Хрустальный поцелуй

Ранним утром, где-то на площади города. — Хорошо, что народу шаром покати, иначе я бы чувствовал себя еще более позорно. — Скрипя зубами, руки Кэйи совершали в воздухе странные обрывистые маневры.       Пытаясь уследить за движениями ново обретенного наставника, он недовольно морщился, понимая, что все еще далек от профессионального мастерства настоящих актеров. — Да брось, мне кажется как раз публики тебе и не хватает. — Рассмеялся Ка Мин, неотрывно следя за капитаном.       Парнишка был сильно удивлен, когда друг звездной путешественницы обратился к нему за помощью, заявившись поздним вечером на порог гостиницы. Однако сладкие речи и громкое признание ему польстили, и он с удовольствием согласился потренировать Альбериха с танцевальными элементами спектакля на рассвете. И вот теперь, они оба делят воздвигнутую накануне сцену, подвергаясь редким любопытным взглядам городской стражи. — Ты больше раскрываешься, когда есть кому на тебя поглазеть. Поэтому расслабься.       Танцор подошел к капитану и выпрямил своими руками его напряженный локоть. — Вот тут помягче, ты играешь хитрого свободолюбивого разбойника, и в движениях должна чувствоваться воля, а не педантизм.       Кэйа усмехнулся. Кому еще как не ему, могла подойти подобная роль? Он в своем роде сам всегда был разбойником, пиратом, вечно рвущимся вразрез устоям закоренелого общества. Точно так же как и в далеком детстве, когда вечерами они с Дилюком оставались одни на винокурне и играли в ролевые игры, пытаясь втихую раздобыть настоящие мечи из оружейной господина Крепуса.       Теперь же ему предстояло примерить знакомое амплуа на совершенно новой, заново слепленной личности. Ничего сложного, казалось бы, если бы не яро возникшее желание сделать все идеально. Может потому, что и в обычной жизни он часто пытался создать чертов «идеальный образ» для чужих глаз. А может и потому, что хотелось произвести лучшее впечатление на особенную, на этот раз, публику. — Это даже не полноценный танец, а жалкий элемент. А я не могу разобраться даже с такой мелочью. Спасибо хоть на том, что мне не придется петь, иначе я бы улизнул еще на моменте раздачи сценария.       Губы Кэйи расплылись шире, и лишь сведенная к переносице бровь выдала раздраженное напряжение. — Не любишь петь? — Удивился Ка Мин, — У тебя хороший голос, довольно мелодичный. Да и внешность, как раз вилять под софитами на сцене — запоминающаяся.       Оценка профессионала оставила Альбериха равнодушным и он продолжил маневрировать руками. — Не умею. Да и надобности нет, вакансия пьяницы-барда уже занята. Я же лучше продолжу сыпать речами и светить там, где умею делать это лучше всего. То есть быть пьяницей-капитаном. — Впервые вижу такого эксцентричного человека, стесняющегося петь. — Рявкнул плюшевый львенок, приземляясь на плечо хозяина. На что шатен по-доброму шикнул. — Я уже давно не стесняюсь. Просто считаю, что делать что-то нужно либо по высшему разряду, либо не делать вовсе.       Напряжение капитана нарастало, он стал ошибаться чаще. Ка Мин терпеливо замолчал на несколько секунд, а затем вновь прикоснулся к рукам Кэйи, с улыбкой полной понимания. — А я считаю, что нет смысла гнаться за идеальностью, братец. Главное, вкладываешь ли ты в это свою душу. По личному опыту скажу, что если те, кого ты хочешь впечатлить или заставить поверить в тебя — твои люди, то для них гораздо ценнее будет твоя искренность, нежели вылизанная картинка.       Паренек сделал два шага назад и неловко потер затылок: — Ну или представь, что драка это тоже в своем роде танец. В этом ты должен быть точно хорош.       Неожиданное и, казалось бы, очевидное заключение юноши крепко зациклилось в мыслях Кэйи. Он опустил зрачок на деревянные половицы сцены и спустя несколько мгновений сделал протяжный выдох. Улыбка исчезла со смуглого лица, оно стало сосредоточенным. В руках наконец появилась нужная плавность. Он сделал выпад вперед, и, немного медленнее необходимого, успешно повторил все поставленные движения без ошибок. — Ну вот, другое дело! — Облегченно засиял Ка Мин и отвесил палец вверх.       Капитан опустил кисти и встряхнул их, на этот раз его возникшая улыбка наполнилась искренней теплотой. — Спасибо тебе за помощь…и совет. С меня угощение обедом и любая твоя просьба по надобности. — Ах-хах, тогда чуть позже, мне еще свою часть на праздник отрепетировать надо. А то того гляди, ученик украдет всю любовь публики без остатка.       Усмехнувшись, Кэйа спрыгнул со сцены, а затем навис над ней, уперевшись локтями в пол, с любопытством наблюдая за тем, как танцор направляется за кулисы. Через минуту парень вышел оттуда с огромной расшитой головой льва в руках.              Декоративный атрибут сильно напоминал самого элементарного зверька Ка Мина, вот только намного превосходил того в размерах. Альберих удивлялся, как невысокий стройный парнишка с ловкостью вертел увесистую громадину в руках, продолжая скользить по сцене как ни в чем не бывало. Это зрелище его завораживало и вызывало глубокое уважение.

