Между вдохом и Концом. Часть 2. Вчера будет Апокалипсис

      Ты, наверное, не знал, что тебе суждено умереть сегодня. Сюрприз!

— Portal 2

             — Мне больно. Ты нарочно делаешь мне больно?       — Если бы я мог, то ты бы не почувствовал и дискомфорта. Но увы, я не могу дать тебе даже простого обезболивающего. Прости.       — Зачем ты тогда разбудил меня?       — Я не знаю, каково это быть в таком состоянии и что ты ощущаешь там, но хотел кое-что сделать.       — И что?       — С днем рождения.       — Уже? Неужели прошло столько времени?       — Да.       — Я тебя ненавижу.       — Я знаю.       — Тогда зачем?       — Все еще надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить.       — Нет. Никогда. Даже если ты меня отпустишь и начнешь объясняться, я никогда не смогу забыть того, что ты со мной сделал. Верни меня обратно. Уж лучше так, чем продолжать чувствовать.       — Конечно. Спи спокойно.

***

      — Как твое ничего? — Азазель подошел к раковине, снимая окровавленные перчатки и промывая руки в воде, тщательно отчищая их от любого намека на кровь.       — Точно такое же, как и твое, — ответил Ваал, сложив руки на груди и оперевшись плечом о стену, покрытую белой плиткой, холодящую кожу через тонкую ткань футболки. — Есть хоть какие-то новости?       Азазель вытер руки полотенцем и кинул его в стальное ведро с остальными тряпками — все они позже отправятся на сожжение. Разводить антисанитарию Д’Арон не любил. Да и это было не практично.       — Кроме того, что ваш друг злоупотреблял спиртным и явно не следил за тем, что ест, ничего. Молчит, — демон на пару секунд задумался. Его желтые глаза медленно и плавно скользнули по расслабленной фигуре друга, подмечая каждую мелкую деталь — обмануть не получилось бы. — Точнее постоянно орет, что ничего не знает. Пусть немного отдохнет, подумает еще раз. Может быть вспомнит что-нибудь. Память она штука такая, непостоянная.       Ваал хмыкнул, смотря, как этот шутник стягивает с себя кожаные нарукавники и длинный фартук мясника, оставаясь в идеально белом лабораторном халате, а потом снова собирает огненно-рыжие пряди в высокий хвост. Азазель всегда смотрелся в своих владениях, словно это не он несколько минут назад пытал несчастного демона, угодившего в его цепкие руки. Слишком утонченный по сравнению с ван Кхаротами, почти изящный, высокий и с тонкой талией, плавно переходящей в крепкие бедра, вечно затянутые в черную ткань классических брюк. Но даже так его бы никто не посмел назвать женственным и тем более слабым. Сила в Азазеле сквозила в его движениях и взгляде. А вечное пренебрежение и холодное выражение лица, придавали ему особый угрожающий вид.       — Не хочешь выпить? — Азазель посмотрел на друга с насмешливым прищуром желтых глаз. И за простой фразой значилось слишком много невысказанного. Не будь они знакомы с самого детства, Ваал посчитал бы, что над ним просто издеваются. Хотя и это тоже нельзя было исключать — издеваться Азазель любил.       — После того, как ты показал мне печень прошлого любителя крепкого, как-то не очень, — Ваал передернул плечами, отходя от стены и делая шаг в сторону мужчины. Еще два шага и между ними осталось всего пару сантиметров.       — Удивительно. Ты и отказываешься от выпивки? — Азазель сверкнул желтыми глазами, вздергивая тонкую бровь вверх, но попытки издевательств над «нежной» психикой друга прекратил, пальцами расстегивая пуговицы на халате и не спуская взгляда с лица напротив.       — Я по делу, — уже серьезно произнес Ваал, и по его тону, Д’Арон понял — дело действительно очень важное. Настроение продолжать шутки пропало. Халат небрежным движением был отправлен на вешалку. Ваал никак не прокомментировал этот необычный для друга жест.       — Ну пошли, — проговорил Азазель, приглашая друга на выход из подземелий.       