Книга. На кончиках пальцев.

—Они выкопали это из ничего, — выкидывает Диана, скрестив ноги и не отрывая глаз от экрана. —С таким успехом они могли бы написать, что я вампир и держу тебя, Мия, в подвале на цепи. Всё, - для большего драматизма, рейтинга и просмотров.       Кармен подозрительно хмыкает, перебирая керамическую чашку с чаем: —Я не знаю, на что именно они пытаются намекнуть, но звучит... скучно и дёшево. Даже если бы кто-то не знал твоего прошлого, Мия, — она подняла глаза, - в этом тексте нет ничего, что может зацепить. —Зато сразу после заголовка: «Что же скрывает скандально известная певица?» - Диана презрительно сморщила губы. —Скандально известная. Господи, звучит так, будто ты устроила оргии с парламентом. —Вот-вот, - добавляет Кармен, наклоняясь над телефоном, - а тут ещё приписали:

«По слухам, в окружении певицы замечена загадочная писательница, известная всем как Диана Вайлер. Информация об их связи остаётся непроверенной, но источники настаивают, что речь идёт не просто о профессиональной симпатии...»

      Диана скривилась, ведь она уже прочитала эту строчку несколько раз. Её губы растягиваются в язвительной усмешке: —О, конечно. Загадочная писательница. Это я. Таинственная, мрачная и, разумеется, преступно привлекательная. Я бы купила такую книгу. Даже если бы это был комикс или манга. —Прости, - лишь шепчу еле слышно я.       И Вайлер мгновенно посмотрела на меня в своей обычной резкости и твёрдости в глазах: —Не надо, не извиняйся за то, что я стою рядом с тобой. Если они думают, что могут намекать, размывать, строить теории на пересудах - пусть. Но также пускай знают, что я не из тех, кто сбежит от первого выстрела.       Кармен лишь хмуро кивнула в знак согласия и одобрения: —Они просто ищут слабое звено. А не найдут - придумают. Но это всё равно не про правду. Это про рейтинги.       Я соглашаюсь, но внутри вновь всё дрожит… - не от страха, а от странной смеси вины и нежности. Диана могла бы отстраниться, отгородиться, но не сделала этого. —Интересно, кто-то кормит их? Или просто... наблюдает? - выдаю пулей в сумбурном размышлении. —Не думаю, что это случайно появилось именно сейчас. —Конечно, не случайно, - парирует мгновенно немного обеспокоенно Диана. —Они как крысы: почувствовали, что где-то тепло и пахнет паникой, вот и ползут, чтоб этих вонючих желтушных гномиков… защекотали свиньи. – добавляет серьезно несерьезный конец писательница, и мы тут же не удерживаемся от лёгких коротких усмешек.       Телефон в руке снова дрогнул. Второй раз за утро. Я опустила взгляд. Далия. Сердце сжалось. Новое сообщение гласило:

«Ты должна встретиться с одной девушкой. Она не журналист, но связана с Кэри.

Она будет ждать тебя завтра в 19:00 в кафе «God appetitt». Береги себя.»

