Impossible to control

      На часах половина десятого. Не ночь, но уже близко, а жизнь в самом центре Вегаса только начинается. Чёрный, начищенный до блеска Ferrari останавливается у входа в отель «Damn paradise», название которого полностью себя оправдывает.       Черноволосый мужчина, захватив из бардачка пачку любимых тонких Winston, выходит из машины, оставляя водителя парковаться. Он закуривает сигарету, вдыхая никотин, и прикрывает веки из-за ветра, что раздувает полы пиджака и волосы, чем портит идеальную укладку. В воздухе пахнет алкоголем, едким табаком и выхлопными газами — не лучшее сочетание, так что он, поспешив закончить, двигается в сторону главного входа.       — Эй, Ким! – окликает его кто-то сзади, со стороны парковки. – Сколько лет, сколько зим, – двое рослых мужчин лет сорока пяти обходят его и словно намерено преграждают путь.       — Добрый вечер, господин Чон, господин Чхве, – он склоняет голову в подобии поклона и мягко улыбается, узнавая в подошедших давнишних приятелей, с которыми два года назад недолго вместе сотрудничал.       — Что ты так официально, не чужие же люди! – говорит один из мужчин.       — Право слово, Тэхён! – восклицает второй. – Бог ты мой, – тянет удивлённо, – сколько ж мы не виделись?! Может, посидишь с нами, выпьем за встречу? Ты здесь по работе, проездом или живёшь?       — В данный момент по работе, важная сделка.       — И успешно?       — Более чем.       — Ну всё, за это точно надо выпить!       — Я не против, только занесу сумку в номер, – указывая на небольшой чёрный холдолл в руке. — Отлично, тогда поднимайся после на тридцать седьмой этаж, сразу в вип-зону, у нас там бронь.       На том и решают.       Тэхён поднимается к себе в номер на девятнадцатом этаже, где вполне удобно обустроился за четыре дня. Он идёт в ванную комнату, смотрит в зеркало и приглаживает выбившиеся из укладки пряди, критично себя осматривая. Кладёт сумку на свой, на эту неделю, рабочий стол и, взяв только лишь телефон и ключ-карту от номера, выходит в коридор.       Народу здесь немало, несмотря на далеко не дешёвый сегмент, ибо не только проживающие снуют по коридорам, но и те, кто приехал посетить ресторан, бар, боулинг, казино и множество прочих развлечений.       Тэхён вызывает лифт и ждёт его, кажется, целую вечность, успевая за это время ответить на короткий звонок от друга и отметить в онлайн-еженедельнике выполненные дела. Когда злосчастные двери наконец открываются, мужчине в ноги с разбегу врезается маленькое рыжее нечто в розовом комбинезоне, а за ним следом ещё пять или шесть детей, громко хохоча и чуть ли не снося Кима с ног. Он пугается на миг за их целостность и целостность в принципе всех здесь живущих и, вздохнув про себя, заходит в пустой лифт.       Палец жмёт кнопку тридцать седьмого этажа, и, когда двери уже норовят закрыться, Тэхён слышит громкое «стойте», и видит меж почти закрытыми дверцами показавшиеся татуированные пальцы. Красивые татуированные пальцы, надо отметить.       — Спасибо, – произносит зашедший в кабину парень и, нарочито медленно оглядев мужчину с головы до пят, улыбается уголком губ. – Рад прокатиться с таким красавчиком.       Тэхён слегка приподнимает брови, поражаясь такому открытому флирту от совсем уж юного парня, и осматривает его более детально. У него кудрявые смоляные волосы, уложенные слегка небрежно, глаза подведены карандашом, а на губах, похоже, бальзам, и выглядят они почему-то подозрительно съедобно. На нём широкие, чуть мятые штаны, спущенные с тазовых косточек и не скрывающие белую резинку боксеров от Calvin Klein, а вишенкой на торте является, конечно, то, на что Тэхён, будучи отнюдь не слепым, должен был обратить свой взор в первую очередь, — рваная чёрная топ-сетка, обрамляющая его голый торс. Потрясающе крепкий голый торс, нужно отдать должное. Он хорош, тут не поспоришь, отсюда наверняка и эта развязная уверенность, думается Киму.       Мимо его глаз не проходит и татуировка, тянущаяся от костяшек пальцев до самого плеча. Чернильные рисунки создают на правой руке красивый, непременно приковывающий внимание рукав, и Тэхён мысленно закатывает глаза, понимая, что сам сейчас взаимный интерес лишь подтвердил.       Чёрные, сверкающие непонятным азартом, подведённые глаза ловят его собственные, но Тэхён взгляд упрямо отводит и переключает внимание на телефон, печатая другу сообщение в мессенджере. Парень рядом звучно хмыкает и направляет телефон на зеркало, делая пару щелчков камеры. Тэхён чувствует, как на него скашивают глаза, дополнительно чуть повернув голову, и подходят на полшага ближе. Незнакомец цепляется пальцами за карман своих штанов и словно незаметно большим пальцем этой же руки указывает на Тэхёна, почти касаясь его локтя. Из телефона снова слышатся щелчки, и мужчина силится не усмехнуться над очевидным и даже немного ребяческим вниманием к себе.       Подняв голову, он цепляется за чужое лицо в отражении, на секунду дольше задерживаясь на юрком языке, скользящим по верхней губе и цепляющим серебряное кольцо в нижней. Чертовски красиво. В голове рождается шальная мысль о том, как было бы приятно самому это колечко оттянуть зубами до сладкого скулежа в собственные губы. О боги…       Совершенно неожиданно незнакомец его взгляд ловит вновь, и Тэхён на мгновение думает, что цифровые картинки постыдных греховных мыслей отражаются в его потемневших глазах. Парень хитро усмехается, закусывает губу, тут же отпуская, и — контрольным выстрелом — толкается языком в щеку, глядя при этом как-то до безумия плотоядно. Мужчина почти не реагирует, в лице не меняется — за столько лет в жестоком бизнесе, граничащим с криминалом, научился. Вроде бы.       Хотя нет, правильнее будет сказать, Тэхён думает, что научился.       Но его с потрохами, совершенно откровенно и предательски выдают его же глаза, поглощённые чернотой и нездоровым, несвойственным им блеском. И юноша явно видит это, словно считывает любые порочные мысли в свою сторону. Маленький дьяволёнок, не иначе.       Тэхён чувствует, как его каменная маска даёт крошечную трещину по вине этого острого сжигающего взгляда, и, не выдержав, опускает глаза, поправляя аккуратно затянутый галстук. А вырвавшийся следом победный смешок из манящих губ ещё больше крошит выдержку. С ним бесстыдно и не скрываясь играют…       Подумать о всей абсурдности ситуации чуть дольше Киму не дают, ибо лифт наконец приезжает на нужный этаж, и незнакомец, подмигнув напоследок, исчезает за поворотом так же стремительно, как и появился.       Тэхён, потерянный в мыслях и странных ощущениях, выходит в коридор и, заслышав негромкую музыку, следует направо к тяжёлым железным дверям. Ночной клуб внутри самый типичный: с широким танцполом, цветомузыкой, дымом и кучей пьяных людей. Оглядевшись, он показывает двум охранникам ключ-карту от номера, что является билетом в любое место в комплексе «Damn paradise», и, не обращая внимания на толпу, поднимается в вип-зону. Цепким взглядом среди множества занятых столиков он вылавливает своих приятелей, сидящих в дальнем углу, и спешит присоединиться к ним.       — О, Тэхён! Присаживайся, – расплывается в улыбке мужчина постарше, что первый заговорил тогда на улице.       — Господин Чон, господин Чхве, вы когда успели выпить? – удивлённо спрашивает Тэхён и окидывает взглядом пустой столик, с одиноко стоящим наполовину пустым стаканом.       — Я ещё не успел, это Субин сразу налетел, – с важным видом комментирует Чхве и убирает телефон в карман.       — Я ждал этого целый день! – вдыхая с наслаждением едкий коньячный запах, Субин залпом допивает содержимое стакана и поднимает руку, подзывая официанта. – Весь день жена таскала нас с сыном по этим нескончаемым достопримечательностям, – выдыхает со смертельной усталостью господин Чон и просит юношу повторить заказ.       Тэхён коротко кивает, не желая вдаваться в подробности семейных склок, и заказывает себе любимый шотландский виски. Думается ему, что давненько его тело не расслаблялось как следует за стаканом чего-нибудь высокоградусного.       Когда им приносят алкоголь, разговор завязывается более активный, и с каждым новым принесённым бокалом подобие светской беседы перетекает в что-то более личное и откровенное. Вопрос за вопросом — и вот Тэхён ловит себя на мысли, что мужчины начинают обсуждать подробности своей постельной жизни. Обнаружив в себе крайнее нежелание слушать тех дальше, он решает сходить в уборную, дабы немного проветрить голову. Его старшие приятели, слишком увлечённые обсуждениями, кажется, даже не замечают этого, потому, захватив с собой недопитый бокал, Ким удаляется.       Холодная вода из крана остужает кожу и приводит в себя, взгляд спустя пару минут проясняется, и Тэхён уже более устойчиво чувствует пол под ногами. Среди множества людей и под градусом в помещении было невыносимо жарко, а здесь вода и кондиционер на стене его участь неплохо так облегчают. Он расстёгивает пуговицы пиджака и слегка оттягивает галстук, чувствую недостаток кислорода.       — И снова привет, красавчик, – слышится от дверей уборной, а только Тэхён оборачивается на голос, так тут же слова все теряет. – Ну что, теперь ты достаточно пьян, чтобы я развязал твой язык?       Мужчина ещё с минуту молчит, вновь разглядывая смелый образ парня из лифта, но в итоге собирается и отвечает кратко и лаконично, как умеет:       — Не понимаю, о чём Вы.       А незнакомец лишь ухмыляется развязно, победно, словно начисто мысли в глазах напротив читает.       — О, нет, понимаешь, – подступает ближе, – только себе не признаёшься.       — Между прочим я старше, а Вы мне тыкаете, – не сдвигаясь ни на йоту, одёргивает его мужчина.       — А может мне Вас называть сразу папочкой? Ну, скажем, чтобы выразить Вам моё самое искреннее уважение, – выделяя конец фразы особенно чётко, медленно произносит тот, а Тэхён еле находит в себе силы открыто не глазеть на розовые, влажные от слюны губы.       — Это лишнее, – вздыхает Ким и голову отводит в сторону раковин, неосознанно прячась от чёрных глаз.       — Согласен, на сахарного дэдди не тянете, – в задумчивости молвит. – Сколько Вам? Лет тридцать?       — Тридцать шесть, – не зная зачем, говорит мужчина и тут же осекается, проваливаясь: – Молодой человек, дайте, пожалуйста, пройти.       — Можно просто Чонгук, – весело улыбаясь.       Просто Чонгук.       Просто, да не совсем так просто, оказывается…       Когда новоназванный знакомый Тэхёна сокращает расстояние между ними до критического уровня, сквозь ещё слегка затуманенный мозг мужчина понимает, что его прямо и откровенно совращают. Парень мягкой поступью приближается к выбранной жертве, глазами хитрыми стреляет, губы чувственные в ухмылке изгибает, бровями то и дело играет — своему образу дьявольского искусителя полностью соответствует. Он зачаровывает одним лишь взглядом. Инкуб, загнанный в под стать божественное тело, не иначе.*       О, Тэхён повидал в своей жизни красивых людей — он крутился в самых богатых слоях общества с двадцати, а то и раньше лет. Однако, о небеса, такого эффекта одной лишь внешностью и парой не самых высокопарных фраз на него не оказывал никто раньше. Хотя ладно, что уж лукавить, Тэхён далеко не глуп и не первый день общается с людьми, чтобы не отметить некоторые качества, которые хочешь не хочешь приковывают внимание. Первое — это уверенность, уверенность в себе, в своих действиях, иногда в своей неприкосновенности. Второе — харизма. Харизма — вещь в самом деле невероятной силы, и есть она у единиц. Третье — напористость, которая в общем-то вытекает из первого качества и уверенности в своих желаниях и целях. И то, что эти три качества могут соединиться в одном таком красивом, сексуальном и безумно харизматичном парне, сбивает напрочь все чёткие, годами выверенные настройки в голове у Кима.       Идеальная маска трескается, и Тэхён, прикрыв на секунду глаза, начинает дышать быстрее, когда Чонгук словно летний ветерок обдаёт своим дыханием мочку его уха.       — Тебя так кроет лишь от вида моих губ? – вопрошает он, но Тэхён несомненно понимает, что его намеренно провоцируют, и губы поджимает.       — Малец, ты испытываешь мою выдержку, – слегка отстраняясь, сквозь зубы проговаривает Ким и полностью безэмоциональную маску разбивает, показывая через убийственно чёрный взгляд абсолютно всё. – Опасайся так просто заигрывать с незнакомцами, ты можешь попасть в не самую хорошую историю.       — Оу, значит, чтобы попасть в не самую хорошую историю, мне ещё и самому побегать нужно? Что ж, ладно, – тихо хмыкает и сквозь короткую паузу добавляет вкрадчивым шёпотом: – Я люблю бегать.       Чонгук, находясь в паре сантиметров от чужого возбуждённо-озлобленного лица, выглядит как абсолютный победитель, заведомо уверенный в своей победе. Правый уголок губ скользит вверх, и парень делает шаг назад, глядя с некоторым удовлетворением.       — Ещё свидимся, – произносит почти у самых дверей. – Из множества прозвищ на «м» я предпочту «малыш», – заканчивает, скрываясь в вакханалии пьяных танцующих тел.       Тэхён в уборной тоже более не задерживается, приглаживает ладонью волосы и выходит следом спустя пару минут. Он чувствует, как от музыки, мигающего света и дыма тут же мутнеет разум и кружится голова, но обратно в вип-зону уже не возвращается. Там душно, да и снова к разговорам этих двоих Ким точно не готов, потому, не особо думая, решает уединиться за барной стойкой в другом конце танцпола.       — Можно мне воды, пожалуйста, – выбрав самый крайний стул за стойкой, просит мужчина.       — Газированную, с лимоном, лаймом, льдом? – уточняет миловидный бармен, но Тэхён мотает головой.       — Прошу, просто воду.       Он делает охлаждающих глоток, прикрывает глаза и пытается немного абстрагироваться, ни о чём не думать, особенно о всяких молодых парнишках в сетке на полуголое тело. В колонках наконец стихает какой-то бьющий по ушам фонк и начинает играть The Weeknd с понравившейся Тэхёну «In the night». Виски перебить водой — идея так себе, работает на троечку, но мужчина продолжает на это надеяться. Он не любит терять над собой даже долю контроля.       — In the night she hears him calling, – слышится шёпотом строчка песни возле уха. – In the night she's dancing to relieve the pain, – голос продолжает тихо напевать. – She'll never walk away… I don't think you understand.       Тэхён не оборачиваясь, лишь по дыханию, касающемуся его шеи, понимает, кто стоит позади.       — «Малыш», так ведь? – выделяя первое слово, спрашивает.       — Верно, – шепчет в левое ухо, после чего оставляет на мочке невесомый поцелуй, – уже соскучился? – повторяет то же с правым ухом.       — Дьяволёнок, – выдыхает мужчина и глаза невольно прикрывает.       — Я буду для Вас кем угодно, – опуская руку на скрытое тканью брюк бедро, говорит Чонгук. – Лишь попросите, – добавляет, ведя носом возле уха, по линии челюсти.       — Ты чёртов инкуб во плоти, – прерывисто дыша, отвечает.       — Всё возможно… Возможно, что я исчадие ада. А возможно, что мы с Вами можем оказаться в одной кровати. Возможно, я уже давно должен сидеть на Ваших крепких бёдрах, – вместе со словами рука сжимается на бедре очень близко к паху, и Тэхён мгновенно реагирует, сквозь зубы втягивая воздух.       — Сумасшедший…       — О да! – усмехаясь прямо ему в ухо. – Но это ещё цветочки, – парень мимолётно пробегается пальцами по плотной ткани брюк прямо в районе ширинки и тут же руку отдёргивает.       Тэхён выдыхает весь воздух из лёгких, ощущая, как всё, где его касались пальцы в кольцах, твердеет, и напряжённо наблюдает за Чонгуком, что рядом на стул садится.       — Дайте нам два «Манхэттена», пожалуйста, – обращается Чонгук к бармену, и Ким в который уже раз поражается чужой самоуверенности.       — Ты даже не спросил, люблю ли я коктейли.       — По большей части это виски, так что тебе понравится.       — Не все пьют виски.       — Но ты то пил, – со смешком выдаёт, – в уборной заметил, – сразу поясняет.       Ну надо же, какой внимательный чёрт…       Тэхён не любит терять над собой контроль, а потому старается никогда не напиваться. Он мог бы легко сейчас отказаться и легко сделал бы это с любым другим человеком. И если у него кто-нибудь спросил бы, что им управляло в тот момент, когда он молча принял из татуированной руки бокал, мужчина сию же секунду ответил бы «его глаза».       Тэхён ранее сравнивал его с инкубом, но сейчас, глядя неотрывно в чёрные очи, он думает, что больше он походит на сирену. Сирену, что одним лишь своим взглядом и голосом пленила его душу и утянула на дно чёрных омутов.       — Выпьем на брудершафт? – неожиданно спрашивает Чонгук, поднимая свой бокал.       А Ким долго смотрит на его неизменно соблазнительную ухмылку и игриво прищуренные глаза, вспоминая, что по традиции после выпитых рюмок люди целуются. А традициям вроде как изменять нельзя.       Подумать дольше ему не дают, смело принимают его молчание за «да» и переплетают с ним руки в локтях. Они одновременно опрокидывают бокалы, выпивая почти всё содержимое, и жмурятся из-за крепкости. Тэхён натягивается весь как тетива, резонно ожидая от юношеской смелости нападения на свои губы, но… Всё получается немного иначе…       Чонгук наклоняется в сторону мужчины, берёт из его бокала вишню и кладёт себе в рот, удерживая меж губ и выбрасывая веточку. Ким вскидывает брови, размыкает губы в желании спросить, но тотчас же замирает, когда чужое лицо мгновенно к его приближается. Парень, чуть запрокинув голову, играется с ягодой языком, и по его подбородку стекает красная дорожка то ли коктейля, то ли вишнёвого сока. Тэхён поддаётся, склоняет голову влево и ловко выхватывает вишню из влажных губ, которых совсем мимолётно и быстро касается. Слишком мало.       — Пойдём, – допив одним глотком остатки алкоголя, говорит Чонгук и, взяв мужчину за запястье, ведёт на танцпол. – Люблю эту песню, – приблизившись, шепчет на ухо, пока на фоне негромкой мелодии ещё слышно.       Из колонок доносится обволакивающий голос, а динамичный ритм заставляет тело двигаться в такт. Парень держит Тэхёна за обе руки, а сам пятится на пару шагов назад, глядя прямо в раскосые глаза.       — It's the end of the night boy, – его губы повторяют слова песни, заменяя последнее слово, и Ким впервые в жизни жалеет, что умеет читать по губам. – And I'm gonna make you feel good. Make you feel good…       Чонгук выпускает чужие ладони из своих и медленно отходит ещё на два шага, позволяя мужчине видеть себя полностью. Хоть его голоса и не слышно, он продолжает петь, не отводя плотоядного взгляда от такого же напротив. Тэхён, как и он сам, английский знает чуть ли не лучше родного, а потому оба сразу понимают, что именно Чонгук делает.       Соблазняет.       Он плавно ведёт бёдрами, перенося вес на правую ногу, стоящую чуть впереди, и, следуя музыке, щёлкает пальцами, задавая ритм. Всё его тело изящно приходит в движение, извиваясь лёгкой волной, чем совсем скоро приковывает не только взгляд Тэхёна, но и близстоящих людей.       Не давая возможности оторваться, Чонгук скользит руками по бёдрам, обводит тазовые косточки, большими пальцами на миг поддевая край белья. Одна рука двигается обратно вниз, сжимая давно затвердевший в штанах орган, а вторая оглаживает оголённый торс. Пальцы с массивными кольцами цепляют сетку и поднимают её до самой шеи, открывая беспрепятственный вид на его грудь и вставшие соски. Чонгук с резким выдохом сбивается с песни, задев тканью тёмную бусину, и его глаза невольно прикрываются.       — Блять, – шепчет себе под нос парень и сильно жмурится, непроизвольно крепче сжимая руку на члене. – Боже, блять…       Песня заканчивается, а Чонгук и опомниться не успевает, как его резко хватают за запястье и заводят руку за спину.       — Не поминай Господа всуе, маленький демонёнок! – шипит практически ему в губы мужчина, ухватив острый подбородок пальцами, и глазами, полными дикого огня, смотрит.       — Да-а… Вот этого горячего мужчину в костюме я ждал, – с каким-то ненормальным наслаждением в голосе тянет парень, на губах которого тут же появляется привычная сексуальная ухмылка.       — Ждал, пока я разозлюсь?! – сквозь зубы спрашивает и заводит ему за спину вторую руку, до этих пор держащую сетку.       — Не обманывай себя, – шёпотом, в паре сантиметров от чужих желанных губ, – ты не зол, ты просто хочешь меня, – с вызовом смотрит. – Так. Зачем. Мучить. Себя. А? – медленно, выделяя каждое слово, произносит. – Если можно просто взять. Меня.       — Хочешь, чтобы я взял тебя? – спрашивает, обхватывая чужие запястья за спиной одной ладонью, и вжимает парня в себя, второй рукой зарываясь в чёрные кудрявые вихры. – Поехавший… – последнее, что он говорит, перед тем, как оттянув Чонгука за волосы, впиться в его губы.       Они оба не церемонятся, общая страсть не даёт и шанса нежности пробраться в поцелуй. Он с первых секунд становится глубоким, диким, жалящим и безумно мокрым. Тэхён напирает, оттягивает за колечко полную нижнюю губу, вылизывает горячий рот и всё больше прижимает к себе парня, будто стремясь с ним слиться.       Их поцелуй — вкуса крепкого коктейля и горького табака, осевшего на губах. Их поцелуй есть живая страсть.       Ведёт он недолго, Чонгук ловко выпутывает из хватки одну руку и просовывает её Тэхёну под чёрный пиджак. Младший надавливает ему на поясницу, а сам, подступившись ещё ближе, трётся своим пахом о чужой ощутимо затвердевший член. Мужчина, получив первую за этот сумасшедший вечер, такую необходимую стимуляцию, на секунду теряется, горячо выдыхая Чонгуку в губы, и тот вмиг выдёргивает из-за спины вторую руку. Он обхватывает ладонью крепкую шею с пульсирующей от напряжения веной и напористо вторгается в рот языком, имитируя вовсе не безобидный поцелуй. Его зубы беспощадно терзают чужую нижнюю губу, а ответные, почти неслышные постанывания только больше распаляют огонь внутри.       — Если мы сейчас же не трахнемся где-нибудь, я нагну тебя сам прямо на этом танцполе, клянусь! – Чонгук давит мужчине на выпирающий кадык, отстраняя от себя, и угрожающе скалится, прожигая красивое лицо в свете софитов испытующим взглядом, на что Тэхён лишь тихо хмыкает, но проверять слова искушённого инкуба не решается.       — В моём номере удобная кровать… – спустя пару секунд решает.       Так звучит полная капитуляция.       Чонгук, получив завуалированное, но очевидное «да», больше не церемонится — цепляет пальцами запястье, украшенное дорогими часами, и ведёт мужчину прочь от гремящей, не впечатляющей, к слову, музыки.       Они в последний момент успевают заскочить в лифт, который для них придерживает юная девушка в фиолетовом платье в горошек, и становятся слева от неё. Девушка выглядит очень милой и скромной, а потому Тэхёну становится вдвойне стыдно перед ней, когда Чонгук, став вплотную сзади, «совершенно незаметно» пробирается рукой ему под пиджак, с нажимом оглаживая твёрдый торс поверх рубашки.       — Мелкий паршивец, – наклонив голову к плечу, негромко произносит Ким, но к своему удивлению не спешит это распутное действо прекращать.       — То малец, то мелкий… – он хмыкает мужчине в загривок и утыкается туда носом. – Признайте уже, что зубы чешутся от желания стонать мне в ухо гораздо более сладкое…       — Заткнись! – Тэхён прерывает его вместе с открывающимися дверями лифта.       Девушка, с покрасневшими — Тэхён успевает заметить — яблочками щёк, выбегает из кабины первой, после чего торопится выйти и Ким, ведя за собой в номер обезумевшего зверя.       Они всё те же животные — трудно это отвергать.       Как только дверь захлопывается, Чонгук вжимает мужчину в её деревянную поверхность и вновь вгрызается в припухшие и покрасневшие от его же зубов губы. Без огромных берцев на высокой тракторной подошве он становится совсем немного, но всё же ниже, отчего мужчина чувствует некое удовлетворение. Нога парня протискивается меж чужих ног и давит точно в эпицентр горячего возбуждения, вырывая из распахнутого рта стон.       — О Дьявол! – Тэхён равно выдыхает, издавая звук отдалённо напоминающий рык, и уподобляясь наглым татуированным рукам, вовсю шарящим под его рубашкой, оплетает своими узкую талию парня. – Чёрт, какой же ты…       — Какой? – парень прогибается в спине, позволяя рукам скользить по своей пояснице, и этим же хоть немного помогает себе облегчить напряжение в паху.       — Горячий, – он целует пылающее ухо. — Безумный, – губы касаются местечка под челюстью. — Возбуждающий, – тихий шёпот в изгиб шеи мешается с протяжным стоном Чонгука, когда мужчина, дойдя ладонями до ягодиц, со вкусом сминает те и прижимает запредельно близко.       — На с-себя посмотри, – с запинкой, но всё же язвит младший и подаётся бёдрами то назад, то вперёд, самозабвенно гонясь за удовольствием. – Показывай уже давай твою удобную кровать!       Как они оказываются у мужчины в спальне, оба не особо осознают. Чонгук напирает, Тэхён старается не собрать спиной все углы комнат, но в конечном итоге они вместе падают на кровать, сбивая идеально застеленную постель.       Младший без колебаний, как и грезил ранее, седлает чужие крепкие бёдра, упираясь руками в торс, и ухмыляется довольно, прикрывая глаза.       — Не слишком низко забрался? – перебивает его удовлетворение Ким.       — О, не беспокойся, – Чонгук всего на секунду теряет на лице свою развязную ухмылку, но быстро возвращает её, кокетливо стреляя глазами. – Я могу спуститься гора-а-аздо ниже, – тянет парень и медленно наклоняется корпусом, останавливаясь в паре сантиметров от лица Тэхёна.       Мужчина глубоко вдыхает воздух через нос, а губы плотно сжимает, дёргая Чонгука за мясистые бёдра и усаживая точно на свой изнывающий член в брюках.       — Пока я бы предпочёл — выше, – рвано шепчет, глядя в глаза, и мажет губами по губам, специально говоря близко и медленно.       — А если я хочу намного выше?.. – Чонгук мычит от наслаждения, ёрзая и примеряясь к своему новому, весьма удобному месту и губу закусывает, из-за своей же мысли распаляясь сильнее.       — Выше? – у мужчины мелькает подозрение.       — Я — выше, – он склоняется влево и, как и прежде, целует красное левое ухо. – А Вы — ниже, – с этими словами Чонгук целует правое ухо и берёт со своего бедра аристократичную ладонь, просовывая её под резинку своих брендовых боксеров, – ещё ниже…       У Тэхёна кровь стучит в висках и сердце бешеным ритмом заходится, он ощущает крайне много адреналина в теле, но любая мысль прекратить растворяется в зародыше. Кажется, даже самый дорогой алкоголь, прыжок с парашютом или баловство кокаином в юношестве не заставляли всё его существо настолько сильно фонтанировать жизнью. Он чувствует крошечные разряды тока по коже с каждым прикосновением горячих ладоней.       Запястья. Ладони. Шея. Ключицы. Губы. Низ живота. Всё, до чего добираются жадные пальцы, словно огнём обжигается.       Чонгук же этого не понимает, а потому не щадя трогает. Держит за ладонь и позволяет, нет-нет — приказывает себя трогать, приказывает оглаживать ладонью свою же упругую ягодицу, приказывает вести пальцами ниже…       — Ч-чёрт! – надломленно простанывает младший и гнётся в спине, приподнимая задницу, когда Тэхён сам с нажимом проводит пальцами по гладкой расселине. – Блядский свет, твои пальцы шикарны… – окончание тонет в стоне, и Чонгук роняет голову на плечо, всё ещё скрытое тканью пиджака.       — Знаешь, малыш, я плохо ощущаю вот так, наощупь, – шепчет мужчина ему в волосы, – может, дашь мне посмотреть на себя поближе?       О, Чонгук с радостью ему даст. И посмотреть на себя. И просто даст тоже…       Парень привстаёт, вытаскивает из своих штанов чужую ладонь и глубоко вдыхает такой необходимый сейчас кислород, упираясь руками Тэхёну в грудь.       — Не думаете, что на нас слишком много лишней одежды? – скользя руками от груди к паху, спрашивает Чонгук.       — Согласен, – мужчина цепляет резинку его штанов и двигается пальцами к ширинке, где его ладонь быстро ловят.       — Нельзя, – младший ухмыляется и берёт обе его ладони, наклоняясь и прижимая те к подушке возле головы. – Вам можно только смотреть — руками не трогать, – и добавляет слегка надменно: – Пока я не позволю, – язык скользит по чужим губам, проскальзывает меж ними, дарит тепло, но не позволяет поцелую разрастись в сжигающее пламя.       Чонгук разрывает касание, поднимается с кровати и медленно, смотря в глаза, расстёгивает ширинку на штанах, стягивает с себя их, после чего так же неторопливо избавляется от белья. Тэхён же тем временем сам его раздевает, но уже лишь взглядом, потому что большего не дано, к собственному сожалению. Он привстаёт на локтях, чтобы видеть своего личного демона во всей красе, и, уже не контролируя свои действия, тянет ладонь к требующему внимания члену.       — Руки! – Чонгук, идеально голый, за исключением сетки на торсе, залезает на постель, размещаясь между ног старшего, и ловко хватает его за ладонь, убирая её обратно. – Я сказал только смотреть, трогать нельзя! – манящим шёпотом молвит.       — А то что, малыш? – изгибает в вопросе бровь, на что его неожиданно и грубо хватают за шею.       — А то трахаться будешь с воздухом! – шипит прямо в губы, глядя со злобой и огнём в глазах.       Тэхён более провоцировать его не решается, потому смиренно кладёт руки под голову, мол, делай, что задумал, и расслабляется. Очень зря.       Чонгук щурит хитро глаза, в мгновение возвращает на лицо привычную обольстительную усмешку и спускается по чужому телу ниже, скользя руками по груди, твёрдому торсу и соблазнительным бёдрам. Он удобно располагается меж чужих раздвинутых ног, выпрямляется, без капли смущения позволяя себя рассматривать, с наслаждением впитывая похоть на дне чёрных глаз. Чонгуки выпускает пуговицу из петли на брюках, наклоняется и, не разрывая зрительного контакта, ухватывается зубами за бегунок на замке ширинки, расстёгивая ту.       Младший освобождает его из тисков узких в районе паха брюк, заставляет приподняться, чтобы стянуть смявшийся пиджак, и в диком порыве одним движением разрывает все пуговицы на белоснежной рубашке, издав тихое «упс», и бросает ту на пол. Чонгук не даёт ему и слова против вымолвить, и в следующий миг там же, на холодном паркете, оказываются настойчиво стянутые чёрные боксеры. Следом он совсем незаметно для мужчины наклоняется и обжигает горячим дыханием его распалённую, увитую венками плоть.       — Блять… – ударяяся затылком постель, роняет Ким, а Чонгук на это лишь усмехается, находясь всего в паре сантиметров от истекающего смазкой члена. – Ты, кажется, не хотел внизу быть, – цедя сквозь зубы, вспоминает тот, когда парень языком мягко обхватывает пунцовую головку, на миг погружая её во влажность рта и слизывая капельки предэякулята.       — Вы правы, – спустя секунду поднимает на него глаза заигравшийся соблазнитель и отстраняется.       Он по-кошачьи ползёт с правой стороны от Тэхёна и, остановившись сбоку, целует его мимолётно в губы. Тот и опомниться не успевает, как Чонгук, быстро перевернувшись, забирается к нему на живот, предоставляя Тэхёну великолепную картину в виде взъерошенных повлажневших кудрей, широких мощных плеч, крепкой спины, заключённой в сетку, тонкой талии, приподнятых округлых ягодиц. В нём словно нет ни единого изъяна, и поражает, и сбивает с толку. А ещё безумно хочется к этому идеалу прикоснуться.       Вроде давно взрослый и опытный мужчина, а ведётся как мальчишка в пубертат.       — Ну как? Вам так лучше видно? – Чонгук упирается ладонями в чужие бёдра и поворачивает голову, показывая красивый профиль и усмешку на губах.       — Недостаточно, – он принимает игру.       — А так? – парень пятится на коленях назад, усаживаясь выше, на рёбра мужчине, и изящно изгибается в спине, отчётливо чувствуя обжигающий взгляд старшего прямо там. – Так лучше?       — О, да, да, куда лучше… – Тэхён сильно прикусывает губу от нестерпимого желания и невозможности коснуться, тогда как парень перед ним так откровенно раскрыт, и нетерпеливо облизывается, когда Чонгук придвигается к его лицу ещё ближе.       — Помни про руки, ты не должен их использовать пока что.       — Помню, присаживайся, – коротко, но ёмко отвечает Ким, прежде чем его подбородка касается нежная кожа мошонки.       Чонгук немного выпрямляет спину, упирается руками мужчине в грудную клетку и мягко опускается на его лицо. Гладкое колечко мышц тут же обдаёт горячее дыхание, а следом по кругу его обводит мокрый язык.       — Ебаный свет… – парень впивается короткими ногтями в бронзовую кожу под грудью и жмурится до белых бликов.       Тэхён пока лишь играется, легко облизывает сжатое кольцо, целует его, покусывает края, дует, заставляя мышцы сокращаться, а Чонгука — приподниматься на коленях. Парень долго этой недостаточной по ощущениям пытки не выдерживает и специально придавливает чужое лицо сильнее, без слов призывая Тэхёна брать глубже.       Дрожащий вздох вырывается из малиновых губ, когда юркий язык, наконец, толкается глубже, а мужчина внезапно сильно присасывается к дрогнувшему сфинктеру. Пока Чонгук ловит искорки под закрытыми веками, Тэхён напирает сильнее, вылизывает яростнее, почти доходя до яиц, ввинчивается языком глубже и мычит прямо в чужую промежность, разнося по извивающемуся на нём телу вибрации.       — Можно! Можно руки! – на высоких нотах произносит тяжело дышащий младший и вскидывает вверх голову, закатывая глаза на особенно глубоком толчке.       Тэхёну дважды повторять не нужно, он, наконец дорвавшись, обнимает покатые бёдра, быстро шарит по ним ладонями и вцепляется пальцами в ягодицы, бесцеремонно раздвигая их в стороны. Кожа вокруг ануса натягивается, а отверстие лучше раскрывается, чем Ким пользуется, ныряя языком ещё глубже, вылизывая горячие бархатистые стенки.       Всё тело натягивается, становясь одним оголённым проводом, Чонгук переставляет руки на кровать по сторонам от тела мужчины и опускается ниже, прогибаясь в спине, отчего его вздёрнутый член проезжается по чужой влажной груди.       — Господи! Боже… – чувствуя, что уже не выдерживает, Чонгук решает прекратить. – Всё, хватит! Я сейчас кончу!       Реакции не следует, наоборот, Тэхён только крепче его к себе прижимает, стараясь глубже проникнуть, потому парень, криво улыбнувшись созревшей идее, сгибает руки в локтях, опускаясь лицом к истекающему ровному члену. Он выглядит слишком бордовым из-за перевозбуждения, и Чонгук не понимает, как это до сих пор не приносит мужчине боли. Он ложится на него сверху грудью, соединяя их разгорячённые тела вместе, и опять, как прежде, обхватывает горячую пульсирующую головку губами, чувствуя терпкий вкус на языке.       Тэхён под ним останавливается, шипит болезненно, стараясь отстранить парня от своего сверхчувствительного органа, но не выходит. Он пытается снять с себя далеко не лёгкую тушку, шлёпает по голой ягодице, что только раззадоривает Чонгука, которому такое вообще-то нравится. Нравится, а потому он протяжно стонет и сильнее изгибается в пояснице, почти на всю длину заглатывая чужой член. Парень делает несколько резких движений головой, втягивает щёки и так же быстро отстраняется, ловко перекатываясь на бок в правую сторону.       — С-сука, – сквозь сжатые зубы произносит и пережимает член у головки, прерывая почти накативший оргазм.       — Один-один, – посмеиваясь, отвечает Чонгук и пытается отдышаться.       Тэхён внезапно подрывается, нависает над парнем сверху и обрушивается на него требовательным, даже немного агрессивным поцелуем, словно стараясь наказать… Очень необычным путём, конечно, и за очень необычное преступление — тоже.       Все их поцелуи сильно выходят за рамки нежных: они дикие, огненные, граничащие с болью, но обоим так безумно нравящиеся. Чонгук позволяет мужчине вести совсем недолго, когда тот забрасывает его лодыжку себе на талию, парень ловко изворачивается и перекатывается набок, оказываясь вновь сидящим сверху.       — Не на того напал, – пальцами зачёсывая волосы назад, говорит Чонгук и хватает мужчину за шею, несильно сдавливая и наклоняясь к губам, – лежи смирно и попридержи свои шаловливые ручонки, – прикусывая напоследок нижнюю, уже распухшую от многочисленных поцелуев.       Он поднимается с постели, подходит к своим штанам, лежащим на полу, и достаёт из кармана два единственных фольгированных квадратика.       — Готовился? – с насмешкой спрашивает.       — Скажи спасибо моему другу и его предусмотрительности, – в той же манере отвечает, – он вечный спонсор моей сексуальной жизни, – добавляет, снова забираясь сверху на бёрда мужчины.       — В отель тоже он тебя привёл?       — Нет, папочка с собой взял, – он возбуждённо закусывает губу, а Тэхён на эти слова щурится и сжимает в порыве обнажённые бёдра, хотя понимает, что, вероятнее всего, его просто провоцируют этим «папочка», ведь вряд ли бы парень так просто бросался на других с «папочкой» на периферии.       — А у папочки сердце не хватит, увидь он, чем занимается его мальчик? – пальцы скользят по гладкой из-за испарины коже к ягодицами и чувственно сминают те.       — О да, он будет разочарован, что твой член всё ещё не во мне, скажет, что сдаю позиции, – нашёптывая в губы, говорит неспешно Чонгук и прямо перед чужим лицом надрывает уголок блестящего пакетика со смазкой.       В номере окно открыто на проветривание, и внезапный порыв ветра волнует смоляные кудри и обволакивает нагое тело своей прохладой. Чонгук вздыхает поглубже и поворачивается спиной, садясь мужчине на живот, как было ранее. Мурашки от холода пробегают по голым бёдрам, и он несколько секунд борется с желанием их свести.       — А теперь смотри и считай пальцы, – выглядывая из-за плеча, наказывает и, капнув на ладонь немного вязкой смазки, приступает к своему плану.       Тэхён впивается взглядом в раскрытые ягодицы, смотрит, как красиво изгибается рельефная спина парня, как он касается себя средним пальцем прямо там и как пока что еле слышно стонет в сомкнутые губы. Чонгук пару секунд кружит смазанным пальцем по ободку мышц, дразня себя же, и наконец получает весь вечер желанную, хоть и недостаточную наполненность. Он толкается пальцем внутрь до самых костяшек и вздрагивает в конце, когда широкое кольцо холодит нежную кожу промежности.       «Раз».       Тело — это инструмент, и если научиться на нём играть, композиция получится идеальной. Чонгук своё тело знает вдоль и поперёк, а потому в пару движений находит точку, что каждый раз доводит до изнеможения и дрожащих конечностей. Он толкается пальцем в простату, давит, останавливается на пару мгновений, потирает её, едва ли не скуля от своей выходки, и двигает пальцем ещё и ещё в одном направлении. Мужчина видит чужое наслаждение, фантомно на себе ощущает расходящиеся по телу младшего импульсы и сам безумно желает это удовольствие ему доставить. О своём, требующем касаний органе он напрочь, к слову, забывает.       Чонгук горит — он, как несдерживаемый пожар, полный ярости и страсти, извивается, восседая сверху, гонится за пламенным экстазом и, кажется, совершенно в прострации теряется. Он двигает бёдрами, толкаясь ими в воздух из-за сковывающего всё тело напряжения и, рвано выдохнув, проскальзывает уже двумя пальцами в жаркую узость.       «Два». Матерь божья… Тэхён чувствует, как температура в комнате поднимается градусов на десять.       Хочется коснуться, самостоятельно пальцами толкнуться, на кровать опрокинуть, забросить стройные ноги себе на плечи и отодрать так, как эта сирена того заслуживает. Хочется разорвать чёртову сетку на будто бы отлитом из золота торсе и оставить там же узор из мелких кровоподтёков и жадных укусов. Хочется, но Тэхён не смеет нарушать такое твёрдое условие парня, ибо властность его движений заставляет плавиться и полностью подчиниться. Он тут бессилен.       В ход идёт безымянный палец с самым массивным кольцом на нём, и Чонгук вновь чувствительно вздрагивает из-за холода металла.       «Три».       В ту же секунду парень протяжно стонет от того, как его распирает и как сильно растягиваются края, окольцовывая три узловатых пальца, и Тэхён понимает, что желание заменить их собой становится просто запредельным.       — Чонгук…       Он даже не успевает ничего сказать, как названный внезапно прерывается, вытаскивает пальцы и слегка неуклюже переворачивается, садясь задницей точно на чужое каменное возбуждение.       — Да-а! – простанывает Чонгук и ёрзает вперёд-назад, скользя влажной промежностью, и особенно долго задерживается у тёмной головки раскрытым, растраханным пальцами входом, играючи вводя её внутрь и доставая.       — Блять, Чонгук… Святое дерьмо, довольно уже! – утробный звук вырывается изо рта Кима и младший, с расползающейся на лице усмешкой, удивлённо-восхищённо поднимает брови.       — Не рычи на меня, тигр, – тянет Чонгук, лукавым взглядом изучая изнемогающе вожделенное лицо.       Видимо, сжалившись, он всё же перестаёт измываться над отданным ему во власть телом и, впившись жалящим поцелуем в губы мужчины, позволяет головке наконец проскользнуть внутрь. А себе позволяет простонать так, как ещё не стонал за сегодняшний вечер здесь.       — Чёрт!.. Твой член создан для того, чтобы я объезжал его, – кажется, комплимент сомнительный, но Тэхён далеко не против посадить эту дьявольскую бестию на себя на ближайшую пару сотен вечностей.       Из мимолётных представлений под прикрытыми веками его выдёргивает сдавливающее орган ощущение, когда Чонгук плавно и так одуряюще-медленно насаживается почти до конца. Грация и изящество прошивают каждую частичку сильного тела: начиная привычкой сексуально закусывать губу и заканчивая тем, как легко и гармонично Чонгук выглядит на члене, раскачиваясь и изгибаясь в спине. Он тихо постанывает, довольно быстро привыкая к размеру, и небольно царапает ногтями твёрдые мышцы живота мужчины. Жар расползается по двум телам, жжёт кожу и пробирается глубоко в грудную клетку.       Тэхён сперва не двигается, стараясь абстрагироваться от того, как мышцы живота и бёдер сводит от возбуждения, чтобы дать младшему насладиться и приноровиться. Он выжидает какое-то время и только уже собирается начать двигаться, как его с силой пригвождают рукой к матрасу. Чонгук бёдрами самостоятельно подаётся, приподнимается и опускается, на третий раз ударяя головкой точно в простату и зажмуриваясь. Найдя нужную точку, он быстро уходит от мягкого, размеренного темпа и, в пару движений набирая скорость и амплитуду, начинает практически прыгать на пульсирующем члене.       Чонгук далеко не скромная девственница и всем своим видом и поведением показывает это: выпячивает грудь с заметно торчащими через сетку сосками, гнётся в пояснице, находя лучший угол проникновения, шарит ладонями по двум разгорячённым торсам и губу от ощущений закусывает, играясь языком с серёжкой. Мужчина эти губы сам съесть хочет, но добраться до них ему не дают, рукой уверенно удерживая и сводя с ума сводящими движениями.       В голове проносятся мысли: «Он рождён, дабы восседать вот так вот сверху и объезжать всё, что приглянётся», и Тэхён думает, что с каждой секундой парень всё больше походит на кого-то из верхушки ада. Чонгук дико горячий внутри, он плавит и плавится сам, весь полыхает, он и есть огонь…       Тэхён этим огнём повержен, лежит в абсолютной его власти, добровольно и с радостью отдаёт всего себя. Управлять процессом он не может — виляющие вперёд-назад бёдра и сильные руки не позволяют, а потому хотя бы своим ладоням мужчина дарит волю, со вкусом стискивая напряжённые ягодицы и бёдра.       