Эту часть Ваал знал. Часто спускался в холодное царство ужаса и боли. Но дальше, чем ему было позволено не заходил. Коридоры здесь были настолько запутанными и похожими, что без хозяина можно было и заблудиться. А после и сойти с ума, блуждая по этому лабиринту из белого кафеля и стерильной белизны. Наверное, именно поэтому Ваал почувствовал себя спокойнее, когда они наконец-то поднялись на первый этаж особняка. Здесь даже дышалось легче.       Интерьер выглядел очень старомодно. Азазель не был из тех, кто занимался благоустройством своего жилья. И в его доме все оставалось таким же, как и во времена их детства. Ваал сказал бы, что это удручающая стабильность, но в жизнь друга не лез. Не ему критиковать.       Они устроились в малой гостиной на первом этаже, наверное, единственной комнате, где хоть немного, но что-то менялось время от времени. Например, заполнялся скрытый от чужих глаз мини-бар.       Ваал откинулся на спинку белого кожаного дивана, на секунду прикрыв глаза, чтобы прочувствовать, как ноющие после многочасовой тренировки мышцы наконец-то расслабились. Азазель, устроившись в широком кресле, смотрел на друга, пытаясь понять какое дело привело его к нему на этот раз, даже не пытаясь начать разговор или как-то подтолкнуть друга к нему. Молчание несколько затягивалось.       — Странно спрашивать это у тебя, но ты знаешь какой-нибудь способ обмануть Смерть? — Азазель, который в моменте подумал, что надо бы все-таки достать что-то из бара, все же был благодарен, что в этот раз они не стали пить. Иначе, он бы тут же выплюнул все, что у него было во рту. Вопрос настолько ввел его в ступор, что он даже подумал, что друг его разыгрывает. Но нет, тот был предельно серьезен, сверля его внимательным взглядом.       — Ты прав. Это очень странно, — наконец согласился Азазель, поняв, что на свой странный вопрос Ваал ждет ответ от него. Подумать только, действительно ведь ждет. — Если хочешь услышать мое мнение, то ты последний, кто должен спрашивать об этом.       Они замолчали, каждый думая о своем, пока Азазель все же не произнес:       — Я знаю множество способов, как можно имитировать смерть на разные периоды времени. Некоторые из них, действительно могут запутать твоих ребят, но Смерть… Извини, друг, но тут я просто обязан спросить, не болен ли ты.       Лицо Ваала скривилось, но удивленным ответом он не выглядел. И чего он ожидал? Думал, что Азазель вдруг вскочит с радостной улыбкой и тут же разложит перед ним хитроумную схему обмана одного из самого древнего существа Мироздания?       — Со мной все хорошо, просто…       — Ты все еще пытаешься найти его душу, — вздохнул мужчина. Вот теперь точно было нужно выпить. Разговор снова свернул на эту скользкую тему. Азазель одним гибким движением поднялся, проходя в другой конец гостиной под внимательным взглядом и, достав бутылку из мини-бара и пару стаканов, вернулся к диванам. — Он мертв, Ваал. Ты сам мне сказал об этом. Сам лично проверил все. Даже встряхнул мир духов и архивы. Его душа рассыпалась. Такова реальность. У него были слишком низкие шансы выжить с таким проклятием. Удивительно, что вам с Вельзом удалось выбраться и не уйти за ним.       Азазель налил в стакан виски и протянул его другу. Тот без раздумий взял, но делать глоток не спешил.       — Если уж ты не смог найти даже малейших доказательств обратного, то никто больше не сможет. Разве что Неб, но вряд ли он полезет в это снова, — Ваал, услышав имя кузена, поморщился. Эта скрытная змеюка снова пропала, будто его и не было. И это бесило. Хотя почему, Ваал не понимал. Небирос редко когда предупреждал кого-либо о своем уходе. Точнее, вообще никогда не предупреждал. Но в этот раз его исчезновение ощущалось особенно неприятно. Азазель упускать возможность поддеть друга не собирался, поэтому добавил: — И не мне ли ты сказал, что теперь тебе все равно на то, что было?       Ваал скривился. Упоминание их разговора на кладбище вызвало еще большее раздражение. Собственные чувства подводили его. Он никак не мог вернуться к полному контролю над собой. Сколько раз за свою жизнь он обжигался, загоняя себя в ловушку эмоций? Неужели сейчас это происходит снова? Нужно было что-то с этим делать. Он отставил стакан с алкоголем на столик и потер пальцами переносицу. Пора было реабилитироваться, хотя бы в глазах Азазеля.       — Знаешь что, ты прав, я слишком зациклился на этом. Но вопрос сейчас не в том, что умер он. А в том, что если это возможно, то сколько таких «смертей» могло произойти, и кто именно мог воспользоваться таким способом, — наконец произнес Ваал. Его действительно с недавних пор волновал этот вопрос. Если кто-то действительно знает, как обмануть Смерть, то это может сыграть с ними плохую шутку. Раньше он никогда не задумывался над этим, потому что был твердо уверен в том, что это невозможно. Смерть всегда знает правду. Но глупая надежда и что-то еще, что опознать никак не удавалось, подточили его веру.       — Ты думаешь, что такое возможно? Кто-то мог воспользоваться этой лазейкой? — удивленно проговорил Азазель, наконец улавливая ход мыслей Ваала. И хотя вопрос с Тимом все еще оставался как-никогда открытым, намеренно тыкать в это Д’Арон не спешил. — В любом случае, я не знаю ни одного такого способа, чтобы не осталось ни одного следа.       — Я тоже, — вздохнул Ваал, потирая руками лицо, а после взял стакан со стола и в два глотка осушил его, словно там была вода, а не дорогой виски. Они замолчали, каждый думая о своем. — Иногда я думаю, что все закончилось как-то слишком быстро и неправильно. Не так все должно было быть.       — Прекрати. Я не хочу снова вытаскивать тебя из этого дерьма, — поморщился Азазель, но взгляд его сразу стал обеспокоенным. Ваал не умел правильно разбираться с такого рода проблемами. А еще он любил иногда ткнуть себя побольнее. Причем это всегда происходило только в присутствии Азазеля. Позволить Вельзу или Небу увидеть себя столь разбитым, ему не позволяла жесткая установка, что он должен быть сильнее, потому что он Великий Герцог и глава рода. Ну и, конечно, его собственная гордость.       — Не придется. Это все в прошлом, — Ваал дернул уголком губ, потянувшись за бутылкой, чтобы наполнить свой бокал. Молчание и ощущение пристального взгляда заставили его снова посмотреть на друга. Азазель хмуро смотрел на него в ответ. — Зель, я серьезно. То, что было, не повторится. Я скорее умру, чем снова позволю этому случиться.       Азазель недоверчиво хмыкнул, щурясь.       — Одно то, что ты назвал меня так, говорит о том, что уже все пошло по одному известному месту, — проговорил мужчина, возвращая свой взгляд к алкоголю в своем стакане. — А учитывая, что ты все еще не отпустил его душу… Не думаешь, что «наказание» затянулось?       Ваал со стуком поставил стакан на столик и, прищурившись, посмотрел на мужчину.       — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — чуть шипяще спросил он. Молчание подтвердило — Азазель ему не поверил. Хотя этот желтоглазый ублюдок никогда никому по-настоящему не верил и не доверял. Так что надеяться на что-то другое было бесполезно. — Мне уже далеко не двести, Азазель. И если я говорю, что та ситуация не повторится, значит она не повторится.       — Не повторится. Думаю, она может стать еще хуже, — холодно отметил маркиз, но при этом говорил с напускным безразличием, словно и та ситуация, и эта были для него ничем. Таким тоном скорее обсуждают погоду, а не серьезные вопросы, способные сильно их поссорить. — Мор тебя предал, а Тим всего лишь умер, не оставив следов.       — Не смей их даже сравнивать, — прошипел Ваал, поддаваясь вперед. Глаза сверкнули огнем. Плечи напряглись и ткань черной футболки натянулась на них. Упоминание сразу двоих задело ван Кхарота, но признавать этого он не желал. Вот только Азазель, к сожалению или к счастью, знал его лучше, чем кто-либо другой.       — Сделаю вид, что не замечаю твое любимое «мне чужды глупые чувства», — закатил глаза Азазель на это детское поведение друга. — Я знаю тебя. И знаю Вельза. Вы двое плохо справляетесь, когда дело касается вас самих. За столько тысячелетий ты сломал Мора и заставил его стать твоим преданным рабом. Он хоть сам помнит, как ненавидел тебя? Или как ты ненавидел его, заставляя делать то, что даже для меня кажется слишком жестоким?       — Ты не лучше! — не выдержал Ваал и едва не вскочил на ноги, сжимая кулаки, но остался сидеть на диване, сдерживаясь от резких движений. — За все это время ты ни разу ни к кому не проявил интереса. Даже Неб этим перестрадал. Но не ты. Поэтому не тебе учить меня чувствам.       Азазель неожиданно рассмеялся.       — Возможно, будь ты менее зациклен на себе и своей жизни, то ты бы знал, что когда-то и я «перестрадал». Вот только тебя эта сторона моей жизни никогда не интересовала, — отсмеявшись произнес Азазель и слишком небрежно одним глотком допил виски из своего стакана. — Но это было настолько давно, что винить тебя я не буду. Слишком много всего произошло с того времени. И я отпустил. А ты нет. Ты прав, нам уже давно не по двести и даже не по тысяче лет, чтобы обсуждать это. Но судя по тому, что я вижу, Тим не похож ни на Мора, ни на одного из твоих предыдущих пассий, ни на пассий Вельза. Так что твое «я скорее умру» меня и правда очень сильно беспокоит.       Ваал отвел взгляд, сжимая челюсти. Прямолинейность друга до сих пор сбивала с толку. Послать бы его, да это лишь докажет правдивость слов Азазеля. А признаваться в том, что тот опять прав, не хотелось. Даже самому себе.       — У меня не было отца, который выбивал даже малейшую мысль о чувствах, — продолжил Азазель уже тише. — Но у меня был наставник, который мог провести лекцию по препарированию еще живого тела на том, кого я бы посмел полюбить. А еще у меня была мать, которая ненавидела все и всех и с детства научила меня прятать любые чувства даже от самого себя.       — Зачем ты мне это все говоришь? — иногда Ваал не понимал его. Холодный и бесчувственный Азазель понимал в отношениях больше, чем все они вместе взятые. Даже Небирос, казалось, уступал ему в эмпатии.       — Не знаю. Наверное, не хочу потерять друга. Снова, — пожал плечами Азазель, еще больше растекаясь по креслу. И это было столь необычно, что сам ван Кхарот невольно насторожился. Он ведь не пропустил что-то действительно важное в жизни своего друга?       — Мы слишком расклеились. Стареем, — пошутил Ваал, чтобы скрыть собственную нервозность, и слишком медленно откинулся на скрипнувшую кожаную спинку дивана, не спуская взгляда с Д’Арона, будто тот в любой момент мог сотворить что-то необычное. Азазель лишь пожал плечами и дернул головой.       — Иногда полезно напоминать друг другу, что мы все еще живы. Такие разговоры неизбежность, иначе…       — Иначе мы сойдем с ума, став слишком жестокими и безжалостными, чтобы уничтожить все, к чему прикоснемся, — закончил за друга Ваал. — Зачем в нас убивали чувства, если это сделало нас еще опаснее?       — Потому что с чувствами мы были не менее опасны, — Азазель закинул голову назад, упираясь затылком в спинку кресла. Вопрос Ваала был риторическим. Да и они и без этого прекрасно знали ответ. Но общая глуповатая откровенность все же сделала свое. Д’Арон оказался достаточно расслаблен, чтобы признание само вырвалось из него. — Я никогда не говорил, но я рад, что вы с Вельзом два разных демона.       — Это из-за Велиала? — спросил Ваал, вспомнив рассказы друга о другом мире, в котором тому удалось побывать.       — И да, и нет. Просто я рад, что ты это ты, а не та бесчувственная сволочь, — хмыкнул Азазель, смотря на ван Кхарота из-под ресниц.       — Просто у него не было такого друга, как ты, чтобы направить на путь истинный, — в тон ему ответил Ваал.       — Это у того Азазеля не было такого друга, как ты, чтобы дожить до моих лет, — поддел его Д’Арон.       — Это признание в любви? — растянул губы в ухмылке Ваал.       — Это признание в том, что без меня ты бы сошел с ума или скопытился, — оскалился в ответ Азазель.       — Ты ранил меня в самое сердце, Зель. Я-то уже поверил, что ты воспылал ко мне большой бескорыстной любовью, — Ваал прижал ладони к груди и имитировал драматичную смерть.       Оба тихо рассмеялись, хотя и понимали, что эта беззаботность в общении лишь фальшивое прикрытие, чтобы не продолжать болезненные темы.       Бутылка виски медленно опустела.

