Карантин

Луна высоко светила на небе, чистом от облаков. Снег уже полностью сошел, и дни стояли теплые, но ближе к ночи все еще заметно холодало. На дворе вовсю обосновался апрель. Степаныч любил дачу. Где, как не здесь, в подмосковной глухомани, можно было побыть наедине с природой, с самим собой и своими мыслями, вдали от всех проблем. Банька... До озера рукой подать... А какие тут грибные поляны в близлежащем леске! Правда, для грибов сейчас не сезон. Но вообще-то выбирать не приходилось. Накануне Степаныч крепко повздорил с супругой, да так, что пришлось спешно ретироваться из дома, пока не дошло до худа. Рука у него тяжелая, а нрав вспыльчивый, долго терпеть не будет. Убьет ведь дуру в какой-нибудь злосчастный день. Хорошо, что есть дача. Вдвойне хорошо, что у него двухнедельный отпуск. Можно отдохнуть и расслабиться под добротный коньячок. Длительное одиночество, впрочем, Степаныч тоже не особенно жаловал. Но кругом все же были люди: по благоустроенному дачному кооперативу даже по весне там и тут сновали обитатели. Некоторые его соседи жили здесь постоянно. В общем, красота, что и говорить. Электрический чайник забурлил и выключился. Степаныч залил крутым кипятком мяту в кружке, и, вернув емкость на подставку, задумался. Взгляд его вкручивался в никуда, через оконную раму, над сумеречным огородом, сквозь забор на противоположной стороне участка. Ничего конкретного в мыслях не было; только мешанина из обрывочных фраз последней семейной ссоры. Внезапно он вырвался из цепей сознания, и глаза его уловили какое-то шевеление. Приблизившись к окну, Степаныч лишь убедился в этом: два силуэта стояли возле парника, освещенные луной. Беспокойство вперемешку с раздражением прокатились по его телу, с головы до ног. Что им тут нужно? Кто они? Люди-то здесь в основном приличные, но ворья всюду хватает. В прошлом году на соседней улице обнесли несколько хозяйств. Говорят, даже грабли старые утащили. А у него в сарае почти новая пила, да и всего по мелочи. Взволнованный Степаныч выскочил в сени и едва уже не вышиб дверь изнутри, как вдруг вспомнил кое о чем и вернулся. Кто знает, что у пришельцев на уме. Как там говорили древние японцы... Пневмат может пригодиться один раз в жизни, но носить его с собой нужно всегда. Оказавшись на улице, он замешкался. Двое стояли там же, посреди огорода, где и были замечены из окна. Может, картошку выкапывают? — импульсивно подумал Степаныч и рванулся навстречу, но на полпути мысленно себя осадил: какая картошка в апреле? Они ее даже посадить-то не успели. — Эй! Вы что тут забыли, господа? — окрик, казалось, на них никак не подействовал. Один, ссутулившись так сильно, что из спины торчали лопатки, тупо пялился в стену теплицы, другой смотрел в противоположную сторону, но оба они не двинулись с места, пока немолодой фрезеровщик сокращал расстояние. До пары оставалось около двух метров, и Степаныч остановился. — Эй! Оглохли? От повторного возгласа тот, что стоял ближе, внезапно начал поворачивать голову, медленно и будто с ленцой. Один его глаз был скрыт под копной волос, спутанных и грязных, — это было видно даже при скудном свете луны; другой уставился на него пустым и мутным взглядом. Порыв ветра качнул растительность на его макушке, и Степанычу вдруг ударили в нос запахи гнили и вскопанной земли. Второй нарушитель территории запоздало стал поворачиваться по направлению к звуку. Неожиданно, один за другим, оба они дернулись с места, и хозяин дачи попятился. — Стой! Стрелять буду! Мыча и ковыляя, пара надвигалась на него с неграциозной прыткостью. Степаныч едва не пустился наутек, но страх взорвался в нем водородной бомбой, смешавшись с гневом. — Кому сказал... — только и успел выкрикнуть он напоследок, и дрожащая рука сама поднялась вверх. Щелкнул выстрел; эхо его отразилось от забора, от парника, от стен дома. Ближний дернулся и по инерции начал заваливаться на Степаныча, но тот увернулся. Второй, немного отстававший от погони, тут же споткнулся о напарника. В падении его голова встретилась с непреодолимым препятствием — колодой для рубки дров. Треск костей пронесся у Степаныча по всем нервным окончаниям, но следом наступила тишина. Страшная, пустая тишина. Ее нарушало лишь прерывистое дыхание человека, в один случайный и бесповоротный момент ставшего убийцей.