Тайный сад случайных встреч

Они идут по тесному коридору бара, спотыкаясь, но не переставая прикасаться друг к другу. Ибо это будто физически необходимо – будто если он посмеет отпустить хотя бы на секунду, то человек в его руках исчезнет, как самый сладкий мираж.  Наконец, в тёмном и душном дальнем углу, где нет никого кроме них двоих, Ибо прижимает свой не-мираж к стене. Вдавливается в него всем собой и сразу впивается губами в вену на шее – она давно манила, не давая адекватно соображать. Хотя какое там соображать – кажется, Ибо ведёт с самых первых сказанных слов. С первого взгляда, с первого удивлённого вздоха. Он никогда не был так уверен, что ему нужен именно этот человек и никто другой. А судя по тому, как жадно его целуют, сжав пальцами подбородок, – не он один так чувствует. От этого возбуждение только туже скручивает внутренности, ударяет в голову сильнее выпитого алкоголя. Ибо не может насытиться – ведёт руками по бокам, вверх-вниз, ощупывает крепкие мышцы пресса и груди. Задевает пальцем твёрдый сосок и глотает ответный стон. Чужие ладони ложатся на талию, сжимаются крепко. Ибо целует глубже и сам открывает рот шире, откидывая голову. Оплетает язык языком. Ему так хорошо. Так горячо, так близко. И единственное, о чём он может думать – как стать ещё ближе. Как остаться так подольше, желательно навсегда. – Чжань-гэ, – ошалело шепчет Ибо в приоткрытые губы. Окутанный теплом чужого тела, он закрывает глаза.   А когда открывает, обнаруживает себя в кровати. За окном уже светло, часы показывают пять двадцать. Под одеялом невыносимо жарко – и это не единственная причина, почему Ибо срочно нужен холодный душ. Он выпрыгивает из постели, прохладный пол обжигает ступни, прогоняя остатки сна. Такого желанного и почти ненавистного одновременно. После душа Ибо чистит зубы и рассматривает в зеркале свои синяки под глазами – если сегодня их опять вздумают оставить работать сверхурочно, он рискует заснуть прямо посреди опенспейса. Но несомненный плюс раннего пробуждения в том, что Ибо успевает приготовить себе нормальный плотный завтрак и выпить два стакана айс американо. Как по волшебству, силы жить жизнь приходят, а отёк с лица уходит, и Ибо уже не в таком паршивом настроении отправляется на работу. Говорят, весна – который год самый занятой сезон в их рекламном агентстве «One and Only». Ибо верит на слово, ведь эта весна – его первая, и он впервые так много пашет с тех пор, как сюда устроился. У Сюаньи и Мэн Мэйци привычно машут руками, чуть ли не подпрыгивая со своих мест, стоит Ибо только показаться в дверях. Не то чтобы он не рад их видеть, но они трое разошлись по домам меньше двенадцати часов назад – неужели девчонки успели соскучиться? По пути к своему столу Ибо приветствует нескольких старших, включая Фэй-цзе, и та сразу поднимается и идёт за ним. – Не люблю говорить о таком в самом начале рабочего дня, – вздыхает Фэй-цзе, опуская на стол Ибо увесистую папку с бумагами, – но вам троим снова придётся задержаться. Сегодня работы особенно много, и, если получится, я попрошу ещё кого-нибудь из старших ребят составить тебе компанию. – Не стоит, мы справимся и втроём, – говорит Ибо, потому что того требует рабочая этика, а сам думает «Пожалуйста, сделай так». Ведь если на этот раз к ним присоединится ещё один парень, у Ибо, наконец, появится возможность включить фоном то, что хочет послушать именно он – музыку или подкаст. Ну или просто что-нибудь достаточно мужское по интересам, а не какое-то слащавое радио, которое постоянно слушают две его коллеги… …и слушают снова прямо сейчас, потому что старший не пришёл, а Ибо не видит смысла возражать словам Сюаньи «У нас прямой эфир, а ты можешь послушать что хочешь позже, по дороге домой», приправленным уточнением Мэйци «Передача идёт именно в это время, как раз чтобы её можно было включить после работы и отвести душу. Мы же не виноваты, что постоянно застреваем на сверхурочных». – Добрый вечер, дорогие радиослушатели! В эфире снова «Secret Garden» и его постоянный ведущий… – Ибо выразительно фыркает себе под нос, но девчонки не обращают на это внимания, слишком сосредоточенные на звуке, льющемся из динамиков. – Наш тайный сад – то место, где каждый может поговорить, о чём хочет. Надеюсь, оно станет для вас маленьким оазисом в пустыне повседневности. Ибо надевает наушники, включает своих любимых рокеров и возвращается к работе, покачивая головой в такт музыке. А домой попадает лишь ближе к полуночи, такой уставший, что спит без снов. * На следующий день сверхурочных нет, но Ибо очень скоро понимает, что лучше бы были. Зайдя в квартиру и предвкушая свободный вечер, который можно провести за своими многочисленными хобби, он вдруг ощущает, что приятное ему раньше одиночество сменилось тоской. Он лежит на кровати – его сердце ноет – и думает, как вообще докатился до такой жизни. Это случилось во время импровизированного корпоратива после завершения большого проекта. Уже прекрасно зная Ибо и его нелюбовь к подобным мероприятиям, Фэй-цзе буквально схватила его за шкирку и заставила пойти силой. И оказалась права, ведь если бы не её крепкая рука, Ибо бы обязательно попытался отмазаться. Или не права, потому что теперь отчасти из-за неё он мучился с одной проблемой. Проблему зовут Чжань-гэ. И он снится Ибо почти каждую ночь. Тогда, уже слегка подвыпивший Ибо сбежал от компании сослуживцев, расположившейся на диванчиках за столом в зале, за барную стойку. Развернулся спиной и попытался слиться с толпой, чтобы его окончательно не споили. Для вида взял воду с лимоном и не спеша потягивал её через трубочку, когда кто-то сел рядом. Этот кто-то положил руку на стойку, придвинулся