспоминаниях и ища ответ. Он посмотрел на белую стену, представил себя сначала Шакалом, потом Рыжим. Их надписи – отражение того, как они мыслят, чем живут, что чувствуют. Надписи – самый верный способ коммуникации. Лорд же все последние дни думал о Стервятнике, жил ожиданием следующего визита Пятна, чувствовал смятение, лёгкую тревогу и неподдельный интерес. А единственный, кто прочитает его послание на стене, это... Он вдохнул глубоко, снял крышку с маркера и прильнул к стене. Стервятник не заставил себя долго ждать, и Лорд с каким-то особенным, странным для него удовольствием вслушивался в его шаги. Это напоминало игру, в которой один делает рискованный ход, а второй готовится ответить большой ставкой. Ставка – то, ради чего Стервятник назначил новую тайную встречу. Лорд хотел увидеть, что приготовил для него Птичий Папа, но куда большее волнение вызывало совсем другое. Он ждал, когда его послание прочтут. Он хотел, чтобы Стервятник, плотно вросший в тёмные углы Дома, услышал это заявление: я здесь! Я – часть вашего мира, и вы не посмеете оставить меня в стороне. Осторожно обойдя коляску, из которой некоторое время назад Лорд выбрался, чтобы сесть на пол и прислониться к прохладной стене, Стервятник вошёл в их общее крохотное убежище. Свет его фонарика лизнул стену, задержался на надписи. Лорд поднял голову, пытаясь рассмотреть лицо в полутьме, как в их первую встречу под лестницей. Вожак Третьей выглядел сосредоточенным, будто пытался запомнить надпись до мельчайших подробностей, впечатать в свою память и оставить там навечно. По крайней мере, Лорду хотелось так представлять: память Стервятника ему казалась чем-то вроде тёмной комнаты с бесконечными рядами полок и книжных шкафов, где хранились воспоминания о Доме. Лорд выжег своё послание не только на стене Пятна, но и где-то в сознании своего нового загадочного друга. Такие, как Стервятник, не забывают ничего – они живут прошлым, храня коллекцию из воспоминаний, как самое ценное сокровище. И Лорд был горд тем, что его ставка сыграла – он влез под кожу и надолго, если не навсегда, остался напоминанием в голове. Стервятник сполз по стене, устраиваясь рядом и не отрывая взгляда от Лорда. Под пристальным наблюдением тот чуть остыл, опустил голову, отвернулся. Привыкнуть к такому было тяжелее, чем он думал – к тому, что тебя постоянно съедают глазами. Гремя ключами, Стервятник придвинулся ближе, и теперь Лорд мог слышать его дыхание. По рукам прошла дрожь, он вжался в стену, постепенно теряя остатки прошлой гордости. — Расскажи мне. Лорд закурил, пытаясь оттянуть момент ответа. — О чём? — Об этом, – Стервятник указал наверх – на надпись. Он молчал, не выпуская из губ фильтр сигареты. Надписи старожилов, бесконечные приглашения и ответы на стенах – это молчаливый обмен информацией, никто из них не говорит вслух, только через послания. Лорд не стал бы писать так прямо, если бы знал, что придётся озвучивать все свои мысли в попытках объясниться. В его планы явно не входило выворачиваться наизнанку и выставлять себя напоказ. — Это – то, что ты чувствуешь, Лорд? – Стервятник не насмехался, не подначивал, не пытался выставить дураком. Наоборот, его вопрос звучал так вкрадчиво и обеспокоенно, будто он искренне заботился о Лорде. Но лучше бы посмеялся или вовсе промолчал. Лорд подобрал колени к груди и уткнулся в них лицом, прячась от чувства стыда и злости на самого себя. Ну что, заявил о своих правах? Молодец! Теперь наблюдай, как Птица вгрызается во внутренности, которые ты сам же преподнёс на золотой тарелочке. — Если хочешь, чтобы Дом принял тебя, как свою часть – не спеши. Будешь торопиться – и тебе даже я не смогу помочь. Стервятник сочувственно вздохнул, звук болезненно ударил по ушам, будто был громче, чем копошение жителей Дома на этаже выше. Лорд пытался стать прозрачным, спрятать голову в песок, лишь бы не чувствовать, как в его мыслях ковыряются, как в горшке с землёй. Достаточно Стервятнику грязи под ногтями. Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Птица и Эльф молчали, только слышно было, как тихо-тихо позвякивают ключи в связке на шее Стервятника. Спустя какое-то время шорох стал громче, и на пол рядом с Лордом упал ключик. Он дёрнулся, словно испуганный звоном, но подобрать очередной странный подарок не торопился. Стервятник заговорил не сразу, видимо, подбирал правильные слова: — Я хочу провести тебя через другие такие же Слепые Пятна. Если готов – первое сможешь найти сам, только наберись терпения и будь внимателен. Он подвинул ключик ближе, и Лорд всё же взял его, случайно дотронувшись до пальцев Стервятника и испытав что-то вроде удара током. Ключ приятно холодил ладонь, пока не пропал на дне кармана. — Как мне искать, если ты даже не даешь подсказки? – Лорд поднял фонарик, Стервятник вздрогнул и зажмурился, пугаясь света. Похожий на подвальную крысу, но красивее. Тоньше. — Советы только собьют тебя с пути, – он шумно выдохнул, – Но, раз в тебе проснулась страсть к настенным посланиям, можешь обратиться к ним. Лорд понимающе кивнул, хотя так ничего и не понял. Пребывание Курильщика в комнате Четвёртой оказывает своё пагубное влияние – теперь и Лорд рвётся задавать глупые вопросы. Но если Курильщик – самопровозглашенная белая ворона, в нём говорит банальное незнание, непонимание, то Лорд спрашивает из нетерпения. Если бы у него были силы на эти глупые загадки... Всплеск самых разных – в основном, негативных, – чувств совсем истощил Лорда, и когда в Пятне вновь воцарилась тишина, он едва не задремал прямо на полу. Стервятнику больше нечего было сказать (а может, он просто устал копаться в чужой голове), и печальный, сбитый с толку, растерянный и рассерженный Эльф собрался покидать убежище. Он обернулся через плечо, посветил на стену – теперь собственный крик души казался ему ужасно глупым, бессмысленным. Слова были выжжены на сетчатке, и смыть воспоминания об этом легкомысленном решении не представлялось возможным. — Слушай... – Лорд задержался на мгновение, и Стервятника это явно обрадовало, он словно вышел из транса и поднял усталый взгляд, – О чём бы ты написал, если бы оказался на моём месте? Птичий Папа мечтательно посмотрел на потолок, задумался, представляя себя Лордом. А потом негромко, откуда-то издалека ответил: — Если бы я оказался на твоём месте... – он закусил губу, ещё с секунду формулировал мысль, – Тогда ты бы встал на моё. А я пригласил бы тебя встретиться ночью в Дупле и обменяться секретами. Лорд посмотрел сверху вниз с воображаемой стремянки, и его воображаемые Птенцы глянули на него в ответ. В руках у них – воображаемые горшки с цветами, а в глазах – вечный траур по тем тайнам, что так и не удалось разгадать. — Ясно. Стена прокричала ему в спину: "Разве я не достоин быть частью тебя?"