Огонь

Карин тихо прикрыла дверь, оставив мелкую щель, чтобы чуть позднее распахнуть ее обратно и вновь войти в дом. В ее руках болтались уличные неудобные туфли, принесенные из Мира Живых, а в карманах шуршала небольшая карта, словно на весь дом.  Передвижение в ночи оказалось выматывающим, так как идти пришлось через кучу коридоров, без единого светильника в кромешной тьме. К счастью, споткнувшись несколько раз на ровном месте, она никого не разбудила и наконец покинула дом, куда они с отцом накануне вечером заселились, взбудоражив Куукаку.  Она встретила родственников совершенно странно. Застыла на пороге, точно каменное изваяние, покачнулась и кинулась в объятия, уткнувшись носом в форму. На фоне высокого и мускулистого Иссина, ее, далеко не хрупкая фигура, казалась совершенно мелкой, словно она растеряла былой запал и наконец позволила себе расслабиться. Карин уставилась на ее длинную черную косу, на домашнюю одежду и спокойствие на лице—такой, Куукаку она еще не знала: расслабленной, понятой и наполненной счастьем.  Отец кивком подозвал Карин и, отпустив племянницу, подтянул дочь ближе. Неуловимый запах чего-то сладкого вмиг появился возле женщины, когда она и сама полезла обниматься. Если в первую встречу от нее веяло непониманием и горечью, то теперь она выглядела донельзя счастливой и приветливой. Так, их встретил дом семьи Шиба.  Гандзю в особняке не оказалось, но Куукаку пообещала, что к завтрашнему дню он вернется. Их накормили вкусным поздним ужином, так как на встрече с Бьякуей им в рот и соринка не шла; любые позывы на еду заменила напряженность. Выдали по сладкой булочке с маком, напоили чаем и привели в гостиную. Пока отец громко и яростно болтал с родственницей, Карин успела рассмотреть множество фотографий на стене: мгновения, где есть Кайен, Мияко, тринадцатый и десятый отряд, незнакомый мужчина, уж больно похожий на более худощавую версию Иссина. Множество незнакомых лиц тех, кто когда-то был важен ее родным.  Ей выдали мягкий футон и показали комнату, где она могла расположиться и наконец отдохнуть. Через несколько минут отец уже храпел за стеной, а через час и во всем доме погас свет. Они решили оставить все разговоры на завтра, на свежую голову и спокойное сердце. Однако сама Карин, умаянная встречами не могла заснуть: у нее было дело, которое стоило того, чтобы пожертвовать сном.  Она не знала точный путь до прохода в Сейрейтей, не имела понятия как добраться до бараков десятого отряда, а карта Урахары в наличии, не придавала ей уверенности.  Так, спустя два часа, как Иссин и Куукаку уснули, она выскользнула из дома и помчала в густой лес. Ночью, на нее будто смотрели со всех сторон, исследовали и притягивали к себе невидимые силы, сокрушительные и резкие. Нежный туман пал на верхушки деревьев, закрывая свет луны, чье сияние мерцало серебром на поверхности речки, встретившейся по пути. Мимо проскочил незнакомый одинокий домик, пока она со всей силы двигалась вперед, иногда наступая на острые ветки или задевая кусты. Быстрой поступью она обходила опушки и овраги, пока не приблизилась к массивной стене, уходящей далеко вверх, без границ возвышаясь над головой. Вдоль нее можно было спокойно идти, а после выйти и ко входу, где начинается таинственный Сейрейтей. Серый камень, без единой царапины, не изменялся со временем, словно она ходила кругами возле одного и того же места.  Вскоре, впереди засияли огни и она вылетела на протоптанную широкую дорогу, прямо возле распахнутых дверей. Чуть сбоку стоял отряд шинигами из трех человек, что-то усердно выясняющий с обычным человеком, при котором расположилась телега. Они громко ругались и яростно махали руками, а за поясами покоились их занпакто, не готовые к бою. Карин резко проскочила в темень за деревянными воротами, пока мужчины не заметили ее силуэт и вновь побежала прямо, через ряды одинаковых домов: в некоторых еще горел свет, но большая часть оказалась во сне.  