Любовник

      — Поезжай один, Чимини. Мне сегодня нужно поработать, — сказал Мин, указав на стол с мудрёным изобретением, которое как будто и не менялось вот уже несколько недель.       Вчера они договорились, что вместе съездят за покупками и новогодними подарками, а после где-нибудь перекусят и отметят, наконец-то начавшийся, отпуск Чимина.       — А отложить не получится? Хотя бы на пару часов, — умоляюще попросил омега. — Давай просто закупим всё и сразу домой. Ты бы потом спокойно работал, а я приготовлю вкусного к ужину. Отвлекать не буду, честное слово.       — Нет, родной, извини, — устало покачал головой альфа. — Прокатись, развейся, ты устал за последнее время. Загляни к Чонгуку или в бассейн, поплавай, — придумывал на ходу альфа. — А я к твоему возвращению как раз всё закончу.       У Чимина было ощущение, что его выставляют из дома. Что ж, навязываться он не станет. За годы совместной жизни омега понял, что мужу нужно много личного пространства и желательно полная тишина во время работы. Поэтому, несмотря на то, что ему жаль было терять время, которое можно бы провести вдвоём, омега стал собираться.       Первым делом он заехал к Чонгуку, проведать как там поживает самый младший омежка Ким, которого назвали в честь папиного лучшего друга, то есть в честь него, Чимина.       — О, как хорошо, что ты заскочил! — растрёпанный Чонгук на пороге вручил другу годовалого ребёнка, и рванул по коридору вглубь квартиры. — Тэхён на работе, а у меня уже который день расстройство желудка. Но из-за этого спиногрыза толком не уединишься! — кинул он через плечо, и скрылся в уборной.        — Привет, маленький я. Как ты тут? Не обижают? А где твой брат? В садике, да? — Заворковал с ребенком гость, а потом шутя крикнул товарищу: — Просроченный йогурт слопал опять? Вы же вроде не бедствуете, готовь себе нормальную еду.       — Если бы, — донеслось недовольное кряхтение из-за двери в конце коридора.       — Что это с твоим папой? — спросил Чимин глазастого тёзку с копной черных вьющихся волос. — А ты подрос за этот месяц, красавчик. Говорят уже ходить можешь?       Ребёнок непонимающе хлопал густыми ресницами и бесцеремонно трогал пальчиками отдалённо знакомое лицо пришедшего.       — Ходит-ходит, — подал натужный голос Чонгук. — Только скорее носится, как ураган, а не ходит. Всё сшибает на пути, я за ним не успеваю ни фига. Думаешь почему такой бардак дома?       — Потому что из тебя вышел хреновый домохозяин? — громко поддел Чимин.       — Иди ты!       — Но я только пришел.       — И спасибо… тебе за это… боже, за что?!       — Может, к врачу обратишься? — Чимин с малышом на руках прошел мимо двери за которой скрывался Чонгук. Прислушался. Поморщился и пошел дальше.       — Был уже, — отозвался тот.       — И?       — И… Шесть недель. Токсикоз и недержание. Срок в середине августа.       — Что?! Третьего ждёте? — Чимин сел на край дивана в гостиной, усадил маленького омежку на колени. Тот сразу же потянулся на пол при этом недовольно покряхтывая.       Из уборной раздался шум воды, причитания и еще какие-то звуки. Через пару минут Чонгук вышел, утирая бледное лицо и плюхнулся рядом с другом. Малыш возился на ковре у их ног и грыз детальку конструктора.       — Этот Тэхён! Всё он виноват! — вяло улыбаясь, возмутился Чонгук.       — А ты типа в процессе не участвовал?       — Да какой там? Я же ж… ну, это, говорил уже.       — Что? До сих пор? — удивился Чимин.       — Ага, — щеки Чонгука порозовели от смущения.       — Вы вместе… сколько? Девятый год. А у тебя до сих пор сносит крышу от его ласк? Серьёзно?       — Да ужас просто, — стал жаловаться Чонгук. — Он вот с работы приходит весь из себя такой, — он попытался что-то изобразить руками, как бы намекая на отличный внешний вид супруга. — Приходит и сразу… Ты не поверишь!       — Садится на диван смотреть телевизор?       — Если бы! — возмутился Чонгук. — Все нормальные альфы так и делают. А этот! Он быстро принимает душ и давай с этими шалопаями играть. Читает им, на спине катает, всякое с игрушками… сам как ребенок, но внимательный, заботливый.       — Э-э, а в чем проблема?       — Как это, в чем?! — казалось беременный искренне удивлён непониманием друга. — Почему он такой офигенный?!       — Дурак ты, Гуки, — отмахнулся Чимин.       — Ясно дело. Умный сто раз бы подумал, прежде чем за такого замуж идти. Он же детей до восьми вечера укатывает-ушатывает, те аж на ходу засыпают. Я к тому времени по дому все дела успеваю сделать. Ну, и всё!       — Прямо так и всё?       — Не смейся, это же серьёзно.       — Ладно, — продолжал хохотать Чимин. — Ну? Чего всё-то?       — На меня переключается, вот что! Ужинаем, пытаемся поговорить, обсудить чего-нибудь для приличия, но я же не железный, раз он сидит рядом и смотрит своими глазами этими! Ты видел глаза его?! Бесстыжие, красивущие. Ну, и вот, шесть недель, чтоб его!       — Поздравляю! Это же здорово, — скрывая легкую грусть, сказал гость.       Маленький Чимин с важным видом пытался запихнуть в нос резинового утёнка. Взрослые смотрели на него молча, еле сдерживая смех.       — Помнишь мелкого Бини? — первым не выдержал Чонгук.       — Как раз про него подумал, — тоже рассмеялся Чимин.       — Каждый день. Каждый! Он запихивал в нос всё, что попадалось под руку, а нам приходилось носить его в медблок.       — Сопливого и кричащего, — поёжился Чимин, вспоминая ранние годы в приюте. — И почему к нам подселили тогда ясельного? Нам самим-то было по шесть-семь лет.       — Я слышал он теперь в тюрьме.       — Вроде вышел уже, в религию подался…       Они немного помолчали. Каждый невольно вспомнил прошлое: маленькую холодную комнату на семерых, продавленные кровати, драки на заднем дворе, угрюмые подростки, усталые воспитатели и малыши, много малышей, которые появлялись ниоткуда и постоянно плакали, наполняя коридоры своими истошными криками.       — Твоим детям очень повезло, Гуки, — сказал Чимин, при этом потрепав по макушке неудачливого истребителя утят.       — И твоим повезёт, — тут же отозвался Чонгук. — Вот увидишь, совсем скоро тоже подружишься с белым товарищем.       — Хотелось бы. Был на прошлой неделе у доктора Ли на осмотре, сдал анализы, посмотрим. А вообще, он говорит, что надо просто подождать, потому что здоровье мое в порядке, и всё обязательно получится, — улыбнулся гость, и встал. — Ладно, как будет. Пойду, наверное, за покупками ехать еще.       — Как там твой ненаглядный горный хребет? — провожая друга до двери, спросил Чонгук. Сынишка встал и неверными шажками потопал за папой, и правда сшибая на своём пути буквально всё.       — Профессор… он весь в работе. Думает, что я не вижу… — Чимин опустил глаза. — Кажется он и правда стареет, Чонгуки. Утомляется быстро, много спит и почти не выходит из дома. Я недавно уговорил его к врачу сходить.       — И как?       — Вышел оттуда бодрый и веселый, говорит, что здоров, как бык.       — Но?       — Но мне всё равно тревожно. Не верю я в его эту браваду. Что делать, не знаю.       — А может ты слишком давишь? Осторожно, альфы после шестидесяти частенько получают инфаркт от сексуального перенапряжения. Даже здоровые быки, — глупо хихикнул Чонгук.       — Ой, думаешь я сам не знаю, — фыркнул на него Чимин, но потом с тревогой в голосе продолжил: — Недавно ведь как раз так и было. С месяц назад. Целую ночь провели без сна, такое было… но, правда аккуратно и без спешки. А потом чувствую, у него сердце колотится, как бешеное. Испугался я тогда, ужас! Теперь боюсь даже приближаться.       Чонгук сочувственно поджал губы и положил руку ему на плечо.       — Зато вы любите друг друга. Не всем так везёт.       Чимин кивнул, погладил малыша по голове и попрощался.       Хотелось поехать прямиком домой, обнять мужа и не отпускать до… никогда. И плевать, что тот станет опять ворчать о недоделанной работе, не поймёт с чего вдруг такие нежности до полудня и насторожится весь. Чимин просто будет рядом, прилепится, как банный лист и пусть кто-нибудь только попробует помешать. Да, потом, никогда-нибудь он отстанет и даст мужу побыть одному. Никогда-нибудь обязательно займётся другими делами, как будто они имеют значение…       Он уже решил было так и поступить, но задумался и пропустил поворот, а потом практически уткнулся в съезд на университетский городок, где раньше учился, а теперь работал и посещал бассейн.       «Наверное зря я себя накрутил, — одумался Чимин. — Профессор велел поплавать и развеяться. Кто я такой, чтобы не слушаться своего альфу?»       Он свернул к нужному зданию и припарковался на привычном месте.       В бассейне было почти пусто. Тренировки еще не начались. Два-три человека отрабатывали технику нырков, еще несколько сидели на бортике, болтали ногами в воде и что-то живо обсуждали.       Чимин, переодевшись, вышел из раздевалки, немного размялся и, не глядя по сторонам, прыгнул в воду.       Он очень любил этот момент, когда вода подхватывает тебя и упруго скользит со всех сторон, а ты, еще полный сил, не прилагая усилий прорезаешь её толщу, словно стрела воздух.       Сделав десяток дорожек в быстром темпе, Чимин подплыл к бортику, снял очки и обтёр лицо. Народу вокруг прибавилось. Он махнул знакомым преподавателям и уборщику, с которым был знаком около пяти лет. Хотел уже начать новый заплыв, как вдруг боковым зрением заметил странное, непривычное для светлого помещения темное пятнышко. Повернулся и, присмотревшись, понял, что это какой-то студент держит в руках небольшую видеокамеру. До него было далековато, да и камера закрывала лицо, поэтому Чимин не разобрал, кто это был. Но он прекрасно понял другое — этот кто-то снимал именно его, Чимина.       — Эй, что ты делаешь? — крикнул омега.       Юный альфа поспешно опустил объектив и хмуро потупился. Он был в плавках, на плечах полотенце, волосы мокрые. Видимо совсем недавно тоже плавал.       — Я спросил: зачем ты меня снимаешь? — повторил Чимин, подплывая ближе.       Но юноша уже припрятал камеру куда-то в недра своей потрепанной спортивной сумки и сделал вид, что просто обтирается после плавания.       — Как тебя зовут? — омега приподнялся, опершись на бортик, развернулся и сел боком к незадачливому оператору. Прищурившись, он попытался разглядеть юношу получше.       Тот был немного выше него самого, худенький, но с отчетливо развитой мускулатурой пловца, черноволосый и светлокожий. Чертами лица он напоминал Чимину мужа, только скулы у этого парня были будто бы шире, шея тоньше и длиннее, уголки челюсти очерчены острыми уголками, а густые брови так неприветливо приподняты с внешних краев, что омега мог бы испугаться, если б не был так возмущен.       — Отвечай старшему, — потребовал Чимин, видя, что наглец собирается слинять.       — Зачем? — буркнул альфа, накинув полотенце на голову.       — Зачем? — переспросил Чимин, растерявшись от тембра его голоса. Такого похожего на голос мужа, только чуть выше по звучанию. — Ты снимал на видео, как я плаваю. Такие вещи нельзя делать без разрешения, так что, если не хочешь проблем, объяснись. И представься.       — Я не снимал, — альфа старательно не смотрел на Чимина. — Разбирался в настройках, даже не включал запись, — он закинул сумку на плечо, собираясь уйти.       — Зачем вообще приносить такую технику к бассейну? — смягчившись, омега заговорил дружелюбнее. — Вода попадёт и накроется твоя камера.       — Не должна, она специальная, — покосился на старшего юноша, будто бы взвешивая: можно ли ему доверять или это очередной взрослый, который не поймет. — Я доработал корпус для съемок под водой. Потому и принёс, чтобы испытать. Хотел проверить, как она выдержит…       Чимин заметил, как он изменился в лице. Вместо опасливого, готового огрызаться подростка, он теперь больше стал походить на увлеченного гения, слегка не понимающего что творит.       — Давай так, — деловито заговорил омега, расслабившись, ведь незнакомец оказался безобидным исследователем, а его суровые брови просто выглядят отталкивающе, не являясь олицетворением истинной хмурости натуры, — ты говоришь как тебя зовут, а я помогаю испытать камеру. Идёт?       — Поможете? — удивился тот, и когда Чимин кивнул, с воодушевлением заговорил: — Надо просто побыть перед объективом на разных дистанциях. Под водой фокус будет настраиваться медленно, поэтому какое-то время нужно не двигаться, — он разговорился и не заметил, что стал делиться мечтами: — Я обязательно продумаю все недоработки, и в ближайшие пару лет запатентую изобретение водонепроницаемого покрытия для электроники…       Чимин не мог скрыть улыбки. Юноша казался одновременно ребячливым и по-взрослому собранным, сырые волосы торчали во все стороны, глаза, так похожие на глаза любимого альфы, загорелись азартом и любопытством, почти одержимостью, когда он вновь достал видеокамеру.       — А, да, — заметив снисходительную улыбку омеги, парень вдруг потупился. — Я не представился. Вы же сказали, надо… Я — Юнги, — он дернулся было, чтоб подать руку для рукопожатия, но быстро передумал и отступил немного. — Мин Юнги, первый курс, физический факультет.       — Это не ты победил в соревнованиях на прошлой неделе? — припомнил Чимин, чувствуя, как всё внутри него вспыхнуло каким-то пониманием.       Очевидный смысл еще невозможно было уловить, но омега ощущал, что всё дело в имени этого юного альфы. Как будто для завершения пазла не хватало лишь этого кусочка, этого короткого сочетания букв: Юнги.       — Угу, победил, — отмахнулся юноша, хотя было видно, что ему эта тема не интересна. В руках он держал камеру и внимательно настраивал какие-то тумблеры под защитной мембраной.       — Я видел, как ты плаваешь, — проговорил Чимин, всё еще пытаясь сообразить, что именно так взбудоражило его, что заставило сердце биться так часто. — А ты не родственник профессора философии? Правда, он в этом году уже не преподает. Вы однофамильцы или он твой… отец, дядя, может быть, дедушка? Вы так сильно похожи!       — Не-нет, — удивлённо уставился на него Юнги. — Не знаю. Мой отец строитель, точнее сварщик на стройке. Папы нет уже десять лет, дядьёв и других родных не знаю. Отец не особо общительный… — он умолк, видимо ругая себя за болтливость.       — Просто вы очень похожи, — еще раз пояснил Чимин негромко. — Ладно. Давай снимать, я готов, — бодро сказал он, спрыгнув обратно в воду. — На каком расстоянии мне попозировать для начала?       — А как Вас зовут? — решился альфа, осторожно спускаясь по боковым ступенькам в бассейн. Он незаметно нажал на кнопку записи, направив объектив на омегу. — Ну, чтоб знать…       — Меня зовут Чимин. И давай будем на ты, хорошо? Я не такой уж старый.