***

      — Почетный рыцарь, господин Кэйа просил вас зайти к нему, если вы не сильно заняты. — Раздался неуверенный голос переступившего порог таверны стражника.       Мы с ребятами проводили день в Доле ангелов, составляя компанию сварливому Дилюку и пытаясь скоротать время до вечерних мероприятий. Заслышав обращение, я удивленно попятилась на вход, прокрутившись на стуле. — Меня? Что-то случилось? — Даже если ничего не случалось, сэр Кэйа обязательно найдет во что влипнуть, — перебил красноволосый хозяин бара, приподнимая бровь. — Или ему уже настолько лень приходить лично, что он отправляет посыльных?       От привычных колкостей мужчины я усмехнулась, а вот стражника они заставили потеряться: парень пошире раскрыл глаза и растерянно начал оправдываться. — Ч-что вы, ничего серьезного, просто… Кхм, капитан сообщил что только вы сможете ему помочь. — И почему Паймон не удивлена? — Летающее существо прикрыла ладошкой хитрую улыбку, и ее примеру последовали все присутствующие. — Я чего-то не знаю? — Глаза вопросительно очертили фигуры друзей. — Может быть да, а может и нет… Иди уже, — загадочно вздохнула Ху Тао и вернулась к своей порции недоеденных оладий. Она оставалась единственной, кто еще мог посоревноваться с Паймон в скорости их поедания.       Кажется, все уже настолько привыкли к моим исчезновениям, что давно перестали обращать на это внимание. И лишь один Дилюк молча окинул удивленным рубиновым взглядом, провожая меня вслед.       Интересно, как он вообще отнесется к тому, что мы с Кэйей все чаще проводим время вместе? Посвятят ли его ребята в подробности последних дней? Мне бы не очень хотелось, если бы после он начал задирать нас обоих.       Идя по длинному знакомому коридору в поисках двери капитана, я замечаю впереди вальяжно расхаживающего серого кота. Он неторопливо ступал по кафелю мягкими лапками, принюхивался, острые ушки дергались, слыша стук моих каблуков, но он не оборачивался. Будто бы сопровождая, пушистый остановился возле нужного кабинета.       «Надо же, кажется сегодня я у него не единственный посетитель.»       На мой кроткий стук из-за двери раздался ласковый голос: — Входи, льдинка.       Однако первой порог переступила не я — ушастый, что нетерпеливо терся у моих ног, нагло протиснулся в открытый проем и, перескочив комнату, запрыгнул на спинку бархатного дивана. Острые коготки со звуком впились в обивку, он мяукнул лениво потягиваясь.       Глаза разбегались, пытаясь одновременно рассмотреть неожиданного компаньона и найти капитана. И в следующую минуту второй из них захватил мое внимание без остатка.       Кэйа расположился у зеркала в непривычном, но прекрасном новом наряде: высокие сапоги сменились на традиционные сумерские туфли с острыми носиками. Подпоясанные плотной синей тканью, свободные белоснежные штаны сверкали золотыми вставками, скрывая стройные ноги, но придавая воздушности образу. Полупрозрачная темная блуза оголяла плечи и грудь симметричными вырезами, тонко обтягивала талию и расширялась в рукавах у запястий. Сдерживал такую открытость лишь разрисованный узорами жакет, поверх которого на правом плече привычно расположился приглаженный цветной мех, а на его конце свисали настоящие павлиньи перья.       Сосредоточиться на деталях было невероятно сложно, хотелось рассматривать каждый аксессуар и камень вшитый и надетый так, будто бы заранее отмеренный точно больше семи раз. Настоящий похититель сердец…       От восторга, кажется, я даже преподнесла ладонь к приоткрытому рту. Взгляд перенесся на изящные длинные пальцы Кэйи, лишенные перчаток. Теперь их украшали форменные золотые кольца, а акцент добавляли ногти, выкрашенные в черный цвет. Они судорожно перебирали распущенные, чуть спутанные волосы, а его растерянный вид указывал на то, что их хозяин совершенно не понимает что делает. — Наконец-то ты пришла, я совершенно не справляюсь! — Чуть наклонив голову вбок, не отрываясь от зеркала произносит он. — Боже мой, ты выглядишь потрясающе! — Сплошным потоком вырываются слова восхищения.       Мужчина улыбается в прищуре: — Спасибо за преждевременный восторг, но образ не закончен, мне нужна твоя помощь. Ты умеешь заплетать косу?       «Талантливый во всем капитан не знает как управиться с волосами?»       