[INFATUATION] - 18+ Madness Combat Хэды

— В преддверии более интимных моментов с Деймосом и Сэнфордом вы обычно дразните друг друга. Если у тебя есть какое-нибудь чувствительное место, будь готова к тому, что они часто будут использовать его против тебя. — Ты не можешь сосчитать, сколько раз тебе приходилось сталкиваться с проказами Деймоса, когда тот невинно обнимал тебя, лишь для того, чтобы коснуться губами нижней части твоего подбородка в нужном месте, заставляя тебя дрожать. Обычно он широко улыбается, наблюдая за твоей реакцией, а затем ещё глубже прижимается лицом к изгибу твоей шеи: его острые зубы едва задевают твою кожу, и он издаёт лëгкий смешок. — Или когда Сэнфорд решает просунуть руки тебе под рубашку и начинает массировать твои бёдра, когда ты чем-то занята, наслаждаясь тем, как твоё дыхание становится поверхностным, а румянец разливается по всему лицу. Ты краснеешь только сильнее, когда его пальцы начинают спускаться чуть ниже, вскоре достигая края твоего пояса. — Но они будто бы иногда забывают, что им очень легко отомстить за это. У тебя не столь высокий профиль, как у них, но всё равно большую часть времени ты проводишь на заданиях из-за своей специализации. Это означает, что у тебя есть масса возможностей спровоцировать их, прежде чем, к большому их разочарованию, тебе придётся «по совпадению» отправиться по делам завершать свою работу. — Например, ты можешь просунуть пальцы им за пояс, внезапно притянув к себе и, воспользовавшись их удивлением, крепко поцеловать в губы. Они быстро поймут, что происходит, и ответят тебе тем же, наклонив голову для лучшего доступа, в то время как ты прикусишь их губу. Затем ты притянешь их к себе чуть ближе, прижимая свои бёдра к их так, что у них перехватит дыхание. Ты можешь почувствовать, как они затвердевают, когда ты повторяешь это движение, но как только они потянутся вперёд, чтобы притянуть тебя ещё ближе к себе, ты полностью отстранишься, при этом с лёгкой резкостью прикусывая их губу. — Если ты сделаешь это с Деймосом, он одарит тебя драматичным взглядом предательства, который заставит тебя посмеяться, в то время как Сэнфорд лишь слегка надует губы. Главное, что они оба будут ярко-красными. Просто будь осторожна и не дразни их, когда они вместе, потому что они в тот же момент будут готовы утащить тебя в уединённое место, чтобы «отплатить» за твоё действо. — Вы довольно часто обходитесь быстрым сексом, из-за того, что у вас не так много времени, как хотелось бы. Просто твои мальчики очень скучают по тебе, когда не могут быть рядом, а значит, обоснованно использовать любую возможность показать тебе это. Или, по крайней мере, это оправдание, которое они дают, когда в который раз за день затаскивают тебя в кладовую или на заднее сиденье грузовика, спеша устранить все барьеры, которые лежат между ними и твоей обнажённой кожей. — (Вы хоть понимаете, насколько ненасытны? — бормочешь ты им обоим, но не делаешь ни малейшего движения, чтобы остановить их, когда две пары рук пытаются помочь тебе быстрее раздеться. В любом случае, ты этого не хочешь, особенно после того, как они только что закончили, затаив дыхание, целовать тебя и покрывать твою шею разноцветными засосами. — В кабине грузовика и без того было довольно душно, но разгорячённые тела, которые в данный момент прижимались к тебе, только сгущали атмосферу. Деймос поднимает голову, снимая ремни, охватывающие твою талию, чтобы ухмыльнуться тебе, когда Сэнфорд стягивает с тебя футболку и запечатлевает ещё один поцелуй сзади на твоей шее. — С тобою? Всегда) — Честно говоря, это было немного ошеломляюще, когда ты впервые проделывала с ними что-то подобное, не потому, что они пытались это сделать, а потому, что считали важным «наверстать упущенное», уделяя тебе как можно больше внимания. К тому же им всегда было немного любопытно, как ты можешь отреагировать на различные прикосновения, ещё до того, как ты стала встречаться с ними — по крайней мере, если все те разы, когда они заходили в свои общие покои и обнаруживали, как другой гладит себя с твоим именем на губах, были хоть каким-то признаком. — Добавьте