ближе, и Ибо почувствовал едва уловимый приятный запах. Не менее приятный голос попросил у бармена виски с колой. Ибо слегка повернул голову, чтобы утолить своё любопытство, и уткнулся взглядом прямо в яркую родинку под нижней губой незнакомца. В носу защекотало, и Ибо чихнул, вовремя успев опустить свой стакан и прикрыться ладонью. – Сегодня по дороге на работу я кое-что услышал по радио, – прозвучало практически у него над ухом. – Якобы, когда человек чихает, у него останавливается сердце. Как думаешь, это правда? Ибо удивлённо вздёрнулся. Вытаращился на незнакомца – вот же странный. Тот смотрел на него заинтересованно, чуть приподняв бровь, и покачивал свой напиток в стакане. На самом деле Ибо был не менее странным. Алкоголь в крови не помешал ему вытащить телефон, открыть байду и, пробежав глазами по паре статей, через некоторое время огласить вердикт: – Пишут, что это миф. Ты мог бы и сам проверить. В ответ незнакомец широко ему улыбнулся. А через несколько десятков минут – Ибо потерял счёт времени – наклоняясь к его уху в тёмном коридоре недалеко от уборной, Чжань-гэ, как он представился, прошептал: – Ты так серьёзно подошёл к поиску и проверке информации, а я ведь всего лишь нашёл дурацкий повод с тобой заговорить. Он резко выдохнул носом – по затылку Ибо пронеслась волна мурашек. – А ты не думал, что после такого подката от тебя могли сразу же сбежать, – хмыкнул он, не желая отстраняться и потому хватая Чжань-гэ за рубашку, чтобы тот не сделал этого сам. – Но ты же не сбежал, – справедливо заметил он. Рука Ибо добралась до воротника, пальцы сжались на ткани и чуть потянули на себя, губы ткнулись в родинку. Но едва Ибо почувствовал, как сильные тёплые руки ложатся ему на поясницу, где-то рядом раздался стук, а позади прозвучал голос. – Ибо, ты здесь? Они резко отпрянули друг от друга, и в следующий момент рука Фэй-цзе схватила Ибо за предплечье, впиваясь наманикюренными ногтями. Так же, как когда тащила его сюда. – Чем ты занят? Мы искали тебя по всему бару. Возвращайся, сейчас будешь пить штрафной, – тараторила она, пытаясь увести упирающегося Ибо с собой. – Подожди, цзе, я… – Ибо обернулся, но у стены уже никого не было. Вернувшись за общий стол, он смиренно выпил штрафной, а потом ещё один, наказывая себя совсем по другому поводу.   Видят небеса, Ибо собирался сосредоточиться на карьере – в конце концов, он даже года не проработал в своей компании, и потому не планировал заводить отношения. Он и не думал, что возможно так сильно запасть на кого-то за одну встречу, за один разговор. Чжань-гэ умел не только по-дурацки подкатывать. На самом деле, он был очень интересным собеседником, и обычно неразговорчивого (особенно с незнакомцами) Ибо мигом затянуло в обсуждение всего на свете, включая «Чжань-гэ, а ты знал, что полный цикл кровообращения в организме составляет лишь двадцать три секунды?», найденное где-то там же на байду. Он и сам не заметил, как чуть съехал со стула, оказываясь ещё ближе, касаясь плечом плеча. Чжань-гэ в ответ задел его колено своим. И будто весь остальной бар потерял звуки и краски, став лишь размытым фоном для них двоих. Чжань-гэ ведь явно был заинтересован в Ибо не меньше, чем сам Ибо в нём. Так почему же исчез, стоило Ибо только на мгновение отвернуться? Увидел Фэй-цзе и сделал неправильные выводы? Да ну, они же не в дораме. И именно потому, что они не в дораме, Ибо сам не спешил делать неправильные выводы. Стоило ему только снова вырваться из круга своих сослуживцев, как он два раза обежал весь бар. Заглянул буквально в каждый угол. Но не нашёл никого даже отдалённо похожего. И теперь тем более не найдёт. Всё, что он знает об этом человеке кроме имени, и то неполного, – что тот чуть выше него, с приятным голосом, приятным запахом и специфическим юмором. Всё, что он помнит, – яркую родинку под губой и отросшие волосы, непослушными прядями спадавшие на лоб, завитками лежавшие на шее. То, как блестели его глаза в полумраке бара. У Ибо нет никаких зацепок и никаких шансов, разве что… Следующий вечер – вечер пятницы, и Ибо снова приходит в тот самый бар после работы. Раз он уже неделю не может забыть и отпустить, раз не согласен принять тот факт, что его просто бросили, стоит хотя бы попытаться, чтобы потом ни о чём не жалеть. Теперь Ибо совсем один, и у него есть лишь призрачная надежда на то, что «может быть…». Может быть, Чжань-гэ снова окажется в это время в баре? Ибо опять обходит каждый угол, но безрезультатно. Может быть, его знает бармен? Ибо не уверен даже, что сегодня работает тот же самый парень, но всё равно спрашивает, а тот в ответ качает головой. На Ибо разом наваливается усталость напряжённой рабочей недели и тяжесть напрасных надежд, и он заказывает пиво, чтобы немного расслабиться. Кто-то подсаживается к нему за стойкой. На миг сердце Ибо замирает – вдруг это он? Такое было бы чудом, и Ибо прекрасно понимает, что подобных чудес не случается. По крайней мере, в его жизни. Конечно же, это не Чжань-гэ. Хотя парень симпатичный, и в другое время, в другом месте, возможно, Ибо бы задумался… Такое он тоже не раз видел в дорамах – как герои понимали, кто им на самом деле нужен, бросаясь в объятия посторонних. Но Ибо не нужно заходить дальше, ему не нужно даже отзываться на вежливое приглашение этого парня продолжить знакомство. Он уже знает, что ничего не получится, и по какой причине. Клин клином не выбьешь, и, наверное, ему просто нужно время. Ибо вежливо извиняется перед новым знакомым, оплачивает и его напиток тоже и покидает бар. * – Ты чего какой тухлый сегодня? – спрашивает Мэйци, появившись у Ибо за спиной. Она опускает на стол справа от него стакан с