***

      — Где ты был? — раздался спокойный голос за спиной. Небирос вздохнул и прикрыл глаза. Он слишком устал еще и для разборок с братьями.       — С каких пор ты ведешь себя, как моя ревнивая женушка? — мужчина обернулся, смотря на Вельза, стоящего у кресла. Выглядел тот неважно. Несмотря на внешнюю аккуратность, хорошо знающий своих братьев Небирос видел и залегшие темные круги под глазами, и осунувшееся лицо с резкими чертами, и больной взгляд. Да и темная рубашка на Вельзевуле была явно не первой свежести. — Я собираюсь поступиться правилами этикета, послать тебя и отправиться спать. И тебе советую вернуться в кроватку. И поесть. Тебе определенно стоит поесть. Выглядишь отвратительно.       Кажется, он отчетливо услышал скрипнувшие зубы. По крайней мере судя по тому, как исказилось лицо Вельзевула, уставшему Небиросу стоило набраться терпения, чтобы пережить истерику брата.       — Ты нужен был мне здесь, — сухо сообщил Вельз.       — Твоей жизни больше ничего не угрожает, кроме тебя самого. Увы, но ты меня переоцениваешь, я не смогу заставить тебя силой ни поесть, ни поспать, — пожал плечами Небирос. Голова начинала болеть. Он уже устал от этого всего.       — Прекрати язвить, — прорычал Вельзевул.       — Прекрати страдать, — в тон ему ответил Неб. — Брось, Вельз, прошло уже почти два месяца. Хватит винить себя. Ты не мог исполнить своего обещания.       — Я должен был, — мужчина сразу обмяк, опускаясь в кресло, почувствовав, что не может спорить с кузеном. Тем более Небирос был прав, хотя признавать этого не хотелось. На самом деле надо было бросить что-то вроде «это ты виноват в его смерти», но даже в самом глубоком бреду Вельзевул понимал, что его кузен сделал все, чтобы как можно дольше продержать умирающего Тима в этом мире и дать им немного времени на поиски. Но этих двух недель оказалось недостаточно. Они лишь отсрочили неизбежное, заставив парня мучительно долго угасать. Утешало лишь то, что он не приходил в себя, впав в глубокую кому, и не чувствовал ничего.       — Вельз, он умер в тот момент, когда его бросили на алтарь. Ты лишь дал ему еще несколько месяцев на жизнь, — вздохнул Небирос. Как бы он не бесился из-за этого подавленного состояния своего кузена, но видеть его таким было непривычно и тяжело, поэтому вся язвительность и яд тут же утихали. — Ты прав, я должен был хотя бы предупредить, что собираюсь сделать. Но вы могли погибнуть. Времени оставалось мало. Нужно было выбрать что-то одно.       — И ты выбрал, — Вельзевул качнул головой, прикрывая глаза. — Я знаю, что он мертв, но почему у меня такое стойкое ощущение, что он все еще жив?       Небирос поджал губы. Он думал, что его братья давно уже бросили эту мысль, но видимо что-то продолжало удерживать в них надежду на то, что Тим жив. Хотя прошло уже два месяца… Да, для бессмертного это ничто, но не для этих двоих. Оставалось надеяться, что они наконец обратят внимание на что-то другое, смирившись.       — Он мертв, Вельз. И это уже не исправишь.       