За первым закоулком она привалилась к стене и выудила старенькую карту, вчитываясь в текст. К счастью, рядом оказался фонарь, от чего ей не пришлось ломать зрение и выискивать цифру десять на листе бумаги. В самом центре, который было видно и отсюда, располагались бараки первого отряда, высоченный холм Сокеку, Дворец раскаяния, а так же комплексы для Совета сорока шести. По четырем частям горизонта находились проходы в город, а по бокам от них и до самой середины тянулись ряды зданий для отрядов, группы сооружений Академии, спарринг арены и огромная библиотека. Карин помнила, что шла с севера на юг, а это значило, что бараки нужного ей отряда были почти рядом, если вернуться на главную улицу и идти по правой стороне. Главное было не пропустить нужный вход, иначе она появится на территории Академии и возникнет неслыханный шум, взбудоражив всех шинигами города.  Она помнила, какой балаган поднял Ичиго, появившись здесь, в поисках Рукии Кучики, знала, как они с друзьями разворошили половину отрядов, и сумели спасти ни только девушку, но и раскрыли предателя в стенах воинской обители. Повезло, что Карин была одна, так еще и мелкая, шустрая и тихая. Да, возможно, Хицугая выдаст ее главнокомандующему, а там прощай-прощай свобода. А вдруг в нем сыграет старое знакомство и признательность ее брату? Что ж, попытка не пытка.  Карин вышла обратно и уставилась на белый забор вокруг десятка домов, где почти везде висел знак отряда—нарцисс. Казармы обычно делятся на офисы и жилые помещения, и те окна, которые выходили на эту улицу, видимо, были как раз жилыми, так как в некоторых окнах виднелись горшки с цветами, разноцветные шторы и стопки одежды на полках. Чуть поодаль, когда возникла развилка, появились указатели, ведущие ее направо, к главному входу, или налево, в сторону казарм Академии. Окон со светом было крайне мало: часть десятого отряда почти полностью спала, а вот у девятого отряда по соседству, были и ночные трудяги. Узкая тропа вывела ее к огромной надписи на стене, означающей, что она наконец добралась до рабочей части. Заходить прямо в главные ворота было рискованно, но в округе не встретилось ни одного шинигами, ни намека на преследование. Карин и так потеряла много времени, пока искала проход, а потому смело переступила порог и двинулась, не отходя от стен. Первым огоньком света оказался простой кабинет, где не было ни души: видимо, какой-то человек забыл выключить электричество и отправился отдыхать. Благо, до окон первого этажа она доставала. На второй раз ей уже повезло: она подошла ровно к резному окну, через которое пробивался огонек, а, привстав на носки, она увидела и копну белых волос. Господи, ее удаче стоит позавидовать! Какое счастье, что ночная вылазка оказалась удачной и этот вопрос длиною в десятки лет им удастся разрешить удачно.  Подхватив с земли горстку камней, она принялась бросать их по одному: первый попал в край стекла, второй пролетел выше, третий лишь легонько задел и издал тихий стук, четвертый оказался крупней. Пятый, наконец, привлек чужое внимание. В миг перед ней распахнулись ставни, и лицо Хицугаи Тоширо возникло перед глазами. Он стоял с мечем в руках, в капитанском хаори, съехавшим с плеча, с растрепанными волосами, словно в них долгое время запускали руки, и настороженным взглядом, готового к бою воина. Белые пряди, зеленые, почти изумрудные глаза, резкие черты и знакомый холодок. Тоширо недоверчиво оглянулся и, заметив ее приветливый взмах рукой, громко выдохнул, состроив недовольную гримасу. Он опустил плечи и вернул катану в ножны, сложив после руки на подоконнике.  —Добрый вечер, капитан Хицугая. Не разрешите войти?—Карин мило, чуть натянуто улыбнулась. —Куросаки, ты решила уподобиться своему брату и проникнуть в Сообщество Душ? Как ты вообще здесь оказалась?—он нахмурился.  —Скажем так, это долгая история, и я расскажу ее вам, как только покину улицу. Он высунулся вперед и протянул ей руку. Карин схватила его и подпрыгнула, позволив ему затащить ее на узкую полосу подоконника. Она сидела в неудобной позе, пока ее собеседник отходил назад, позволяя ей спуститься вниз и отряхнуться. Комната оказалась совершенно чистой и пустой: на стенах расположились картины с пейзажами, книжные шкафы занимали большую часть пространства, а вокруг прямоугольного стола стояли два светлых дивана с мягкими подушками. Капитанский стол со стулом, словно уменьшенный трон, одиноко разместился в самой середине, неестественным пятном выделяясь на фоне белых стен. Там лежали стопки документов, за которыми он и поводил ночь, разбирая их, вместо сна. Обычные шкафы, заваленные бумагами, распахнутая дверца ящика, где виднелись столовые приборы, еще один стол, захламленный и измазанный чернилами— хоть здесь и было достаточно пусто, почему-то казалось, что люди сюда приходят, принося уют и радостные всполохи в тишине.  —Чай, кофе?—его голос вывел Карин из прострации. Она присела на диван и отложила свое занпакто, сложив руки на животе.  —Чай, если можно. Зеленый. —Сахар? —Нет. Мне кажется, что он портит вкус.—она услышала его смешок даже за звуком кипения чайника.—Считаете иначе? —Да нет, впервые вижу человека, который любит пить зеленый чай так же как я.—Карин неловко прикрыла глаза, исподтишка наблюдая за умелыми руками, складывающими листья в заварник. —Но, если вы решите напоить Ичиго несладким чаем, то он вам откажет.  —Учту, когда в следующий раз прибуду в Каракуру,—он подошел ближе, поставил поднос с двумя кружками и чайником, присел напротив и разлил душистый напиток, —Что ж, вижу твои навыки как шинигами улучшились. Похвально.  —Спасибо, Хицугая-сан. Позвольте, я перейду к делу? Скоро будет светать, а мне нужно покинуть Сейрейтей так же незаметно, иначе мне несдобровать,—Карин взяла в руки питье,—Представьте себе, я чуть не потерялась в четырех стенах, пока искала вход в ваш отряд. Уже думала лезть через стену.  —Тогда бы ты точно стала преступницей в глазах шинигами. А так, лишь пришла навестить старого знакомого.  —Ну да, такого достижения в жизни у меня еще не было.—отпила напиток и по животу мягкой волной разлилось тепло.—Вот скажите мне, я вам никого не напоминаю?  Он замер, теперь спокойно и открыто всматриваясь в каждую деталь ее лица: в размах бровей, в форму носа, в морщинки при улыбке. Спустился ниже, оценивал форму, различия в элементах одежды, распущенные волосы до лопаток, мозоли и потертости на пальцах, рассматривал ее катану, изгибы лезвия, гарду, черные ножны.  —Вы с братом похожи.  —А на кого походит мой брат?—он задумался, точно представляя в голове образ рыжего временного шинигами с его тесаком за спиной и вечно серьезным лицом. Скоро она вернется домой и расскажет брату все, что только можно.  —Укитаке отмечал, что Ичиго походит на его бывшего лейтенанта, Кайена Шибу. Он погиб, по меркам жизни шинигами, не так давно, защищая свой отряд от Пустого. Он был очень известным ни только как воин, но и как сын аристократии: на нем прервался род Шиба, как Великого дома. Не уверен, что это правильный ответ на твой вопрос.  —А как вы думаете, почему Ичиго на него похож? —К чему ты ведешь? Кайен не мог выжить, на его похоронах был и я сам.—он скептически приподнял брови.  —Вы правы, Кайен погиб тогда. Надеюсь, там у него все хорошо,—Карин сжала губы,—Мне кажется, что вы ближе всех знаете шинигами, о котором я и говорю. Много лет назад вы попали именно под его командование.  Видимо, Хицугая был совершенно незаинтересован в этом разговоре, потому что приглядевшись, можно было и заметить, что у его бывшего капитана и незваной гостьи одинаковые глаза, что у Ичиго и Иссина схожее телосложение, что Юзу смеется так же, как и папа. Слишком много одного человека в троих. Все они были детьми клана Шиба, его наследием, двойниками прошлого, детьми пылкой любви их отца и матери.  —Ты лжешь.  —Ичиго одарен силой и духовной энергией, он заступается за своих товарищей, теряя самого себя. Он пошел спасать Рукию, потому что считал ее своей семьей, и так же, он бы поступил для каждого, кто стал ему близок. Ты видел его в бою, в тишине, в уюте, и никого он тебе не напомнил?,—Карин потянулась к карману и выудила маленькую бумажку, но оставила при себе,—А у меня огненный занпакто, чернота волос и сердце, которое не может лгать тому, кто так много значит для моего отца. Ты ведь был его первым сыном, Тоширо. Он знал, что отряд останется при тебе, что ты поднимешь его с колен и сумеешь стать тем, кто сделает всё ради других.  Он подскочил с дивана и отошел к окну, через которое некогда она влезла в его кабинет. Улица все еще освещалась лишь фонарями, без намека на начало дня. Он сгорбился и начал судорожно стучать пальцем по парапету. Карин не видела его лица, но уже знала, что он в бешеном спокойствии. Капитан десятого отряда был достаточно уравновешен, чтобы не кидаться в крайности, но при этом и молод, чтобы считать этот поступок предательством.  Она не оправдывала отца. Нет, ни секунду, лишь в дни, когда сама любила родных настолько, что готова была отдать свою жизнь. Тоширо тоже, должен был его понять. У него ведь тоже наверняка есть те, кого стоит ценить больше карьеры или мира на земле, те, чьи черты он видит по ночам и помнит как вчера.  —Почему он ушел? —Моя мать спасла ему жизнь, а он отплатил ей тем же. Случись все иначе, и она, и он, были бы мертвы. Папа потерял свои силы шинигами, так как отдал их на поддержание энергии мамы. После ее смерти, они стали к нему возвращаться. А тут и Ичиго стал шинигами, и моя энергия пробудилась. Ему пришлось возвращаться в строй. —Он не оставил ни знака. Ни письма, Карин. Я… Я не могу в это поверить.—она поднялась и подошла ближе, протягивая ему фотографию. Вот Иссин посередине, Масаки, по левую руку и Юзу, справа Ичиго и сама Карин. Она не помнила этот день, но кажется, в альбоме фото подписали как кадр с летнего фестиваля. Совсем молодые родители, не лишенные радости глаза брата, они с сестрой: маленькие, в нарядных платьях. Еще счастливое время в их семье, когда мать, подобная солнцу, озаряла их всех любовью.  —Знаешь зачем я снова это все взбудоражила?,—она встала рядом, пока он нежно держал фото и пытался осмыслить эту ситуацию,—Совсем скоро отец хочет вернуть клану статус. Это затронет и десятый отряд, но я уверяю—он останется при тебе.  —Это не стоило того, чтобы вновь вгонять меня в тоску. Я пережил это, Куросаки, и не готов снова терять родных.  —Лучше жить в неведении? Искать то, чего не существует, доказывая себе то, что ты достоин?! Ты готов врать и себе, и Мацумото?   Я пришла к тебе, капитан, потому что знала, что ты первый, кто должен был это узнать. Ты никогда не любил кого-то так же, как мой отец любит мать, нас, родной дом. Ты не черств, Хицугая, твое сердце не замерзло. Позволь себе простить его, а папа принесет в твою жизнь вновь покой. Все будет хорошо.  —А что до тебя? Зачем ты здесь, Карин?,—она моргнула, сбавив пыл,—Что ты ищешь здесь? Ты умерла ради семьи, стала шинигами, прошла через муки ада, чтобы что? Чтобы рассказать мне правду? Или ты в поисках власти и признания?  А и правда. Что она ищет? Любви? Нежности? Может тех, кто ценит ее силу? Может, войны?  Карин не знала. Она вообще не знала, что здесь делает. Ей не нужны эти наряды, звания, деньги, она не знает этих людей вокруг. И даже капитан Хицугая ей чужой: лишь тот, кто однажды спас ее и сыграл в забытый футбол. Тот, кто считал ее лишь сестрой Ичиго Куросаки, тот, кого ее отец считал близким себе. Кем он был ей? Другом? Нет, уж больно огромный разрыв пророс между ними. Знакомым? Нет, уж больно многое они вместе прошли. Незнакомым мужчиной с соседней улицы, другом тех, кого она никогда не знала, сыном той версии ее семьи, где ее в помине не было. Моментом в ее длинной жизни.   —Я ищу свободы, Хицугая. Свободы выбора, любви, целей. Без оглядки на обязательства.  —Сейрейтей может это дать тебе?  —Нет. 

