Огонь

Следующий капитан появился у двери только спустя полчаса, когда отец уже полностью успокоился и вовсю смеялся, рассказывая о детстве своих детей.  Кьераку возник внезапно, принеся настороженную радость и легкий аромат сладости. Он держал свою руку на занпакто, но когда все поднялись, наконец опустил ее. Шинсуй смотрел неотрывно на Иссина, будто пытаясь найти знакомые черты. Он вглядывался в щетину, в стеклянные глаза и серьезное лицо, пытаясь понять в какой миг,  молодой и красивый парень превратился в сильного мужчину.  Капитаны Готей-13 были своеобразными кланом, семьей. С самого детства все друг друга знали, постоянно играя вместе на приемах или обучаясь в академии. Что там говорить, все они были аристократами, и ничего удивительного в том, что большая часть капитанов и лейтенантов, была как раз из знати. Ну, кроме, конечно, весомых исключений.   Иссина знали многие. С рождения, их с братом имена висели у всех на устах. Громкие и могущественные имена. Каору был наследником, владельцем водного занпакто. Он и был таким: плавный, легкий, но устрашающе скрытный, глубокий и неизведанный, как океан. Он был силой мысли, душой семьи, возможностью на движение и человеком, чье мнение стоило уважать. В миг, когда он появился на собрании, только покинувший стены академии, всем сразу стало понятно, что об этом парне, они еще услышат.  Он начал свой путь в тени шестого отряда, рядом с наследником Кучики, как боец, никому неизвестный, но горящий своей целью—стать примером для семьи. Каору быстро поднялся, завоевал свою репутацию и впечатлил Совет 46. Тогда, он и познакомился с принцессой клана, что вскоре и стала его сокровищем. Одним теплым летним днем Шиба и Кучики породнились.  Каору Шиба занял свой пост с ярким спокойствием, спустя несколько десятилетий, оставив позади всех. Он сам назначил своего лейтенанта и офицеров, построил политику и новые законы, подняв отряд чуть ли ни с низов. Так, очень свободный десятый коллектив, превратился в преданную армию, стоящую стеной за своего главу.  Кьераку помнил, какой порядок царил тогда в кругу аристократов. Он видел умиротворение на лицах, представлял будущие свадьбы и новых принцев и принцесс. Он чувствовал как размеренность поглощает его, как дни становятся короче, а кровь больше не течет направо и налево. Мир, где жил Каору Шиба был самым лучшим. Мир, где Семьи жили в согласии. Мир, где Шиб любили.  Иссин появился на свет спустя две минуты после брата, громкий и неуклюжий. Он ворочался в постели, дергал Каору за волосы, и даже спустя года любил объятья. Такой ходячий мишка, с которым было всегда уютно и тепло. Полная противоположностью близнецу: горячий, смелый, человек, жаждущий свободы, самобытный и до странности притягательный. Свою жизнь он построил на обломках старого мира, полный сострадания к другим.  Будущий глава побочной ветви раскрылся лишь к третьему десятку, после назначения брата капитаном. Они вместе родились, выросли, завершили академию, но только Каору сумел подняться по карьерной лестнице и дорасти до высшей должности. Их отец не желал преподносить все сыновьям на блюдце с золотой каемочкой, оттого каждый из них делал все, чтобы стать сильнее. Иссин был средним во всем. Его занпакто не пробуждалось, кидо не удавалось, а ноги так и подворачивались в рукопашном бою. Зато, его любили, знали и забыть не могли.  Он был таким шинигами, кого встретишь, и всегда будешь вспоминать лишь с положительной стороны.  —Ты стал мужчиной, наконец-то.