Стрелой, я миную половину комнаты и занимаю край мягкого вельветового дивана, указательно постукивая ладонью о бедро: — Ты обратился к профессионалу! Я сделаю тебе самую крепкую и красивую косичку в Тейвате.       Вдохновение вспыхивало от одной только мысли, что мне подвернулась возможность наконец-то увидеть свои воображаемые образы его прически вживую. — Не сомневаюсь в этом ни на секунду. — Улыбаясь, мужчина взял с рабочего стола круглую серебряную расческу и направился ко мне.       Детали его костюма слегка позванивали от движений, и чем ближе он подходил, тем неотрывнее я смотрела. Как одежда способна придать человеку еще более изящные черты? Будто бы стал еще элегантнее…       Наклонившись, он оставил расческу на диване неподалеку, а затем повернулся спиной. Голову резко отрезвила мысль, что в таком положении мне придется раздвинуть ноги, что бы он смог удобнее утроится на полу. Вот черт…об этом я не подумала. Но деваться уже было некуда.       Пока щеки обдавало покалывающим смущением, Кэйа уже опустился вниз и пододвинулся вплотную ко мне. Быстро но бережно, его руки сами отодвинули колени, заставляя их плотно заключить его стройную талию в ловушку. От тепла мягких прикосновений мое тело вздрогнуло и покрылось скопом крупных мурашек. Ведь вчера мы тоже оказались настолько близко друг с другом, но лишь на короткие мгновения. А теперь… — Я в вашем полном распоряжении, миледи. — Спокойный тон источал абсолютное доверие во всем.       Собравшись с мыслями, я прикоснулась к струящимся по спине, длинным лазурным волосам, еще робко и неуверенно. Они переливались под проникающими сквозь окно солнечными лучами, будто бы все оттенки океанов мира слились воедино в шелковистых нитях. Пальцы осторожно запустились в макушку, приглаживая верхние короткие локоны. Подушечки мягко касались корней, сменяясь зубчиками расчески, и определяли пробор. Кэйа вздрогнул, издавая еле слышимый вздох, но поддаваясь движениям. — Все в порядке?       Мой собеседник ответил не сразу. Притихнув, он слегка вытянул шею навстречу. В отражении зеркала напротив я заметила мирно прикрытый глаз. — Мм…конечно. Просто обычно…я никому не позволяю прикасаться к своим волосам и… — Обрывистая фраза застыла на поджатых губах. — Я могу прекратить, если тебе не комфортно. — Нет. Мне… Кхм, — мужчина прочистил горло, а затем нежно пролепетал: — Мне приятно. Прошу, продолжай.       Слова эхом проследовали от ушей до живота, вызывая необъяснимые приятные волны, будто бы я снова пользуюсь силой элементов. Но на этот раз не было ни искр, ни магии, а лишь приятное тепло разливающееся по каждой клеточке тела.       Альберих ластился и будто мурчал, отдавая всю власть в мои руки. И это не могло не льстить. Уже более уверенно, но все еще осторожно, я прочесывала каждый сантиметр.       «Словно шелк…»       Сбоку послышался глухой стук лапок о половицу. Серый кот, что прежде терпеливо наблюдал за всем процессом, решил вернуть к себе внимание. Выпрямив хвост, он гордливо подошел к капитану и потерся мордочкой о свисающую руку. — Я совсем забыла спросить о твоем втором госте. Не знала что у тебя есть питомец.       Кэйа усмехнулся, продолжая поглаживать пушистого за плюшевые ушки. Забавно, сейчас животное так иронично напоминало ему самого себя. Словно так же приручая, поглаживают по голове теплые женские руки, от чего так сложно скрыть легкие подрагивания. — Он не мой, просто приходит иногда когда ему вздумается, а его подкармливаю. Взамен спугивает надоедливых голубей с моего балкона, очень полезно. — А ты всех используешь с пользой себе, да? — Острая подколка заставила мужчину хмыкнуть. — Ээй, хватит уже видеть во мне того, кто всеми пользуется! Это обычная взаимопомощь. — Да я шучу, это правда очень мило. — Пальцы отобрали три равные полосы волос. — Кэйа…можно задать вопрос? — Решая не упускать момент в расслабленной обстановке, решилась спросить я. Может, хотя бы из моих рук у него не получится сбежать, как он уже делал это прежде. — Надеюсь, он меня заинтригует. — Почему вы с Дилюком не ладите?       Мужчина приподнял голову, отрезвляя собственные мысли. — Хах, не ладим? Это действительно так выглядит со стороны? — Что-то вроде того, будто вы не выносите друг друга и вечно спорите. А еще он постоянно стремится словесно тебя задеть. — Мы ладим друг с другом на самом деле. Не сказать, что у нас образцовое подобие семьи, но мы прошли через многое. Было и время, когда он действительно ненавидел меня. И не в моем положении стоит винить братца. Я…в какой-то степени заслуживал это.       