[INFATUATION] - 18+ Madness Combat Хэды

— Его мысли о тебе перешли за границы дозволенного задолго до того, как ты действительно что-то с ним сделала. Когда Деймос мечтал о тебе, что он часто делал, он не мог не представлять, как чудесно ты будешь выглядеть, вся запыхавшаяся и раскрасневшаяся под ним, с приоткрытым ртом, пока стонешь его имя. — Стоит ему остаться одному, как эти мысли начинают заполнять его разум. Когда он ласкает себя, он думает только о тебе; пытаясь представить, что мозолистая рука, сжимающая его член, уже скользкий от его слюны и преякулята, — это твоя нежная рука. Ему интересно, что бы произошло, если бы ты застала его таким: штаны спущены до колен в том месте, которому действительно не следовало быть на виду, дроча себе одной рукой, пока кусает себя за другую, чтобы не стонать твоё имя вслух. Ты бы отчитала его, может быть, унизила за то, что он не смог дождаться твоего возвращения? Назови его блядью, своей шлюхой, за то, что он поддался своему отчаянию и потребности в твоих прикосновениях, даже если они воображаемые. Или, возможно, ты бы предложила ему свою помощь в качестве награды за то, что он всегда был так полезен тебе, и шёпотом похвалила бы его, пока приводила бы его к освобождению. Может быть, тебе понравится видеть, каким хнычущим беспорядком он становится при мысли о тебе. — Однако, когда что-то действительно происходит, это выходит за рамки его ожиданий. — Его очень легко возбудить, почти смехотворно (то есть, чего ты ожидала? Он жаждал тебя в течение нескольких месяцев). Всë, что нужно, — это наклониться к нему чуть ближе, когда он пытается подразнить тебя, или прижаться к нему, когда он, как обычно, обнимает тебя, и он сломается, а кокетливое поведение быстро испарится, пока он будет пытаться держать себя в руках (незаметно поправляясь, чтобы палатка на его штанах была не так заметна. Это он должен был возбудить тебя, чёрт возьми) — Он всегда в таком отчаянии. Тебе следует надеяться, что ты не будешь занята чем-то важным, когда у него возникнет такая необходимость; бывает трудно сосредоточиться, когда он неистово трётся о тебя своим твердеющим членом, покрывая торопливыми поцелуями твою шею в попытке заставить тебя уделять ему больше внимания. Разве ты не видишь и не чувствуешь, как сильно он нуждается в тебе? — Если ты почувствуешь себя особенно жестокой, то проигнорируешь его. Ты рассуждала, что позволять ему освобождать себя, пытаясь найти какие-то трения, было нормально, пока это не мешало твоей работе. Только не жди, что ему этого будет достаточно. Во всяком случае, это заставит его принять более решительные меры. — Влажные поцелуи становятся более резкими покусываниями и посасываниями, пока он сосредотачивается вокруг точек, от которых у тебя перехватывает дыхание, проводя по ним языком. Один только вкус твоей кожи делает его слабым, усиливая его потребность в большем. Может быть, если он вежливо попросит, ты позволишь ему впиться в тебя своими острыми зубами достаточно глубоко, чтобы оставить заметный шрам — вечный знак его любви к тебе (может быть, тогда все, наконец, поймут, что ты уже, блять, занята). — В конце концов, он добьётся своего, переключив своё внимание с обсасывания тёмных отметин на твоей коже на твой рот. Деймосу всегда нравится целовать тебя любым способом, ощущение близости — это то, чего он всегда хотел. Но из-за желания ему так трудно сдерживаться. Ты ведь не будешь возражать, если он немного поторопится, правда? — Он быстро прикусывает твою губу, используя этот милый вздох, который ты издаёшь, чтобы засунуть свой язык тебе в рот, переплетая его с твоим, обхватывая твоё лицо ладонями. Конечно, он всё ещё лихорадочно, как животное, впивается в тебя, прижимая к самой близкой поверхности, в то время как его разум кричит ему, чтобы он был всё ближе и ближе к тебе. — Это становится грязным, он вот-вот сломается, слюна стекает с уголков ваших губ, и он мурлычет, когда ты, наконец, кладёшь руки ему на грудь, и это ощущение вибрирует в тебе, когда он посасывает твой язык. Он будет целовать тебя до такой степени, что тебе придётся оттолкнуть его, чтобы вздохнуть, а он будет скулить и пытаться последовать за тобой, и струйка слюны соединит вас, когда он будет горячо втягиваться в твой рот. Он просто так сильно хочет тебя. — Деймос старается оставаться доминирующим в такие моменты, но при желании его очень легко взять под контроль. Резкий укус за его