Любовник

      Поднялась суматоха: гости рассаживались, служащие были готовы и уже нетерпеливо переминались с ноги на ногу, старший Мин с подсказками Сокджина пытался включить камеру, которую вручил ему сын, попросивший снять хотя бы немножко, чтобы сохранить память о свадебном дне.       Весь этот шум тогда заставил Чонгука отвлечься и поспешить за Чимином и его избранником. Но когда церемония закончилась и гости направились на улицу готовиться к проводам новобрачных, он отвел друга в сторону и сделал вид, что просто поздравляет.       — Кто этот Юнги? — спросил Чонгук. — Он вылитый Мин… то есть, профессор. Только моложе лет на…       — Пятьдесят, — поспешно покивал Чимин, как бы давая понять, что некоторые выводы друг сделал верно. — Столько всего случилось, Гуки. Давай поговорим позже, хорошо? Всё не объяснишь за пять минут…       — Машина подана, пора ехать в аэропорт, — издалека позвал Феликс. Его глубокий голос разнесся под сводами храма многократным эхом. Священник с помощником, которые прибирали с алтаря, осуждающе глянули на шумного гостя. Тот вжал голову в плечи и уже тише прогудел: — Чимин-щи, пора.       — Иду, — кивнул тот, а потом вновь повернулся к Чонгуку. — Я рад, что ты пришел!       — Спасибо Чанбину, — шагая рядом, признался тот. — Ввалился, говорит: дело жизни и смерти, срочно едем в церковь! Только оденьтесь понарядней. Я его и не узнал сразу, а Тэхён такой: «Убирайся! Будто знакомому. Ну, я присмотрелся и, ба! Да это же наш Бинни! Пришлось моему альфе смириться и наряжаться.       — Почему Тэхён на меня взъелся, не знаешь? Столько времени к тебе не подпускал…       Они уже почти подошли к дверям, где Чимина ждал Юнги.       — За меня переживает, — поджал губы Чонгук. — Эта беременность сложная с самого начала. Он оказывается узнал… — Гук глянул на юного Мина, но все же продолжил: — из новостей про нашего профессора. Решил что мне сейчас лучше не знать, типа и своих проблем хватает. Я ведь кинулся бы к тебе сразу, переживал бы, а тут и так ребенка еле сохранили… Он не подумал балбес, что я еще сильнее переживать буду, если не поддержу.       — Заботливый, что ж поделаешь, — хмыкнул Чимин, и взялся за протянутую руку мужа. — Он всё правильно сделал. Хотя мог бы мне сказать об этом прямо, а не юлить.       — Я ему сегодня устрою, Чимин-а, обещаю, — горячо заверил друга Чонгук. — За все три месяца ответит! Прости.       — Главное что вы с малышом в порядке.       — И вы, — Гук легонько погладил еле заметную выпуклость живота друга. — Пол уже выявляли?       — Нет, но мы уверены, что ждём альфу, — включился в разговор будущий отец.       — Юнги гораздо ответственнее меня готовится встречать сына, — прижавшись к боку альфы, заметил Чимин.       Чонгук чуть нахмурился и хотел было уже задать мучивший его вопрос, но в последний момент передумал.       — Выглядишь счастливым, — только и проговорил он.       — У меня всё хорошо, — с легкой грустью в голосе отозвался Чимин.       Выбор места для медового месяца, ну, если точнее, медовых выходных, они сделали довольно внезапно. Сначала думали о пляже где-нибудь в Малайзии. Традиционно и романтично, тем более погода в тех краях стояла сейчас спокойная и мягкая. И Чимин уже чуть было не забронировал жилье. Но как-то вечером, прежде чем окончательное решение было принято, Юнги зачитался каким-то научным журналом.       — Что это? — укладываясь рядом в постель, Чимин поднырнул под руку альфы, устроился на его плече и заглянул в раскрытый журнал.       — Научные открытия, — туманно пояснил тот. — Скоро в Америке соберутся ученые со всего света, чтобы оценить потенциал новых изобретений. Тут вот пишут про некоторые, самые необычные.       — И какие из них самые…       — Машина времени, — даже не дав любимому договорить, выдал Юнги.       Чимин застыл. Сердце ухнуло в пятки, а потом забилось чаще.       — Только не смейся, — не заметив состояния любимого, продолжал альфа, — но мне кажется, что этого Маллета сильно недооценивают. Конечно, его изобретение только прототип, идея, но лет через сто или двести технологии достигнут того уровня, когда всё станет возможно.       — Я и не собирался смеяться. Уверен, так и будет.       Юнги прикрыл журнал и покосился на омегу.       — Серьезно?       — А что?       — Ты взволнован? — заметил альфа. — Ты бываешь так взволнован только если дело касается твоих личных тайн.       — Да брось, просто тема интерес…       — Это наука и фантастика, а не повод волноваться, Чимини, — совсем отложив журнал, Юнги повернулся к омеге лицом и погладил по обнаженному плечу. — Расскажи почему эта тема так подействовала на тебя?       Чимин смотрел в любимые глаза напротив и боролся с желанием выложить всё, что до сих пор хранил в себе. Он сглотнул, отвел пальцами прядь со лба альфы и тихонько проговорил:       — Я знал кое-кого, кто переместился во времени.       — Кто это был? — после долгой паузы спросил Юнги. Он всё еще пытался увидеть в глазах омеги намек на шутку, но Чимин оставался серьезным и, казалось, грустил.       — Ты.       — Что?       — Через много лет ты вернешься в прошлое, Юнги-я. Не спрашивай как, я не знаю технической стороны. Что-то там с часами дедушки Бана и его записями, я правда не знаю… — поспешил добавить он. — Но знаю наверняка: ты сделаешь это. Однажды, когда решишь, что пора.       — Но зачем? — казалось альфа принял то, что перемещение во времени возможно, но не понимал смысла для себя лично.       — Ну, — Чимин растерялся. Он ожидал более резкой реакции, смеха или того, что его назовут сумасшедшим. — Чтобы мы встретились чуть раньше…       — То есть… — Юнги усиленно соображал, — хочешь сказать, что мы с тобой уже были знакомы? До нашей встречи там в бассейне?       Омега кивнул, в душе паникуя и ликуя одновременно. Неужели он сможет сейчас распрощаться со своими тайнами и недосказанностью?!       — И как это было? Не само перемещение. Я понял, что ты не знаешь. Как мы встретились и каким я был?       — Намного старше чем сейчас, — с облегчением сказал Чимин. — Ты был самым умным профессором нашего университета. Я не знал кто ты мне и вёл себя… — невольно к глазам подступили слезы. — Наверное, в первое время я вёл себя как придурок.       Альфа поспешил прижать любимого к себе.       — Так значит, ты серьезно? Всё это правда? — он обнимал омегу, гладил по волосам, целовал в висок, макушку, лоб. — Ну, не надо так, не плачь, — пытаясь удержать Чимина от неконтролируемых слез. — Я думал, что шутишь… дразнишь меня. Но это правда?       — Да, — всхлипнул омега, уткнувшись носом в шею Мина. — Мы были вместе почти десять лет. А потом тебя не стало, и… — его голос сорвался.       — Но я здесь.       — Да-да, ты здесь, — затараторил Чимин, обнимая молодого альфу так сильно, что тому стало не вздохнуть.       — Так вот что тебя так тяготило. Никому не мог рассказать… Постой, но если я вернулся в прошлое, значит я бросил тебя в настоящем… то есть в нашем будущем? В совместном… ну, ты понял.       — Я гораздо старше тебя, — пожал плечом Чимин. — Прости.       Юнги понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного. В дальнейшие расспросы вдаваться он не стал, а лишь тоже крепче сжал объятия и хмурился в полутемное пространство спальни, которое будто бы уже сейчас пыталось отнять у него любимого человека.       Постепенно Чимин успокоился и осознал, как легко стало на душе. Оказывается, то что он нес это знание в одиночку требовало так много сил. И пусть некоторые моменты он никогда не расскажет Юнги, и вероятно он нарушил что-то в правильном ходе событий и временная петля разомкнется… Легкость и тепло, заполнившие сердце, сполна окупали все возможные последствия.       — А ты хотел бы попасть на ваш этот слёт ученых? — вдруг спросил омега, выныривая из горячих объятий жениха.       — Что? — не сразу сообразил тот. Он всё еще пытался уложить в голове новость. — В Сан-Франциско?       — Да. Может увидишь там того физика, как его? Ну, того с прототипом.       И вот теперь, спустя несколько дней после того разговора, они собрались ехать в аэропорт, чтобы отправиться в этот странный медовый месяц. Друзья на прощание закидали их лепестками, рисом и сладостями. Старший Мин вручил сыну чемодан, заверив что собрал только самое необходимое. Намджун уложил в багажник авто чемодан побольше, пока Хенджин пояснял:       — Там и летние вещи, чтоб по пляжу… Вы же успеете на пляж выбраться, верно? И парадное, размер я проверял, всё должно подойти. Ну и конечно домашнее, если вдруг тебе нехорошо станет после перелета и захочешь отлежаться. Не вздумай лихачить! Береги себя и ребятёнка. Юнги, тебе же не надо напоминать…?       — Хён-хён, — улыбаясь, Чимин обнял заботливую суету в брючном костюме. — Папа, спасибо вам! За всё.       Намджун, как раз подошедший к ним, моментально растрогался и обнял омег.       — Не собирался я плакать сегодня, — пробасил он, и звонко шмыгнул. — Жаль, что вы сразу улетаете. Хорошо бы застолье устроить, хоть по бокалу поднять.       — Пусть летят. Им вдвоем охота, — шутя пихнул мужа в бок Хенджин. — А нам никто не мешает сейчас пойти и выпить, так ведь Сокджини? Как раз познакомишь, наконец, со своим… — он окинул взглядом Феликса. А так как тот был не робкого десятка и все свои достоинства прекрасно знал, смелого взгляда и приятной улыбки не отвел.       

***

      Напрасно чета Ким так старались при сборе чемодана. Чимину не потребовалась ни домашняя, ни пляжная одежда. Ему в принципе одежда почти не понадобилась. Особенно в первые сутки.        После десятичасового перелета и не самой мягкой посадки омегу всё же немного покачивало и, добравшись до гостиницы, он некоторое время не мог подняться с пушистого ковра, на котором разлегся в виде звезды. Юнги приземлился рядом:       — Ну и жара. Говорят после полудня станет чуть прохладней. На пляж пойдем? Экспо только завтра вечером, так что времени у нас полно.       — А ты хочешь?       — На пляж?       — Да.       — Честно?       — Угу, — Чимин повернулся к мужу, зная какой ответ услышит.       Не понятно с чего началось, но весь полет они тайком дразнили друг друга. Ласково и многообещающе заигрывали легкими касаниями, шепотками и поцелуями. Так чтобы сосед, занимавший третье кресло в их ряду, ничего не заподозрил, но всё же достаточно ощутимо, чтобы оба к концу пути уже не находили себе места от возбуждения. И теперь казалось весьма логичным заменить пляжные развлечения постельными, но Юнги сказал:       — Хорошо, признаюсь честно, — ухмыльнулся он, тоже поворачиваясь на бок. — Больше всего на свете я сейчас хочу…       — Поесть?       — Да, — засмеялся Юнги. — Как догадался?       — У тебя в животе урчит.       — Вообще-то, это у тебя.       — И что делать будем? — омега воззрился на супруга, как голодный птенец на родителя.       — Раздобыть тебе мамонта? — не удержался от смеха Юнги. — Или достаточно будет обеда из гостиничного ресторана?       — Мамонта из ресторана, — с серьезным видом выбрал Чимин. — Долго ждать я не смогу.       — Помню мы как-то летали на соревнования в Японию, и там в гостинице был стол… как его? Когда много разной еды? Бери сколько хочешь. И вот, мы тогда так объелись, что на утро плавать не могли.       — Тренер наверное был очень счастлив? — понимающе хохотнул омега.       — Да-а, — альфа сел и помог Чимину подняться. — Отчитал нас и заставил тридцать дорожек дополнительно отмотать, чтоб не ныли.       — Сурово, — запихивая чемодан во встроенный шкаф, отозвался омега. — Ну, я тебя гонять по дорожкам не буду. Можешь есть столько, сколько хочется.       Дорожки-не дорожки, но физические нагрузки после весьма сытного обеда всё же последовали. И затянулись аж до самого вечера. Когда молодожены без сил оторвались друг от друга, перевели дух и поняли, что в комнате воцарился красно-рыжий закатный свет, в дверь постучали.       