Его голос заметно понизился на последней фразе, тем самым выделяя ее на фоне остальных. — Почему ты так думаешь? — Уверена, что хочешь узнать эту мрачную сторону моей жизни? Пути назад уже не будет. И твое мнение обо мне…может измениться.       Кэйа осторожно приподнял котика за бока и положил к себе на колени, будто бы заручаясь поддержкой. Неоднозначное предупреждение вызвало в моем сердце заметную тревогу. — Не думаю что это случится. Я хотела бы послушать, если ты этого хочешь.       Начало косичке было положено, а внимание сосредоточенно на голосе капитана. Выдержав приличную паузу и глубоко вдохнув, он заговорил. — Как ты уже знаешь, мы не родные братья. После того, как я свалился на голову отцу Дилюка — господину Крепусу Рагнвиндру, мое детство и юношество прошло в их доме. Как ни странно, мы с Дилюком поладили сразу. Да и приемный отец делал все, что бы я чувствовал себя…своим. До сих пор, я остаюсь безмерно благодарен им, работникам Винокурни, всем кто окружил меня нужной заботой и вниманием. Но было кое что, что скрывалось в моем детском сердце и тяготило меня изо дня в день. Не давало дышать полной грудью, не давало то самое ощущение «свободы» как у других. Мой личный скелет. И однажды, Дилюк узнал о нем. В тот день, когда ему стукнуло восемнадцать, в тот день когда над Мондштадтом нависла угроза в виде драконы Урсы, он ехал вместе с нашим отцом в повозке через перелесок. На них напали, и господин Крепус использовал то, что известно тебе под названием «глаз порчи».       Я вздрогнула. Опасный артефакт, продукт работы организации Фатуи, подобие глаза Бога, но приносящее лишь боль и медленное разрушение тела носителя. Мне не хотелось верить, что семья Дилюка могла пользоваться подобным… — Последствия стали необратимыми. Он пожертвовал своей жизнью, защищая своего единственного родного сына. Я и мой отряд просто не успели вовремя… Когда мы нашли их, Дилюк держал на руках уже мертвого Крепуса. И я…не успел ему помочь… В тот день мы понесли огромную потерю.       Кэйа вновь умолк, набирая в легкие побольше воздуха и поджимая губы. Они единственные приходили в движение на абсолютно неподвижном лице. За еще одним исключением — его глаз щурился, а зрачок предательски дрожал.       Я наблюдала за ним через зеркало, отчаянно желая оказаться впереди и захватить его лицо ладонями. Но кажется, так ему было бы еще сложнее… — Это не твоя вина, Кэйа. С вами случилось большое горе, но ты здесь не при чем, — в пол голоса взмолила я, положив руку и сжав пальцы на его плечо. — Неужели Дилюк считает иначе? — Возможно считал, но…не это стало основной причиной его ненависти. Вина…Я действительно чувствую на себе вину. Но в тот день…вместе с ней, я впервые смог ощутить…освобождение. Мне больше не придется выбирать. По своей собственной глупости, в тот же вечер я решил признаться брату в своем секрете.       Мурлыкающий кот выполз из объятий капитана, отправившись в сторону приоткрытого балкона. Единственное что до сих пор отвлекало его. Альберих подогнул колено к телу и сжался. — В наш прошлый разговор, тогда в ресторанчике Сумеру… — продолжил Кэйа. — Я соврал. Мой родной отец…Я его помню. Он лично оставил меня у дверей Винокурни Рассвет, когда мне едва стукнуло пять. «Ты — последняя надежда Каэнриа’х» — единственное напутствие, что было оставлено в наследство перед его исчезновением. Долг. А вместе с ним — удушающие чувства чужеродности и двуличности, которые не деть никуда. Половину своей жизни я скрывал кто я и откуда от всех, живя в разъедающей лжи. Но сейчас, пару людей приблизилось к этой истине. Ты…стала вторым человеком, что узнала меня…такого.       Сердце сжалось в груди до неумолимых размеров, я громко сглотнула, пытаясь смочить пересушенное горло. — Поэтому ты не любишь когда тебя называют лицемером… Теперь, я понимаю. Но что имелось в виду под «последней надеждой»? — …Сбор информации. Шпионаж. Я не уверен в его точных планах, но меня он оставил для этого. А может, что менее вероятно, одновременно играл в хорошего отца, что решил скрыть своего ребенка в статной успешной семье. В любом случае, господина Крепуса он встречал прежде. Я даже не знаю, где он сейчас и жив ли вообще.       