***

      Через несколько часов профессор Мин услышал, как закрылась входная дверь.       Тяжелая дремота, что навалилась на него почти сразу после ухода мужа, с неохотой выпускала альфу из своих цепких объятий. Надо бы сказать Чимину, оповестить о своем состоянии, признаться, что он не занимался работой сегодня, как и не изобретал уже несколько недель, а напился таблеток и проспал в кресле весь день. Переложив некоторые детали и инструменты с места на место, Мин оглядел кабинет.       «Нет, не сегодня, — подумал он. — Ведь сегодня тот самый день», — с грустью и трепетом альфа скользнул взглядом по видеокассетам на застекленной полке.       — Чимини, прости, я задремал после того, как закончил, — выходя из кабинета, громко сказал Мин.       В коридоре был темно. Он медленно прошел несколько метров. Потом нашел выключатель и по стенам и потолку вспыхнули маленькие световые точки «звездного коридора» — его собственное изобретение, изготовленное по просьбе мужа.       — Чимини?       — Я тут, — донеслось из гостиной. — Всё в порядке, я просто… Сейчас.       Мин заглянул в комнату. В полумраке на полу спиной к нему сидел Чимин.       — Ты цел? Никто не обидел? — осторожно спросил он, обходя любимого.       — Да, то есть нет. Извини, всё хорошо. Просто я сейчас узнал…       Альфа задержал дыхание. Он ждал этого разговора почти десять лет, готовился к нему и боялся брякнуть что-то не то, напугать или слишком взволновать омегу. Но то, что тот сказал в следующий миг, заставило самого Мина потерять дар речи.       — У нас будет ребёнок, — произнёс Чимин еле слышно.       — Что? — альфа опустился напротив, и заглянул мужу в глаза.       В них плескались ликование и страх, а еще необыкновенные искорки счастья. Весь спектр эмоций сейчас так очевидно переполнял Чимина, что тот впал в ступор, не зная, как выразить их все одновременно.       Медленно, словно просыпаясь воскресным утром, омега вернул взгляду осознанность и посмотрел на мужа:       — Мы с тобой, милый, ждём ребёнка, — чуть громче произнес он, и... заплакал. А через секунду кинулся к альфе на шею и стал повторять: — Наш с тобой. Твой. Твой малыш. У меня будет… уже есть, только маленький совсем. Но уже… Ребёнок, представляешь, милый?! Твой…       Он продолжал что-то невнятно лепетать, шмыгая и всхлипывая, а Мин шокировано таращился перед собой и поглаживал омегу по спине, по волосам и обнимал всё крепче.       — Вот и хорошо, — отзывался он, в душе крича от страха и тоски. — Видишь, как всё замечательно. Ты ж мой умничка.       — Не могу поверить, — чуть отстранился Чимин, — до сих пор не могу.       — А как ты узнал?       — На той неделе я был у доктора Ли, помнишь? На обычном осмотре. А сегодня решил заскочить по пути, забрать результаты анализов. Вот он меня с порога и огорошил.       — Он и сам наверное рад такие новости сообщать. Жаль меня с тобой не было.       — Хорошо, что не было. Я там просто как зомби в одну точку уставился и кажется даже слюну пустил, потому что челюсть отвисла, — засмеялся сквозь счастливые слёзы Чимин. — В общем, хорошо, что ты не видел, а то разлюбил бы сразу.       Мин стиснул омегу в объятиях, отругал за глупое предположение, а потом спросил:       — Погоди, но к доктору Ли ехать на другой конец города. Как тебя туда занесло-то, чтоб по пути?       — А, я подвозил кое-кого из бассейна в тот район, — ответил омега. — Ой, продукты и новогодние подарки в машине остались. Сейчас занесу.       Он вскочил, потёр мокрые щеки манжетами кофты и ринулся к двери, как будто пакеты с покупками могут задохнуться в багажнике, если он тотчас же их не спасет.       Мин пошел следом. Он смотрел на чуть подпрыгивающего при ходьбе Чимина, на то, как от волнения дрожат его руки, передающие пакеты из багажника, и был подавлен тем счастьем, которого уже не ждал в этой жизни. Мысленно он благодарил небеса за этот подарок, но и проклинал их за то, что теперь любимому будет еще больнее. Они обрекли его омегу ребёнком от старика.       — Я такая эгоистичная сволочь, Чимини… — не смог сдержаться Мин, выпуская ношу из вмиг ослабевших рук. Он правда хотел быть мужественным и до самого конца держать достойное лицо, но новость о ребёнке выбила его из колеи, превратив мудрого опытного человека в слабую развалину, которая вдруг осознаёт свои ошибки и вываливает всё на хрупкие плечи единственного пострадавшего в этой истории.       — П-почему? Что ты такое говоришь? — оторопел омега, тоже выронив покупки. — Не страшно, что не поехал со мной к врачу. Мы ведь и не ожидали…       — Нет, ты не понимаешь. Я сделал столько всего, но всё только ради себя, по собственной прихоти... Слабости.       — Что? — беспомощно глядел на мужа Чимин.       — Всё. Как сложилась твоя жизнь — это всё из-за меня. Вся боль, все тяготы и испытания, настоящие и будущие — тоже моя вина. Не прощай меня никогда.       Чимин молча смотрел на медленно оседающего на крыльцо мужа, и смутно понимал фрагменты сказанного, но далеко не всё.       — Ты мог встретить сверстника и прекрасно жить с ним, как Чонгук, например, — Мин ненавидел себя за эти слова, ведь когда-то давно принял решение ни за что не говорить это бессмысленное, жестокое «если бы». Но продолжал говорить, слишком слабый перед предстоящим будущем. — Мог выбрать кого-то богатого и знаменитого, Ким Сокджин был бы первым в очереди на твоё внимание. И у вас уже давно родились бы красивые дети, тебя ждали бы радостные хлопоты, а его родители стали бы твоими, как ты и мечтал. Ты был бы счастлив.       — Но… — сипло произнес омега, — но я счастлив с тобой. Все эти годы был… Зачем ты так сейчас? — на глаза его навернулись слёзы, впервые за вечер не сладкие.       — Я помешал тебе прожить все эти жизни. Вмешался, забрал себе, хоть и не имел права. Потому что я слишком эгоистичен и слишком любил тебя. Мне очень жаль. Если бы я знал, что ребёнок появится так рано, то не стал бы…       — Не стал бы?       — Да. Не вмешался бы. Любил бы издалека, не претендуя, не заманивая.       Повисла пауза. Оба были напуганы слишком неясной откровенностью, слишком тяжелым признанием.       — Сегодня я встретил Юнги, — вдруг ясно осознав часть происходящего, бесстрастно произнес Чимин.       — И как он тебе? — спросил Мин, загнанно глядя в сторону.       — Невинный и мечтательный. Красивый, увлеченный гений. Помог мне с покупками.       — Хорошо.       — Он очень похож на тебя.       — Только вот я на него уже давно не похож.