—Шинсуй улыбнулся, но в глазах проскочила доля печали и какой-то незнакомой растерянности, будто он не знал, как воообще говорить с этой версией Иссина. Как вновь жать его руку, как напоследок дружески обнимать, как чувствовать его застоявшуюся жизнь и энергию, как верить в этого человека—Ты не мог умереть,я знал.  —А вы совсем не изменились, капитан. Все так же любите подремать после обеда?—Иссин затих, услышав тихий смех в ответ, знакомый, как из далекого детства.  —Нет, теперь сплю с утра подольше.—он подошел к Джуширо и присел на подушку, сложив руки на коленях. Он поднял глаза и наткнулся на заинтересованный взгляд.  Сероглазая девчушка спокойно и вежливо улыбнулась, чуть склонив голову вниз и прикрыв глаза.  —Куросаки Карин. Спасибо, что почтили нас своим визитом, капитан Кьераку. Я много слышала о вас от брата.—она расправила плечи, когда отец сел вновь рядом и уставилась на нового собеседника, ловко наливая для него чашку зеленого и ароматного чая, который, чуть раньше прихода капитана, принесли два дружных помощника Укитаке. Они не заглянули в маленькое помещение и просто передали напиток вышедшему командиру, лишних вопросов избежав.  Небольшой домик, расположенный на пирсе, был полностью скрыт от чужих глаз переливами водной глади и светлыми стенами. Окна выходили на стены бараков и высокие крыши.  —Ох, неожиданно…—мужчина принял душистое питье, задержав внимание на мозолистых руках девочки.—Тренируешься?  —Так точно, капитан, мое занпакто пробудилось.—она указала на лежавший рядом с отцовским, меч. Они оказались удивительно схожи, не сойдясь лишь в цвете гарды. Два клинка, длинных, чуть изогнутых к концу, плавных и заточенных, с длинной рукоятью и тонким острием. Но если занпакто Иссина отличалось красной гардой, то у его дочери она была золотой.  —Что ты, так официально. После Ичиго, мне даже непривычно слышать такие слова, он не отличился вежливостью.  —Ичиго неповторим—сказал Иссин, со смехом потянувшись. —Это точно, особенно если не знать, чей он сын. Такие люди могут носить только фамилию Шиба.—ответил Укитаке, скосив взгляд на своего соседа: —Кстати про Шиб, кое-чья племянница сочла нужным сообщить мне, что вы уже продумали занятный план. Пришло время посвятить нас.  Вмиг, с лица исчезла вся спесь. Отец замер напряженной стеной, вглядываясь в такие знакомые глаза.  За эти годы ни один из капитанов, совсем ни изменился: такие же сильные, стойкие, могущественные, мудрые и печальные. На своем пути все они потеряли что-то, чего-то лишились и оставили позади, все ради будущего незнакомых людей, ради семей или целей. На руках главы тринадцатого отряда появились новые дефектные пятна, шрамы, а тело скукожилось, замерло и осунулось. Он больше не был тем веселым парнем из детства, тем добрым другом и наставником, он больше не приносил сладкое, не следил и не берег от проблем, он не мог сходу подняться с постели, не мог с силой обнять Иссина, не мог показать ему мир за пределами клана. Джуширо умирал, медленно и фанатично, как будто был рожден для этого, чтобы даровать свою жизнь небу. Он был полуживой, такой неизведанный, грустный и черствый.  Много лет назад, когда маленьким близнецам стукнуло по десять лет, они впервые появились на каком-то празднике, разодетые в неудобные кимоно. Рядом стояли родители, придерживая детей за руки, чтобы тебе даже не думали сбежать. Тогда, они с Каору и познакомились с двумя живыми легендами Сейрейтея, с учениками их главнокомандующего, с невероятными шинигами. Тогда, Кьераку протянул брату руку первому, смотря будто сквозь, так осторожно и аккуратно. Каору, этот смелый и самый умный ребенок, не страшился взрослого шинигами, пожал в ответ теплую ладонь под неодобрительные возгласы отца и матери. С того дня, про наследника Шиба узнал капитан Готей-13. С того началась их дружба.  