Все пространство померкшей комнаты заполонила оглушительная тишина. Я и представить не могла, какую тяжелую ношу Кэйа хранил в себе все эти годы… Возможно, действительно не зная полной картины, а возможно просто не желая говорить всего. Учитывая обстоятельства, мне совершенно не думалось о нем в каком либо плохом ключе.       «Насколько же толстые стены ты выстроил вокруг себя, как глубоко заключил горячее сердце в ледяные оковы, что бы никто впредь не смог его ранить.»       Я выпустила из рук его волосы и смахнула выкатившуюся из глаза слезинку. Больше не чувствуя чужих прикосновений, Кэйа тихо спросил: — Скажи, Люмин. Теперь ты тоже считаешь меня предателем?       Следуя за колючими словами, мои руки нежно обвили его, я наклонилась и зажмурилась. Подбородок упал на плечо капитана, и ладони прижали его к себе как можно крепче, заключив в объятия. — Ребенок никогда не должен нести ответственность за грехи своего родителя. Это только твой выбор, ты делаешь его каждый день и никто не может указывать тебе какой он будет. Я не считаю тебя предателем, Кэйа. И никогда не буду считать. Ты не заслуживаешь ненависти.       Он не шелохнулся. Замер, словно мраморная статуя, а из всех звуков доносилось лишь еле уловимое дыхание. Прижатые к груди ладони чувствовали безумно колотящееся сердце сквозь тонкую ткань черной блузы. Пальцы сжимались крепче, от страха будто бы вот вот оно вырвется наружу и это нужно предотвратить или хотя бы поймать.       Рука Альбериха поднялась и мягко легла мне на макушку, я открыла глаза. Затем ослабила хватку и отстранилась назад.       «Вновь даю эмоциям взять вверх, даже не спросила разрешения…»       Кэйа же выпрямил спину и попятился назад настолько, что его голова запрокинулась и упала мне на колени. Его веко раскрылось, над переносицей образовалась складочка, а кристальный зрачок устремился точно перед собой.       Впервые за долгое время, я смогла заглянуть в его глаз без всяких прочих препятствий. Он сильно блестел и дрожал, так, как никогда прежде. В чарующей глубине я видела вовсе не то выражение, с которым капитан смотрел на всех каждый день. Теперь, в нем бушевали лишь боль и одновременное облегчение. Больше очерченные губы не изгибались в улыбке. Его тщательно выкроенный образ рухнул, обнажая истину.       Я была не в силах оторваться. Склоняясь над ним, между нашими лицами оставалось достаточное расстояние, а меня, словно магнитом тянуло сократить его больше. Пальцы нежно касались его волос, края скулы, в попытках успокоить и окружить хоть каким-то теплом. Он продолжал смотреть на меня молча, изредка моргая. Иногда гуляя взглядом по лицу, что-то внимательно рассматривая. — Что такое? — В пол голоса спросила я.       Уголок губ Кэйи дрогнул, он тихо выдохнул. — Ничего. Просто ты…такая очаровательная.       Слова стрельнули молнией в сердце, и глаза расширились. Только сейчас я наконец поняла, куда все это время бегал его зрачок. Кажется, он смотрел на мои губы… — Кэйа… — С трудом отведя взгляд, пролепетала второпях. — Да? — Твоя…косичка. Она готова.       Опомнившись, будто нехотя, Альберих покинул пригретое место и прикоснулся к выведенной на левое плечо косе. Поглядывая в зеркало напротив, он пристально осматривал свое отражение, а затем полностью повернулся ко мне. Я оценила результат своей работы в его завершенном цельном образе. Совершенство… — Она прекрасна.       На его лицо вновь вернулась улыбка, такая чистая и обаятельная. Он намеревался сказать что-то еще, но замялся. Я поняла это без слов. — Всегда пожалуйста. — Хмм, должен признать, — вдруг продолжил он, ухищренно изгибая бровь, — у тебя очень ловкие пальцы.       Потерявшись на мгновение, я увела глаза вниз и хмыкнула. Своеобразный комплимент был верным знаком, что состояние Альбериха постепенно налаживается. Мой заготовленный ответ неожиданно прервал раздавшийся звонкий стук в дверь. Мы с капитаном одновременно обернулись. Затворки медленно скрипнули и в пределах комнаты показался острый кончик красной шляпки Кли. — Кэйа! Ты готов? Мальчик-львенок передавал что скоро наш выход!       