Глава 33. Пустота равна перед всеми
10 августа 2024 г., 18:38
Орен порой думал, что ослеп. Даже то, что он продолжал видеть свои руки и серую землю под ногами, не помогало вырваться из плена самообмана. Темнота, сплошная, густая, беспросветная. Мозг переставал воспринимать то немногое, что еще можно было увидеть и подавал тревожные сигналы. Наверное, именно так люди в помешательстве вырывают собственные глаза. Но Орен понимал, что лучше бы он ослеп. Молодой человек шел бесконечно долго, но не было ни конца, ни края. А вокруг рыщет нечто, что не слышит его, не обращает внимание. Скорее всего, виной тому сила сердца, но от того, что научился улавливать его слух в полной тишине, волосы становились дыбом. Спустя некоторое время после того, как он оказался в Пустоте, он понял, что место здесь на самом деле переполнено. Тем что осталось от той жизни, которую она поглотила.
Он продолжал все идти, но ноги уже заплетались. Постепенно к ученому пришло осознание, что люди, которые были рядом с ним в тот момент стали частью Пустоты. Это не то же самое, что и смерть. Умирая, душа покидает тело и уходит к эфиру, чтобы обрести новый путь, стать самим сущим, а оболочка остается близким, чтобы те смогли попрощаться и оплакать утрату. Пустота же была вечной тюрьмой. Те, кого коснулись призраки, сами ими становились. Немыми скитальцами и верными слугами. Они становились её неотделимой частью, а от тел не оставалось даже праха. Для верующих, шествие Пустоты было хуже смерти, для остальных, одно и то же.
Сколько он уже идет? День? Два? Неделю? Или не прошло и суток? Ноги уже стали ватные, желудок сжимается от голода. Раз он все еще жив, то ему нужно найти еду. Но где её искать, если даже трава в этих местах больше не растет?
«Пустота захватила целые города, не говоря о небольших деревнях. Может в домах, захваченных ею недавно что-то осталось?»
Только Орен не видел дальше пяти шагов от себя. Идет он по равнине? Или прямо к обрыву? На горизонте есть город? Или может скала? Или Пустота уже разрушила их и теперь нет ничего?
Ученый взялся за голову. Ему казалось, собственный разум начал сводить его с ума. Все эти вероятности выстраивались в жуткие картины перед глазами вызывая глухое чувство тревоги. Может это не желудок сводит? Может это Пустота разъедает его изнутри, пока не от него не останется только сердце. Что если ему предстоит долгая и мучительная смерть и процесс уже начался? Насколько велика сила дракона? Как долго она будет его защищать? Или из-за этого он обречен медленно умирать, видя, как разрушается собственное тело? Кость за костью. Спину прошиб холодный пот.
Орен с силой укусил между указательным и большим пальцем. Нет, он не сошел с ума, а как раз для того чтобы опомнится и сделал это. Отрезвить разум болью. Он жив и голоден. Ему нужно найти воду и еду. Сердце дракона будет помогать ему выживать, но боль от недостатка еды и влаги он все равно чувствует. Он должен идти вперед. Несмотря ни на что, даже если это путь в один конец. Он должен идти.
Шаг, еще шаг. Ему нельзя останавливаться, пока он не найдет хоть что-то. Оно где-то рядом, оно везде. Шаг, еще один. Орен вдруг увидел в пяти шагах от себя торчащий обломок стремянки. Стремянка… Он точно в поселении или рядом с домом! Он поспешил вперед и действительно за стремянкой показалась деревянная бочка, а за ней стена. Теперь было главное не потерять направление. Орен рисковал идти по кругу. Всю дорогу он оставлял для себя след всеми возможными способами и как можно больше. Даже начав искать вход в дом, он продолжал оставлять собственный след, а при каждом повороте оставлял для себя ориентиры, в каком направлении он двигался до этого, и какой о счету это поворот. Любая мелочь может завести его в бесконечное плутание по одному и тому же месту.
Пробираясь на ощупь, он смог обыскать резко опустевшее жилище. Орен предполагал, что эту деревню Пустота захватила недавно, потому что ему даже удалось найти свежую воду и еду.
«Видимо, я выбрал верное направление, раз еда еще совсем свежая. Я иду к выходу»: думал ученый, жадно напиваясь влагой и поедая еду.
Тогда он еще не знал, насколько сильно ошибается.