Юнги приподнялся на локтях и озадаченно повертел головой.       — Я не пойду, — предвосхитил его вопрос Чимин, демонстрируя свой вид, в каком приличные омеги на людях точно показываться не станут.       Постучали повторно.       Альфа сделал над собой усилие, накинул халат и босяком прошел к двери. Он почему-то был уверен, что это кто-то из служащих или постояльцев из соседних номеров, которые явились с жалобами на шум из номера для новобрачных. Но, открыв дверь, Мин встретился взглядом с высоким американцем в строгом костюме. Тот вручил ему конверт, что-то сказал по-английски и протянул планшет с ручкой для подписи.       — Мне? — не понял Юнги. — Подписать? А что это?       Мужчина повторил английские слова, и только два из них оказались Мину знакомы: «мистер Маллет».       — Чимини, ты ведь хорошо знаешь английский? — вернувшись в спальню, альфа показал мужу конверт.       — А-а, успели! — обрадовался омега, и в чем был, точнее ни в чем не был, вскочил с кровати. — Я боялся, что не получится. Сам не успевал, поэтому попросил Феликса дозвониться. Это билет на завтрашнее мероприятие. Ну, на ваше это, научное.       — Но в павильоны и на лекции вход свободный, мы же узнавали. Зачем билет?       — Этот бейдж, — Чимин распечатал конверт и вынул фирменную пластиковую карточку на ленточке, — нужен тем, кто хочет пообщаться с ученым лично. Как бы пропуск за кулисы после окончания лекции.       — Лично? — растерялся Юнги, рассматривая свое имя на карточке и еще какие-то надписи. Казалось возможность пообщаться со светилом науки его совсем не порадовала. — Но я же… у меня с английским совсем плохо. Да и о чем спрашивать? Я толком не изучил его проект.       — Слушай, если не хочешь — не ходи. Вернем пропуск при входе или сбагрим кому-нибудь.       — Хочу конечно, но… Ладно.       Чимин бросил бейдж на тумбочку и взял полотенце.       — Я в душ. А потом сходим куда-нибудь поужинать.       — Хорошо, — Юнги хотел сказать что-то еще, но омега уже скрылся за дверью ванной комнаты.       «И зачем я давлю? Зачем придумал заполучить этот пропуск, будь он неладен?! — ругал себя Чимин, забираясь под душ. — Еще пять дней назад Юнги знать не знал ни о каких машинах времени, а теперь должен идти к создателю… и что? Молча опозориться расспрашивая о теме, в которой еще не разбирается?»       Но в душе он грустил, что не увидел радости или азарта в реакции альфы. На самом деле он просто хотел сделать приятный сюрприз. А что вышло? Напряг друзей, влез в небольшой, но всё-таки долг, чтобы оплатить эту проходку, озадачил мужа. Одни расстройства.       За спиной отъехала стеклянная дверь душевой кабины. Юнги перешагнул через бортик и, встав под теплые струи, обнял любимого со спины.       Они еще ни разу не принимали душ вместе. То некогда, то неловко, то тесновато — дома у них не самая удобная ванна.       — Извини, я просто не ожидал, — проговорил альфа, и легонько поцеловал мокрое плечо мужа. Руки ласково легли на омежий живот. — Обиделся, да?       — Нет, — буркнул Чимин, не знавший как вести себя в такой ситуации.       Раньше он не попадал в такие где сам натворил, сам наехал и тут же сам обиделся. Это было тем более неуместно после нескольких прекрасных часов проведённых в постели. И в целом очень напомнило что-то из начала студенческих времен: болтовню омег-первокурсников, которых хлебом не корми дай альфам мозг повыносить.       — Я хоть и не особо взрослый еще, — прижавшись всем телом сзади, Юнги продолжал ненавязчиво целовать плечи омеги, — и не так хорошо тебя знаю, как хотелось бы… — он провел одной рукой по телу любимого вверх и слегка сжал ладонь на его шее. От этой необычной ласки у Чимина чуть подогнулись коленки, а дыханье предательски сбилось.       — Но? — подтолкнул он мужа к продолжению фразы, а сам прикусил губу, чтоб не кинуться целоваться. Он, если совсем честно, уже подзабыл по какому поводу у них тут собрание, так опьяняюще действовал на него этот альфа и его руки.       — Но? А, да! Но я всё-таки вижу, что ты недоволен.       — Я собой недоволен, — пояснил омега, разворачиваясь в сильных руках. Вода лила сверху на их макушки, делая экстра прилизанные прически, от вида которых оба могли бы расхохотаться. Но Чимин все же решил довести мысль до конца: — Надо было с тобой обсудить, прежде чем билет этот…       — Ты все правильно сделал, — поспешно перебил его альфа. — Если бы я заранее знал, точно не согласился бы. Это же страшно! Как вообще подступиться к таким людям?! Кто они, а кто я?       — Ну, их я не знаю, — простодушно пожал плечами омега. — А тебя знаю… и люблю. Так что да, кто они, и кто ты, милый!       — Вот завернул, — ухмыльнулся Юнги.       — Сказал по факту.       — И не придраться.       — Передумал? Пойдешь завтра? Если что, это не обязательно, правда, — Чимин обвил альфью шею руками и легонько поцеловал в губы.       — Пойду. Пора перестать бояться новых возможностей.       — Класс! Вот это — мой альфа!       — В старости я что, буду очень смелый? — не подумав, спросил Юнги. Но заметив как потух взгляд омеги, добавил: — Но уж точно умнее, блин… и таких глупых вопросов задавать не буду.       — Это не глупый вопрос. Просто я еще не привык без него. Ты… вы всё еще не стали для меня одним человеком, понимаешь? А про смелость в будущем ты даже не будешь задумываться, — с грустной улыбкой сказал омега, безуспешно убирая мокрые волосы с лица мужа. — Ты будешь браться за любое дело, какое тебя заинтересует, несмотря на его сложность или необычность. Ты вообще забудешь, что такое сомнения. По крайней мере со стороны именно так это и будет выглядеть.       — Глупо ревновать к самому себе? — хмуро спросил Юнги.       — Что?       — Ты так сильно любишь его. До сих пор.       — Но… Да, — Чимин опустил глаза. В груди горячо припекало от невысказанных чувств, к горлу подкатывал ком сожалений, и омега знал почему эти слова рвутся наружу. — Если ты сейчас услышишь о моей любви к тебе будущему, то возможно, когда придет время, она поможет тебе не сдаться, милый. Понимаешь?       Юнги молча выключил душ, открыл дверь и, взяв полотенце, накрыл им плечи мужа.       — А мы можем просто наслаждаться жизнью? — наконец спросил он без тени улыбки. — Или мне обязательно нужно соответствовать?       Чимин вздрогнул, как от резко налетевшего ветра. Потом кивнул и выбрался из кабинки.       — Не обязательно, — пробормотал он, и вышел.       На ужин шли в невеселом молчании. Оба сожалели о сказанном в душе, оба не знали как вернуться к дружелюбному ласковому общению.       Они заказали несколько блюд в небольшом уличном кафе на набережной. Мимо гуляли люди, отдыхая от дневной жары. Где-то звучала музыка. Вдали над водой светился огоньками мост Золотые ворота. Легкий ветерок шевелил волосы и разносил запахи весенних цветов и ароматы выпечки.       — Я больше не буду говорить об этом, — первым нарушил молчание Чимин. — О будущем, прошлом… Не надо было и начинать. Так и знал, что не стоит.       В этот момент жизнерадостный молоденький официант принес заказ, сделал Чимину комплимент, заметив как ему идет такая прическа, почти игриво улыбнулся Юнги и, пожелав доброго вечера, удалился.       — Прогуляемся потом? — невольно заразившись оптимизмом парня, предложил альфа. — Всегда хотел посмотреть как устроены крепления этого моста. Говорят, что основной трос, — он указал на изящный изгиб сияющих Золотых ворот, — толщиной почти метр. Представляешь? И благодаря этому конструкторы смогли установить всего две опоры на такую огромную длину. Это потрясающе.       — Конструкторы явно знали свое дело, — откликнулся Чимин, благодарный альфе за смену темы. Собственная драматичность уже начинала его напрягать. — Возьмем по кофе после еды и пойдем смотреть твои опоры, — улыбнулся он.       