      Я перечитываю сообщение трижды. Не потому, что не поняла, а потому, что не верила глазам. Диана, конечно, сразу уловила паузу: —Что там? Только не говори, что тебя срочно вызывают на церемонию экзорцизма. —Далия написала, - тихо выдаю, передавая Вайлер телефон с открытым недавним сообщением. —Хочет, чтобы я встретилась с кем-то. С девушкой, которая знала Кэри, завтра, в 19:00.       Протягиваю телефон Диане, та, молча прочитав, выдала свои эмоции лишь губами, которые чуть дрогнули — то ли от напряжения, то ли от раздражения: —О, отлично, «Береги себя», — процитировала она. — Очень мило, Почти по-матерински. Только почему у меня ощущение, что дальше должно быть: «И напиши завещание»? Мрачные женщины, загадочные связи, кафе с нарочито ироничным названием. У тебя жизнь как сценарий, Мия, только без гонораров. —И ты всё равно собираешься пойти? – тут же уточняет настороженно Кармен, но первой взгляд на меня бросила заинтересованная Диана.       Я не нахожусь в мгновенном ответе. Только задумчиво перебираю остывшую кружку в руках. Кофе чуть поблескивает от струившегося хмурого света утра, словно всё происходящее здесь его не касается. —Возможно, женщина, с которой я должна встретиться... не просто знала Кэри. Возможно, она знала, что между нами было. Что именно произошло, - произношу тихо, едва заметно глотая слова. —Чувствую, что это нужно сделать, ведь невозможно всё время убегать. Если не приду - она найдёт другой способ достучаться. А если приду — вероятно, пойму, в чём дело и смогу это как-то разрешить.       Кармен понятливо кивает, а Вайлер же только задумчиво молчит, всматриваясь в меня своим глубоким и проникновенным, испытующим взглядом.       Диана придвинулась ближе, её горячая ладонь легла на моё плечо: —Мы пойдём с тобой. Внутрь не сунемся, если не хочешь, но будем рядом, - очень вежливые, но опасные тени. – на что соглашаюсь, ловя себя на мысли, - это больше, чем обещание, это - якорь. —Спасибо. – добавляю совсем еле слышно, зарывая ладони в лицо, и пытаясь осознать происходящее и прошлое, что так внезапно обрушилось на меня не только с воспоминаниями перед Вайлер… —Не благодари, — бурчит писяка. —Просто не дай этой женщине шанс подумать, что ты дрогнула. Мы уже слишком далеко зашли, Мия. —Ещё, на всякий случай, приготовлю план побега, если всё это окажется ловушкой, — добавляет саркастично, но при этом серьезно, Диана и встаёт. —Или принесу новую порцию кофе...       Мне остаётся только сжимать телефон в руке, без конца размышляя о том, кто та девушка, которая захотела встретиться со мной, и связана ли она как-то с новой утренней статьей про меня и Вайлер, сотканной словно из воды.

***

      Просыпаюсь в тишине собственного дома. Ни шагов, ни запаха кофе, ни звуков клавиш - только холод и пустота, что обвевает всё моё существо и изнутри, и снаружи.       Невесомый утренний свет растекался по полу окрашивал стены в приглушённый пепел. Окна были плотно закрыты, и, тем не менее, казалось, будто за стеклом кто-то наблюдает. Или вспоминает.       Сворачиваюсь в кровати калачиком, прислушиваясь к собственному дыханию. Внутри что-то дрожит. Не страх, не паника, - что-то более зрелое. Как будто я всё уже знала, но всё равно не была готова.       Встреча. Сегодня. Вечером… с женщиной, которую я никогда не встречала. Но, очевидно, она как-то связана с Кэри.       Я долго не могу заставить себя встать с кровати, - просто лежу, пытаясь привести в порядок мысли, как карты, высыпавшиеся на пол. Вспомнила голос Дианы с вечера - чёткий, насмешливый и такой спокойный.       Без неё я бы сорвалась уже десять раз. Но вдруг мои думы прервал телефон,- пришло новое сообщение от Вайлер:

«Не переживай. Я буду рядом.»

И в это мгновение маленький экран в руке стал спасительным воздухом. Я уставилась на текст, как на голос. Точно, уверенно, без точек опоры, но с верой, что мы их найдём. В моменте тут же принимаю вертикальное положение тела и набираю ответ:

«Мне всё равно немного не по себе… от всего этого...»

Через несколько минут — новый отклик:

«Бояться — не преступление. Сдаваться — да. А ты не из таких.

Встретимся чуть позже. Я с тобой, Мия.»

Я сжала телефон в ладони. «Я с тобой.» - как удивительно читать такие слова от госпожи Вайлер, боже ты мой…       Конечно, всегда есть вероятность, что всё может пойти не так, но теперь я не одна.