кофе. – Что-то случилось на выходных? – Ничего такого, не обращай внимания, – отмахивается Ибо и замечает: – Но ты что-то тоже не очень весела. – Мы с Сюаньи расстроены из-за нашего любимого радио диджея, – признаётся Мэйци, опираясь бедром о стол и вздыхая. – Того самого, чью передачу вы слушаете каждые наши сверхурочные, мучая меня? – Ибо получает пинок туфлёй в кресло, на котором сидит. – Ничего ты не понимаешь. Послушал бы хоть раз, а потом делал выводы. – Но он же вас расстроил? – сейчас Ибо действительно не понимает. Мэйци снова вздыхает, достаёт телефон и показывает несколько фото. В центре Ибо видит длинную фигуру, с ног до головы закутанную в чёрное – чёрный пуховик, кепка, маска – даже лица не видно. Вокруг толпа людей, у всех в руках телефоны, направленные на этого человека. – «Secret Garden» стал так популярен, что некоторые слушательницы как с ума посходили – прохода ему не дают. Каждый день ждут на парковке у здания, где записывают передачу. – Он настолько популярен? – удивляется Ибо. – Прямо как айдол. Этот ваш диджей… как его? – Шон. Диджей Шон. Эхх, – в очередной раз вздыхает Мэйци. – Я волнуюсь за него и зла на этих девушек, но в то же время понимаю, что ими движет. Шон ведь такой красавчик! – Да ну? «Пусть даже он и правда красавчик, какой смысл там стоять, если он всё равно не показывает своего лица? Наверняка потому и не показывает», – думает Ибо. Он замечает, как глаза Мэйци загораются, она что-то ищет в телефоне, видимо, собираясь доказать красавчиковость диджея, но их прерывает подошедшая Фэй-цзе. – Отлыниваем от дел посреди рабочего дня? – она упирает руки в бока. – Чем меньше сделаете сейчас, тем дольше будете сидеть вечером. Мэйци издаёт слабый писк и убегает буквально на цыпочках. Возвращаясь к работе, вздыхает уже Ибо – таки тяжело быть новичком в крупной компании.   Когда все остальные коллеги покидают офис, он решительно заявляет: – Сегодня я послушаю радио с вами. Ибо всего лишь хочет проявить дружескую солидарность и поднять девчонкам настроение. И их лица, полные искреннего, пусть и не понятного ему восторга – однозначно стоят того, чтобы разок не послушать любимых рокеров или спортивные подкасты. Кажется, настроение поднимается и у него самого. – Добрый вечер, дорогие радиослушатели! В эфире снова «Secret Garden», и его постоянный ведущий, диджей Шон. Некоторые вещи лучше оставить скрытыми в своём сердце, но если вы всё же хотите ими поделиться, наш тайный сад – то место, где вы можете это сделать. И сегодня мы начнём с истории, которую автору письма не хотелось рассказывать никому, но он всё же решился на это в надежде найти важного для него человека. «Странное имя какое-то – Шон. Но у него приятный голос, – думает Ибо, отвлекаясь на сообщение в телефоне, которое оказывается бесполезной рассылкой. – Он кажется смутно знакомым… Наверное, потому что постоянно разговаривает фоном». – …мы сидели за барной стойкой плечом к плечу, и вдруг он очаровательно чихнул, а я не придумал ничего лучше, чем выдать: «Сегодня по радио сказали, что когда человек чихает, у него якобы останавливается сердце. Думаешь, это правда?» Кажется, у Ибо разом закладывает уши, а сердце подскакивает к горлу. Сквозь монотонный гул в висках он едва разбирает следующие слова, но чем дальше слушает, тем больше убеждается – автор письма и есть его Чжань-гэ. Разве кто-то другой может знать их историю до таких подробностей? Получается, он написал на радио, чтобы найти Ибо? «Друзья тогда утащили меня в караоке-кабинку. А когда я, наконец, отбился от них и вышел, его и след простыл…» Сердце Ибо не перестаёт колотиться. «Так вот как всё было», – думает он. А ещё – что он теперь должен делать? Тоже написать на радио? Попросить дать ему контакты этого человека? Нужно что-то предпринять и как можно скорее! Остальную часть выпуска он уже не слышит. Уходит в себя, делая вид, будто очень занят работой, а сам открывает на телефоне официальную страничку «Secret Garden». Изучает гид по оформлению писем, сохраняет себе адрес. Хорошо, что девчонкам в это время не до него. Но когда музыка стихает, звонкий голос Сюаньи выдёргивает его из мыслей. – Ну, как тебе? Правда же комфортная передача? – Д-да, – кивает Ибо, пряча телефон в карман. Во рту так сухо, что тяжело говорить. – Кстати! – к нему тут же подбегает Мэйци. – Чуть не забыла! Я же днём не успела показать тебе Шона. Вот, ну разве не красавчик? – и она резко суёт телефон с открытой на нём фотографией практически Ибо в лицо. * Домой Ибо едет на такси. Он настолько удивлён, что это отражается на его физической способности дойти до станции метро – ноги просто не идут. В салоне он откидывается на сидение, прикрывает глаза рукой от ярких вспышек уличного света. Ему нужно время, чтобы переварить информацию. Почему-то то, что его Чжань-гэ мог бы написать письмо на радио, принять оказалось гораздо проще, чем то, что на самом деле его Чжань-гэ – и есть радио ведущий. Тот самый обожаемый девчонками диджей Шон. Он так долго был совсем рядом, а Ибо об этом даже не подозревал. Сам того не зная, затыкал уши от его голоса. Да и узнал бы он его голос таким, каким тот звучал через профессиональную аппаратуру на радио, после бара с громкой музыкой, звоном бокалов и чужими разговорами? Увидев фото на экране телефона Мэйци, Ибо приложил все силы, чтобы не выдать себя, и лишь хмыкнул в ответ, кривя губы и отодвигаясь на кресле. На самом деле он не мог произнести ни слова. Мэйци не оценила его наверняка кислое выражение лица, развернулась и ушла. Ибо не хотел её задеть, но вздохнул с облегчением. Свой телефон он затолкал в рюкзак и не вынимал до сих пор. Ибо открывает глаза, чуть выпрямляется – навигатор водителя показывает, что ехать им ещё прилично. Наконец, достаёт телефон. «DJ Sean», – вводит он в поисковую строку байду. Его полное имя Сяо Чжань, и в прошлом году ему исполнилось тридцать. С некоторыми перерывами Ибо прочитывает всё, что удаётся найти из официальной информации. Просматривает тонну фото – не только профессиональных, но и сделанных фанатками на разных открытых мероприятиях. Даже те снимки чёрного кулька, идущего из машины и обратно. Их Ибо быстро закрывает – ему такое неприятно. Как и осветляющие фильтры, на его взгляд откровенно портящие естественную красоту смуглой кожи Сяо Чжаня. Больше всего запоминаются постеры для рекламы шоколада – постоянного спонсора радиопередачи. Фото относительно недавние, и Ибо узнаёт на них Сяо Чжаня именно таким, каким встретил тем вечером в баре. Он ничего не может с собой поделать, представляя, как вместо стойки длинные пальцы Сяо Чжаня ложатся ему на шею, как вместо микрофона губы прижимаются к его губам. Ибо покупает платную подписку в приложении-радио и, уже лёжа в кровати, включает подряд несколько прошедших выпусков «Secret Garden». От голоса Сяо Чжаня по загривку бегут мурашки, а восторг и лёгкое возбуждение ещё долго не дают уснуть.  Вот только снов он больше не видит. Но это ничего – уверяет он себя. Нужно ещё немного подождать, и скоро вместо них у него будет реальность. Письмо Ибо уже почти готово, и иногда он проваливается в мечты о том, как в один прекрасный – в идеале, самый ближайший – день Чжань-гэ зачитает его в эфире. Тем же вечером с ним свяжется, они встретятся и пойдут на свидание, а, возможно, даже к кому-то из них домой. После отправки письма нужно на всякий случай сделать генеральную уборку! Кажется, всего неделю назад он настойчиво напоминал себе, что не в дораме? А теперь оказался её главным героем. Видимо, даже его рабочая мотивация возросла, раз Фэй-цзе в кои-то веки перестала скупиться на похвалу? Очередные сверхурочные длятся всего полчаса, и их закадычная троица расходится по домам ещё до начала «Secret Garden». Под звуки голоса Сяо Чжаня, который читает письма, делится своим мнением и даёт добрые жизненные советы, Ибо шагает по улице чуть ли не вприпрыжку. Пока не слышит следующее: – Скорее всего, это объявление будет для всех вас неожиданностью. И я немного нервничаю, говоря об этом, – голос Сяо Чжаня действительно звучит не так, как обычно – а Ибо успел прослушать уже несколько десятков выпусков. Он невольно напрягается, ощутив эти изменения. – Наша передача берёт перерыв. Мы также временно прекращаем приём писем. Обещаю, что через некоторое мы вернёмся с хорошими новостями. А пока – прошу вас ни о чём не волноваться… Ибо замирает на месте. В голове, как на повторе, заедает: «Прекращаем приём писем». Именно тогда, когда он был готов отправить своё. Почему не сделал этого раньше? Хотя, вряд ли бы эта пара дней что-то решила, и его письмо успели прочитать в эфире. Но что же ему теперь делать? «Ибо, ты слушал «Secret Garden» сегодня?» – пишет в их чат на троих Сюаньи. «Говорят, что по решению сверху передачу закрывают, а Шона хотят уволить!» – прилетает следом от Мэйци. «Фанаты собираются написать коллективное письмо на радиостанцию». Ибо не отвечает. Он просто не знает, что сказать, поэтому смахивает уведомления, оставляя сообщения непрочитанными. Оставшийся вечер проходит как в тумане. Он берёт отгул по состоянию здоровья, а сам утром следующего дня едет на радиостанцию. Уже на подходе к зданию видит огромную толпу фанаток, у некоторых из них в руках какие-то баннеры. Ибо останавливается поодаль, наблюдает, как из дверей выходят сотрудники и пытаются разогнать толпу. «Шона сегодня не будет, не ждите его, это бесполезно!» – что есть мочи кричит один из них. Некоторые девчонки разворачиваются, проходят мимо него с понурыми лицами, но основная масса людей остаётся. Тот же сотрудник кричит ещё раз – и теперь уходит Ибо. «На что ты вообще надеялся? – приходят горькие мысли. – Что будешь прыгать позади толпы и махать руками, а он увидит тебя и бросится в объятья? У него, возможно, проблемы, а ты пришёл сюда мешать ему, и не только ему, работать. Чем ты лучше девушек, что не дают ему прохода?» Ибо возвращается домой, но едва ли может отвлечься и найти себе занятие. Вместо этого он нарезает круги по квартире, прикидывая в голове разные варианты. Участвовать в написании коллективного письма не кажется ему хорошей идеей, но он должен попытаться хоть что-нибудь сделать, хоть как-то помочь Сяо Чжаню. Иначе как он потом будет смотреть ему в глаза? Если после всего этого они, конечно, смогут встретиться. Он садится за стол, перематывает туда-сюда уже прослушанные выпуски передачи, вырезая свои самые любимые куски, слова Сяо Чжаня, впечатлившие его так, что Ибо, кажется, пропал ещё сильнее, чем это было возможно в его ситуации. Ибо, конечно, не графический дизайнер и не видео эдитер, но он перспективный работник крупного рекламного агентства и уже много что умеет. За несколько часов у него получается смонтировать небольшое видео с хайлайтами выпусков «Secret Garden». Наконец, поздно вечером он заливает его в доуинь и больше телефон не трогает – глаза грозят вытечь, а ему завтра на работу. – Мало того, что нашу любимую передачу закрыли, так ещё и ты куда-то пропал, – хнычет Мэйци, пытаясь броситься на Ибо с обнимашками. Тот неловко выставляет руки вперёд, перехватывая её ладони и сжимая их, стараясь благодарно улыбаться. – Ты в порядке? – спрашивает подошедшая к ним Сюаньи. – Надеюсь, не случилось ничего серьёзного?  