***

      Из-за смены часовых поясов они проспали всю первую половину следующего дня. А когда встали, перекусили и наконец, взбодрились, уже пора было собираться на мероприятие.       Юнги волновался. Чимин уверял, что всё пройдет отлично, и он постоянно будет рядом.       — У тебя на пропуске написано, что ты сотрудник космического бюро. Звучит довольно солидно, согласись? — успокаивал мужа омега, поправляя его галстук. — И я почти уверен, что смогу сойти за твоего переводчика. Это как, знаешь, когда официальные лица приезжают в другую страну, посольство выделяет им провожатого. Вот я и прикинусь этим типом, — хихикнул Чимин.       — Спасибо, — Юнги поймал ладони любимого, и быстро поцеловал. — И прости, что я так вёл себя вчера.       — Я и сам не лучше, — отозвался тот. Внезапно он что-то вспомнил и просиял: — Когда доставал твой костюм, нашел в чемодане… — он быстро нырнул в шкаф и выудил оттуда видеокамеру, которую старший Мин упаковал в багаж перед самым отбытием молодоженов. — Давай возьмем с собой, сохраним этот момент на память?       — А не будет мешать? Всё-таки не маленькая, — усомнился Юнги.       Но в итоге камеру решено было взять. В такси, что везло их к научному центру, они пересмотрели запись со свадьбы. Отец очень старался снимать ровно, но все равно изображение то и дело заваливалось на бок и тряслось. Хотя это не помешало самому видео быть трогательным и душевным.       После официальной части, кто-то, вероятно Сокджин, придумал заснять маленькие послания от каждого из гостей.       — Наверное мы в это время задержались с Чонгуком, — предположил Чимин.       «Поздравляю! Будьте счастливы! — весело кричал на записи Феликс,сияя ослепительной улыбкой. — Так классно, что мы познакомились и подружились! Вы оба такие красавцы, так подходите друг другу! Обожаю!» — он послал воздушный поцелуй в объектив, и, протянув руки, перехватил камеру у Сокджина. Тот тоже пожелал счастья и посоветовал Юнги не зевать, а то на такого омегу многие могут позариться.       «Долгой вам совместной жизни, — в кадре появился смурной Тэхён с малышом Чимином на руках. Было очевидно, что альфа предпочел бы оказаться в любом другом месте, лишь бы не здесь. — Всех благ вам и здоровых детей».       «Сех лак и доових итей», — радостно повторил за отцом малыш, забавно щуря карие глазки.       Хенджин желал того же, только более многословно. Старший Мин говорил официально и чуть сконфуженно, но примерно то же самое. И только когда черед дошел до Чанбина, молодожены услышали несколько другие пожелания:       «Хён, желаю тебе возможности быть слабым, — сказал он, чуть заметно волнуясь. — В смысле не слабаком и мямлей, а… ну, ты понимаешь, обычным омегой. Я видел каким сильным ты можешь быть, когда сил никаких нет. И надеюсь, что Юнги сделает всё, чтоб тебе не пришлось больше так… Если что, ты знаешь где меня найти, да?» — альфа попытался улыбнуться, но получилось неловко и Феликс повернул камеру в сторону входа.       «А вот и вы выходите, — комментировал он. — Говорю же, красавчики! Джини, согласись, они смотрятся прекрасно?» — с правого края появилась часть лица Сокджина. Тот смотрел не на новобрачных, а на своего омегу.       «А ты еще прекрасней, птенчик мой», — с безоговорочно влюбленной улыбкой ответил Ким.       Феликс промурлыкал в ответ что-то похожее на: «люблю тебя», а потом приблизил камеру к старшему Мину:       «Пора, наверное. Как выключить?»       Запись кончилась. Экран погас.       Чимин с Юнги молча улыбались, встретившись взглядами. Это был очень приятный сюрприз.       Огромное здание научного центра возвышалось посреди просторного парка. Люди в красивых костюмах входили в него, гуляли рядом, в ожидании начала, здоровались и общались.       — Они все друг с другом знакомы, — волнуясь, заметил альфа.       Он постоянно теребил ремень сумки с камерой, которую нес перекинув через плечо. А бейдж-пропуск, болтавшийся на шее и вовсе заставлял его постоянно перепроверять цела ли ленточка и верно ли написано имя.       — Ты тоже с кем-нибудь скоро познакомишься, — заверил его Чимин.       И как в подтверждении его слов у самого входа к ним приблизился какой-то молодой американец и представившись начинающим исследователем-микробиологом, втянул Юнги в разговор. Тот сначала зажимался, но так как Чимин быстро переводил весь разговор, при этом подбадривая мужа, через несколько минут Мин осмелел и рассказал о некоторых своих проектах.       — Вот видишь, ничего страшного, — взяв его под локоть, воскликнул омега, когда микробиолога позвали и он, извинившись, удалился.       — Ага, — кивнул Юнги, но радовался он похоже не своему успешному началу. — Ты так профессионально переводишь, Чимини! Даже специальные термины. Я старался говорить простым языком, но всего не так скажешь, это же физика, точнее астрофизика.       — Хоть где-то пригодились годы моей учебы, — польщенный такой восхищенной похвалой омега пожал плечами. — Я рад, что могу помочь.       — И ты можешь так еще с японским?       — И французским, да, — отозвался Чимин. Они уже вошли в центр и двигались вдоль главной выставочной стены с различными экспонатами и проектами. — Ой, смотри сколько всего.       Юнги не мог ответить разумно, потому что глаза его разбегались, мозг усиленно обрабатывал информацию, пытаясь сохранить хоть малую часть впечатлений.       — Давай я поснимаю, — омега взял у мужа камеру. — Начало лекции через полчаса, ты успеешь осмотреть одну сотую, а я засниму остальное, чтобы дома тебе неспеша пересмотреть и…       Мин порывисто приблизился и поцеловал любимого в губы.       — Спасибо! — от души сказал он. — Ты такой…!       — Иди, изучай, — покраснев, отпихнул его от себя Чимин.        Кто-то рядом хихикнул, кто-то демонстративно кашлянул, но так как альфа уже погрузился в осмотр экспонатов, серьезных возмущений не последовало.       Лекция-презентация Маллета длилась около часа. И всё это время Чимин переводил мужу всё, что успевал, хотя сам практически ничего не понимал. Что-то про лазерные лучи, огромную скорость вращения и масштабы вселенной. Но главная мысль темнокожего ученого была ясна даже далекому от науки человеку: идея рабочая, но воплотить ее невозможно, потому что для этого надо иметь лабораторию размером с Млечный путь. Но гости в открытую не высмеивали новатора. Старая гвардия посматривала снисходительно, а молодежь воодушевленно закидывала его вопросами на подобии: «А в будущем это будет осуществимо?» На что физик так же оптимистично желал им стать теми, кто сделает это возможным.       — Не передумал? Пойдем на личную встречу? — спросил Чимин, когда ученый сошел со сцены, и его место занял специалист института микробиологии.       — Не передумал, — решительно кивнул Юнги.       Выждав необходимое время и пройдя процедуру проверки, они вошли в небольшой кабинет, где физик подписывал свою книгу для какого-то студента. После приветствий и должных комплиментов, Чимин поставил включенную камеру неподалеку и стал переводить ему технические вопросы мужа. Уточнения о необходимой скорости вращения лазеров, частоте мерцания и подробностях вычислений, которые тот не озвучил в своей презентации. На все это ученый отвечал со странным выражением удивления, снисхождения и радости на лице.       — Неужели Вы правда думаете, что сможете создать рабочую модель, юноша? — наконец не выдержал он.       — Одну уж точно придется, — кивнул Юнги. И переведя это, от себя Чимин добавил: — Он уже сделал это. Через сорок лет.       — Невозможно, — возмутился физик. — Доказательства? Чертежи, расчеты?!       — Пока их у меня нет, простите, — поклонился Мин. — Я не знаю с чего начать, поэтому прошу вашего совета.       — Мой главный совет, — смягчился ученый, — не посвящай этому делу всю жизнь и карьеру. Хочешь пробовать — пробуй, экспериментируй, но только на досуге. Невозможная идея не должна поглотить тебя, как меня в свое время. Я упустил столько шансов на нормальную жизнь… Не повторяй моих ошибок.       