Ее искрящиеся оранжевые глазки быстро нашли нас, и девчушка радостно забежала в комнату, шелестя декорированной юбкой своего нового наряда. Красивое платьице с оборками из рюш и бантиков, в привычном бардовом оттенке, высокие белые гольфы и настоящая ведьминская шляпка, совсем как у мамы Алисы. Она выглядела совершенно очаровательно, словно фарфоровая куколка, которую хотелось поставить на полку и любоваться при каждом удобном случае. — Кли, ты такая милашка! Тебе очень идет, — я восторженно сложила ладони перед лицом. — Тетя-почетный рыцарь, тебе нравится? У меня даже сумочка новая, вот!       Кли демонстративно покрутилась вокруг, хвастаясь новой вещицей. Сидящий все это время на полу Кэйа, быстро поднялся и величественно поклонился своей напарнице. — Действительно изысканная сумочка. Милая Рыцарь Искорка, для меня будет большой честью разделить с вами сцену сегодняшним вечером.       Глаза малышки засияли еще ярче, она наконец обратила внимание на мужчину, принявшись рассматривать и его обновленный образ. — Кэйа, ты супер-супер! Настоящий разбойник! Кли очень нравятся твои разноцветные перышки и косичка! — Правда? Это путешественница постаралась, поэтому отдавай все почести ей.       Наклонившись, я легонько щелкнула пальцем по твердому краю шляпки. — Если захочешь, могу и тебя как нибудь заплести. Мне только в радость.       Девочка довольно хихикнула, а затем подбежала к капитану и схватила того за руку, со всей силы потянув на себя. — Но это в следующий раз, а теперь бежим на площадь, мы опаздываем! — Слушаюсь и повинусь!       Кэйа окинул меня приглашающим взглядом, и мы втроем покинули повеселевший, и уже такой привычный кабинет.

***

      Воздвигнутая сцена сияла нежными градиентами развешанных цветов и световыми огнями, они перебегали с ровных половиц на собравшуюся публику, а оттуда размывались прямиком в небе. В специально отведенном уголке расположился играющий на лире Венти, сегодня именно он руководит музыкальной группой. Зеркальное фортепиано разливалось мелодичным звучанием под стуком пальцев пианиста, а прямо возле него заливалась звонкая дудочка, в руках стройной девушки. Инструменты сменяли друг друга по команде и нотам, завлекая публику.       Людей как и всегда не протолкнуться, веселые и жаждущие, мы с Паймон чуть не разминулись в этой толпе. Все наши знакомые разбрелись кто куда: некоторые отдавали предпочтение миниатюрным ларькам с напитками и закусками, установленными неподалеку. Даже магистр Джинн успела занять выгодное место за одним из столов, откуда выдался отличный вид прямиком на сцену.       Я решила пробиться в первые ряды, что бы не упустить ни единого момента. Ху Тао верно последовала за мной, заботливо придерживая за руку. Кадзуха отдал предпочтение возвышенности, усевшись наверху одной из колонн. Ка Мин пропадал за кулисами, помогая актерам с последними приготовлениями.       Приятная суета и гул голосов притихли, как только зажглись верхние софиты. В неистовом предвкушении я поджимала губы, неотрывно глядя вперед. Представление началось.       Из распахнутых штор предстали красивые декорации зеленых полей, синего моря и каменных замков. Сменяясь друг с другом под сопровождение рассказчика, они увлекали за собой в совершенно другой мир. Другую историю.       О доброй маленькой ведьме, что указала новый жизненный путь предводителю шайки разбойников. О том, как общая цель смогла изменить их взгляды и убеждения, открывая совершенно новые горизонты. И самую крепкую дружбу.       Вот из-за кулис вышла малышка Кли, с волшебной палочкой она направляла своих верных заколдованных зверят за ингредиентами тайного зелья. Очарованная публика тепло благодарила ее громкими аплодисментами и умиляющимися вздохами.       Вот и оживленный танец нескольких придворных, празднующих возвращение маленькой ведьмы домой.       Но по-настоящему мое сердце сжалось, когда перед глазами предстала декорация деревянного корабля. Барражирующий просторы соленого моря, он мирно плыл в тихой гавани, а на его палубе заполненной золотыми монетами, праздновала свежесорванный куш шайка выпивающих разбойников.       Музыка оживилась, а свет приобрел голубоватый оттенок, как только перед публикой предстал предводитель головорезов. Кэйа выпрыгнул сверху, цепляясь за канат подвешенный под потолком, а затем приземлился на самую возвышенную часть — нос корабля. Вознеся открытый кинжал перед собой, он начал свою речь о покорении новых вершин, которую поддержали его «соратники». Красивый и сияющий, он блистал под светом во всем своем великолепии. Его мелодичный голос звучал громко, умело обходясь без всяких усилителей.       