В комнате не особо светло — свет горит только в коридоре, потому ему приходится напрячь зрение, чтобы увидеть, что написано на чужом блаженном лице. Чонгук двигается быстро, гонится за порцией экстаза с закрытыми глазами, погрузившись в себя и удовольствие за гранью безумия. По номеру разносятся постыдные шлепки кожи о кожу, стоны и скрип кровати, чего быть в пятизвёздочном отеле не должно. Ни один, естественно, не обращает на последнее внимания, ибо ощущения и остальные звуки заглушают всё на свете, даже грохот запущенных на улице салютов.       — Я… уже скоро… – надрывно произносит парень, выжимая последние силы на мощные толчки, звучно ударяясь влажными ягодицами о чужой пах.       — Думаю, ты можешь дольше, малыш, – Тэхён звонко шлёпает его заднице и, зафиксировав в руках горячее тело, слегка вскидывает бёдра, потом снова и снова, отточенными движениями вырывая из Чонгука протяжные сладкие стоны. У младшего почти буквально летят искры из затуманенных глаз и совершенно буквально они же закатываются.       И, о боги, как же дьявольски божественно этот порочный малыш выглядит в этот миг.       Тэхён повержено стонет и, вцепившись пальцами в низ топа, повторяет толчки, ещё сильнее и резче натягивая разнузданного парня на член, что бьёт точно по вспухшей от стимуляции простате. Чонгук чуть ли не скулит и несдержанно заходится в сдавленном крике, даже не пытаясь быть хоть сколько-то тише. Ему плевать.       Мужчине же не совсем всё равно, но всё же тишина, без всех этих звуков, куда хуже. Потому глубоко в душе ему остаётся лишь надеяться на хорошую звукоизоляцию, пока где-то глубоко в Чонгуке предоргазменно пульсирует сжатый тисками член.       — Чёрт! – Тэхён жмурится и неожиданно для младшего хватает пальцами сетку на груди, беспощадно разрывая ту, и ещё больше оголяет крепкий торс. Он настойчиво сдёргивает топ с чужих плеч, швыряет куда-то в сторону и в одно движение опрокидывает парня на кровать, выходя из него.       — Нахал, – сквозь стон комментирует такое своеволие Чонгук, хмуря брови из-за неприятного чувства пустоты внутри, пока Тэхён пережимает свой член у основания, задерживая оргазм.       — Следы? – мужчина игнорирует замечание в свою сторону, нависает над жаждущим телом, выдыхая в ухо вопрос.       — И побольше, – аналогично ему ухмыляется парень, прежде чем в следующую секунду на его шею обрушиваются горячими кусачими поцелуями. Метки, одна за другой, расцветают, подобно алым бутонам, на белой коже, яркой дорожкой тянутся вниз, к ключицам, перетекают на плечи и покрывают грудь. Тэхён практически вгрызается в потемневшие вставшие соски, поочерёдно посасывает их, втягивает нежную кожу в рот, чтобы отпустить с пошлым чмокающим звуком, и зажимает зубами плотные комочки, заставляя Чонгука обеими руками оттягивает его за волосы.       — Да боже, блять, верни на место! – злым голосом с проскальзывающими рычащими нотками приказывает, и Тэхён понимает, что именно у мальчика отобрал.       — Уже запатентовал мой член? – усмехается Ким.       — Кто знает… – словно увиливая от ответа. – На этот вечер и ночь уж точно, так что… Верни! – говорит и раздражённо скалится, сжимая чужие волосы у корней.       И ему естественно возвращают, как иначе? Тэхён тянется к капризному, раскрасневшемуся лицу, к губам, так долго не целованным, но руки в волосах не позволяют дальше двинуться. Парень крутит бёдрами, самостоятельно насадиться пытается и от неудачи злобно пыхтит.       — Какого хре… – не успевает он договорить, как Тэхён всё же выполняет его настойчивый приказ и входит одним слитным движением на всю длину. – Да-а! – пальцы ослабевают и перестают тянуть тёмные пряди, потому мужчина беспрепятственно набрасывается на него с поцелуем, проводит языком по призывно приоткрытым губам и внутрь проникает.       Чонгук искушает, словно в салочки играет, умело дразнит, обольщает, чем делает итог ещё слаще и притягательнее. Делает вид, что сдаётся в чужие руки, а по факту, даже в, казалось бы, абсолютной пассивной позиции, все карты в его рукаве. Всё идёт по его плану.       Спустя несколько глубоких толчков Тэхён чувствует, как по его бедру и спине скользит острая пятка, что внезапно огибает его левый бок и упирается в грудь, отталкивая от себя. Мужчина смотрит удивлённо, ловит меж тем лукавый взгляд, после чего Чонгук изящно кладёт лодыжку, а затем и вторую на его плечи. За усмешкой следует поцелуй в щиколотку, он же укрывает и острую коленку, собирает мурашки с дрогнувших бёдер, прикусывает тонкую кожу на их внутренней поверхности, обнимает, укладывая ладони на его колени, и вновь входит.       Угол Тэхён запомнил прежде, потому темп сразу становится запредельно мощным и быстрым. Молодое тело содрогается, ёрзает влажной спиной по постели, отчего ему приходится отчаянно хвататься за простыни. Тэхён помогает, если можно так сказать, обхватывает руками чужие запястья и тянет на себя, словно жеребца в упряжи, фиксирует его положение и напрягает бёдра, совершая быстрые фрикции.       Чонгуку, полностью скованному в движениях, остаётся лишь безустанно стонать, разнося своё наслаждение по помещению, и стараться не кончить в ту же секунду. Ему в общем-то нагло в этом препятствуют проворные пальцы, что неожиданно в этой вакханалии дикой страсти накрывают член парня, покачивающийся при каждом толчке, и соединяются на сочащейся предэякулятом головке.       — Нет! Нет, я так кончу! – выстанывает Чонгук, хватается свободной рукой за чужое плечо и жмурится до боли, когда горячие пальцы размазывают белесоватые капли по всей длине.       — Ну так кончи, будь хорошим мальчиком, – наклоняясь ниже к юному лицу, шепчет Тэхён, почти складывая парня пополам, и смыкает пальцы на его уязвимо открытой шее.       Импульсы внизу живота заставляют Чонгука мелко предоргазменно содрогаться и часто сжиматься на трахающем его члене, отчего мужчина сам чувствует приближающуюся кульминацию и более не обрывает её.       — На меня, кончи на меня! – приподнимая задницу и изгибаясь в спине, приказывает он и слезящимися, но полыхающими глазами находит чужие, бешеные и чёрные, как смоль.       Тэхён делает ещё несколько глубоких толчков и резко выходит, заставляя младшего поморщиться. Он небрежно снимает с себя скользкий латекс, завязывает, бросает не глядя в сторону и, пару раз проведя по стволу ладонью, бурно кончает, окропляя потёками тёплой спермы чужой крепкий пресс, и даже попадает на напряжённую грудь. С его уст срывается последний хриплый стон, в котором Чонгук чётко слышит своё имя и в отголосках сознания нелепо понимает, что для него самого мужчина так и остался незнакомцем.       — Имя… – шепчет сквозь мимолётные вспышки удовольствия, которое ему приносит скользящая на его пламенном возбуждении рука. – Твоё имя?! – Тэхён не пытается прийти в себя после оргазма, он по наитию продолжает двигать ладонью, сжимать и взрывать перед глазами искры.       — Я Тэхён, мой маленький дьявол, – произносит он прямо в разомкнутые стонущие губы.       — Тэхён… – облегчённо выдыхает и в то же мгновение изливается, ощущая, как дрожат собственные ноги на широких плечах.       Мужчина, услышав единственно нужное ему, впивается губами в сладкие не только от алкоголя губы и ещё пару долгих секунд продолжает выжимать из Чонгука не только оргазм, но и последние силы. Которые действительно все иссякают и не позволяют парню двинуться даже тогда, когда Тэхён, оставив заключительный поцелуй на подбородке, снимает с плеч его ноги и падает рядом на постель.       — Трахаешься ты как зверь, чёрт тебя дери, – совсем беззлобно говорит Чонгук и под чужой горящий взгляд растирает пальцами по своему торсу их общее семя с блаженной улыбкой на губах.       — Кто бы говорил, – усмехается Ким и устремляет взгляд в потолок.       На минут пятнадцать комнату окутывает тишина, прерываемая лишь шумным прерывистым дыханием. Тэхён прокручивает в голове последние часы и сейчас, лёжа в сбившихся под ними простынях, понять не может, как пришёл к этому всему. Парень рядом ворвался в его мирный вечер неистовым ураганом и отрезал всякую возможность избежать его безумства.       И не то чтобы, будь такая возможность, он поступил бы иначе немногим ранее. Отказаться от этого безупречного нагого тела под боком? Уж извольте…       Спустя ещё некоторое время молчания мужчина приподнимается на постели, собираясь предложить вместе принять душ, но тут же поджимает губы, видя, как сладко этот парнишка успел заснуть. Тэхён беспокоить его сон не решается, потому просто тихо вздыхает и скрывается в ванной, быстро принимая душ.       Возвращается он посвежевшим и уже полностью трезвым, с влажными волосами и таким же полотенцем в руках. Чонгук ровно в той же позе, так же недвижно, спит, раскинув по постели уставшие конечности, и Ким, с благоговением наблюдая за ним, осторожно опускается рядом. Рассматривает юношеские, чуть ли не ангельские черты лица ранее дьявольского обольстителя и ловит жёсткий диссонанс. Стараясь не разбудить, Ким мягко вытирает полотенцем перепачканные в сперме грудь и живот и напоследок прикрывает чужую наготу покрывалом.       Немногим позже, когда весь свет в номере гаснет, усталость овладевает и его телом и сонливость побеждает желание полюбоваться красивым профилем на фоне лунного света.       Утро не задаётся с первой ноты надоедливой мелодии на телефоне, солнце моментально слепит глаза, а горло по ощущениям заволокло песками Сахары. Тэхён щурится, на автомате ищет рукой мобильник, но найти никак не удаётся, так что приходится сползти с кровати и рыться в валяющихся на полу вещах. Раздражающий предмет находится в кармане брюк, и мужчина сразу отвечает на, оказывается, уже третий, настойчиво входящий звонок, подходя к панорамному окну.       — Слушаю.       — Боже, Тэхён, ты чего не отвечаешь? Пропал со вчерашнего утра!       — И тебе доброго утра, Намджун. Я большой мальчик, отдыхал вчера вечером.       — Полагаю и ночью, раз в двенадцать дня ты ещё спишь.       — Охренеть… – Тэхён резко бросает взгляд в телефон на часы, и глаза его ненатурально расширяются в удивлении.       — Ага, ладно, просто надеюсь, вы предохранялись.       Предохранялись? Перед глазами слегка мутнеет, а в голове наконец начинает собираться картинка прошлой ночи. Чёрная сетка. Соблазнительная улыбка. Пирсинг в губе. Сладкий запах кожи и вкус губ. Да, не торопясь, но Тэхён вспоминает, как мастерски его объезжали этой ночью и как бурно заставили кончить.       Он всё вспоминает, но единственное, чего он не вспоминает — куда теперь подевался его внезапный горячий партнёр.       — Тэхён?       — Да-да, конечно.       — Что «конечно»? Предохранялись?       — Что? – кажется, сам не понял, на что ответил. – О боже, ты издеваешься?       — Так, я вообще звоню узнать жив ли ты и в силе ли завтра собрание акционеров?       — Да, я буду на месте. Прости, мне нужно идти, Джун, до встречи.       Тэхён дожидается ответного «пока» и сбрасывает звонок, оставаясь один на один с воцарившейся сейчас в номере тишиной. Он зачёсывает пальцами волосы назад и с хмурым видом направляется в душ, чтобы привычно взбодриться и обдумать некоторые вещи.       Спустя полчаса мужчина, надев коричневые брюки и рубашку молочного цвета, закатав рукава на предплечьях, выходит из номера. С ещё парой людей на лифте, с которым у него теперь не самые чистые ассоциации, он поднимается на двадцать первый этаж и, выходя из кабины, чуть ли не сталкивается носом с Субином.       — О! Чуть не убил, Тэхён, доброе утро! – выдохнув от лёгкого испуга, с улыбкой произносит Чон и отходит в сторону от прохода в лифт.       — Прошу прощения.       — Я сам виноват, не переживай, как спал? Ты так пропал вчера внезапно, что-то случилось? – Тэхён стыдливо уводит взгляд, будто боясь, что собственные глаза транслируют картинки прошедшей ночи, и прокашливается.       — Да, голова что-то резко закружилась, и я… – неожиданно его прерывает сигнал приехавшей кабины лифта вместе с откуда не возьмись возникшим демоном из собственных воспоминаний.       Чонгук появляется из-за металлических из дверей и, заметив мужчину, ухмыляется довольно и не раздумывая направляется прямо к нему. Тэхён не успевает и слова вымолвить, как на него мгновенно обрушаются быстрым, но страстным поцелуем, вынуждая безукоризненно отвечать. Парень уверенно давит на чужую шею, создавая удобный для себя угол, но так же стремительно мужчину отпускает.       — Доброе утро, – шепчет вовсе не тихо на ухо и игриво целует его в щёку.       — Доброе… – поражённый чужой прямотой и смелостью, говорит Ким и переводит взгляд на стоящего рядом приятеля.       — Сын, ну нельзя же так на людей бросаться, – с укоризной произносит Субин и уже иным взглядом одаривает всегда серьёзного, сдержанного Ким Тэхёна, не ищущего приключений на задницу.       — Имею право, он порвал мой любимый топ-сетку! – хлопая ладонью по груди мужчины, замечает Чон и нарочито капризно дует искусанные губы, глядя на него.       — Тэхён? – выгибает бровь Чон-старший и сдерживает порыв рассмеяться над очень сложным выражением его лица.       А что Тэхён? Тэхён не услышал ровным счётом ничего, после этого прозвучавшего «сын» из уст приятеля.       — Эй, зверь, отомри, – обдавая шею горячим дыханием, просит Чонгук.       — Да-а, – тянет он, смаргивая пелену с глаз, – я очень сожалею, сегодня же куплю такой же.       — Такого больше нет, сладкий, я его сам обрезал и рвал низ, так что откупиться не получится, – с развязной ухмылочкой говорит Чон и, кажется, абсолютно не боится сказать лишнего.       — Кхм, – подаёт голос Субин, – мне уже пора, в общем-то, Чонгуки, вернись хотя бы до завтрашнего отъезда. Тэхён, было приятно увидеть тебя, – он протягивает ладонь для рукопожатия и, стиснув пальцы сильнее, произносит одними губами «сил тебе».       — Пока, папуля! – говорит уже мужчине в спину Чонгук.       — Ты совсем ебанулся, малыш? – чуть наклонившись, шепчет на ухо младшему Тэхён и в секунду окольцовывает тонкую талию. – Грязный мальчик… – слегка прикусывает мочку зубами, на что Чонгук рвано выдыхает ему в шею и вторую руку так же кладёт на вздымающуюся грудь. – Так плохо ведёшь себя при любимом папочке, но, как я вижу, он уже привык, да?       — Да-а, ты тоже привыкнешь, – он немного отстраняется, давя руками на грудь, и в глаза заглядывает, кокетливо ресницами хлопая.       — Время покажет, – мужчина лукаво улыбается, не переставая удивляться чужой уверенности, и проводит пальцами правой руки по его нежной щеке. – Не хочешь вместе пообедать в ресторане внизу? Завтрак мы уже проспали.       — Свидание после случайного секса? Забавно звучит, – усмехается Чонгук и тянется к лицу напротив, выдыхая в губы: – Но мне нравится, – и слова тут же закрепляет поцелуем со смесью вкусов мятной зубной пасты и чёрного кофе.