Ибо лишь мотает головой. Его трогает их забота, он и сам к ним привязался за время совместной работы, но правду сказать не может. По крайней мере, не сейчас. Он объясняет своё отсутствие плохим самочувствием и, сев за стол, сразу же надевает наушники, пытаясь одновременно отвлечься от своих невесёлых мыслей и отгородиться от как никогда живого и шумного опенспейса. Первое получается не очень, а вот второе – очень даже, если судить по тому, что если к нему и подходят, то только по работе, а девчонки больше не пытаются заговорить про радио. В конце дня Фэй-цзе торжественно объявляет, что со сверхурочными на ближайшее время покончено, и удивляется, не видя на лице Ибо радости. Фэй-цзе делает вывод, что это из-за состояния его здоровья.  Но на самом деле радости нет, потому что нет «Secret Garden», а вместе с передачей – и того самого шанса на встречу с Сяо Чжанем, которым он так долго жил. * Проходит несколько дней, и в одно утро Ибо просыпается «знаменитым». Телефон настойчиво вибрирует, чуть ли не подскакивая на прикроватной тумбочке. Ему раз пять звонила Мэйци, а в чате на троих – за сотню сообщений. Остатки сна резко уходят, стоит ему прочитать некоторые из них. «Ты почему не рассказал нам, что сделал то видео?» «Оно завирусилось в доуине – это твой звёздный час!» Как они вообще поняли, что видео его… Хотя. Глупый вопрос. Его аккаунт же привязан к личному номеру телефона, да и юзернейм выдаёт. Ибо вздыхает от собственной недальновидности. «Ван Ибо!!! Тебе Шон коммент написал!!!» Чжань-гэ… что?! Ибо подскакивает, чуть не роняя телефон, и открывает своё видео, на котором в момент обнаруживается несколько десятков тысяч лайков и около тысячи комментариев. И среди них, прямо наверху – один единственный от подтверждённого аккаунта, с аватаркой с той самой фотосессии к рекламе шоколада. DJ Sean: «Чудесное видео. Огромное спасибо! Я очень тронут!» А Ибо и не знал, что у него тоже есть аккаунт в доуине, ещё и официальный. Просто поддался душевному порыву, выложил своё видео там, где его могут увидеть, и закрыл приложение. Не то чтобы он вообще был там активным пользователем – даже аватарку себе не установил. Он переходит на профиль Сяо Чжаня – естественно, ему нельзя написать в личку, да Ибо бы и не решился. Если он смог хоть немного поддержать его в тяжёлый период – этого вполне достаточно. За последние дни он о чём только не думал и в итоге определился с такой позицией. «Не разрушайте своё настоящее из-за прошлого, наполненного сожалениями, и будущего, в котором одна только неопределённость! Прошу вас, живите ярко в каждом настоящем дне! Вы этого заслуживаете», – Ибо часто переслушивает эти слова Сяо Чжаня и ещё чаще напоминает себе о них. Они помогают не раскисать и делать всё возможное, на что Ибо способен в данный момент времени. Проходит ещё одна рабочая неделя. Жизнь идёт своим чередом. * Не иначе, как высшие силы на его стороне – раз подарили Ибо этот шанс. И всё же ему до сих пор не верится, поэтому, сидя в на удивление переполненном для выходного дня вагоне метро, он ещё раз открывает постер на экране телефона. «Beijing Broadcasting Network представляет! Easy FM Open Concert». Ибо увеличивает картинку в том месте, где в списке ведущих мелким шрифтом числится «DJ Sean», проводит по имени пальцами. Нет, он точно не спит и буквально через несколько часов увидит Сяо Чжаня, своего Чжань-гэ, прямо вот так, на улице? Узнали они с девчонками об этом случайно, в очередной раз проверяя страничку «Secret Garden» на предмет каких-либо новостей. По непонятным причинам Сяо Чжань в своих соцсетях так ничего и не запостил – он вообще их не обновлял со времён последнего выпуска радиопередачи. Но новость про концерт быстро разошлась в фанатских кругах, и Ибо невольно думал, что желающих посмотреть на одного только Сяо Чжаня может оказаться больше, чем фанатов всех остальных артистов. Конечно же, Сюаньи и Мэйци тоже захотели пойти, однако неожиданно слились по какой-то мутной причине буквально в самый последний момент. Ибо не знал, был он этому рад или нет – он так-то уже настроился, что сидеть втроём в толпе фанаток однозначно менее неловко, чем совсем одному. А там уж будь что будет. Он приезжает на место гораздо раньше нужного, но фургон радиостанции обнаруживается уже припаркованным напротив широкой лестницы, ведущей к самому зданию. Подходя ближе, Ибо замечает приклеенные плотным скотчем к ступеням листы бумаги, на которых крупно написаны имена и номера телефонов. Оказывается, таким образом желающие сесть в первые ряды заранее заняли себе место и теперь имели возможность отойти. Среди бумажек сидят лишь несколько девушек, роются в сумках или в телефонах. Ибо поднимается и замечает незаклеенное, свободное место у самого края справа. Сразу идёт туда и кидает свой рюкзак. Купив кофе в автомате у входа на радиостанцию, он возвращается и садится, едва умещаясь. Низкие ступеньки не очень подходят для сидения высоким парням типа него – приходится неудобно задрать колени, а потом чуть раздвинуть их в сторону. Ибо рассматривает фургон, у которого откинута вниз одна из стен, образующая импровизированную сцену: стоят колонки и микрофонные стойки, лестница сбоку. Вокруг копошатся работники, но Сяо Чжаня нигде не видно. Ибо призывает на помощь всё своё терпение. Уже смеркается, когда над фургоном резко вспыхивают софиты, заставляя Ибо поднять глаза от телефона, за которым он коротал время, играя в игру. Следом раздаётся громкая музыка – вступительное интро радиостанции – и толпа на ступеньках сперва замирает, вся будто сжимается в единую кучку, а потом распадается на отдельные возгласы, смех и аплодисменты. А на сцену, наконец, выходит Сяо Чжань. И возможно, именно его долгожданное присутствие слепит Ибо сильнее, чем яркий свет. За тот