***

Кафе «God appetitt». Вечер. Я приехала заранее, - не потому, что спешила, а из-за того, что не могла больше сидеть на месте.       Кафе оказалось скромным, уютным, как в фильмах, которые ставят фоном, чтобы не мешали смотреть в себя.       Выбираю столик у окна, боком к двери. Так, чтобы видеть вход, но не выглядеть настороженной. На улице, в машине, ждали Диана с Кармен. Точно знаю, - если всё пойдёт не так - они выйдут и вмешаются.       Но всё равно сейчас я одна. И в данный момент это «одна» казалось невыносимо тяжелым.       Меню даже не открываю. Официантка принесла стакан воды, я благодарно кивнула и сделала глоток, словно это могло удержать невыносимо частое биение сердца внутри. «Кто она? Что скажет?» - про себя перебираю различные лица, возможные жесты, тон.       И всё же, - когда внутрь заходит очередная девушка — я понимаю, - именно она по мою душу - что-то в походке, осанке, взгляде выдавали это чувство, с которым, обычно, в кафейню не приходят.       Женщина в строгом пальто, с прямыми плечами и закрытым выражением лица. Подошла и ничего не спрашивая, не уточняя — просто села напротив.       В секунду я почувствовала, как сердце стукнуло слишком резко и больно, а воздух стал гуще. —Извините, — выдаю почти машинально. —Мы знакомы? Девушка всмотрелась в меня с легким наклоном головы и тихо, с ледяной ясностью произнесла: —Я - Оливия Стросберг. Сестра Кэри. – фамилия новопришедшей прозвучала, как хлыст по коже, к которому я оказалась не готова. Ни к фамилии, ни к голосу, ни к тому, как внезапно реальность соединилась с прошлым. —Ты… — тут же нервно сглатываю, пыталась дышать, не опуская взгляда. —Прости, я… Кэри почти не говорила о тебе. — Не удивлена, — коротко бросила Оливия, в голосе которой не было ни злости, ни обиды, -просто констатация факта. Между нами повисла тишина. В зале шелестели чашки, кто-то смеялся в другом углу, играла ненавязчивая песенка. А я чувствовала, как всё моё тело вспоминает голос Кэри, её пальцы, слёзы, и как в груди поднимается всё то, что я хоронила годами. —Ты знала её, - вновь выводит Стросберг-старшая, - не как вопрос, а, скорее, как приговор. Я только кивнула: —Да. —Лучше, чем кто-либо. – добавляет выразительно девушка, не отводя от меня пристального, цепкого, тёмного взгляда.       Не отвечаю, зная наверняка, - она и так понимает ЭТО, - что было и правдой, и болью одновременно. —Тогда, - продолжает четко Оливия, —ты понимаешь, почему я здесь.       Вновь проглатываю воздух, доходящий до разгоряченных лёгких, ибо слова предательски вязли в горле.       Гостья не спешила, - сидела прямо, руки сложены перед собой на столе, с врачебной выправкой и холодной собранностью. Но, тем не менее, глаза выдавали её, - в них было что-то неотступное — как у тех, кто слишком долго пытался забыть, но не смог. У неё были такие же глаза, как и у Кэр... —Я приехала в Осло на похороны матери, - выдает Стросберг спокойно. —И нашла... то, чего не искала. Тут мы обе пропустили многозначительную паузу. —Дневники, принадлежавшие Кэри, записанные обрывками, в перерывах между срывами. Имён там почти нет, но есть упоминания, намёки, песни, ты, - Мия Марро. – на этом, у меня дико пересыхает в горле, и потому нервно сглатываю. «Я ведь, даже не знала об этом, что она что-то записывала, вероятно, так пытаясь бороться с внутренним одиночеством и разрывающими чувствами» - думаю про себя попутно, и тут же опускаю взгляд, потому что в нём была правда. А она — как свет в лицо: выжигает. —Я не... —замялась на доли секунды. —Мы с ней были близки. Но я не знала, что она всё записывает. —Она была влюблена в тебя, - несколько пренебрежительно перебивает Оливия, не с упрёком, но с уверенностью. — Знаю. – тихо вывожу, сильно сжимая руки под столом. — Ты знала, но ушла... - эти слова были как удар под дых, - не громко, но в самою точку. И тут же поднимаю глаза, готовые вот-вот блеснуть влагой. —Я... ушла, потому что не могла справиться, не думала, что... что она это сделает... — Что она умрёт? - голос Оливии стал тише, но не мягче. —Да.       Тут мы обе замолчали. А где-то сзади кто-то заказывает десерт. Раздаётся новая порция смеха, звук ложек. Где-то недалеко идёт жизнь, а у нас - застыла. —Ты ведь не убийца, - наконец проговаривает девушка. —Я это понимаю.       