Любовник

      — А не пошел бы ты, Феликс, — процедил сквозь зубы Чимин, сжав кулаки. Они уже чесались, чтобы прямо здесь и сейчас вмазать по веселой физиономии напротив.       Феликс застыл, удивленно вскинув брови.       — Не нужно прикидываться добрым другом. — Чимин весь напрягся, чувствуя отвратительную неестественность произносимых слов, но в то же время и желание сейчас же от них перейти к делу. — Если ты спишь с моим мужем, то никакие улыбочки тебе уже не помогут, понимаешь?       — Э-э, погоди-ка, — озадаченное выражение лица вдруг сменилось пониманием. — С чего ты взял?       — Я видел вас…       — Это понятно, ты видел, как Юнги выходит из моего дома, — отмахнулся Феликс, как обычно быстро сообразив что к чему. — Но с чего ты взял, дубина, что мы трахаемся, а не кубик Рубика собираем, например? — он специально подобрал самое отвратительное слово, чтобы отрезвить друга.       — Не дури мне голову! — скривился тот. — Что еще это может быть? Он вышел сегодня из дома ни свет ни заря, как уже несколько раз за последнее время… Приехал сюда через весь город только чтобы с тобой в бирюльки поиграть.       — Да, представь себе, — откровенно усмехался Феликс, по-доброму, но с некой жалостью глядя на друга.       — Нарываешься? — сердился Чимин, который несколько растерялся от такой реакции.       — Нет. Джини возвращается завтра утром и я не хотел бы встречать его с синяками на лице.       — Говори нормально, Ликси, — сдался Чимин. — Юнги единственный близкий мне человек и если это предательство, то просто не знаю… Я не представлял, что когда-нибудь перестану доверять ему… и не знал, что ревновать так больно, — он порывисто отвернулся к окну.       — Маленький ты мой дурачок, — омега напротив умильно поднял брови домиком. — Твой альфа никогда ни на кого не посмотрит даже, а про чужую постель и говорить нечего. Да и я бы не клюнул на него, уж извини.       — Тогда… что вы делали вдвоём? Почему он не сказал, раз ваши встречи безобидны?       — Не скажу. Но будь уверен, это правда кое-что хорошее. Ты будешь гордиться им. Скоро сам всё узнаешь.       — Издеваешься? Когда это скоро?       — Если посмотришь на календарь, возможно догадаешься, — подмигнул Феликс, а потом махнул официанту: — Привет, Кай! Мы готовы сделать заказ.       До самого вечера Чимин пытался понять, что же имел в виду Феликс, упомянув календарь. Какие такие неотложные тайные дела могли быть у них с Юнги десятого октября? Почему бы не сказать о них Чимину, он бы помог или хотя бы не нервничал. На все просьбы рассказать, шеф только качал головой и ласково улыбался:       — Не переживай. И не вздумай спрашивать самого Юнги. Он жутко расстроится и дело не выгорит.       — Не выгорит? — встрепенулся Чимин. — Это связано с финансами или риском?       — О, смотри, новый покупатель, — Феликс указал на вошедшего в магазин пожилого альфу. — Побеседуй с ним о классике, уверен, это поможет тебе отвлечься, а ему расстаться здесь с кругленькой суммой. Проведи мимо стеллажа с подарочными изданиями, договорились?                    Но труднее всего Чимину пришлось вечером.        Он поиграл с Хосоком, приготовил ужин, сделал кое-что по дому, а Юнги всё не было.       Омега, конечно понял, что между мужем и Феликсом ничего криминального нет, но что-то же они затевали. Юнги затевал. И это что-то, наверное, откроется на его день рождения. К концу рабочего дня Чимин всё же сообразил, что должен был подсказать календарь — приближающуюся дату его тридцать первого дня рождения. Но разве сейчас им было до праздника? Столько дел с работой и этими экзаменами! Кому вообще нужен этот день рождения? Даже дата не круглая. Если Юнги затеял вечеринку-сюрприз, как в американском кино, то Чимин искренне расстроится — столько сил потратить на подобную ерунду.       — Твой отец хулиган, — любя ворчал Чимин, укладывая сына в кроватку.       — Уликан, — довольно повторил Хосок. — Папа уликан.       — И папа тоже, да, — сознался омега, поглаживая ребенка по животику поверх одеялка. — Папа совсем дурачок, как сказал дядя Феликс. Как я мог подумать плохое?       — Дуатёк? — попробовал Хосок незнакомое словечко.       — Точно, — улыбнулся Чимин. — Спи, маленький. Уже поздно.       Едва малыш сомкнул веки и засопел, домой вернулся Юнги. Он опустил сумку в прихожей и сам присел прямо там же на маленький стульчик, на котором Хосок обычно надевал ботиночки.       — Как ты? — испугался Чимин, присаживаясь рядом. — Устал? Или… случилось что? — сейчас ему стало ужасно стыдно за свои утренние мысли и поведение в целом.       — Нормально всё, — отозвался альфа, подняв на мужа уставший взгляд. Под его глазами залегли темные круги, лицо осунулось и казалось гораздо старше чем было на самом деле. — У нас есть что поесть? Я не успел пообедать сегодня…       Вот тут Чимина и прорвало. Он быстро закрыл детскую и, помогая мужу разуваться и раздеваться, стал страшным шепотом ругать и костерить этот университет, матюкаться на дурацкие программы практики, которые требуют заполнения несметного количества документов. Между делом омега накрыл на стол, подал альфе горячее влажное полотенце, чтоб тот не тратил силы на умывание, и, накинув на его плечи домашний махровый халат, сел напротив.       — Ешь пока не остыло.       — Спасибо, — Юнги разморило от резкого попадания в такую агрессивно-заботливую уютную обстановку.       Чимин поутих и теперь рассматривал мужа, который чуть ли не засыпал с ложкой в руках. Тот сутулился, плечи опущены, руки чуть перепачканы чернилами от ручки. Присмотревшись, омега заметил, что на подушечках некоторых пальцев появились вмятины, словно он прищемил где-то руку или так много писал в последнее время, что упругая ткань деформировалась.       — Милый, оно того стоит? — спросил Чимин, чувствуя, как сердце болит за любимого. — Может, ну его, это досрочное завершение? Поучишься еще год спокойно…       — Нет, — твердо сказал альфа. — Осталось меньше двух недель. Я справлюсь. И не отговаривай!       Сталь в его голосе заставила Чимина прикусить язык. Конечно, его Юнги справится. А через несколько лет снова поступит учиться, и снова справится. И будет справляться со всем, что бы не предпринял.       — Хосок сегодня сказал слово «дурачок», — приняв поражение, омега откинулся на спинку стула. — Это я его научил, — зачем-то тут же признался он, и улыбнулся встретив приободрившийся взгляд Юнги.       — Так и сказал? Даже букву «р» смог выговорить?       — Нет уж, — засмеялся Чимин, радуясь, что получилось немного развеселить мужа. — У него пока свой язык, но это слово получилось на удивление узнаваемым. Завтра утром попроси его повторить.       — Утром мне опять придется уйти пораньше, — покачал головой альфа. — Вы наверное еще не проснетесь.             — Опять преподаватель может позаниматься только до начала занятий? — спросил Чимин, еле сдерживаясь. Ему хотелось… Он сам точно не знал чего именно. Сказать, что знает о его похождениях, поругаться или умолять рассказать, а может расплакаться и просто признаться, что позволил себе думать о нем плохое… Но вместо всего этого, Чимин только поджал губы и ждал ответа.       — Да, нужно хорошенько позаниматься, а то я еще не совсем готов, — ответил Юнги. И это была правда. Омега знал, как муж выглядит когда лукавит, даже слегка, и сейчас он был абсолютно уверен, что тот говорил искренне.       — Хорошо, тогда я разбужу Хосочка пораньше.       — Не нужно, потом же он не уснет и тебе не даст отдохнуть.       — Ничего страшного. Он тоже скучает по тебе. Хоть повидаетесь.       — И я скучаю, — Юнги виновато опустил голову.       — Иди ложись, я приберу. И даже не вздумай заниматься сегодня ночью, — строго подняв указательный палец, предвосхитил он возражения мужа. — С шести утра пожалуйста, иди к своим учителям, пусть учат. А сейчас мой муж должен поспать, усёк?!       — Окей, босс, — прохрустел усталым голосом Юнги, и поцеловав омегу в щеку, послушно поплелся в постель.       — Дуатёк, — вздохнул Чимин, провожая его взглядом.