месяц, что прошёл с их знакомства в баре, волосы Сяо Чжаня, кажется, стали чуть длиннее, а ещё, похоже, он набрал дополнительную мышечную массу. Взгляд Ибо останавливается на груди Сяо Чжаня, где ткань рубашки натягивается каждый раз, когда он начинает говорить. А Ибо будто одна из пуговиц – тоже держится из последних сил. И, чтобы отвлечься, больно щипает себя за бедро. Вместе с Сяо Чжанем на сцене ещё двое ведущих – парень и девушка. Последняя долго о чём-то рассказывает, кажется, объявляет спонсоров – её голос звенит у Ибо в ушах, не складываясь в предложения. Сяо Чжань тем временем улыбается, периодически кивая в такт её словам и постукивая стопкой бумажек с речью и программой мероприятия по ладони. Не переставая улыбаться, он осматривает толпу зрителей, начиная с противоположного от Ибо конца, с самых первых рядов. Наконец, доходит до середины, до края, где сидит Ибо, и замирает. Сощуривается сосредоточенно, и в это мгновение Ибо ловит его взгляд своим. В глазах Сяо Чжаня – удивление и узнавание. Его пальцы заметно сжимаются на микрофоне и бумажках. Он чуть закусывает нижнюю губу, цепляя зубами свою родинку. А потом резко отводит глаза, снова улыбается толпе, как ни в чём не бывало, поднимает микрофон и начинает говорить – подошла его очередь. Для Ибо, который ехал на мероприятие, абсолютно не представляя, чего от него ждать, концерт оказывается на удивление интересным. Среди приглашённых артистов нет ни одного ему известного, все они инди, но Ибо увлечённо ищет их странички и музыку в телефоне, добавляет в избранное, чтобы лучше ознакомиться позже. Ему действительно нравится. А ещё – это отвлекает его от постоянных переглядок с Сяо Чжанем. Пока артисты выступают на сцене – все с живым звуком и небольшой группой играющих для них музыкантов позади – ведущие сидят чуть поодаль за маленьким столиком, теснясь плечом к плечу. Сяо Чжань с самого краю – и это позволяет ему стрелять в Ибо глазами чаще, чем тот может вынести, чтобы сохранить самообладание. В какой-то момент Сяо Чжань расстёгивает одну из пуговиц рубашки, стирает с виска выступивший пот и обмахивается уже изрядно поредевшей стопкой бумажек. Осталось меньше половины концерта – внезапно понимает Ибо. – Ты это видела? – вдруг громче нужного восклицает одна из сидящих перед Ибо девчушек, совсем ещё юных, и тянет свою подружку за рукав. – Шон уже в который раз на меня посмотрел! – Серьёзно? – охает та и вся подбирается, поправляя очки и всматриваясь в темноту, окружающую ведущих. Ибо хмыкает. Одна его часть хочет позлорадствовать немного, потому что уж он-то точно знает, на кого то и дело смотрит Сяо Чжань. И в то же время другая часть не то сомневается, не то чего-то боится. Но постепенно эти чувства уходят, растворяясь в приятной музыке, темноте позднего вечера и огне глаз напротив. Когда концерт заканчивается, Сяо Чжань помогает персоналу убрать оборудование, всё ещё продолжая периодически поворачивать голову и находить Ибо взглядом – девчонки перед ним снова визжат – неудивительно, что не уходят. Ибо смотрит в ответ и сидит весь как на иголках. Предвкушение чего-то невероятного, наконец, реального, накатывает волнами и пускает по телу дрожь от пяток до макушки. Он тяжело сглатывает и закусывает губу. Ничего, он уже достаточно ждал и готов подождать ещё немного. Наконец, оставшихся зрителей начинают разгонять уборщики. Они отдирают бумажки с записями буквально у девчонок из-под ног, те ойкают, подскакивают и, после тщетных попыток разглядеть Сяо Чжаня в темноте трейлера, убегают. – Я должна как-то связаться с Шоном, сказать, что я – та самая, – говорит одна из них. Ибо слышит лишь часть ответа её подружки: – Как ты можешь быть уверена, что он смотрел на тебя! Ты же… Он передёргивает плечами и тоже встаёт. Поднимается на несколько ступенек выше. Вдруг замирает, будто что-то почувствовав, оборачивается и видит Сяо Чжаня стоящим на самом краю сцены. На нём кепка и маска, и он снова щурит глаза. Они с Ибо одновременно кивают друг другу, будто о чём-то договорились, но Ибо имеет лишь смутное представление, о чём именно. Он поднимается всё выше, пока, наконец, не оказывается в лобби здания радиостанции. Видит указатель на уборную и идёт туда. – И что же теперь? – умывшись, спрашивает он своё отражение. Хватается за раковину и закрывает глаза, чтобы немного прийти в себя. И тогда две горячие ладони ложатся ему на бока, а тёплая тяжесть прижимается к спине, окутывая почти забытым запахом. Знакомо-незнакомый голос, который он уже привык слышать только в студийном звучании, шепчет, почти в самое ухо: – Ибо. Он резко открывает глаза, встречая взгляд Сяо Чжаня в зеркале. На нём уже нет ни маски, ни кепки, а волосы взъерошены. – Чжань-гэ, – говорит Ибо в ответ. Осторожно разворачивается, не давая Сяо Чжаню повода убрать руки, и те лишь перемещаются к нему на поясницу, слегка поглаживая и сжимая сильнее. – Наконец-то, – выдыхает тот, а Ибо прижимает его к себе, крепко обнимая за плечи. А дальше всё происходит слишком быстро. Будто система, которую насильно удерживали в состоянии покоя, наконец, пришла в движение. Сяо Чжань толкает его в крайнюю кабинку. Ибо неловко пятится, натыкаясь на унитаз и почти оседая на него, но сильные руки Сяо Чжаня тянут его на себя. Он на мгновение отпускает Ибо, чтобы непослушными пальцами закрыть кабинку, а потом кладёт ладонь ему на шею – большой палец точно ложится на родинку, что находится у Ибо чуть ниже линии роста волос – и притягивает к себе для поцелуя. Ибо давно потерял счёт тому, сколько раз, сколько дней и ночей он об этом мечтал. Сколько мокрых снов с Сяо Чжанем он видел. И всё же реальность оказывается куда лучше