А Иссин больше любил Укитаке. Его страшил неловко спокойный взгляд и смешок на устах, он не мог верит мужчине, чье тело обманчиво смотрелось расслабленным. Он не мог глядеть в глаза того, кому пророчили пост главнокомандующего. Кьераку был похож на Каору: такой же собранный, смелый и ответственный, понимающий и признающий свою силу, глава своей семьи и отряда, прирождённый лидер среди увядающих поколений. Иссин был другим, и об этом знали все, в том числе и понимающий капитан тринадцатого отряда. Его любили за душу, за тепло в глазах и гибкий ум, за скрытую силу и самопожертвование.  —Я хочу защитить моих детей.—Иссин Шиба сверкнул глазами.—А для этого мне нужен клан.  Миру шинигами нужны Шибы, нужна их непоколебимая мощь в тонких руках и огненное сердце. Миру духов нужны понимающие очи и свободолюбивые герои. Семьям аристократии нужны огромные запасы духовной энергии и сильные техники. Готей-13 нужна убийственная мощь Ичиго и огонь Иссина. Шибам нужен дом, который у них отняли.  —Ты не считаешь это эгоистичным? Вы готовы подставить другие кланы? Сейрейтей не сможет существовать без поддержки Благородных домов, а если и второй клан выйдет из строя, начнутся восстания и битва за власть.—воскликнул Шунсуй, заметив как его собеседник сжал кулаки.—В память о Каору, не уничтожай последнее, что он оставил после себя—счастливое воспоминание о величии вашей семьи. Не уничтожай будущее своих детей. Ичиго вернул свои силы, он может стать лейтенантом, и даже капитаном. А Карин…—он взглянул на нее, встретив ровно напор серых очей.—Я, или Джуширо, можем договориться и взять ее под свое крыло, она будет офицером, будет в безопасности, Иссин.  И что, они так просто проиграют? Карин свыклась с мыслью обманчивости своей жизни, приняла неизвестный клан и стала шинигами. Она умерла, чтобы помогать отцу и брату, чтобы сражаться за чужие мечты. Она готовилась и день, и ночь, лишь бы с ее мнением начали считаться, лишь бы другие увидели ее необузданный огонь мужества.  Стать офицером—значит потерять надежду на возвращение звания Благородного Дома, это значит опустить руки, забыть о борьбе. Если она станет частью Готей-13, а не представителем клана, то больше не сможет говорить от лица своей семьи, больше не сможет помогать брату и отцу, а ее дети никогда не увидят свет, потому что у них не будет дома.  В мире духов обычные бойцы не создавали семьи, на такое были способны лишь капитаны, и то не все желали связать себя узами. Если ты боец сейчас, то будешь им до конца. У войнов нет дома, нет родных и близких, нет прошлого, нет привязанностей, они дети Руконгая, они часть истории, неполноправные шинигами, пушечное мясо в периоды распрей. Есть путь, борьба и любовь к своему делу. Они готовы погибнуть в любой момент, отдать жизнь за цели верховных.  Но аристократы такими не были. Они были обязаны заводить семьи, развивать свои силы и воспитывать новые поколения. Они возглавляли мир, они управляли чужими жизнями.  Кучики издавна руководили шестым отрядом, под нежными взмахами ветвей сакур, словно в материнских объятиях. Они были холодны, как ветер, и сильны, как сталь. Им были противоположны ароматы хвойного леса у входа в поместье Шиба, им были страшны пожары на полях боя и неприступная земля, где десятый отряд стоял на обломках старого мира. Но распри двух семей были нипочем льнущей к рукам черной кошке, чей образ вскрылся в потомках Шихоин, чья резиденция скрывалась в стенах высоченных бараков второго отряда, сложенных из неприступной древесины. Чуть поодаль, в горах, лишь приглядевшись, можно отыскать высокий шпиль поместья Цунаяширо, куда зайдя, можно не найти выхода. Покинуть таинственную семью нельзя, но можно ее оставить на время, припрятав в очаге Готей-13 своих неугодных детей.  —Нет.—прозвучал ответ, когда Иссин решил продолжить разговор—Я так не могу. Это мой клан, господин капитан.—упомянутый спокойно приподнял бровь,—Моя кузина, Куукаку, уже много лет терпит боль от предательства, при этом успевая воспитывать своего брата и оберегать крупицы того счастья, что у нее отобрали. Через несколько сотен лет наша семья канет в лету, а с ней, и все знания. Вам известно, как много тайн и истории хранит память поколений внутри наших стен. Вы знаете, какую помощь мой брат оказал Готей-13, вы знаете, как силен мой отец.—Карин выдохнула, заприметив одобрительный кивок папы—Нам очень нужна ваша помощь. Прошу, скажите, что бы вы хотели получить взамен?  —Еще рано говорить об плате, умная принцесса. Я хочу мира и порядка.—ответил Кьераку.  —Это вам могут дать только Шиба.  —Я знаю, что Джуширо и так вас поддержит, однако мне нужны гарантии, что вы сумеете накопить силу и убедить кланы в вашей необходимости. Из четырех семей, за вас должны проголосовать трое. Сейчас, Йоруичи в изгнании, а ее брат ничего не решает, Кучики Бьякуя так же, в невыгодном положении, у него нет наследников, а побочная ветвь с радостью сдвинет его с места. Цунаяширо? Куукаку отказала им в союзе, и они начали терять свои способности. Что вы будете делать?  —Урахара Киске согласен нам помочь. У него имеется достаточно доказательств того, что мое исчезновение было спланировано Айзеном, а тем более, превращение капитанов в пустых. Эта информация пошатнет Готей-13, и в Совете 46 начнутся распри. Это нам и нужно.—ответил Иссин,—Мы собираемся открыть правду и о смерти Каору. Вы знали, что Цунаяширо убили моего брата? 

***

Задержавшись в бараках тринадцатого отряда, они едва успели к ужину, когда глава клана Кучики, сменив форму на домашнее кимоно, приступил к распитию чая, будто их ожидая. Возможно, Бьякуя заприметил знакомые всполохи духовной энергии задолго, до появления Иссина у его дверей, но ни словом об этом не обмолвился, сохраняя ледяное спокойствие. Темноволосый мужчина оказался на редкостью непробиваемым, и даже когда на него полезли с объятиями и рукопожатиями, с места не сдвинулся, стойко выдержав приветствия. Как по велению судьбы, вокруг столовой не оказалось служанок, а охрана не заметила внезапного проникновения в дом.  Кучики Бьякуя, после поклона Карин и ее вежливого знакомства, пригласил двух родственников за стол, накрытый заранее на три персоны. Какая радость, что отец уведомил всех, к кому собирался прибыть, заранее, отчего они избежали кучи ненужных вопросов.  По сравнению с Рукией, которую так хорошо знала Карин, ее брат был похож на черствый кусок хлеба, с неземной красотой и тяжелой реацу, которую он быстро приглушил. В такой вычурной и богатой обстановке, они с отцом смотрелись если не нелепо, то совершенно непривычно, как две лишние кляксы на белом полотне. Возможно, сказывалось то, что капитан шестого отряда был в поместье клана, а не бараках, оттого и выглядело место более элегантным.  —Бьякуя, да ты совсем не изменился, все такой же хмурый.—воскликнул Иссин, широко улыбнувшись. На его лице проступили морщинки, а серые глаза потускнели, по сравнению с годами, когда отливали яркими синими всполохами.  —По сравнению с вами, дядя, любой будет серьезен.—прозвучал его мелодичный голос, не лишенный строгости.