это к их общему восторгу от того, что ты, наконец, принадлежишь им после того, как они тосковали по тебе несколько месяцев подряд, и ты получаешь двух очень сдерживаемых грантов, которые просто жаждут показать тебе, как сильно они тебя хотят. — (Через некоторое время ты уже не могла уследить за тем, кто прикасался к тебе, голова кружилась, когда Деймос скользил своим языком по твоему. Он замурлыкал, когда ты запустила пальцы в его волосы, чтобы прижать к себе в тщетной попытке заземлиться. В твою защиту, это было трудно сделать, когда рука (Сэнфорда?) начала скользить по твоей левой ноге, медленно достигая верхней части бедра, в то время как другая тянула твоё правое колено, чтобы опереться на талию Деймоса, а третья упёрлась в бедро, прижимая твою задницу к Сэнфорду (который уже начал слегка тереться о тебя, тяжело дыша тебе в ухо всё это время). Видеть их так близко друг к другу было почти головокружительно, но никто из вас не хотел, чтобы было иначе) — Сила их привязанности никогда не ослабевает после первого раза, даже если они совершенно по-разному понимают, чего хотят от секса. — Деймос больший любитель разнообразия из вас троих, когда дело доходит до того, какие позы вы пробуете, настолько, что иногда вам с Сэнфордом приходится останавливать его от попыток чего-то, что он никак не сможет сделать (Детка, я не думаю, что ты достаточно гибок для этого, — говоришь ты, неуверенно глядя на него после объяснений, какую замысловатую вещь он предлагает. Хотя это только заставляет его с кривой усмешкой просить вас помочь ему в этом, потому что он очень старателен в поиске новых вещей, которые можно попробовать. Особенно если это даёт ему повод «попрактиковаться» в этом с тобой и Сэнфордом). — У него есть некоторая склонность к эксгибиционизму, но только если это между тобой и Сэнфордом. Хотя риск быть пойманным, когда он трахает тебя в не совсем уединённом месте, возбуждает, он знает, что был бы чертовски зол, если бы кто-то ещё увидел тебя в такой компрометирующей позе, поэтому старается снижать планку. Один из способов, которым он это делает, — намеренно дожидается, пока один из вас отправится на очередное одиночное задание (с Сэнфордом это случается реже, но всё же бывает), прежде чем затащить того, кто останется, в ваши общие покои и с дьявольским выражением в глазах достать один из своих коммуникаторов. Он просто обожает звуки, которые ты издаёшь, когда он входит в тебя, наверняка другому тоже было бы приятно их услышать. — (Ты обхватила ногами его бёдра и демонстративно прикусила губу, чтобы заглушить любые звуки, когда почувствовала, как его член трётся о то самое место, которое всегда подводило тебя к оргазму. Деймос полностью заслонял тебя — его локоть впивался рядом с твоей головой, пока он отчаянно прижимался своими бёдрами к твоим. Одной рукой он сжимал твои запястья, чтобы ты не закрывала рот, а другой прижимал рацию к твоему лицу, чтобы уловить каждый вздох и стон, которые ты не могла заглушить. Твои попытки молчать только заставили его толкнуться в тебя сильнее, и он ухмыльнулся, услышав твой хриплый стон. — Хах, давай же, детка. У Форда был такой…мхг!..долгий день, позволь ему услышать все твои прелестные стоны~) — (Однако он изменил свой тон, когда ты притянула его к себе, начав целовать его шею. Он всегда был слаб, когда его отмечали таким образом, из-за чего он попытается ещё больше обнажить своё горло, чтобы ты могла его укусить, и почти заскулит, когда ты доберёшься до особенно чувствительного места) — Сэнфорд, с другой стороны, готов согласиться на всё что угодно, если это предполагает большую степень близости. Он хочет иметь возможность смотреть вам с Деймосом в глаза, чтобы видеть, как вы кусаете губы и тяжело дышите, когда он прикасается к вам. Он заводится, просто наблюдая за тем, как ты испытываешь наслаждение, и поэтому он совсем не против того, как бы тебе отлизать. Честно говоря, это то, что он предпочёл бы делать каждый раз, когда вы занимаетесь этим: ему доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие видеть, как ты совершенно таешь от его