любых сновидений и фантазий. Губы у Сяо Чжаня немного сухие, на вкус как кофе и жвачка, но ничего вкуснее Ибо ещё не пробовал. Он проводит по ним языком, откидывает голову и открывает рот – Сяо Чжань принимает приглашение. Ибо хватается за его руки, чтобы снова не осесть. У него кружится голова, и он разрывает поцелуй, падая в желанное тепло, вжимаясь носом в шею. Та вена, что так часто снилась ему, – прямо перед его глазами, но Ибо чувствует – не сейчас. Они оба всё ещё тяжело дышат, когда Сяо Чжань спрашивает: – Поедем ко мне? И откуда только в его голосе столько неуверенности? Ибо поднимает голову и целует ещё раз – так, чтобы сомнениям больше не было места между ними. Сяо Чжань в ответ крепко сжимает его ладонь. И не отпускает вплоть до посадки в такси. По навигатору до дома Сяо Чжаня ровно двадцать три минуты, но Ибо кажется, что поездка длится вечность. Они не рискуют смотреть друг на друга, только периодически бодаются коленками, играя в одну им понятную – или нет – игру. Ибо наблюдает за этим, улыбаясь себе под нос. Выходя из машины, он спотыкается как пьяный, но он и правда будто захмелел – от очевидной взаимности, от чувств, что бурлят внутри и требуют выпустить их на поверхность, обрушить на того, кто их и пробудил. С тех самых пор, как они заперлись в туалете, у Ибо болезненно стоит, и если они – Сяо Чжань – что-нибудь с этим не сделают в самое ближайшее время, он просто взорвётся. Пока они едут в лифте аж на восемнадцатый этаж, Ибо с трудом оставляет руки при себе, постоянно вспоминая про камеру в верхнем углу. Но всё равно не может удержаться от того, чтобы пнуть ботинок Сяо Чжаня носком своего кроссовка. Сяо Чжань пинается в ответ, и это помогает, наконец, доехать до места назначения. Его снова берут за руку, и Ибо охотно хватается за неё, переплетает пальцы, поглаживает чужие костяшки, задевая жёсткие волоски между фалангами. По длинному коридору они следуют к самой дальней двери. Сяо Чжань в спешке отпирает её, звеня ключами, и, стоит ей только открыться, а им двоим – оказаться в квартире, как Ибо тут же прижимает Сяо Чжаня к стене. Как в своём самом ярком сне, но ещё лучше. – Ты мне снился, – говорит Ибо, притираясь к нему всем телом. Сяо Чжань шире расставляет ноги, позволяя бедру Ибо протиснуться между ними и толкая своё колено ему между ног – их небольшая разница в росте отлично это позволяет. – Так часто, что я счёт потерял. Сяо Чжань делает движение навстречу, и они оба глухо стонут, наконец, отпуская себя. Теперь они лишь вдвоём в уютном полумраке квартиры и могут делать всё, что им только захочется. – Ты мне тоже, – с улыбкой признаётся Сяо Чжань. Ибо издаёт довольный звук, трётся в ответ, прижимаясь ближе, и – да, вот сейчас можно – накрывает губами вену на шее Сяо Чжаня. Тот выгибается, вдавливаясь в Ибо ещё сильнее, дышит тяжело. А потом резко отстраняется, хватает за плечи, меняя их местами, и падает на колени. Кажется, что от нетерпения у него дрожат руки – до того неловко он расстёгивает ширинку Ибо, наконец, освобождая из белья его напряжённый член. Сяо Чжань наклоняется вперёд, прижимается виском к бедру Ибо, тычется носом в нежную и как никогда чувствительную кожу, вдыхая запах, и, наконец, берёт член в рот. Слегка посасывает головку, несколько раз проводит языком, помогая себе рукой у основания, и этого для Ибо оказывается достаточно – он кончает долго и обильно, пачкая лицо и рубашку Сяо Чжаня. А тот поднимается и целует его так, что у Ибо ещё сильнее подкашиваются ноги, и, если бы не удерживающие его руки, крепкие бицепсы, за которые он хватается пальцами, он бы точно уже сполз на пол. – Я, давай я, – бормочет Ибо, когда понимает, что Сяо Чжань убрал одну руку, чтобы попытаться расстегнуть свои брюки. Другая в этот момент слишком занята, зарываясь в волосы Ибо и массируя кожу головы, пока Сяо Чжань продолжает методично изучать своим языком его рот. «И как он только держится?», – думает Ибо, помогая расправиться с молнией и приспустить трусы, обнажая его член. Сяо Чжань дёргается, стоит Ибо к нему прикоснуться, и ему не требуется больше пары движений рукой и давления большого пальца на головку, чтобы тоже дойти до края. Он отстраняется, опираясь о стену на вытянутую руку – волосы в полном беспорядке, глаза шальные, на смуглых щеках лёгкий румянец. Рубашка, брюки и трусы измазаны их спермой – Ибо довольно отмечает, что одно пятно перетекает в другое, сливаясь, – и сам Сяо Чжань выглядит настолько невозможно счастливым, будто сорвал джекпот. Ибо хотел бы запечатлеть эту картину в своей памяти навечно. Сяо Чжань не предлагает Ибо остаться, а тот не спрашивает разрешения. Молчаливое согласие висит между ними, будто в воздухе, как когда они кивнули друг другу там, у здания радиостанции. Сяо Чжань просто выдаёт Ибо сменную одежду, а потом кормит подогретой едой собственного приготовления. «Разошёлся и наготовил слишком много, думал, сам теперь буду есть несколько дней, но, оказалось, это для тебя», – с улыбкой говорит он, пока Ибо набивает мясо и рис за обе щёки. Во взгляде Сяо Чжаня страсть сменилась нежностью, и Ибо купается в ней, задевая ноги Сяо Чжаня под столом своими. Тот встаёт и, нагнувшись, звучно чмокает Ибо в нос. – Я так боялся, – признаётся Сяо Чжань, целуя ещё раз, теперь уже беззвучно и едва ощутимо. – Что мы больше не встретимся. Ибо протягивает руку и сжимает его ладонь, а Сяо Чжань продолжает говорить: – Друзья тогда меня отчитали, мол, ты медийная личность, это может быть опасно. Им показалось, что кто-то уже меня узнал. Но я всё равно потом пытался тебя найти – по всем углам прошёлся. Даже рискнул прийти в другой день совсем один. – Я тоже… я тоже, – говорит