Мои брови чуть вздрогнули, округляясь с удивлением. —Но? - спрашиваю сразу. Оливия посмотрела в окно, затем снова на меня. —Но ты - часть этой истории, такая же, как и я, и потому мне важно понять, какой именно.       Снова над нашим столом сквозит пауза.       И только теперь я увидела: девушка не пришла обвинять, она пришла найти правду. Собрать рассыпанные кусочки, пусть даже с болью. —Я расскажу, - мгновенно выливаю уверенно. — Всё, что смогу, всё, что помню. – Оливия только кивает в ожидании. —И я, в свою очередь, расскажу, что знаю о Кэри, и о нашей семье. Мы можем сложить это, — добавляет Стросберг-старшая с самообладанием. —Историю той, что мы обе потеряли, по-своему. —Помню, сестра как-то в детстве рисовала, — продолжает Оливия спокойно. —Женщин, их лица, эмоции... И однажды всё сожгла, представляешь. Удивленно вскидываю брови: —Я и не знала… — совсем тихо шепчу. —Наверное, ты многого не знала о Кэри, но ты была для неё очень важна, - продолжила девушка. —Думаю, она часто давала об этом знать.       Я замираю, а после — киваю. И голос у меня вдруг стал глухим, словно звучал не из горла, а изнутри грудной клетки, где давно всё стянуто тугой петлёй. —Я любила её, — выдаю уверенно и грустно. —Не так, как она, может быть, хотела… хоть я тогда вообще не понимала, как любить. Но она была для меня чем-то настоящим, ведь никому никогда не позволяла приближаться к себе, - горько улыбнувшись, продолжаю, - а с ней позволила. И не справилась.       Оливия не двигалась, не моргала, только смотрела. —Видимо, была не готова к ней, к её самовоспламеняющимся чувствам, к её ранениям, к её просьбам о помощи, о которых я не сразу узнавала.       Выдав это, утыкаюсь взглядом в собственные пальцы, нервно сцепленные на столе. —Я не ушла ради шоу, не бросила ради карьеры, а лишь ушла потому, что… испугалась, потому что не умела спасать, а она… уже тонула. – мой голос предательски дрожал под этим шквалом воспоминаний, но решила продолжить: —Хоть и говорила себе, что если останусь, то утяну её глубже, что ей будет легче без меня. – как сейчас не пытаюсь быть сильной, - не получается, даже при факте, что с момента Её ухода прошло столько лет. —А потом узнала… о смерти. И ничего больше не имело значения.       Я замолчала, и в этой тишине, впервые с начала разговора, мне показалось, что Оливия дышит иначе. Словно медленнее… —Каждый раз, когда я пою одну песню - ту, которую написала, находясь с ней, — каждый раз, когда стою на сцене, - она рядом. Молчаливая и упрямая. И мне не хочется от этого избавляться, ведь иначе придётся признать, что действительно потеряла Кэри навсегда, что она больше не вернётся. - теперь в моём голосе сквозит только тишина - такая, которая рождается после шторма, среди обломков.       Бросаю, наконец, осторожный взгляд на Оливию - и не прошу ни прощения, ни снисхождения, только чтобы она увидела, может, даже поверила. Но девушка молчит. И лишь через какое-то смертельное долгое мгновение тихо произносит: —Ты носишь её с собой. —Каждый день. —Это… видно, — продолжает шепотом Стросберг-старшая. —И, наверное, именно это я и хотела услышать. – гостья чуть приподнимает подбородок, и впервые в её лице появилось не что-то строгое, не клиническое, может, просто человеческое. —Тогда… - медленно проговаривает Оливия. —Давай медленно, но верно будем всё складывать по кусочкам, вместе. - в этой фразе уже не было сомнений или осуждения, - только шаг вперёд, навстречу.       Мы уже собирались расходиться. Я поднялась первой, машинально натягивая пальто, когда вдруг, почти на выдохе, решаюсь еще на один шаг: —Оливия, скажи, эта статья на портале, - твоих рук дело? – девушка резко останавливается, уже на полпути к выходу, оборачивается, с некоторым прищуром, - не от злости, скорее, от удивления: —Нет, - спокойно выдает на одном дыхании. —Если бы я хотела разрушить тебе жизнь, Мия, то выбрала бы способ честнее... —Прости. Просто… слишком много совпадений. —Понимаю. – Стросберг задерживает прожигающий взгляд. —Но ты ещё поймёшь: если я захочу что-то сказать - то скажу это в лицо и прямо. - с этими словами она выходит за дверь кофейни, - в благоденственную, освободительную прохладу вечера.       А я еще какое-то время остаюсь внутри - среди полупустого заведения, насыщенного запахом кофе и с напряжённым сердцем, которое ещё продолжало биться, но уже не от страха, а из-за нечто нового, того, что изменить уже невозможно…