—Я рад видеть вас живым, а тем более ваше продолжение.—он взглянул на Карин, и она осознала, что внешне он был достаточно схож с отцом, ей самой, Куукаку и Гандзю. Похоже, многие представители Благородных домов были внешне похожи, сохраняя видимые отличия в чертах и фигурах. Шибы были высокие, крупные, сильные и могучие, словно горы, когда же Бьякуя отличался плавной опасностью, тонкими чертами и высоким ростом, делающим его обманчиво худощавым.—Стоит ли уточнять, как вы выжили, или в скором времени об этом узнает весь Сейрейтей?  —Не торопи события, друг мой. Мы собираемся вернуть наш статус, а во время этого всем станет известна правда.  —Тогда зачем вы здесь? Чем я могу помочь вам сейчас?—собеседник сложил руки на краю стола, всматриваясь в, до боли знакомые, глаза.  Иссин не ответил и медленно повернулся. За окном, в свете вечерних огней, как далекое воспоминание, стояла высоченная и громоздкая сакура, опадая на землю розовыми лепестками и укрывая зеленую траву. Он помнил, как много-много лет назад  стягивал с веток Кайена, решившего нарвать для матери свежий букет. Так быстро они еще не бегали, пока стражи клана Кучики, гнались за ними по улицам, очевидно не узнав в двух похитителях цветов часть семьи Шиба. Будь оно по-другому, их бы приняли за сумасшедших, но наследников, и оставили на попечение главы клана. Чем бы дитя не тешилось… Он видел, как наяву, руки Куукаку и Гандзю в пруду, их довольные лица, когда они ловили золотых рыб, их яркие улыбки на лицах и счастливый смех. Девчушка, совсем молоденькая, резвая, вся в пыли и с желтыми пятнами на коленках, мочила рукава дорогого кимоно в пруду, пока ее младший брат заглядывался на украшения на дне, а их дядя следил за этим всем с этой самой веранды.  Он видел рядом Ичиго, позже, через года, когда Кайен стал частью Готей-13, а Куукаку и Гандзю решили остаться при семье. Он знал, что они бы показали ему весь мир, каждый уголок дома: родного и чужого, каждый камешек, тропинку в лесу, каждую фотографию и письма. Он знал, что его сын бы вырос в тишине деревянных домов, в аромате хвои, в вечном поиске счастья, а не неприятностей. Ичиго бы имел ни только сестер, отца и погибшую мать, но и братьев, двоюродную сестру, дядю и тетю, дедушку и бабушку, всех, кого забрал с собой утерянный мир.  —Ты помнишь, Бьякуя, как в этом доме прошло ваше детство? Твое, и Кайена. Я помню.—он остановился, заметив, что непоколебимый взгляд мужчины подтаял, пропустив каплю тепла. Бьякуя был необъясним в своем напускном спокойствии, когда же вся суть человеческая кричала, что в это ситуации нет места тишине,—Все могло бы быть по-другому.  —Могло, если бы мир был не так несправедлив. —А ты бы хотел вернуть хотя бы часть того, что когда-то мы потеряли?—Иссин выдохнул, но его плечи наоборот напряглись.  —Хисана мертва, Кайен погиб на миссии, тот Совет-46, который ты знал, уже канул в лету, сменилось множество капитанов и глав кланов. Ты знаешь, дядя, что все те, кто некогда благоволил нам, давно ушли на пенсию или остались на поле боя? Глава клана Шихоин теперь Юширо, сын господина Фугаку, Йоруичи опальная принцесса, а мой дед мертв. Дядя Каору, тетя Кирия, Кайен—все они там, на пути к перерождению. А я здесь.   —Бьякуя…Мы можем построить этот мир заново. На обломках прошедшего создать что-то новое, неизведанное, родное.  —Вы хотите, чтобы я поддержал вас,—он прикрыл глаза, а его слова прозвучали как никогда обреченно. Утверждение не требовало ответа: закон был един. Его, наследники учили едва ли не первым, стоило лишь им переступить порог в десять лет. А глава о кланах Сейрейтея шла одной из первых в большом томе законов. —Верно.  