прикосновений. — (М-мх, Сэнфорд, — простонала ты, запуская пальцы под его распущенную бандану и нежно теребя тёмные кудри, когда его язык проник в тебя. Он промурлыкал в ответ, и это вибрирующее ощущение заставило тебя напрячься в руках Деймоса, которые были прижаты к твоим бёдрам, чтобы помешать им полностью обхватить голову Сэнфорда. Ты могла чувствовать, как гладкие мышцы скользят по твоим стенкам таким образом, что, извиваясь в твоей дырочке, заставляли тебя выгибать спину, когда он зарывал своё лицо ещё глубже в твои бëдра. — Он тихо застонал, когда Деймос ослабил хватку, позволяя тебе слегка прижаться к нему, наслаждаясь твоим пьянящим вкусом и чувством, как подёргиваются твои бёдра и пульсирует твоя плоть напротив него. Всё, что ты могла слышать, — это шум крови в ушах и хриплое мурлыканье Деймоса, когда он хвалил тебя, вперемешку со стонами Сэнфорда, пока ты крепче сжимала его волосы) — (Иногда он слегка приподнимается, и твоё сердце замирает, когда ты понимаешь, что он берëт тебя за руку, стараясь довести до оргазма. Его глаза ещё больше согреваются нежностью, когда ты вплетаешь свои пальцы в его, и Деймос запечатлевает на твоей щеке любовный поцелуй, заставляя уголки твоих губ растянуться в улыбке) — Но больше всего удовольствия ты получаешь, когда вы наконец-то собираетесь все вместе. Хотя быть зажатой между Деймосом и Сэнфордом (или даже помогать сделать то же самое одному из них) не было для тебя таким ошеломляющим, как в первый раз, всё равно этого было достаточно много. Но это хороший вид интенсива, когда ты не теряешься окончательно и не паникуешь из-за их двойственных ощущений в себе. Они всегда ставили во главу угла твой комфорт; они просто обожали тебя, поэтому, конечно, они заботились о том, чтобы ты чувствовала себя в безопасности, чем бы вы вместе ни занимались. Если бы они этого не делали, то не имели бы права быть твоими партнёрами. С ними никогда не возникает ощущения перебора. — (Руки Сэнфорда лежали на твоей талии, а пальцы впивались в твою кожу так сильно, что ты знала: завтра, когда он насытит тебя по полной, там останутся синяки. Его член такой толстый, что лёгкое жжение от растяжения заставляет тебя стонать, когда ты чувствуешь, как его вены трутся о твои стенки, а его член подёргивается внутри тебя. Он тяжело дышал, борясь с собой, чтобы не сорваться на грубость. Тебе было так хорошо, что ты не могла перестать крепко сжимать его. Казалось, что твоё тело пытается втянуть его обратно с каждым глубоким толчком в твоё тепло. Ты сжалась вокруг него, когда он задел твоё любимое местечко, и он застонал (часть тебя мечтает оторваться от Деймоса, чтобы взглянуть на него: Сэнфорд всегда становился таким милым, когда собирался кончить, с его пунцовым румянцем и закатывающимися глазами) — В то же время Деймос был в полном смятении: хриплые стоны, произносившие ваши имена, вырывались из него, когда он неаккуратно входил в твой рот, а голос срывался, когда ты ласкала его плачущий член. Он уже кончил один раз, извергая потоки семени тебе в горло, когда ты проглотила его и не позволила ему полностью отстраниться, жадно исторгая из него сдавленные крики, пока твой язык кружил вокруг его разгорячённой головки. Даже после того, как он кончил, он всё ещё был твёрдым, всё ещё болезненно возбуждённым от вида того, как хорошо ты принимаешь член Сэнфорда, и от того, как твой горячий рот обхватывает его. Ты поймала его взгляд и втянула щёки, вбирая его ещё глубже в своё горло и зарабатывая от него череду хриплых ругательств. Он почувствовал, как в уголках его глаз появились слёзы, когда его охватил явный ожог от перевозбуждения, узел внутри него снова начал затягиваться, а мышцы напряглись. — Хах, ох, твою ж…хах, как ты можешь быть так чертовски…мпх, хороша в этом? — Но затем внезапный грубый толчок Сэнфорда (без сомнения, в ответ на очередное дразнящее сжатие твоих стенок) толкнул тебя вперёд. Ты издала сдавленный звук удивления, обхватив член Деймоса, когда вобрала в себя на несколько сантиметров больше, чем была готова, и он мгновенно отстранился, взяв тебя за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него