***

      Дверь машины распахнулась, и я села на заднее сиденье. Тихо, осторожно, словно боясь разбудить что-то хрупкое в себе. Кармен развернулась ко мне с переднего сиденья и первой осмелилась нарушила тишину: —Ну? —Мы поговорили, - выдаю, как на духу, замечая, что голос прозвучал с хрипотцой, как после долгой исповеди.       Диана сидит за рулём, не смотрит на меня, - просто заводит двигатель, но пока не трогается с места. —Поговорили - это как? «Она разнесла тебе лицо», «вы поплакали в объятиях» или «ты сейчас взорвёшься от накопленного и тебе срочно нужен бокал чего-то крепкого»? – я чуть усмехаюсь, пытаясь растворить напряжение, гудевшее до сих пор внутри: —Ближе к среднему варианту, но без объятий. —Жаль, - отзывается с легкой улыбкой Кармен, понимая, что опасность миновала. —Объятия, между прочим, отличный метод терапии.       Далее, мы выезжаем с парковки. И несколько минут только звук шин тихо урчит по влажному асфальту. После Диана всё-таки не удерживается от вопроса: —Ты поверила ей? – некоторые ноты недоверия и настороженности пробиваются в тембре Вайлер. —Да, и, кажется, она… поняла меня.       Кармен сразу протягивает мне назад термос, с добавочным: —Грейпфрутовый, с мятой, без сахара, но с заботой. —Спасибо. Я, правда, рада, что вы были рядом. —Конечно, мы были рядом, - выбрасывает писюниана, как будто это вообще не подлежало обсуждению. —Ты нас что, с охраной путаешь? Типа: «отработали смену — и всё, свободны»? – Диана усмехнулась, переведя через зеркало взгляд с дороги на меня: —Нет уж, дорогая, мы теперь по уши в этой истории. – с такими словами я отчего-то впервые за весь день улыбнулась. —Это… немного пугает. —Это жизнь, - спокойно кидает Кармен. —Она пугает, но иногда всё равно стоит входить в комнату, даже если ты не знаешь, что там ждёт.       И в этой тёмной машине, среди редких фонарей и дыхания прохладного, чистого вечера, мне стало немного легче. Как будто то, что я начала в кафе, - не конец, а только начало. И если впереди будет боль, страх и ещё много незнания - я уже буду в этом не одна.       С моими мыслями параллельно зазвонил мобильный. Это была Мэри, на что лишь облегченно выдыхаю, принимая вызов: —Мия! Солнышко, умоляю, - послышался голос агентши с таким надрывом, будто на кону стояла судьба человечества, —Послушай меня, пожалуйста, не бросай трубку, знаю, что ты не в настроении, я в курсе всей этой… грязи в интернете, но у нас появился шанс, - шанс спокойно, красиво, по-доброму выйти в эфир. Макс Ли Бёрдмэн приглашает тебя завтра вечером на своё шоу. Он в восторге от идеи. Просто поболтать - ты, он, немного о туре, пара слов про твою «новую музу» - она хихикнула, - про книгу Вайлер… и одна песня в финале. Всё. Отчего-то я долго не нахожусь с ответом. —Мия? - тихо добавляет Шоуви. —Ты же знаешь, он не один из этих… хищников, - он тонкий, Макс играет по правилам, и поможет тебе. Нам. Сейчас нужно, чтобы тебя увидели живую и настоящую. - Диана и Кармен не мешают, просто ждут. А я только закрываю на секунду глаза - и представляю свет прожекторов, камеры, лица зрителей… и Её. —Ладно, но с двумя условиями. – выдаю на одном дыхании. —Говори. —Он не задаёт ни одного вопроса из того жёлтого портала, ни намёков, ни иронии. И второе – финальную песню выберу сама. —Принято, - облегчённо тут же выдыхает Мэри. —Ты – умница, спасибо милая, просто… спасибо. Связь прервалась, и я осталась с телефоном в руках. —Это был тот момент, когда ты неожиданно говоришь «да» и нас всех пугаешь? — выдает иронично Диана, обернувшись, наши глаза соединяются вновь, и, надо признать, мне нравится чувствовать взгляд этой женщины на себе. —Да, и это не случайное «да», а, скорее, вызов себе… и кое-кому ещё. – Диана на это отвечает лишь понимающим молчанием.       Через несколько минут мы останавливаемся у дома Кармен и высаживаем её. Оставшись наедине, некоторое время, всё еще обуреваемые странными чувствами, молчим. Писательница теперь едет по направлению к моим апартаментам. И лишь, когда до моей улицы остается несколько поворотов, наконец, вывожу аккуратно и тихо: —Завтра, ты будешь там, рядом? —Серьёзно? Ты бы этого хотела, Мия? – и, наверное, впервые за столько времени, голос Вайлер опять произносит моё имя с такой невыразимой нежностью и чувственностью, от которой я ощущаю себя бессильной и покрываюсь мурашками. —Да, так, какой твой ответ? —Значит, буду в первом ряду, в чёрном, - чтобы символизировать траур по твоей наивности. – и опять эта женщина вооружается сарказмом, от которого я не могу не ухмыльнуться. —И это… было бы почти трогательно.       Далее писательница быстро подъезжает к моему личному обиталищу, окидывает на прощание невесомым, многозначительным взглядом, и уносится прочь, оставляя меня вновь наедине с собственными мыслями и воспоминаниями всего пережитого сегодня с Оливией.