Я завороженно следила за каждым его ловким движением, взглядом. За тем, как блестящая синяя коса развивалась вслед за пересекающим сцену хозяином. Как двигалось его отточенное тело и руки, которые одновременно крутили в воздухе клинки в волшебных пируэтах. Как мужчина раскрывался в этой роли, будто прожил в этой истории всю свою жизнь. Сегодня, он действительно был самой яркой звездой, озаряющей весь Мондштадт.       Но для меня, раскрывшийся с новой незнакомой стороны, Кэйа не только сиял. Он излучал искренность и настоящую силу, во всей своей необыкновенной многогранности.       Интригующий сюжет, душевные диалоги и песни, и вот уже выступление подошло к завершению. Когда вся группа актеров вышла в полном составе на итоговый поклон, публика разразилась хором. Они выкрикивали комплименты, кидали одиночные цветы под ноги выступающим, откуда-то доносились звонкие посвистывания.       Я нервно проштрудила карманы с корящей мыслью, что не догадалась взять с собой цветы. Но моя компаньонша оказалась настоящей спасительницей. Тао осторожно ткнула меня локтем в бок, и с одобрительным кивком протянула распустившийся цветок лилии калла.       Поблагодарив ее еле слышимым шепотом, я нагло протиснулась сквозь заслоняющих сцену мужчин. Оказавшись прямо перед капитаном за исключением нескольких метров, несильно замахиваюсь и кидаю цветок.       К моему удивлению, заметивший это Кэйа не позволил тому приземлиться на пол ко всем остальным, а подавшись навстречу, старательно словил рукой. После чего, трепетно прислонив лилию к груди, он отвел отдельный неглубокий поклон и обольстительно подмигнул. Стало до жадности радостно, что этот жест принадлежал только мне.       Вскоре фонари сцены померкли. Актеры спустились и растворились в толпе, а та в свою очередь приступила к долгожданному ночному кутежу. Как бы мне не хотелось поговорить с капитаном и рассыпаться в комплиментах, его очень быстро увели театральные представители, желающие побеседовать.       Вместе с друзьями мы присели за свободный столик к магистру Джинн, поумерить разгоряченные эмоции и освежиться. Малышка Кли тоже не держалась в стороне. Устало зевая, она наотрез отказывалась идти в свою комнату, желая провести как можно больше времени в нашей компании. Джинн великодушно разрешила ей сделать исключение, ведь сегодня ведьмочка заслужила быть в центре внимания.       «Кто бы мог подумать, что в моих подчиненных прячется столько талантов» — Заключала блондинка, отпивая порцию коктейля «утренней росы». Я довольно поглядывала на ее порозовевшее лицо, вертя в пальцах замятую трубочку. Меня радовал сам факт, что она сдержала свое слово и нашла время расслабиться.       Время за разговорами текло невероятно быстро. Не успела опомниться, как оно уже давно перевалило за полночь, а праздник все не утихал. И это ведь только первый день… — А вот и второй виновник торжества. — Вдруг усмехнулась Паймон, указывая в сторону, откуда доносился громкий смех.       К ларьку приближалось трое покачивающихся фигур: незнакомый молодой рыцарь, размахивающий бутылкой одуванчикового вина, чуть взъерошенный Ка Мин идущий по правую сторону, и подпирающий руку ухмыляющемуся капитану. Они бурно что-то обсуждали, а по походке и сверкающим глазам нетрудно было догадаться о градусе этой беседы. Как только брюнету наконец удалось сбросить третьего знакомого, он повел Кэйю к нашему столику.       Тот хоть и вполне мог идти самостоятельно, все же нуждался в координации направления. Я воззрилась на него, и тут же заприметила бережно заколотый цветок у меха на его мантии. Лилия. — До-оброй ночи, дамы. — Чуть запинаясь в буквах, Кэйа оперся спиной о подпирающую навес балку. Его прикрытый расфокусированный глаз щурился в непривычном изгибе. А говорил что никогда не пьянеет, вот же врун… — А я смотрю, ты решил отпраздновать триумф как следует? — Вскинув брови, я оглядела его с ног до головы, подмечая все малейшие изменения в движениях. — Может быть.       