***
На этот раз они ехали в повозке в полной тишине. Орен был занят своим научным трудом, но никто бы не смог разобрать производимых им расчетов. Даже ученые, потому что Орен просчитывал некоторые вещи в уме, а на бумагу заносил те, что нуждались в визуализации, поэтому невозможно было отследить ход мысли в его записях. - Лошадям нужно будет отдохнуть, - подала голос Феньхэ снаружи, - мы остановимся на станции. - Хорошо, - ответил за увлеченного ученого Астерот. Сам он так же мало чем мог ему помочь, только если в качестве подопытного, но Орен пока не предлагал ему сего развлечения. Впрочем, сейчас было и не его время. Тогда как Ученый – стратегия, дракон – оружие, и последний не был против подобной расстановки сил, считая их наиболее успешными в их деле. Драконы обладали мудростью мироздания, но не человеческой. Астерот понимал принцип зарождения мира, сути противостояния Пустоты и Эфира, но ни что из этого не могло бы помочь им сейчас. Впрочем, и когда бы то ни было еще. Хотя, раз за разом история доказывала, что неземному дракону не чуждо человеческое. И сие было скорее проклятием. - А мы успеем? – шепнула Аше Лин. Девушка после последних событий пребывала в шоке и то впадала в восхищение, то уныние. - Должны, - ответил Орен, - пока дело не касается Пустоты, это проблема императора, а не наша. Кон Ху потеряла во мне интерес, так что времени должно быть достаточно, чтобы мы пошли на опережение. Аше Лин понимающе кивнула, но тревога так никуда и не делась из её души.***
Кон Ху никогда не видели отдыхающей. Если они не шли, то она молилась. В эти моменты она напоминала каменное изваяние, прекрасное и ужасающее одновременно, когда люди понимали, кому она молча возносит молитвы. В иное время между молитв и пути она просто сидела на любой небольшой возвышенности, отрешенно глядя вдаль. Никто не знал, о чем она размышляет. Последователи разделились на два лагеря. Первые, самозабвенно поклонялись и Кон Ху и Пустоте, их взгляды были наполнены жутким восхищением. Среди них можно было найти тех, кто выглядел нормально, но именно их боялись больше всего, ведь они так же уверовались в то, что Пустота та святая участь, что должна наступить и глупые люди просто оттягивают неизбежное. Вторые же никогда не верили в эту идеологию, но уйти не могли. Из-за животного страха. Кто-то трусливо рыдал, проклиная тот день, когда они пошли в этот культ, мечтая уйти, другие смиренно приняли свою участь и желали просто выжить. Третьих Кон Ху уже пожертвовала Пустоте. - Госпожа жрица, - с поклоном трусливо зашел мужчина, он относился как раз к тем, кто проклинал свою жизнь. Сейчас они остановились в степи. Единственное, что изменилось для последователей Пустоты в дороге, что теперь они ставили примитивные шалаши для ночлега. Но такая благодать на них снизошла лишь потому что Кон Ху выбирала их дальнейшее продвижение, и ей нужно было время на размышления и молитвы, - к вам… один человек. Кон Ху молча продолжала смотреть в сторону. Последователь был готов поклясться, она даже не моргала! - Важный человек, - добавил мужчина, - высокий чин. Он хочет поговорить с вами лично. Девушка вдруг медленно повернула голову. Это было сделано так идеально ровно, ни единая часть её тела не двинулась зря. Это было неестественно медленно и жутко. Но куда больше пугал её без сомнений величественный взгляд всегда сверху вниз. Только девушка повернулась, как последователь испытал ужас и тут же упал на колени, готовый молить о пощаде. С каждой новой жертвой, Кон Ху все больше вызывала ужас в чужих сердцах одним только своим видом. - Зови, - коротко ответила она. Последователь был рад сбежать и позвать того несчастного, что сам сунулся сюда. В помещение же зашел мужчина, заметно иностранной внешности. Последователь неплохо знал национальности, поскольку работал когда-то в городе Дракона, и сразу приметил в нем характерные черты. Мужчина же прошел, высоко поднимая голову, с пренебрежением осматривая жалкое, по его мнению, помещение. Он встал перед Кон Ху с надменным презрительным видом, и скупо бросил девушке. - Это ты глава культа? У моего господина есть выгодное предложение для тебя. … …… ……… ………… - Зайди. – услышал один из последователей равнодушный голос жрицы через некоторое время. Они всегда находились поблизости, если Кон Ху чего-то пожелает, но не смели подслушивать её разговоры. С момента как зашел неизвестный гость, они не слышали и звука. Когда та позвала последователя, один из них просто чувствовал, что зов направлен именно к нему. Как будто голос звучал громче. Мужчина открыл занавес шатра и замер на пороге. Его госпожа сидела неизменно на своем месте, будто изваяние, разве что смотрела на этот раз в сторону двери, и это было бы так же жутко, как если бы статуя вдруг повернула голову. А вот от гостя остались лишь искаженная в ужасе голова, окровавленные одежды, и алые брызги на жухлой траве. Тела не было. - Возьми голову, - неспешно заговорила Кон Ху, - и отнеси послу Заргэнума. Передай наш ответ: «Не беспокойтесь, в благословенный час все страны мира объединятся в лоне благодатной Пустоты». И вновь отвернулась, устремив взор за щель в ткани. Холодея от ужаса, мужчина поклонился и поднял отрубленную голову, заворачивая её в собственные одежды и обещаясь исполнить приказ. - Зайдите, - позвала другого Кон Ху. На этот раз робко зашел тот, кто привел гостя. От увиденной крови, его едва не вырвало. Вместе с ним еще один верный последователь, который искренне верил в их идеологию. - Да, госпожа жрица, - едва не проглатывая язык во время своей речи, тем ни менее низко поклонился он. Кон Ху бросила взгляд на уцелевший фолиант, хранящий знания о Пустоте. - Мы должны поймать сердце дракона. - Госпожа жрица, но зачем? - второй последователь еще помнил, что последние попытки его убить у Кон Ху провалились, но та больше его не искала, поэтому все решили, что она охладела к этой идее. - Оно вышло из нашей благодатной Пустоты, - ответила Кон Ху, - и обладает обширными полезными знаниями. Девушка перевела взгляд на несчастного дрожащего, в котором тот прочитал: «Вы еще здесь?». Запинаясь, он начал раскланиваться и клясться, что найдут сердце где бы оно сейчас ни находилось, пока второй менее впечатлительный культист не вывел его за шкирку, торопясь исполнить поручение.