***

      Следующий вечер. Съёмочная площадка шоу Макса Ли Бёрдмэна. Свет. Камеры. Зал — живой и волнующий. Аплодисменты, блеск, - всё по привычке.       Ведущий, - обаятельный и интеллигентный, с лёгкой сединой и взглядом, полным уважения, держит себя довольно тактично. —Мия, - продолжает мужчина после рекламной паузы, —Ты только что вернулась из тура, скажи, после такого безумного графика - как вообще можно сохранить вдохновение? —Я его не сохраняю, - легко посмеиваясь, выдаю. —Я его теряю, а потом ношусь по комнатам в поисках. – после этого сразу звучат смех и аплодисменты зрителей. —И как тебе книга мисс Вайлер? – на этом мгновенно бросаю взгляд в зал, где сидит писательница, - такая неподвижная, как пуля до выстрела. —Она как острый нож, но иногда именно этим и лечит. – к собственному облегчению, больше вопросов не последовало, - мы оба знали, что за спиной - буря. Но у нас был контракт. И был прямой эфир. —И напоследок, — проговаривает Бёрдмен многозначительно, — ты обещала нам песню, и мы тут все в ожидании, если честно. Что же это будет? – я сразу встаю, с легкой, еле уловимой улыбкой, подхожу к микрофону, делаю небольшую паузу, собираясь с силами. И сразу смотрю прямо в камеру: —Я могла бы исполнить одну из новых песен свежего альбома, могла бы выбрать что-то громкое, модное… но сегодня, если позволите, я хочу вернуться к песне, которую написала много лет назад. Она… не про славу и не про сцену, - она про боль, которую мы учимся носить, не разрушая себя. – делаю некоторую паузу, позволяя себе настроиться: —И если вы узнаете в ней себя — значит, мы всё ещё живы.       Не отрывая взгляда от объектива, где-то на другом конце экрана, я знала, Оливия смотрит, слышит. Она поймёт меня и разрешит ещё ненадолго погрузиться в Кэри, - ту, которую я знала, ценила, любила… и потеряла. А в зале сидит Диана, и кто-то ещё - внутри меня. Музыка началась, и я запела ту самую песню. О ней…