Любовник

      Направляясь к палате мужа в назначенное время следующим вечером, Чимин не знал как себя вести, как держаться и о чем заговорить в первую очередь.       Всю ночь он не мог заснуть, мучаясь душевной и вполне ощутимой физической болью после инцидента с молодым Юнги, и припоминал всё, что супруг говорил, или мельком упоминал, о своём прошлом.       «Надо было слушать внимательней, расспрашивать, уточнять… — корил себя омега. — Так бы хоть знал, как избежать подобных неприятностей».       Несмотря на то, что картина, если повернуть ее худшим ракурсом, складывалась пренеприятная: пожилой альфа позволил своей молодой версии накинуться на своего беременного супруга, Чимин не плакал и не причитал, как мог бы делать кто-то другой на его месте. Он всё равно любил мужа, был благодарен ему гораздо больше, чем думал прежде и мог простить молодому Мину произошедшее. Ну, возможно, не простить так сразу, но хотя бы понять и списать всё на инстинкты и неуправляемый гон неопытного альфы.       «Главное, чтобы с нашим ребенком всё было в порядке», — убеждал он себя. И судя по успокоившемуся к утру внутреннему дискомфорту, всё было нормально. Решив, что сегодня же поедет и покажется врачу, омега немного расслабился и смог подремать пару часов перед рассветом.       Утром к нему зашел сосед с подносом еды и желанием послушать, как Чимин страдает и волнуется за больного мужа.       — Спасибо за провизию и беспокойство, — поклонился тот Хёнджину, принимая поднос. — Но у меня сейчас очень много дел. Извините, что не приглашаю.       — Ты ужасно выглядишь, — заметил Ким, с тревогой всматриваясь в лицо беременного.       — Спасибо, — усмехнулся Чимин, радуясь, что успел принять душ и наложить немного косметики.       — Извини, — спохватился сосед. — Может тебе нужна помощь в делах? Чем занимаешься?       — Нет-нет, — Чимин еще раз поклонился, и практически вытолкал старшего за дверь.       Не хватало только откровенничать с посторонним, хотя, положа руку на сердце, Чимин не назвал бы пожилую чету из соседнего дома посторонними, он по-своему даже любил их. Но обсуждать мужа, его юную версию, увольнение и его причины с этими почтенными людьми он точно не собирался.       — Если будет страшно или тяжело, приходи к нам, — крикнул напоследок Хенджин, когда дверь почти уже захлопнулась перед его носом.       «Как некультурно, — поругал себя Чимин. — Но… наверное он поймет».       Запихнув в себя без аппетита что-то из принесенного соседом, он направился в кабинет альфы с намерением прошерстить все его записи, заметки и, возможно, даже посмотреть те видео на кассетах, которые еще не были отсняты. Но ни в ящиках стола, ни на полках не было ничего, что рассказывало бы хоть что-то о будущем Юнги, то есть о прошлом Мин Гэсока. Он не нашел никаких упоминаний или дат, ничего. Только зарисовки изобретений, море вычислений, и пара фотографий с сыновьями…       «Моими сыновьями, — отчетливо понял Чимин, рассматривая счастливое лицо двадцатилетнего альфы с широкой солнечной улыбкой, от одного взгляда на которую сам начинал улыбаться. — Старший, — омега ласково погладил маленькое изображение, потом приложил руку к своему еще плоскому животу, и всё не мог перестать любоваться парнем на фото, — какой же ты красивый».       Младший был на полголовы ниже, но тоже выглядел уже не ребёнком, а крепким юношей лет восемнадцати. Снимок был чуть смазан, видимо они двигались во время позирования, но Чимин смог разглядеть озорные темные глаза, пухлые улыбающиеся губы и россыпь веснушек на аккуратном носу.       Он уже не подвергал сомнению тот факт, что эти двое — его дети. Хотя, рассуждая здраво, Чимин до сих пор еще не мог окончательно уложить в своей голове того, что его муж и Юнги из университета — это один и тот же человек. В это трудно было верить, когда не видишь их, не чувствуешь запаха, не слышишь голоса… Но Чимин прекрасно знал в чем заключалась правда, какая бы невероятная она не была.       Решив всё же не смотреть видеозаписи, омега заставил себя поесть еще. На этот раз не торопясь. А после сразу поехал к своему врачу.        Рассказывать о вчерашнем неприятном опыте в подробностях Чимин не стал, просто сказал, что его альфа слегка перестарался, ведь по сути это и враньём-то не было, и теперь он переживает о самочувствии малыша.       — Плод в порядке, — после осмотра и УЗИ заверил доктор Ли.       Его укоризненный взгляд говорил о грядущем «но», поэтому Чимин выпалил первым:       — Больше такого не повторится. Понимаете, я не мог отказать. Мой супруг… Теперь в больнице, — и он вкратце поведал о диагнозе, предстоящем лечении и риске.       — Не волнуйтесь, — понимающе кивнул врач. — Вся эта ситуация может сказаться на Вашем психическом состоянии. Стресс и переживания очень влияют на здоровье, Ваше и ребёнка. Берегите себя, отвлекайтесь и побольше гуляйте. Вы должны в первую очередь думать о малыше.       Чимин понимал, что доктор прав, но так же знал, что ничего из этого не получится. Он просто не сможет гулять по улицам, разговаривать с птичками и бабочками, когда муж будет проходить своё страшное испытание.       — Или найдите специалиста, психолога, который сможет поддержать Вас на протяжении всего периода беременности, — видимо поняв настрой пациента по выражению его лица, пожал плечами доктор.        А вот это была идея получше. Чимин с готовностью выслушал все рекомендации, взял список практикующих специалистов и рецепт на витамины. Записавшись на следующий плановый приём через месяц, омега вышел от врача.       До назначенного часа посещения мужа оставалось еще довольно много времени, поэтому омега бесцельно поездил по городу, погулял в торговом центре, присматривая вещи для будущего младенца, и даже почти смог ненадолго отвлечься, как и советовал доктор Ли. А когда приехал в клинику, то подождать оставалось всего минут двадцать, так что он устроился в фойе и всматривался в проходящих мимо медиков — вдруг появится лечащий врач… Как его? Доктор Нам, тот, что проводил обследование, и Чимин сможет узнать все подробности без прикрас из первых рук.       Но никого знакомого не появлялось. В коридорах вообще почти никого не было, только уборщик, да какой-то юнец за стойкой администратора подменял того на время перерыва. Как только пробил долгожданный час, омега с тяжелым сердцем и непрошенным чувством вины стал подниматься к мужу. Он чувствовал, что не сможет непринужденно болтать или делать вид, что не случилось вчерашнего Юнгиключения. Но и обвинять любимого не сможет, хотя, в то же время сопереживать будет не совсем искренне, ведь, в конце концов, это альфа виноват в своих грехах… Как же всё стало сложно.       — О, господин Мин, наконец-то! — навстречу к Чимину по лестнице бежал медбрат. Тот, что вчера увёл Мина на обследование. — Мы не знали как с Вами связаться.       — Что случилось? — от неожиданно налетевшей тревоги, сердце Чимина заколотилось как бешеное. — Зачем связываться? Я пришел к назначенному времени.       — Ваш супруг… Пройдёмте, — медик пропустил омегу вперед и чуть подтолкнул.       — Что происходит? — максимально ускорив шаг, спросил Чимин. Он уже чуял нечто страшное, ощущал непоправимое, что витало в пропитанном запахами лекарств коридоре. И почему он раньше не уловил этого? Так увлёкся думами о всякой ерунде.       — Всё шло хорошо, — быстро заговорил медбрат, — но пару часов назад, когда начинали последнее исследование, у Вашего мужа произошел приступ.       — Приступ? — не понял Чимин, которому всё резко стало казаться нереальным.       — Да, сейчас опасность нейтрализована, но последствия…       Он не успел договорить, потому что они уже подошли к палате Мина. Чимин влетел внутрь и, не обращая внимания не оклики собравшихся вокруг медиков, кинулся к койке, на которой в чистоте и комфорте лежало бесчувственное тело его любимого.       — Он без сознания? Что с ним? — Чимин пытался растормошить мужа, но сильные руки оттащили его и преградили путь. Ему оставалось только держаться за прохладную ладонь своего альфы и продолжать закидывать врачей вопросами: — Что за приступ? При его заболевании это очень опасно? Он поправится?!       — Ничего нельзя сказать наверняка, — взял слово доктор Нам. — Мы сняли отёк тканей, восстановили кровоток и внутричерепное давление, но это вмешательство и последствия инсульта не пройдут даром. Поэтому я отменяю назначенную операцию и последующее лечение. Это слишком рискованно. Вероятности успеха теперь практически нет. Мне очень жаль.       — Как… — Чимину показалось, что на месте его сердца образовалась глыба льда. — Но без этого лечения он не сможет…       — Некоторое время у вас еще есть, — попытавшись сказать это мягко, доктор лишь сильнее растревожил Чимина.       — Некоторое?       — Да, несколько недель, — отвел глаза Нам. — Если последствия инсульта быстро пройдут и он останется собой, вы сможете провести это время в относительном покое.       Чимин отдалённо знал о том, что бывает с людьми после подобных приступов: нарушение координации, речи, отказ конечностей и прочие «радости» жизни. А учитывая и без того тяжелое состояние альфы, можно было ожидать беспросветных болей и повторных приступов.       — Что мне делать? — беспомощно прошептал он, обегая глазами всех присутствующих, но они так же отводили взгляды. — Я могу сейчас что-то сделать?       — Нет. Пока только ждать, — ответил Нам. — Действие наркоза сойдет через час. Но окончательно он сможет прийти в себя только под утро. В самом лучшем случае. Вы можете остаться здесь, но я бы посоветовал… в Вашем положении, отправиться домой.       — Нет. Я останусь, — твердо произнес Чимин. — А вы сделаете всё, чтобы он пришел в себя. То есть, пожалуйста, — он дрогнул, — сделайте всё, что можете, как и обещали.       Тяжелый суматошный вечер незаметно перетек в тягучую, беспокойную ночь. Чимин то сидел на стуле в углу палаты, ожидая, пока медики проведут какие-то процедуры, измерят давление и все остальные жизненные показатели Мина, то ходил по коридору, стараясь взять себя в руки и не поддаваться панике, то принимался говорить с мужем, как только тот проявлял слабые признаки сознания.        — Чимини? — первое, что разборчиво пробормотал альфа под утро следующего дня, когда его супруг, вымотанный тревогами и усталостью второй бессонной ночи подряд, задремал, опустив голову прямо на край его койки. — Чимини? Это ты?       — Да-да, я тут, — вскочив, залился слезами омега. — Как ты себя чувствуешь, милый?       Мин не ответил. Он был слаб и плохо понимал, где находится. Но знакомый запах и теплота в любимом голосе помогали ему в течении нескольких следующих часов чувствовать себя живым.       Но все усилия, с которыми Чимин старался выдернуть мужа из забвения, все старания врачей и самого пациента не увенчались успехом. Ближе к полудню, не сказав больше ничего, кроме имени любимого, профессор впал в кому.        Прошло несколько дней. Неделя. Две.        Показатели не менялись. Жизнь в альфе стабильно поддерживалась приборами и силой духа Чимина, который и не думал отходить от мужа дольше, чем на несколько часов раз в двое суток. Он разговаривал с ним, ухаживал за состоянием кожи, чтобы не образовывалось пролежней, поддерживал всё в чистоте, а в свободное время читал вслух и постоянно уговаривал скорее возвращаться.       Чимин не отчаивался.       Честно.       Он просто окунул себя в состояние слепой надежды, словно в аквариум из розового стекла, наполненный облачком расслабляющего газа. На все тревожные высказывания врачей об ухудшении ситуации, он отгораживался неизменным «всё будет хорошо, он немного отдохнет и обязательно поправится».       Но это вынужденное, спасительное безумие не могло длиться вечно. Одним солнечным утром Чимин проснулся, как обычно, сидя у кровати супруга, и осознал реальность происходящего так отчетливо, что сам чуть не лишился чувств.       — Надо что-то делать! — затараторил он, когда к ним вошел доктор Нам. — Что мы можем? Провести операцию, которую планировали… это поможет? Хоть какой-то шанс у нас есть?       — Я не могу взять на себя такую ответственность, — тут же отозвался врач.       — А кто может?       — Здесь никто. В моей клинике проводятся только легальные процедуры и мы не играем жизнями клиентов. Даже в самых безнадежных случаях мы учитываем их волю.       — Вы хотели сказать «пациентов»? — съязвил Чимин. — Мой муж — ваш пациент, и вы должны сделать хоть что-то, кроме переписывания показаний приборов!       — В данном случае Мин Гэсок — мой клиент, — неуклонно стоял на своем Нам. — Он оставил неукоснительное указание, что в случае неудачи эксперимента или ситуации, в которой он не сможет продолжать самостоятельную жизнедеятельность, клиника обязуется исполнить его распоряжение по истечении трёх недель.       — Какое еще… распоряжение? — оторопел Чимин. Вся его злость мгновенно улетучилась.       — Он сказал, что Вы в курсе, — отвернувшись, выдал доктор. — Советую подготовиться.       — Но мы же можем попробовать… — взмолился Чимин. — Провести ту операцию, начать лечение… Под мою, — он поспешно тянулся за хрупкой соломинкой, которая ускользала, скрывалась за краем обрыва, — под мою ответственность.       — Вы не понимаете. В состоянии комы организм будет реагировать на терапию иначе. И даже если операция пройдет успешно, вероятность непредсказуемого ухудшения, слишком большая. Я не имею права подвергать пациента такому риску, простите.       — Я заплачу, — вцепившись в рукав медика, омега опустился на колени. — В десять раз больше, чем вы договаривались с моим мужем. Пожалуйста. В пятнадцать, двадцать…       Он не знал, хватит ли у него средств, если Нам вдруг согласится, ведь изначальная стоимость лечения и без того была не малой, но продолжал упрашивать до тех пор, пока слёзы окончательно не сдавили ему горло.       Врач смотрел на омегу с жалостью, но лишь качал головой.       — Вам нужно успокоиться, — сказал он наконец. — Идите домой. Поберегите себя.       Прошел час, а то и больше, прежде чем Чимин смог хоть немного взять себя в руки. Он оставался в палате, вслушиваясь в пиканье и шипение приборов, держал мужа за руку и обреченно смотрел перед собой в серость теперь уже пасмурного дня за окном. Чуть вдалеке виднелись крыши какого-то храма, едва различимо звонили колокола, но омега не замечал этого. Всё стало просто фоном.       — Извините, можно? — в двери показался один из коллег доктора Нама.       Чимин кивнул, и вновь повернулся к окну. Он пытался смириться с мыслью, что через несколько дней всё навсегда изменится.       — Я невольно слышал ваш разговор, — заговорил врач, плотно прикрыв за собой дверь. — Вы готовы взять на себя ответственность, если кто-то проведет операцию? Я правильно понял?       — Да, — встрепенулся Чимин, — да-да, я готов. Ради шанса… конечно!       — Но вы понимаете, что это будет незаконно? Вы нарушите его волю и можете угодить под суд. А в случае неудачи, Ваш муж скончается на операционном столе.       Чимин вздрогнул, как от пощечины, но потом кивнул:       — Конечно. Но у нас ведь есть шанс на успех?       — Небольшой, — улыбнулся врач.       — Это всё о чем я прошу. Я верю, что всё получится, — Чимин сам не свой от неожиданно вспыхнувшей надежды готов был целовать руки этого человека.       — Но это рискованно не только для Вас, но и для меня, — всё с той же мягкой, сочувственной улыбкой продолжил доктор, — поэтому стоимость процедуры будет гораздо выше изначально обговоренной.       — Хорошо. Разумеется, — закивал Чимин. А когда собеседник назвал сумму, слегка растерялся и стал торопливо прикидывать варианты. — Это… В общем, наверное я смогу достать столько через пару дней.       — Я как раз успею всё подготовить и найти ассистентов, — еще шире улыбнулся доктор, и тепло пожал руку обнадеженному омеге. — Держитесь. Мы сделаем всё, что в наших силах.       — Всё, что в их силах, — твердил себе под нос Чимин, спеша домой на всех парах. — Они сделают всё…       — Что ты задумал? — накинулся на него Хёнджин, как только Чимин выскочил из машины на своей подъездной дорожке. Он что, у окна дежурил, чтобы перехватить его? — У тебя глаза безумные, посмотри на себя! — взывал Ким. — Что произошло?       Соседи были в курсе состояния Мина, даже приходили в клинику пару раз. Но, как взрослые, понимающие в жизни гораздо больше Чимина, они ждали худших новостей со дня на день. И теперь, примчавшийся воодушевленный сосед напугал их сильнее, чем что-либо ранее во всей этой ситуации.       — Мы сделаем всё, что возможно, — радостно отозвался Чимин, и порывисто обнял старшего. — Мне надо собрать денег. Не знаю, где-то они должны быть… наверное.       Он неопределенно махнул и поспешил скрыться в доме. Хёнджин пошел за ним, продолжая выспрашивать о планах. А когда Чимин сбивчиво поведал о предложении нового врача, о предстоящей операции и шансе на исцеление, Ким схватил его за плечи и так сильно тряхнул, что у того клацнули зубы.       — Тебя же просто обирают, ты что, не понимаешь?! — прикрикнул старший. — Еще и нарушить закон заставляют. Одумайся!       — Никто меня не заставляет, — нахмурившись, вырвался из захвата Чимин. — Я хочу спасти мужу жизнь, понятно? А если нет, значит Вы никогда никого не любили! Уходите отсюда! У меня много дел.       Он грубо выставил соседа из дома и запер дверь. Хенджин стучал, продолжал что-то говорить, но было бесполезно. В конце концов он выдохся и пошел к себе.       А Чимин тем временем вновь просмотрел все документы мужа, откладывая в сторону всё, что хоть как-то походило на ценные бумаги. Выписка из банка с суммой равной той, что нужна была для изначального лечения, акции какой-то небольшой компании, документы на дом, на машину — всё это имело ценность. Добавив к этому всю наличность и собственные небольшие сбережения, а также несколько довольно дорогих вещиц, которые ему когда-то дарил Мин, Чимин прикинул в уме получавшуюся сумму — должно было хватить. Ведь должно? Если не хватит, он продаст душу дьяволу.       Порывшись в телефонной книге, мельком просмотрев и положив обратно старый листок исписанный какими-то названиями и датами, Чимин нашел раздел с данными риэлторов. Он позвонил первому из них. Разумеется того сразу заинтересовало предложение быстрой продажи дома в таком престижном районе, потому что премиальные за срочность гораздо больше обычных. «Да, можно с мебелью. Вы получите лучшую цену, я вам обещаю». Так же вежливый специалист предложил устроить всё и с драгоценностями, и с автомобилем и даже книги обещал пристроить в самый лучший магазин перепродажи, чтобы хозяин мог и за них выручить наиболее достойную сумму.       Той ночью Чимин метался во кошмарах.       Следующие два дня омега крутился, как мог. Несмотря на уверенность Хенджина и Намджуна, которые силком затащили его к себе, чтобы накормить, в том что Чимин с горя повредился умом, омега подошел к каждому делу с умом. Он внимательно читал все условия купли-продажи, торговался за каждую десятку, чтобы выручить за всё имущество наибольшую цену. Благодаря усердию риэлтора покупатели на дом нашлись очень быстро и уже к вечеру второго дня нужная сумма была у Чимина, образно говоря, в кармане.       — Мы планируем заехать через неделю, — сказали новые владельцы, щедро одалживая Чимину ключ. — Вы можете пока не спешить в переездом.       Куда он переедет Чимин пока не думал. У него всё еще остаются дружелюбные соседи и Чонгук, который к сожалению не мог поддерживать друга из-за некоторых проблем со здоровьем. В крайнем случае Чимин сможет перекантоваться у кого-то из них, пока профессор не поправится. А потом они что-нибудь обязательно придумают.       Не прихватив с собой ничего, кроме сумки с деньгами, Чимин на следующее же утро отправился в клинику. Разыскав врача, он стал закидывать его вопросами о предстоящей операции. Тот, узнав, что с оплатой проблем не возникнет, пообещал устроить всё в ближайшие же сутки. А потом напомнил, что распространяться об этом нельзя, в курсе всего несколько человек, которые будут ассистировать.       — Скоро всё наладится, — с несказанным облегчением сказал Чимин, присаживаясь рядом с кроватью любимого.       Тот, бледный и неподвижный, был по-прежнему безразличен к окружающему.       Но омега был уверен, что всё получится. Не может не получиться. Он ведь сделал всё, что мог, поставил на кон всё, что они имели, а значит подкупил судьбу, может, не деньгами, но своей верой и решимостью. Это ведь чего-то да стоит?!       