Он бросил короткий взгляд на новообретенного друга и продолжил уже более уверенно: — Классные у тебя друзья, Люмин. Умеют повеселиться. Да и вкус есть.       Пока Ху Тао внимательно, по-родительски отслеживала не выпил ли чего слишком крепкого сам Ка Мин, громкоголосый паренек быстро увел тему. — Думаю с капитана на сегодня хватит. Люмин, сможешь проводить его? А то у меня уже плечо болит, а мне еще скакать завтра.              «Вот же жук!» — Я и сам смогу дойти. Но без п-риключений ли, вот в чем вопрос.       Холодный зрачок Альбериха блеснул исподлобья, а благодаря тому, что он находился целиком в тени, это выглядело достаточно зловеще. — А не нужно было хвастаться своей «титановой» выдержкой. Пошли, горе луковое.       Я встала из-за стола и подошла к мужчине, намереваясь подхватить того за что придется. — Мне сто-ило больших усилий дойти до этой кондиции…не ругайся, принцесса.       Пока друзья посмеивались над этой сценой, Кэйа положил руку на мое плечо, накрепко обвивая шею. Ощутив приличный вес, колени слегка подогнулись, и я попыталась найти более менее устойчивое положение, подхватывая второй рукой его стройную талию. — Какой старательный. Пойдем уже, звездочка.       Судя по тому, какой довольный смешок Кэйа издал мне практически на ухо, это прозвище вполне пришлось ему по вкусу.       Никогда не думала, что мне придется сопровождать капитана после пьянки, но видимо все бывает в первый раз. Не смотря на то, что путь не был очень далеким, это оказалось тяжелее, чем я предполагала. Особенно на скользких мраморных лестницах внутри замка Орда Фавониус. Спасибо что он хоть сам идет, и мне не приходится тащить его по полу.       Кэйа послушно следовал указаниям и лишь подкидывал редкие шутки, что бы разбавить мое напряженное выражение лица. Сейчас оно казалось ему особенно уморительным.       Наконец, нащупанный дверной замок щелкнул и мы ступили в пределы уже заволоченной мраком комнаты. По всей видимости, пушистого гостя уже давно здесь не было, он покинул кабинет через оставленный открытым нараспашку балкон. Сейчас, проникающий свежий воздух был как нельзя кстати.       Капитан убрал руку с моего плеча и самостоятельно проследовал до дивана, отцепляя по пути меховую накидку и крупные аксессуары, которые не требовали лишних усилий. Его вынужденно приобретенная неловкость по-своему умиляла.       Он лег на диван, прикрывая лицо внутренней ямкой локтя, и устало выдохнул. Я проследовала за ним, что бы поправить скомканные подушки и одеяло поудобнее. — Лю-ми… — пробормотал чуть охрипший, ниже обычного голос. — Тебе понравилось? Мое выступление?       «Неужто беспокоится об этом?» — Конечно. Ты был на высоте, Кэйа. Я горжусь тобой.       Мужчина довольно промычал, растягивая уголок губ, что виднелся из-под нависающих пальцев. — Я рад. Хочу и дальше при-носить тебе удовольствие. Прямо как ты мне цветы… — он убрал руку, и я увидела до смешного сосредоточенное выражение лица. — Надо п-одарить их и тебе.       «Ох, капитан…» — У тебя еще будет такая возможность. А теперь, пора баиньки. Сладких снов.       Убедившись что миссия успешно выполнена, я развернулась и уже собиралась покинуть комнату, как вдруг почувствовала крепко схватившую руку на своем запястье. — Постой… — Раздался твердый, приглушенный полушепот позади.       Сильным рывком рука Кэйи потянула меня на себя и я потеряла равновесие. Запнувшись о край дивана, я зажмурилась и рухнула назад, но меня успешно словили. Доли секунды потребовалось на то, что бы осознать свое положение. Я снова…лежу на нем.       Капитан накрепко обвил меня обоими руками чуть выше груди, а его колени развелись по обе стороны от моих ног. Я затаила дыхание, нащупывая ладонями мужские запястья. Сейчас его привычный запах слишком сильно смешался с ароматом алкоголя, затуманивая и мой разум. — Кэйа, что ты… — Не хочу…что бы ты ухо-дила. Останься…сегодня со мной.       Словно ластящийся котенок, он бесцеремонно зарылся носом в мои волосы, от чего тело непроизвольно вздрогнуло. Я замерла, будто бы боясь спугнуть его. Слишком близко…слишком тепло… Выбраться из этой ловушки было сродни нереальному, и мне ничего не оставалось, кроме как принять это поражение. Да и хотелось ли вообще выбираться… Жар его тела согревал и нещадно расслаблял, а тихое ровное дыхание впритык к уху, нагоняло сладостную истому.       «Больше я не оставлю тебя».