губу или рука, прижатая к его горлу (пусть даже нежно), сопровождаются хриплым стоном, когда он тает в тебе, глаза затуманиваются от возбуждения, а его бёдра прижимаются к тебе всё сильнее (он даже прильнёт к твоей руке, безмолвно умоляя тебя сжать её крепче. Ему бы понравилось, если бы ты оставила синяки. Собственнические отметины, как у него). — Он быстро проявит ещё большую обидчивость, будучи слишком нетерпеливым, чтобы ждать. Его руки быстро возятся с твоей одеждой, ловкие пальцы снимают каждый кусочек между ним и твоей обнажённой кожей. Они торопливо касаются тебя, как будто он не может сосредоточиться на том, где бы их пристроить, намереваясь просто ощутить тебя всеми возможными способами. — Ты должна вывести его из оцепенения, если хочешь, чтобы он тоже снял свою одежду, потому что он будет часами только боготворить тебя, если ты ему позволишь (это случалось много раз раньше: он стоял на коленях и чуть ли не задыхался, пожирая тебя, наслаждаясь тем, как напрягаются твои бёдра вокруг него и как ты сжимаешь его волосы в кулаке, пока он получает оргазм за оргазмом от твоего трепещущего тела. Он просто обожает твой вкус и то, как ты звучишь, когда выкрикиваешь его имя). — Хотя в большинстве случаев тебе приходится раздевать его самой, ради эффективности (ты игнорируешь то, как краснеешь, когда видишь больше его обнажённой натуры, и то, как ты, кажется, смягчаешься от нежности, когда он совершенно очевидно прижимается к твоим рукам, глядя на тебя влюблëнными глазами. Ты не готова признать, что, возможно, испытываешь к нему какие-то чувства). — Его мурлыканье становится только громче, когда ты начинаешь беспорядочно хвататься за его пальто и рубашку, стремясь сорвать их с него. Видя тебя такой нетерпеливой, у него кружится голова, он просто счастлив, что ты так же отчаянно нуждаешься в нём, как и он в тебе. — Он заметно прихорашивается, когда твои глаза оценивающе пробегают по его телу. Он знает, что хорошо выглядит: подтянутые мышцы и странный шрам, оставленный врагом (или, возможно, твоим бывшим поклонником, разница та же), которому немного повезло, — вот что он мог тебе предложить. Но, несмотря на свою самоуверенность, он всё равно жаждет твоего одобрения. А как могло быть иначе, если он так долго добивался твоего расположения? — Деймос никогда не испытывал ничего подобного ни с кем другим, никогда не жаждал чьих-то прикосновений так, как он жаждет твоих. Учитывая, как сильно он тебя обожает, это должно заставлять его нервничать, но у него не хватает ума слишком сильно переживать, когда твои прикосновения превращают его мозги в кашу. — У него пробегают мурашки, когда ты проводишь руками по его коже, и он вздрагивает, теснее прижимаясь к тебе. Ему кажется, что он горит, за тобой остаются тлеющие следы, когда ты проводишь пальцами по твёрдым линиям его живота и чувствуешь, как напрягаются его мышцы под ним. Его руки дрожат, когда он пытается сообразить, куда их положить, и он задыхается, когда ты дразняще проводишь рукой по всей длине, на его трусах уже появилось заметное влажное пятно на кончике. — Хм, ты и так уже изрядно вымотан, не так ли? — бормочешь ты, наполовину про себя. Он только хнычет в ответ. Просто, блять, прикоснись к нему уже! — Он не гнушается умолять, если это то, чего ты хочешь. Даже раньше он был готов сделать всё, о чём бы ты его ни попросила, лишь бы получить от тебя хоть малейшую похвалу. Всё что угодно, лишь бы показать тебе, насколько глубока его любовь к тебе, дать тебе понять, что нет никого, кто был бы так предан тебе, как он. Его отчаяние по отношению к тебе и твоей привязанности перевешивает любой стыд, который он всё равно испытал бы от этого. — (Хах, пожалуйста… — У него перехватывает дыхание, когда твои пальцы пробираются под его пояс. — Прошу, ты нужна мне так сильно-блять, ну пожалуйст…нгх! — Он обрывает себя, когда ты обхватываешь рукой его член, проводя большим пальцем по головке и поглаживая его ствол (и это было очень легко, благодаря тому, что из него текло возбуждение, как из грёбаного крана. Бедняжка). Это чувство очень быстро переходит от «недостаточного» к «слишком сильному», но он всё ещё умоляет о большем и прижимается к твоей руке, слишком опьянённый этим чувством, чтобы отстраниться) — Однако он будет стараться сдерживать свой оргазм так долго, как только сможет (если, конечно, ты не скажешь ему кончить), даже если это невероятно трудно сделать. Особенно, когда