Ибо. Сяо Чжань перехватывает его за предплечья и тянет на себя, поднимая из-за стола. Узнав, кто Сяо Чжань такой, Ибо слишком хорошо осознал, как и чем тот рисковал. Но если Сяо Чжань этого хочет – Ибо готов разделить с ним любые риски. – В баре никто тебя не знал. И было страшно даже представить, сколько в Пекине молодых людей по имени Ибо. Я не представлял, что мне делать. А потом понял, что в моей работе есть и свои плюсы. Не выпуская друг друга из объятий и по очереди пятясь, они переходят из кухни в комнату. Ибо видит кровать и смело толкает Сяо Чжаня туда, заставляя улечься на спину. Тот на ощупь щёлкает выключателем – приятным тёплым светом загорается небольшой светильник, закреплённый на стене. – Как хорошо, что я слушал твою передачу, – говорит Ибо и спускает с Сяо Чжаня домашние штаны вместе с бельём. «Я в долгу перед девчонками», – думает он, а потом все мысли вылетают из его головы, оставляя только всепоглощающее желание. Он ещё расскажет Сяо Чжаню о том, как сам искал, как ждал и надеялся. А пока пытается передать это без слов, каждым движением губ и языка по его члену, каждым жарким взглядом из-под ресниц. – Знаешь, – начинает Сяо Чжань позже, когда они снова привели себя в порядок и теперь просто лежат в обнимку. Ибо вжимается ему в бок и закидывает на него ногу. – Мне предложили повышение. – Мм? – мычит Ибо ему в ключицу и следом оставляет поцелуй. – Перейти работать на телевидение, также в роли ведущего. Оплата там выше, возможностей больше. Не говоря уж о перспективах для карьерного роста. Он замолкает ненадолго и устраивается поудобнее, на этот раз, кажется, пытаясь вдавить всего Ибо в себя так, что между ними совсем не останется пространства. – Не было никаких сомнений в том, что это предложение стоит принять. И я его принял. Сомнения появились после. И теперь, когда благодаря собственной передаче я нашёл тебя, кажется, я окончательно передумал уходить. На самом деле радио даёт – уже дало мне – гораздо большие возможности. И я не хочу делать своё лицо ещё более известным, особенно сейчас. Хорошо, что мой контракт пока не расторгнут. – Получается, ты хочешь вернуться вместе с «Secret Garden» после перерыва? – спрашивает Ибо, задирая голову и глядя Сяо Чжаню в глаза. Тот кивает и давит рукой Ибо на затылок, возвращая туда, где ему и следует быть. Ибо не возражает, тычется носом в шею прямо под челюстью, ощущая покалывания мелких щетинок. – Я чувствую, что ещё многое могу сделать в рамках своей передачи, – Сяо Чжань целует Ибо в макушку. – Например, создать специальный уголок для счастливого продолжения тех историй, что уже звучали в эфире. И моя личная – наша – будет первой. Ибо прерывисто выдыхает. Возится, переползая на Сяо Чжаня сверху. А потом им снова не до разговоров. На горизонте уже маячит рассвет, когда они, наконец, засыпают, сплетясь руками и ногами, не желая разлучаться ни на миг. Время будто застывает, и Ибо словно растворяется в Сяо Чжане, при этом чувствуя себя как никогда собой. Больше не одиноким. Утром – точнее уже за полдень, когда они таки выбираются из кровати, – Сяо Чжань рассказывает, как много поддержки получил от своих слушателей. Как они присылали ему письма, а в интернет выкладывали свои истории, фото и даже видео. – Одно из них было моим, – говорит Ибо. Ему на удивление спокойно в этом признаваться, хоть он и чувствует, как румянец приливает к щекам, когда он добавляет: – Ты даже коммент мне оставил. – Что? – Сяо Чжань замирает в полоборота с тарелкой в руке. – Это видео сделал ты? – Это – это какое? – спрашивает Ибо, вытягивая шею и чувствуя, как футболка Сяо Чжаня, большеватая ему по размеру, сползает с плеча. Сяо Чжань на это заметно сглатывает. Осторожно опускает тарелку на стол. – Наверняка их были десятки, если не сотни. – Прокомментировал я только одно, – говорит он тоном ниже обычного. – Ты серьёзно? – Ибо замирает, ещё больше смущаясь. – Наверное, твои фанатки хотят меня убить. Хорошо, что они не знают, кто… Сяо Чжань не даёт ему договорить, нагибаясь и целуя. Пальцы ложатся на плечо, спуская футболку ещё сильнее вниз. Ибо задирает ногу, закидывая Сяо Чжаню на бедро. Где-то на плите стынет ароматная яичница, но утолить другой голод в данный момент для них куда важнее. * – Всё не могу поверить, что «Secret Garden» возвращается, и Шон тоже! – восклицает Сюаньи, прибавляя громкость на приёмнике. – Я не смогу поверить, пока не услышу его голос в эфире собственными ушами, – подтверждает Мэйци. – Столько всего случилось за это время. Не менее удивительно, что теперь Ибо слушает радио вместе с нами! – Более того, он сделал то видео! И ему вот так сразу повезло, – добавляет Мэйци тихим шёпотом, не думая, что Ибо всё прекрасно слышит. – Он даже на открытый концерт ходил и видел Шона вживую! «Через несколько минут в эфире любимое многими шоу в своём обновлённом формате! С сегодняшнего дня «New Secret Garden» расскажет вам истории тех, чья жизнь изменилась после того, как их письмо прочитали на радио. Не пропустите», – звучит в рекламном блоке, пока Ибо возится со своими вещами, доставая телефон. «Хорошего эфира, Чжань-гэ!» – пишет Ибо и, получив в ответ «Спасибо. Жду тебя после работы», прячет его в карман, а улыбку – в рукав рубашки. – Мне не терпится услышать этот новый сегмент, – говорит он своим коллегам и удобнее устраивается в кресле, думая, что в ближайшее время таки придётся во всём признаться. Но сначала нужно настроиться держать лицо во время той самой истории, что в этом выпуске прозвучит первой. – Добрый вечер, дорогие радиослушатели! С вами «New Secret Garden» и его ведущий, всё тот же диджей Шон. Не хотите ли поделиться со мной своей историей?