***

—Кстати… Ты не представился.—Ичиго нахмурился, сжавшись всем телом. Он положил невкусную булку на тарелку и повернул голову в бок, боковым зрением замечая белую фигуру.  —И правда. Где мои манеры,—незнакомец, стоявший грязными ногами на его кровати, оскалился,—Ибан,—Ичиго обернулся полностью,—Желаете услышать полное имя? Ибан Азгияро. Еще вопросы есть?  —Не знаю кто ты, но быстро слезай с кровати.—Куросаки потянулся к значку Временного Шинигами, разговорами пытаясь дезориентировать мужчину.  —Пардон. Не могли бы вы повторить? Я плоховато слышу.—враг, одетый в странную белую одежду, с расколотой маской на половине лица, гаденько улыбнулся, постучав рукой по своим ушам.  —Не знаю,кто ты, но слезь с кровати. Вот, что я сказал.—Ичиго положил руку на одеяло, собираясь незаметно подняться и ринуться в бой. И вот опять спокойный день в Мире Живых нарушает новый злодей. У Куросаки уже даже нервов не осталось!  —Я отказываюсь!—в миг с его довольного лица пропала спесь, когда стопа прилетела ему прямо по горлу, вынудив полететь назад.  —Кто он?—Чад подскочил с пола, оставив прошлые дела. Они следили за окном, куда и попал незнакомец, но никаких движений там не появлялось, а голубое небо казалось все таким же безмятежным. Каракура не удивлялась новым проблемам.  —Разве он не арранкар? Эта штука на его лице похожа на маску пустого—Исида поправил очки, перед этим сглотнув вязкую слюну от приема пищи. В кармане звякнул значок квинси.  —Все может быть,—Ичиго оставил гигай на полу и, переодетый в форму шинигами, вскочил на подоконник.—Ладно, не хочу, чтобы он возвращался. Выйду ненадолго.  —Мы с тобой, только доедим!—воскликнул друг, принявшись уплетать вновь за обе щеки булочки.  —Я к тому времени уже со всем разберусь! —Брат, ты куда собрался?—Карин появилась в дверях, скорчив недовольную гримасу. Она даже не успела переодеться с тренировки, как, заявившись домой, почувствовала незнакомую реацу.—Помощь нужна? —Нет, Рин, сиди дома. Присмотри за Юзу!   И выскочил в окно, не выпуская из обзора предполагаемого арранкара. Неужели это месть за Айзена? Спустя еще и столько времени? Мужчина стоял сгорбившись на середине дороги, прижимая руку к голове, будто ожидая, когда его собеседник спустится.  —Похоже, у тебя есть ко мне дело. Я тебя, наверно, выслушаю, только отойдем! —Дело к тебе?… Не будь таким надменным… Тебе совсем не интересно, кто я такой?! Он взревел и погнался за шинигами, который успел уйти от дома на приличное расстояние. Каракура была все такой же спокойной, и люди не знали, что в небе сейчас движутся абсолютно ненормальные существа. Хотелось бы и самому Временному Шинигами отдохнуть, но, видимо, ему судьбой прописано влипать в неприятности.  —Похоже у тебя на лице маска пустого. Ты арранкар?—Ичиго обернулся на преследователя, выглядевшего донельзя удивленным.—Ты один? Тебе кто-то приказывает? Для чего тебе нужен этот бой?  —Я арранкар?!  —В смысле?  Незнакомец выудил из-за пазухи предмет и выставил его вперед. Тогда Куросаки и увидел, что в руках врага была пятиконечная звезда, принадлежащая квинси. Он знал этот символ. Такой же был у его друга и далекого брата—Исиды Урю.  —В чем дело? Что-то напоминает? А, Куросаки Ичиго?