***

      «Меня зовут Чимин. И давай будем на ты, хорошо? Я не такой уж старый, — из динамиков телевизора, к которому был подключен видеопоигрыватель, с легкими помехами лился смеющийся голос Чимина. — Уже снимаешь?»       Изображение омеги, надевающего плавательные очки, покачнулось, подернулось мутноватой голубой прослойкой воды, звуки гулко забулькали и пропали. Цифры в углу показывали сегодняшнее число. Экранный Чимин нырнул, чуть подплыл, помахал в камеру. Потом вынырнул по шею, оставив в поле зрения объектива только ключицы и руки, расслабленно двигавшиеся, чтобы держаться на плаву.       — Ты обещал объяснить, — напомнил мужу Чимин, сидевший перед экраном. В его голове роились предположения, одно страннее другого, но озвучивать он их не собирался.       — Объясню, — вновь заверил Мин. — Но давай сначала досмотрим.       Он на миг болезненно зажмурился, а потом стал перематывать запись. На экране Чимин начал ускоренно отплывать, забавно трепыхаться на месте, снова отплывать, и так далее еще несколько раз. Потом картинка бассейна сменилась на парковку у торгового центра. Мин отменил перемотку, запустил просмотр.       «А здесь что испытываешь?» — Чимин укладывал пакеты с покупками. Объемный шарф сползал с плеча, норовя нырнуть и застрять полосатым концом в багажнике, который омега как раз собирался захлопнуть. Он снова улыбался невидимому оператору. Дружелюбно и тепло, будто они были давними друзьями.       «Проверяю, включится ли через час после погружения в воду», — на записи голос прозвучал так близко, словно Юнги стоял прямо за спиной.       «Огонёк горит, значит работает» — омега подошел вплотную к объективу, и состроил расфокусированную рожицу.       «Да! Всё работает!» — радостный голос юноши заставил смотревшего запись омегу едва заметно улыбнуться, хоть тот и продолжал недоумевать от главного вопроса: как это видео появилось среди старых кассет в их библиотеке?       Профессор, который всё это время следил за реакцией мужа, чуть вздрогнул. Раз Чимин улыбается, значит знакомство прошло удачно… так, как Мин и помнил.       — А это откуда? Не было такого… — нахмурился Чимин, когда на экране вновь сменилась обстановка и теперь он с печальным видом сидел на лавочке около входа в университет и безучастно листал книгу. Судя по всему новый год уже прошел, кое где виднелись маленькие островки снега. Оператор, включив камеру где-то за кустами, стал подкрадываться, не говоря ни слова.       — Еще не было, да, — отозвался Мин, и потянулся было отключить проигрыватель. Но омега придержал его руку:       — Подожди, я хочу посмотреть.       «Привет! Давно не виделись. Я уже стал думать, что ты мне приснился. Что читаешь?» — голос юного альфа звучал так же близко, но теперь казался точь-в-точь таким же, как у профессора. Низким, чуть хрипловатым и бесстрастным, как в те моменты, когда Мин напускает на себя важный вид в беседе с посторонними.       — Лучше остановись сейчас, — посоветовал альфа, нажав на паузу. — Еще будет время, чтобы пересматривать эти записи.       — Ладно, — омега развернулся к мужу лицом.       Ему казалось, что сейчас он впервые видит его по-настоящему. Но это новое видение не напугало его, не отвратило и не заставило разозлиться. Оно скорее приоткрыло ту часть любимого человека, которая все эти годы страдала от одинокого хранения невероятной тайны. Часть, которая сражалась с совестью и разрывалась от желания поскорее открыться.       И Чимин, успокоившись, хотел с этой частью познакомиться как можно скорее. И еще он, как самый большой фанат фантастики, хотел из первых уст услышать рассказ о том, как его муж смог провернуть такой потрясающий трюк.       Он взял ладони любимого, потер подушечками больших пальцев сухую кожу их тыльной стороны, легонько сжал, и попросил:        — Рассказывай всю правду. Какая бы невероятная она не была… Я люблю тебя и верю тебе. И не вздумай больше говорить об эгоизме, понял, милый! Если бы не ты, я бы остался нелюдимым, ворчливым одиночкой. А с тобой я пережил всё, что нужно пережить человеку. Всё-привсё, слышишь?       Мин кивнул, продолжая рассматривать их рукопожатие. Аккуратные ладони омеги, небольшие нежные пальцы, очаровательные узкие запястья. И свои, совсем другие — подернутые россыпью коричневатых веснушек, суставчатые, грубые кисти.       — Какие же они старые, — тихо пробормотал он, тоже увидев некоторые вещи яснее прежнего. — Мои руки. Ты погляди, Чимини, какие они стали…       — Самые лучшие в мире, — безапелляционно возразил Чимин. Наклонился, поцеловал крупные бугорки костяшек, а потом с нетерпением повторил: — Расскажи. Ты придумал машину времени, да, Юнги?!