Карин всматривалась в складки своего косодэ, не желая вступать в разговор. Если обсуждение клана с капитанами походило на дебаты, основанные на прошлом, где имело место быть любое мнение, то этот диалог оказался чересчур личным. Она могла говорить много и долго, потому что была уверена в своих мыслях, в словах и мечтах, в семье и друзьях, но Бьякуя Кучики ей был незнаком, он был близок другому человеку. Карин не могла перенять воспоминания отца и проникнуться любовью к черствому и холодному шинигами. Ей было невдомек, как этот мужчина мог быть другом ее брату Кайену, как он мог пускать семейство Шиб на свою территорию. Они же спалят здесь все: каждую травинку, озеро и деревья. Они не могли совладать с этой хладностью в серых глазах.  —А что думает Ичиго?—воскликнул Кучики.—Вы не спросили этого свободолюбивого человека, не так ли? Ты знал, дядя, что он такой же как Кайен. Ты помнишь, что стало с ним, пока Каору-сан пытался создать из него идеального наследника,—он почти шипел, зверем следя за любым движением родственника,—Ты желаешь ему такой же судьбы? Ты готов оставить своего ребенка на растерзание этому миру?  —Не тебе говорить о моей семье. Не будь Ичиго силен, ты бы прикончил его еще тогда в самом начале пути. Ты пытался убить свою сестру, моего сына и племянника. Ты знаешь, что за это полагается. Это покушение на детей, Бьякуя!,—Иссин поднялся с колен и ударил ладонями по столу, заставив Карин подскочить на месте. Таким разъяренным, она давно не видела отца. Сейчас он как никогда походил на свою стихию: чрезмерный огонь, ярость и ненависть в глазах, словно весь мир был виновен. Виновен в боли ее любимого брата,— Ты чуть не убил моего сына, потому что он был никем. А теперь… —Я не знал!,—капитан резко встал и двинулся к веранде, сложив руки на груди. За ним быстрой волной вились одежды; в традиционном кимоно, а не в форме он смотрелся донельзя обреченным, с опущенной головой и поникшими плечами. Он простоял несколько минут, ожидая, пока в груди уляжется боль, а Шиба восстановит дыхание, где уже отчетливо проступали отцовские выдохи печали. Как же несправедливо. Точно кто-то сверху издевается. Почему всегда Ичиго? За что этому доброму и чистому ребенку такие страдания? Почему именно он унаследовал мощь своего отца и дух своей матери, почему его нашла Рукия Кучики, почему этот мир решил, что Ичиго не может прожить тихую и мирную жизнь?  Карин, сидевшая по правую руку от отца, неловко коснулась его плеча своим, и прижалась к боку, обхватив предплечье и зашуршав рукавами. Она вдохнула въевшийся аромат гари, но с места не сдвинулась, зная, что и сама пахнет собственным огнем. На макушку опустилась большая ладонь, и он наконец громко и протяжно выдохнул, потрепав волосы дочери. Уж больно тяжелы и выдался этот день, однако если отце почти заверши свои дела, то у нее оставался еще один вопрос, который стоило решить. Поплакать в ночи они оба еще успеют: по клану, родным, прошлому и будущему.  Бьякуя Кучики, на фоне ночного Сейрейтея, был словно во сне: призрачный, одинокий и до ужаса холодный. Карин даже стало его жаль. Она могла прибиться к стойкому отцовскому плечу, скрыться в объятиях или остаться в тени его капитанского хаори, когда же этот, до странного молодой мужчина, был совсем один, объятый воспоминаниями о том, что у него никогда не будет. Он был одинок, так же, как король на своем троне: непонятый никем, с грузом ответственности на плечах.  —Я помогу вам,—смущенно повернулся, обескураженный собственными словами,—Вы только живите и берегите свою семью, дядя Иссин.