ты начинаешь крутить рукой в конце каждого поглаживания, наслаждаясь тем, как его хриплые стоны переходят в хриплое поскуливание и мяуканье (это мило, ладно?). Но он пока не хочет кончать, по крайней мере, не тогда, пока ты не удовлетворила свои потребности. Каким бы он был партнёром, если бы игнорировал их? — Обычно он не может подобрать слов, чтобы остановить тебя, поэтому вместо этого он хватает тебя за запястье, борясь с собой, чтобы перестать двигать бёдрами, заставляя вас обоих замереть. Немного отдышавшись, он даст тебе понять, чего он действительно хочет. — (Нет, остановись… я-я пока не могу, — бормочет он, и ты бросаешь на него вопросительный (и обеспокоенный) взгляд. — …Что-то не так, Дей? — Ты что-то шепчешь, и он качает головой, хотя чувствует, как его сердце слегка замирает от твоей заботы. Ты всегда была так мила с ним. — Он умоляюще смотрит на тебя. — Нужно трахнуть тебя, пожалуйста. Прошу, позволь мне, — умоляет он . Ох. Ты моргаешь, слегка озадаченная. Если бы он не был уже настолько не в себе, то посмеялся бы над тем, как ты залилась румянцем. Ты уже помогала ему дрочить, но теперь смущаешься?) — Он будет ждать твоего окончательного согласия, которое займёт всего несколько мгновений (хотя для него это кажется вечностью). Твой решительный кивок — это всё, что ему нужно, прежде чем он улыбнётся, обнажив свои острые зубы, и поменяет ваше положение, приподнимая тебя, прежде чем прижать к ближайшей поверхности, на которой вам обоим будет удобно (он нетерпелив, но не настолько, чтобы причинить тебе боль. Последнее, чего бы он хотел, — чтобы твоё внимание украл какой-нибудь предмет, упирающийся тебе в спину, пока он ругает тебя). — Он осторожно, медленно входит в тебя, и ты прикусываешь губу от напряжения, пытаясь заглушить лёгкий стон, который вырывается у тебя, пока он входит в тебя сантиметр за сантиметром (что он, конечно, заметил. Он преследовал наблюдал за тобой достаточно долго, чтобы уловить значение каждого микровыражения, что проскальзывает на твоём лице. Безусловно, это было одно из его любимых). — Вдобавок он горяч, и не только внешне. Его пирокинез позволяет ему быть теплее, чем большинству других, и это обеспечивает самый замечательный перепад температур, когда он полностью наполняет тебя, как сейчас. Твои ногти впиваются в его спину и плечи, приглашая его полностью объять тебя. И он делает это, кладя руку над тобой, чтобы удержаться, пока прижимается к тебе как можно ближе. — Он замирает, как только ты принимаешь его полностью, и его бёдра вплотную прижимаются к твоим. Он сделал не так уж много, но то, как хорошо он наполняет тебя, и исходящий от него жар вызывают у тебя лёгкое головокружение. А Деймос, Деймос уже полностью разрушен. Его дыхание прерывистое, и он почти дрожит, пытаясь перестать двигаться. Ты просто ощущаешься так хорошо, когда обхватываешь его вот так, твои шелковистые стенки сжимаются вокруг его члена по всей длине с каждым мгновенным движением твоих бёдер. Он полон желания начать входить в тебя, трахать тебя до тех пор, пока твои ноги не станут слишком дрожащими, чтобы держать тебя, пока он не станет единственным, кого ты знаешь. Но он не станет, пока не убедится, что ты готова. — Даже когда его брови слегка хмурятся от напряжения, он по-прежнему одаривает тебя своей любящей, взволнованной улыбкой. Раньше тебя это немного бесило, но теперь это наполняет неудобной нежностью (это искренне и мило, даже если не может скрыть холодность, которую ты иногда видишь в его глазах. Несмотря на все его сомнительные поступки, ты ни разу не усомнилась в том, что он искренне любит тебя). Ты невольно отвечаешь на это лёгкой одобрительной улыбкой. — Как только ты дашь ему добро (обычно команда: «Двигайся, Дей», или, ещё лучше, по его мнению: «Будь хорошим мальчиком и начинай, хорошо, Дей?»), он начнëт двигаться, медленно увеличивая количество, которое он выводит с каждым толчком. Но его сдержанность быстро исчезнет, слишком потерянный в ощущении твоего тела, засасывающего его обратно с каждым толчком бёдер, чтобы остановиться быть грубее пока он врезается в тебя. — Это довольно анималистично. Он неистово трахает тебя, как будто умрёт, если не сделает этого. Глаза начинают закатываться, пока из его рта течëт слюна, а воздух наполняют его хриплые стоны. А когда вы занимаетесь этим, он очень громкий. Просто экстаз, который он испытывает от того, что наконец-то он имеет тебя