Они вернулись в гостиницу в чуть подавленном настроении. Да, в целом мероприятние было отличным, много нового и интересного, но главный посыл единственного в мире ученого, который работал в нужном им направлении состоял в том, что ничего не выйдет. Можно лишь надеяться внести какую-то лепту в дело будущих поколений, баловаться с приборчиками, да писать умные книжки-рассуждения.       — Может, он прав, — проговорил Юнги, когда они уже поздней ночью легли в постель. — Наверное это действительно невозможно. По всем подсчетам выходит так.       — По всем его подсчетам, — уточнил Чимин. — Ты же можешь сделать свои. И у тебя есть записи дедушки Бана, не забыл.       — Надо было захватить их с собой. Но все равно, Чимини… — Юнги с сомнением глядел на омегу, перебирал пальцами его волосы и думал вслух: — Всё равно это слишком фантастично — физически переместиться во времени. Даже если допустить что мы сможем обратить поток, плотность материи не позволит…       Обещавший больше не упоминать профессора и его достижения, омега слушал молча и не спешил опровергать рассуждения супруга.       — Ты во всем разберешься, Юнги-я, — только и сказал он, когда мысль альфы иссякла. — Если захочешь расколоть этот орешек, то обязательно справишься.       — Боюсь как бы не увлечься этим слишком сильно, — сказал тот. — Это очень сложная задача, но от того и ужасно интересная!       — Не волнуйся, я найду чем отвлечь тебя от нее, — мягко улыбнувшись ответил Чимин.       — Чем? — не понял Юнги, всё еще витавший среди своих фантазий и начатых расчетов.       Вместо ответа омега притянул прохладную руку мужа к себе на живот.       — Горячо как, — приложив широко раскрытую ладонь к упругой поверхности, Мин мгновенно забыл обо всех формулах, учёных и их сомнениях. — Наш маленький альфа, — проговорил он теплым шепотом, — как ты там? Хорошо тебе, тепло, уютно? Знаешь, Чимини, я никогда не думал что стану отцом, — признался альфа. — Смотрел на своих родителей и понимал, что я им не особо нужен. Дети, в принципе, казались обузой и чем-то странным. Даже сам себе я таким казался. Всё изменилось, когда после папиной смерти меня стал опекать сосед, дедушка Бан. Он относился ко мне, как к человеку. Как к кому-то ценному. Значит можно и так, понял я. Можно любить и ценить кого-то маленького и беспомощного. А тем более своего.       — Ты слишком взрослый для своих двадцати, — сказал Чимин, невольно закрывая глаза от ласковых поглаживаний по животу. — Поговори с ним еще.       — А что сказать? — чуть засмущался альфа.       Чимин беззвучно засмеялся, но не ответил, давая мужу решать самому.       — Ну, хорошо, — сдвинувшись чуть ниже, хрустяще забасил отец. — Так, сын, насколько я изучил вопрос, сейчас у тебя уже сформировано сердце и остальные органы, твои пальчики еще не растопырились, но вот-вот это сделают, а пяточки меньше горошинки, но… — он набрал воздуха, потому что до этого говорил все на одном дыхании. — Но! Я знаю, ты меня слышишь. В общем дело такое: твой папа очень хороший и красивый, заботливый и внимательный. И он очень старается не грустить. Ради тебя и меня он очень-очень старается, — широкая ладонь продолжала мягко поглаживать живот. — Иногда я не помогаю ему в этом. Я еще не такой умный, каким должен быть, малыш. И поэтому бывают моменты, когда у него не получается не грустить, понимаешь? Давай мы с тобой договоримся, что разрешим ему? Пусть не держит в себе всю грусть, а делится, если ее станет слишком много. Как ты смотришь на это, сын? Добро?       Чимин едва дышал. Он не плакал, но чувствовал, что под веками жжет и губы непроизвольно дрожат.       — Вот и хорошо, маленький, — Юнги пригнулся и поцеловал теплую выпуклость. И та вдруг отозвалась крохотным, еле ощутимым ответным толчком. Наверное та самая пяточка размером с горошину устремилась навстречу, как бы подставляясь: «Целуй сюда!»