В ночной операционной работало четверо. Чимина тайком пустили в соседнее помещение, чтобы тот не шастал по больнице и не вызывал подозрений. Это были самые долгие шесть часов в его жизни. Зато, когда дверь наконец-то открылась и из операционной вышел доктор с удовлетворенной улыбкой на лице, Чимин почувствовал, как с души упал огромный камень.       — Операция прошла успешно, — заверил уставший медик. — Делать прогнозы еще рано. Примерно через сутки, когда спадет отёк тканей — всё станет ясно. Но жизненные показатели в норме, импульсы мозговой активности улучшились, в целом я склонен думать, что нам удалось.       Благодарностям Чимина не было границ. Но когда ему позволили взглянуть на мужа через приоткрытую дверь, он испугался — таким бледным и странным тот казался в этой безликой голубоватой комнате.       — Не беспокойтесь, скоро мы перевезем его обратно в палату, — заверил доктор, снимая перчатки и фартук. — Там вы сможете ухаживать за ним в обычном режиме.       Всё вышло точно так, как и обещал врач. Мина перевезли в палату к полудню следующего дня. А к вечеру датчики стали пикать и пыхтеть как-то совсем иначе, от чего Чимин вскочил и побежал за помощью. Персонал клиники, который недавно заступил на смену и еще не был в курсе проведенной операции принялся поздравлять:       — Он выходит из комы, кризис миновал, — твердили они в один голос, переводя приборы на режим вспомогательного поддержания жизнедеятельности. Хотя доктор Нам и понял, что произошло, предпочел закрыть глаза на нарушение порядка, чтобы не нанести вреда репутации своей клиники.       Мин еще целый день не приходил в себя. Но теперь он просто спал. Его глаза двигались под веками, пальцы иногда вздрагивали, мускулы на лице изредка дергались, словно от прикосновения перышком. Чимин чутко следил за всеми этими изменениями, радовался им и терпеливо ждал, когда же его альфа проснётся. И тот не заставил ждать себя слишком долго.       — Чимини? — хрипло позвал он, с трудом приподняв руку и погладив ею мужа по запястью. — Привет, родной.       — Ты проснулся… — выдохнул омега, боясь поверить своим глазам.       — Угу, — прокряхтел альфа. — Долго я спал?       — Почти три недели прошло.       Мин не мог много говорить, всё еще чувствуя ужасную слабость. Но Чимин и не торопил его. Он просто радовался, что всё удалось.       — Прости, мне надо было действовать очень быстро, — начал он чуть позже, когда альфа немного взбодрился и перестал проваливаться в сон каждые пять минут. — Мне пришлось продать всё, чтобы они взялись за операцию.       Мин непонимающе смотрел на мужа.       — Ты был в коме… — Чимин рассказал обо всём, что происходило тут в последние дни, объяснил все свои решения, обосновал каждый шаг, но альфа все равно продолжал смотреть на него с удивлением, горечью и разочарованием.       — Я не мог потерять тебя, — наконец выпалил омега, надеясь защититься от этого взгляда. — А теперь вот, всё налаживается. Ты поправишься и мы снова будем вместе.       — Почему ты до сих пор так сильно привязан ко мне, Чимини? — после тяжелой паузы, спросил Мин. — Ты же знаешь, что есть вещи, которых нельзя избежать.       — А нам можно, — упрямо возразил омега.       — Глупый, безрассудный малыш, — устало пробормотал альфа. — Ты повторяешь те же ошибки, что и всегда.       — Всегда?       — Пойми, мы с тобой застряли в своём временном круговороте. Я бросил всё и вернулся, потому что не мог без тебя. Ты же теряешь всё ради надежды, а потом побежишь к… ко мне. Новому, незнакомому, но ко мне, потому что не можешь иначе. Так было в прошлый раз, ведь я это помню, что ты пришел тогда ко мне именно таким — обездоленным и потерянным, а я толком не мог ничего тебе дать.       Чимин слушал медлительную речь мужа молча и терпеливо, но в его глазах всё ещё горел бунтарский огонёк, означавший, что он не согласен.        — Не знаю, сколько раз это повторялось, — продолжил профессор, — но уверен, что нам не обрести покоя, пока кто-то не прервёт этот круг. Ты сейчас можешь сделать это. Не ходи к Юнги, дай ему уехать туда, куда он скоро собирётся… Найди кого-то другого, кто будет любить тебя так же, а может и сильнее, кто даст тебе наконец-то сойти с этой карусели, разорвать круг.       — Но вот же, — Чимин всё понимал, чувствовал, что муж прав, но всё равно стоял на своем: — вот сейчас, разве я не нарушил все эти круговоротные законы? Ты жив, подлечишься и будешь в норме. А значит я не буду одинок и не нужно ни к кому бежать.       — Глупый-глупый, — горько улыбаясь, бормотал Мин. — Десять лет назад я тоже думал, что не побегу, что не вернусь. Но ты — мой Чимини, мой единственный маяк в этой чертовой мгле.       — Как и ты мой, — вслух осознал Чимин, окуная лицо в раскрытую ладонь любимого. Он медленно потёрся о грубоватую кожу кончиком носа, поцеловал каждый бугорок, зажмурился и доверчиво прижался щекой, едва сдерживая слёзы. — Пожалуйста, поправляйся, — прошептал он. — Я найду хорошую работу, придумаю что-нибудь с жильём, разберёмся. Когда родится ребёнок, ты будешь много времени проводить с ним, а я постараюсь работать из дома, чтобы не разлучаться с вами ни на минуту. Хорошо же звучит, правда, милый? — Чимин не открывал глаз, лишь продолжал лежать на широкой ладони мужа и слушать его дыхание. Он так устал за последние дни, что голова теперь казалась чугунной, а спина просто отказывалась разгибаться.       — Очень хорошо, да, — тихо отозвался альфа.       — А еще нам нужно придумать имя, — улыбнулся Чимин. — Дай подсказку, мы ведь ждём маленького альфу, верно?       — Угу.       — Отлично. Значит нужно имя для хорошего альфы. Уверен, он будет очень хорошим человеком.       — Лучшим, — сонно подтвердил Мин.       — Как тебе Хосок? По-моему, звучит приятно.       Альфа едва слышно всхлипнул, не проронив не слова. Чимин приподнялся и вопросительно посмотрел на него:       — То же самое имя, да? — понял омега. — Всё повторяется?       Мин чуть заметно кивнул:       — Хосок — прекрасное имя. Ты хорошо выбрал. Ему оно очень подходит. Мой Хосочек, самый славный в мире ребёнок. Покладистый, добрый…       Его голос, несмотря на явные усилия становился всё слабее.       — Отдыхай, уже поздно, — Чимин, поправив одеяло, вновь опустил голову на руку мужа и, вдыхая его тепло, тоже стал проваливаться в сон. У него, разумеется, было своё небольшое спальное место, но он и не думал отрываться от альфы. Даже во сне.       — Чимини, — еле слышно позвал Мин. А может это омеге только приснилось, но он всё же откликнулся:       — Что, милый?       — Разомкни круг, если сможешь.       — Я уже это сделал, — улыбаясь ответил Чимин.       — Я люблю тебя, родной, — альфа чуть погладил большим пальцем щеку мужа, а потом сон окончательно сморил омегу.       Той ночью профессора Мина не стало.       Утром в затуманенной памяти Чимина вспыхивали отдельные фрагменты: громкий писк приборов будит его, суета медиков наполнивших палату, пустой коридор и резкое «ждите!», скорбное лицо доктора Нама. А потом темнота. Долгая и непроглядная.       Придя в сознание, омега понял, что и сам лежит на больничной койке. Приснится же такое… Но выйдя из узкой комнатки в коридор и добравшись до палаты мужа, Чимин обнаружил ее пустой.       А потом всё снова в сплошном тумане и нереальном мареве. Кто-то пытался говорить ему что-то, соболезновать и советовать. Администратор дал ему воды, но стакан выпал из онемевших рук, вдруг ставших чужими и непослушными.       Следующее, что осознал Чимин, была дорога — островок между двумя проезжими частями. Одни машины за спиной неслись в одну сторону, перед глазами другие мчались в другую. Город уже кипел жизнью, а омега бездумно стаял на маленьком куске асфальта, обдуваемый порывистым зимним ветром и шумными потоками воздуха от автомобилей. Он не чувствовал холода, хотя тонкую кофту продувало насквозь.       Загорелся зеленый свет пешеходного светофора. Сменился на красный. Потом еще несколько раз. Мелькали смазанные всполохи фар в серой дымке утра, темные силуэты прохожих огибали омегу, как волны обкатывают камень, где-то неподалёку опять звонили колокола.       Чимин не замечал ничего, пытаясь внутренне склеивать самого себя из осколков. Но их было так много, что он не знал даже с чего начать, вертя в руках то один, то другой и кладя обратно в кучу колючего крошева. Только один маленький огонёк более или менее ясной мысли иногда попадал в поле зрения: «к Юнги! Идти к Юнги». Так вот почему он вышел из клиники, вот куда шел, пока не оказался на этой дороге.       — Чимин-хён? — раздался за спиной мягкий, чуть басовитый голос. — Пак Чимин?       Обладатель голоса похлопал омегу по плечу, но тот не отозвался, лишь чуть дрогнул от холода, который вдруг резко стал ощутимым.       — Вы же — Пак Чимин? — крупный альфа обошел и отгородил Чимина от проезжей части, на которую тот уже почти наступил. — Не узнаешь меня?       Омега поднял глаза на круглое улыбающееся лицо. Альфа был в очках, до подбородка закутан в теплый шарф, но что-то знакомое всё же было в его глазах, вьющейся челке до бровей и круглых от улыбки щеках.       — Извините, — пролепетал Чимин, который сейчас и самого себя-то вряд ли смог бы узнать.       — А если так? — незнакомец ни с того ни с сего сунул палец в нос и скорчил капризную гримасу.       — Что Вы дела… Что… Бинни, это ты? — образ из детства всплыл непрошеным транспарантом, на миг перекрыв собой руины в сознании Чимина. — Со Чанбин? Ты так вырос.       — А для тебя так и остался сопливым ребенком, — насупился альфа, но тут же кинулся обниматься. Чимин не сопротивлялся, понимая происходящее лишь отчасти. — Ой, да ты весь ледяной, — спохватился альфа, и стал быстро снимать пальто. — Вот, держи, и шарф тоже, — он укутал неподвижного старшего в теплое, намотал шарф ему на голову и, обернув несколько раз вокруг шеи, комковато завязал под подбородком. — Прямо как ты делал мне в детстве, — он довольно осмотрел результат.       — Я?       — Ну да, не помнишь?       Чимин качнул головой.       — Не удивительно, нас в приюте было столько, что всех и не упомнишь. Зато я тебя хорошо помню, и каждый день молюсь.       — В приюте я ни о ком не заботился. Я не умею заботиться. Моя забота всегда оборачивается бедой… — омега вновь стал проваливаться в кошмар своей потери и больше не мог делать хоть сколько-нибудь участливое лицо.       — Что случилось, хён? Почему ты тут… один на этом опасном участке?       