как сейчас, снимает его фильтр, и он будет говорить о тебе с обожанием каждую секунду дня, а также хвалить за то, как хорошо у тебя всё получается: — Ты, хах, принимаешь меня так, мнх!.. хорошо…; М-м, я люблю тебя…Чрт…так сильно~ — (Хотя иногда его голос не особо приветствуется. Если вы когда-нибудь окажетесь в месте, где это было бы не совсем уместно (например, в шкафу на твоём рабочем месте), ты протянешь руку и засунешь ему пальцы в рот, чтобы заткнуть его. Он с удовольствием примет их, проводя по ним языком и наклоняя голову, чтобы поглубже вобрать их в горло, не переставая при этом стонать) — В то же время ты стараешься оставаться как можно более спокойной, и тебе это удаётся — отчасти. Ты не доведена до такого же состояния, что и он, но тебе приходится стиснуть зубы и прикусить нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от смущения, когда он входит в тебя. Ты можешь чувствовать каждую его вену и пульс, когда его бёдра прижимаются к твоим; трение так замечательно (в такие моменты ты не понимаешь, почему вы не делаете этого чаще. Иногда уступка может быть такой полезной). — Но ты не можешь сдержать стонов, как только он касается того единственного места, которое заставляет тебя ахнуть и выгнуться ему навстречу. После этого все попытки заглушить твои крики оказываются тщетными, так как он сосредотачивается на том, чтобы наклониться и тереться о тебя снова и снова с каждым толчком в то самое место. Ты чувствуешь, как спираль в животе начинает напрягаться, а твои пальцы впиваются полумесяцами в его спину. — Мх, Дей, детка, у тебя так хорошо получается, — говоришь ты между стонами, и он радуется похвале, удваивая свои усилия и наклоняясь ещё ниже, чтобы прижаться к тебе ещё теснее, двигая одной рукой, чтобы слегка приподнять твои бёдра. Изменение угла только заставляет его вонзиться в тебя глубже, и ты издаёшь пронзительный визг. Но ты не единственная, на кого это влияет, от внезапной близости твоего тела бёдра Деймоса начинают дрожать. — Он чувствует, что балансирует на грани оргазма, а его толчки становятся небрежными. — Я сейчас кончу, я сейчас кончу, — рычит он тебе на ухо, и ты вздрагиваешь. — Блять… пожалуйста. — Он даже не знает, о чëм умоляет в этот момент. Чтобы ты кончила вместе с ним? Чтобы ты поцеловала его? О разрешении? Всё, что он знает, это то, что ты нужна ему. — В любом случае, ты протягиваешь дрожащую руку и почти грубо хватаешь его за подбородок, притягивая к себе, чтобы он посмотрел тебе в глаза (во всяком случае, насколько это возможно, учитывая, как они мечутся по сторонам в попытке не закатиться). — Кончи для меня, Дей. — Ты приказываешь так строго, как только можешь, и он ломается. — Он изливается в тебя с прерывистым криком твоего имени, член пульсирует, когда он наполняет тебя верёвками спермы, больше и больше. Это, наконец, доводит тебя до края, и ты с резким криком прижимаешься к нему, зажмуривая глаза, когда перед твоим взором появляются чёрные пятна. Он издаёт сдавленный звук и на мгновение ещё глубже вжимается в тебя, продлевая твой кайф так долго, как только может, пока его не охватит чувство перевозбуждения. — Вскоре после этого Деймос обрушивается на тебя достаточно мягко, чтобы, конечно, не раздавить тебя, но всё же достаточно, чтобы полностью прислонится к тебе (Он ещё не вытащил и, вероятно, не вытащит в ближайшее время. Он просто хочет быть с тобой ближе как можно дольше. Ты ведь разрешишь ему, правда?) — Тебя встречает сильный запах табака и пота, а также ошеломляющий жар, исходящий от его тела. Возможно, раньше это казалось тебе удушающим, но сейчас это только успокаивает. Ты даже не пытаешься оттолкнуть его, вместо этого притягиваешь ближе к себе, пытаясь отдышаться (ты можешь почувствовать, как смесь ваших жидкостей стекает на поверхность под вами, и слегка съёживаешься. Это будет нелегко отмыть). — Некоторое время вы лежите, его мурлыканье приятно вибрирует, пока он прижимается к тебе. Ты даже ловишь себя на том, что рассеянно проводишь рукой по его растрёпанным волосам, когда вы оба расслабляетесь. Это удивительно приятный опыт с кем-то, кто является разыскиваемым убийцей. — Тем временем он поглощëн изучением рисунка засосов, которые он оставил на твоей шее и подбородке, и рассеянно проводит по ним пальцами, останавливаясь, как только достигает того места, где сходятся твои шея и плечо. Он действительно должен попросить позволить ему укусить тебя там.