снизу вверх. — Ты в порядке? — задыхаясь, спросил он, и его затуманенные глаза наполнились беспокойством. — Сэнфорд повторил свой вопрос, добавив: — Мне так жаль, — хриплым, от почти ненужного чувства вины, голосом. Ты чувствовала, как его большие руки гладят твои бёдра, и улыбнулась, уткнувшись носом в руку Деймоса, чтобы запечатлеть невинный поцелуй на его ладони, прежде чем оглянуться через плечо на Сэнфорда. — Я в полном порядке, детка, не волнуйся, просто немного удивлена. — Ты была не из тех, кто отступает, когда они хотят быть с тобой грубее, но забота, которую они проявляли всякий раз, когда ты хотя бы морщилась от дискомфорта или издавала негромкий звук, вроде этого, никогда не переставала согревать тебя своей привязанностью. Ты никогда не чувствовала себя такой любимой, как рядом с ними. — А теперь, пожалуйста, трахни меня, — почти умоляла ты, ещё сильнее прижимаясь к Сэнфорду, который зашипел от твоего движения. Деймос вздохнул, когда ты провела языком по его длине, которая дёрнулась, когда ты повторила то же действие по маленькой щёлочке на конце. — Позволь мне позаботиться и о тебе~) — После того как вы устали, мышцы ноют, а тело становится липким от пота и других жидкостей, вы не должны пропускать последующий уход. Сэнфорд первым встанет и пойдёт за парой мочалок, чтобы вы могли вытереться (иногда довольно неуверенно, в зависимости от того, насколько сильно вы с Деймосом его измучили). Ты будешь осматривать себя и Деймоса в поисках отметин, которые нужно будет замазать, пока Деймос вслепую тянется за сигаретой (не то чтобы твоих парней особо волновало, заметны ли отметины, но Док будет пилить вас за «профессионализм», если увидит засосы на всех вас. Или слабые следы зубов на тебе и Сэнфорде, любезно предоставленные Деймосом). — Как только ты закончишь осмотр, ты попросишь Деймоса встать и помочь тебе навести порядок: сменить постельное бельë, разложить бумаги на вашем столе, стереть все «улики» вашей деятельности с кожаных сидений вашего грузовика и т.д. Он будет делать это с незначительными жалобами, иногда в шутку преувеличивая свою усталость, чтобы попытаться помешать тебе оторвать его от отдыха. Конечно, это не прокатывает. К тому времени Сэнфорд обычно возвращается, и вы помогаете друг другу привести себя в порядок, может быть, даже время от времени целуетесь. Иногда Сэнфорд может даже предложить вам сделать массаж, если вы с Деймосом выглядите немного напряжёнными после сеанса (вы с Дэем решили между собой попробовать и научиться делать то же самое, отвечать взаимностью и всё такое, но пока не освоили это в совершенстве). — После этого вы все прижимаетесь друг к другу как можно теснее, переплетая ноги под одеялом, и ведёте тихие разговоры, как и каждую ночь. Ты чувствуешь себя здесь самой счастливой, прижавшись к твёрдой груди Сэнфорда, когда он обнимает вас обоих (он, вероятно, уже начинает сонно моргать, удовлетворённо вздыхая, поскольку полностью расслаблен). Деймос кладёт подбородок тебе на макушку и тихо бормочет что-то на тему, о которой ты, вероятно, не вспомнишь утром; иногда это что-то милое, вроде его болтовни о том, как сильно он любит вас обоих, иногда это что-то глупое, например, он заговорщицки шепчет тебе о том, какие у Сэнфорда классные сиськи, что заставляет тебя трястись от плохо скрываемого смеха, когда ты с энтузиазмом соглашаешься (особенно когда слышишь, как Сэнфорд фыркает со смесью веселья и раздражения. На самом деле, эта тема была настолько распространённой среди вас двоих, что он должен был ожидать её в этот момент). — Но когда ты уже на пороге сна, а они оба успокаивающе мурлычат, прижимаясь к тебе, то удовлетворённо утыкаешься в них носом. Ты не можешь представить себе другого места, где бы ты предпочла оказаться. Не было места лучше, чем вот так находиться в их объятиях, и ты бы ни на что их не променяла. И когда они крепче обнимают тебя во сне, и ты слышишь, как Деймос бормочет что-то похожее на твоё имя, а Сэнфорд поворачивается, чтобы прижать тебя немного ближе к своему размеренно бьющемуся сердцу, ты понимаешь, что они чувствуют то же самое.