Чимин чувствовал что к глазам подступают слёзы и отвернулся. Бинни, конечно, был старым знакомым, от которого можно не скрывать эмоций, но Чимин боялся, что если сейчас даст слезам прорваться, то они просто задушат его.       — Отвести тебя домой? — переведя омегу через дорогу, спросил Чанбин. — У меня есть старенькая машина, могу подбросить куда скажешь.       — Отвези к Юнги… То есть к Чонгуку. Ты же помнишь Чонгука?       Чудом вспомнив адрес друга, Чимин застыл на продавленном сиденье авто, и даже отдалённо не слышал, что спрашивал или рассказывал его бывший подопечный.       — Вы — не Чонгук, — настороженно заметил Чанбин, когда подвёл омегу к квартире Кимов, и дверь открыл Тэхён.       — А это еще кто? — спросил тот у Чимина, будто и не заметив его бледности и потерянного вида.       — Я их друг, из приюта, — Со сделал шаг в квартиру, придерживая Чимина под руку. — Чонгук-хён дома? Я бы поздоровался.       — Его нет, — строго ответил Тэхён, всё еще игнорируя состояние омеги. За спиной по коридору пронеслись дети, что-то сшибли, отец отвлёкся.       — Гуки тоже ждёт ребенка, — тихо пояснил Чанбину Чимин.       — И при этом ужасно себя чувствует, — только сейчас на лице хозяина стали заметны следы сильного беспокойства. — Его оставили под присмотром врачей, чтобы избежать выкидыша. Тяжело ему сейчас, — он вновь нахмурился из-за детских криков в комнате. — Так что вы хотели? Чимин-а, может заедешь через недельку? Надеюсь Гуки уже выпишут к тому времени. И друга можешь привести, а сейчас, извините… — он сделал пару шагов вперед, прозрачно намекая, что гостям пора на выход.       — Да, ладно, — подобравшись, кивнул Чимин. — Конечно.       Осознав, что они опять сидят в машине, а Чанбин что-то настойчиво спрашивает, видимо далеко не в первый раз, Чимин растерянно поморгал:       — Чонгука не было дома?       — А ты не помнишь?       — Наверное.       — Где ты живёшь, хён?       — Нигде.       Альфа недоуменно уставился на старшего.       — Что же случилось? Я могу помочь.       — Помоги, — слабо отозвался Чимин, и вновь провалился в серо-черное ничто.       Жестокий недосып, почти отсутствие питания из-за нервного напряжения в последние дни и удар от потери окончательно лишили омегу сил.       Не зная что с ним случилось, куда везти и кому сообщать, Чанбин забрал его к себе. Сам альфа уже второй год жил в маленькой комнате при храме, служа и помогая по мере сил, чувствуя в этой службе своё призвание. Хотя до религии он так же чётко видел своё призвание во вскрытии чужих дверей и в невооруженном грабеже. Но теперь он вел добропорядочную, даже праведную жизнь и поспешил позвать на помощь всех своих собратьев, которые всегда рады были совершить доброе дело.       Очнувшись ночью, Чимин огляделся. Рядом в тесной комнатушке никого не было. Маленькая лампа слабо освещала непритязательный интерьер, в воздухе витали странные запахи.       — Эй, — позвал он опасливо, пытаясь встать.       Поняв, что тело сильно затекло и почти не слушается, а к тому же он полностью раздет, омега натянул одеяло до подбородка и вновь улегся в постель. Как он сюда попал? Что это за место? Вопросы крутились пугливой толпой утопающих. А потом память всё же проснулась и вернула видение обездвиженного тела любимого, скорбного лица врача, поездки с Чанбином к Гуку…       «Сколько прошло времени? — запаниковал Чимин. — Я же должен был оставаться в больнице. Мне надо попрощаться с любимым. Позаботиться обо всем».       В этот момент в комнату вошли и прикрыли за собой дверь. Запахло чем-то вкусным, и только теперь Чимин понял, что до смерти проголодался.       — Проснулся, хён? — Чанбин поставил поднос с едой на деревянный стул рядом с кроватью. — Ну и напугал ты меня. Хорошо, что брат Ян разбирается в медицине. Отпаивал тебя, отхаживал, — приговаривал альфа, доставая свертки с вещами из узкого шкафчика. — Вот, тут твои вещи.       — Бинни, как давно я здесь? — Чимин старался, чтобы его голос звучал спокойно, то есть без той паники, что была внутри.       — Три дня. Температурил, метался, в бесчувствие впадал. Но братья-омеги за тобой ухаживали, как за родным.       — Три дня?! — переспросил Чимин, резко поднявшись. Ему было плевать, что его увидят раздетым, а плошки с едой посыпятся на пол. Он быстро натянул на себя одежду и направился к двери.       — Куда ты, хён? — перепугался Чанбин, хватая его за руку. — Ночь же.       Силой и уговорами удалось заставить омегу дождаться утра и хотя бы немного подкрепиться.       — Ты сказал, что Чонгук тоже ждёт ребёнка, — осторожно заговорил Чанбин, пока Чимин ел. — Почему «тоже»? Может быть, ты хотел сказать «опять»? Я видел там две его копии, — альфа чуть усмехнулся.       — И опять, и тоже, — отозвался Чимин. До него стало доходить, как отвратительно безответственно он вел себя по отношению к ребёнку все последние недели. — Мы с ним почти на одинаковом сроке.       — Так ты тоже? О-о, — альфа поднялся, — я сейчас, ладно? Пока доедай, — и выбежал за дверь. Вернулся он только минут через десять, в сопровождении встревоженного монаха-омеги. Тот начал что-то объяснять про необходимость, травы и отвары, про то что ими пришлось поить Чимина в бреду, ведь никто не знал, что тот в положении, а травы эти могут быть вредны для плода…       — Но я нормально себя чувствую, — сказал Чимин, внутренне содрогаясь от мысли, что и с ребёнком могло случиться непоправимое.       — Мне очень жаль, — винился монах. — Если бы я знал… Надеюсь господь убережет ваше дитя и травы не подействуют на его развитие. Я буду молиться за него.       — Бинни, как ты выжил на моём попечении? — обреченно произнес Чимин, когда монах вышел из комнаты. — Я никого не могу уберечь.       Через пару часов они вышли из храма и, обнаружив, что это то самое место, которое виднелось из окон палаты Мина, Чимин быстро зашагал к противоположному концу улицы, где и находилась клиника.       Администратор, узнав его, сразу же вызвал доктора Нама. И тот не стесняясь в выражениях, поведал сколько времени и сил они потратили на поиски сбежавшего мужа своего пациента. Как им трудно было найти хоть кого-то, кто мог бы заняться похоронами брошенного альфы.       Чимин всё сильнее бледнел с каждым словом. Он был виноват, конечно. Он знал, что всё испортил и всех подвёл.       — И кто… Кто занялся похоронами? — с огромным трудом спросил он.       — Мы нашли бывших коллег профессора и соседей, но никаких родственников, даже дальних. В итоге некие супруги Ким сделали всё, что требовалось, — доктор понизил голос и заговорил уже мягче: — Они за Вас тоже очень переживают. Всех поставили на уши. Разве можно так?       Покаявшись, Чимин будто окончательно вернулся к реальности. Хёнджин с Намджуном всё устроили, переживают и волнуются, дом продан, машина тоже, мебель, вещи, книги, всё испарилось по его вине.       — У меня ничего нет, — понял он наконец, и поднял глаза на доктора. — Ваш коллега… он сделал операцию и сказал, что она прошла успешно. Он забрал у меня всё…       Доктор Нам остановил эту отповедь резким жестом, а в выражении его лица сквозило презрение и печаль.       — Мой коллега, который хотел помочь вам несмотря на мой запрет, не явился на работу на следующий день после операции. А два дня спустя был найден.       — Найден? — отшатнулся Чимин.       — Да, в канаве. Вашей сумки, с которой его видели в последний день на работе, при нём не оказалось.       Это было уже слишком. Чимин был готов ругаться или умолять, но услышать еще об одной смерти — нет, к такому он точно был не готов.       — Стоп-стоп, не падаем, — подхватил омегу Чанбин, до этого молча стоявший позади. Он повернулся к врачу и угрожающе произнёс: — Не думайте, что мы поверим вам на слово. Что-то мне подсказывает, что все вы тут мошенники, что ваш дружок жив и здоров, умчался в незапланированный отпуск, а вы его просто покрываете. Поделили, небось, выручку-то?       Нам покраснел и чуть не кинулся на Со с кулаками, хорошо, что администратор вовремя подоспел.       — Хм, а может и не покрываете, — пожал плечами Чанбин. — Простите. Я просто должен был увидеть вашу реакцию. Это самый быстрый способ выудить правду.       — Катитесь отсюда! — прикрикнул доктор, вырываясь из рук администратора. — Из-за вас одни проблемы.       — А где вещи моего мужа? — пискнул Чимин.       — Всё отдали Кимам, — огрызнулся Нам.       — Чем помочь тебе, хён? — аккуратно спросил Чанбин после того, как они несколько минут молча посидели на лавочке. — Тебе есть где жить? — омега покачал головой. — А работа есть? — тот вновь покачал. — Родных у мужа, как я понял, тоже не было? Чонгук в больнице, муженек его тебя не примет.       — К соседям пойду, — опустив голову, пролепетал Чимин. Он решил не упоминать Юнги и не идти к нему, как бы сильно ни хотелось, ведь супруг просил разорвать круг… — Кимы очень хорошие, они моего профессора близко знали. Мне надо быть с теми, кто знал… И отблагодарить как-то, — голос его дрогнул, и слезы потекли по щекам. — Как я мог? Даже не попрощался как следует.       — Ты бы и с собой попрощался, — возразил Чанбин. — Чуть богу душу не отдал, так тебя колошматило. Брат Ян над тобой двое суток трясся. А еще и ребёночек… — альфа беспокойно вздохнул. — Ну пойдём, отвезу к соседям. Только, если что, ты сразу к нам приезжай, место всегда найдется. И для маленького, и вообще. Сам видел, братья у меня добрые.       Всю дорогу до дома, точнее до дома Кимов, Чимин ехал молча. Старая машина громко тарахтела, сильно подскакивала на неровностях дороги, за что Чанбин изредка извинялся, косясь на старшего, как бы проверяя, не собирается ли тот выскочить на полном ходу.       Подойдя к двери своего бывшего дома, омега попытался открыть ее, но ключ не подошел.       — Они сменили замки, — послышался голос Хенджина, вышедшего на шум Чанбинова драндулета.       — Заселились уже? — обернувшись, но не смотря в лицо обеспокоенного старшего, спросил Чимин.       — Нет. Но ваши вещи вывезли. Не все, наверное, но многое. Не суйся туда, Чимин-а. Идём, я давно для тебя комнату приготовил.       — Ты будешь в порядке, хён? — спросил Чанбин, провожая его к дому Кимов.       — Будет, — резковато встрял Хёнджин.       — Я проверю, — так же бесцеремонно вернул пожилому омеге альфа. — Заеду проведать на днях, и если что-то будет неладно — сразу пойму. Ясно Вам?