Два месяца назад

            — Какого ты творишь?! — прорычал Вельзевул, пытаясь выбраться из ловушки, поставленной Небиросом. В воздухе пахло озоном и железом.       — Ты прекрасно знаешь, что, — спокойно ответил мужчина, даже не смотря на братьев, пытающихся разломить магические оковы и остановить его.       — Ты сказал, что у нас еще есть время, — яростно прошипел Ваал, словно не замечающий боли от впивающейся иглами в кожу магии. — Не смей этого делать. Слышишь?!       Небирос остановился и поджал губы. Как он и думал — оба брата будут в ярости, как только поймут, что он делает. Но времени не было. Оставалось лишь не дать им ему помешать.       — У Вас было две недели. Больше времени нет, — сухо произнес он, разламывая очередную печать удерживающую разрушающуюся душу Тима. — Он уже мертв.       Сзади раздалось шипение и рычание. В воздухе сгустилось напряжение. Свет словно померк, и светлая комната стала мрачной и неуютной.       — Он жив, — теряя человеческое произношение, прошипел Ваал, частично переходя на их родной язык. — Я все еще чувствую в нем жизнь. Я вижу его душу, слышу его дыхание и сердцебиение.       — Это пока на нем печати, — сообщил Небирос очевидную вещь, разрушая еще одну печать. Пальцы дрогнули, и он едва не упустил дернувшегося с силой Вельза.       — Смерть заберет его душу! Не смей! — продолжал беситься Ваал, но оковы брата никак не поддавались ему, как бы он ни старался.       — Его души больше нет! — не выдержал Небирос и обернулся к ним лицом. — Она все еще не распалась, потому что мы ее удерживаем! Он мертв! Все!       Небирос с размаху разломил еще две, выплеснув чуть больше, чем сам ожидал. Лица близнецов скривились от сильной боли, пронзившей их. Душа Тима медленно начала распадаться на осколки.       — Мне правда жаль, но, если мы продолжим держать его тут, вы умрете, — успокоившись произнес Небирос. — Будет очень больно, но я вас вытяну.       — Дай… Дай хотя бы попрощаться, — прохрипел севшим голосом Вельз. Боль чуть утихла. Небирос бросил взгляд на лежащего на кровати бледного эльфа и вздохнул. Он совершает ошибку, это точно.       — У вас будет пара минут, — проговорил мужчина и снял оковы с братьев. Те медленно поднялись и подошли к кровати. Повисло молчание. Небирос отвернулся к окну, чтобы не видеть этого. Он не хотел становиться свидетелем слабости своих кузенов. Это казалось ему слишком интимным.       Тревожное чувство в груди заставило напрячься. Он знал его слишком хорошо. Смерть. Небирос резко обернулся и вовремя. Он едва успел увернуться от заклинания-ловушки. Ваал скривил губы, смотря на него пылающим золотым взглядом. Вельз стоял у кровати на коленях, держа в руках ладошку эльфа, и напряженно смотря на своего близнеца. Ну да. Появление Смерти всегда означало проблемы.       — Нет. Ты не сможешь удержать его душу. Даже не думай об этом, — проговорил Небирос, уже готовясь к самым тяжелым последствиям. Не было ни единого шанса уговорить Смерть. Особенно, когда сам Ваал был в таком состоянии.       — Тогда это буду я, — Смерть склонил голову к плечу. — Попробуешь меня остановить?       — Нет, — покачал головой Небирос, принимая на себя всю ответственность за следующее свое действие. — Я просто разрушу последнюю печать.       Смерть тут же метнулся к кровати, но не успел совсем чуть-чуть. Печать вспыхнула зеленым пламенем и сгорела. Вместе с этим глаза парня распахнулись. Секунда. Испуганный взгляд прозрачно-аметистовых глаз скользнул по близнецам, озарился узнаванием.       — Я… — Тим разлепил бледные губы. Уголки дрогнули в призрачной улыбке. — Я… люблю…       — Тим, — прошептал Вельз, сжимая его руку. Ваал упал на колени рядом, смотря, как душа эльфа быстро чернеет и осыпается пылью.       Парень чуть нахмурился, на мгновение осознавая, что на самом деле происходит. Глаза медленно теряли фокусировку, становясь стеклянными.       — Я люблю… — снова попытался произнести парень, но его уже едва было слышно, — вас.       Небирос опустил взгляд. Вот и все. Последний выдох. Душа Тима окончательно разрушена. Вельз первым захлебнулся вздохом. За ним Ваал уперся руками о пол, хватая ртом воздух. Небирос действовал быстро. Погрузить каждого в сон, наложить нужные заклинания и закрепить печатями. Теперь у него есть время на то, чтобы спасти братьев. Но уже не было времени, чтобы спасти себя.

***

      — Ваал искал тебя, — Азазель даже не посмотрел на подошедшего мужчину.       — Можешь не врать. Даже если он и правда искал меня, то явно для того, чтобы еще раз ударить, — Небирос опустился в плетеное кресло. С крыши высотки открывался прекрасный вид. Внизу шумел город. Между столиками сновали официанты, обслуживая немногочисленных посетителей. Ветер покачивал белые скатерти и взъерошивал волосы. Небирос взял в руку бокал со скотчем. С другой стороны столика, на котором стояла небольшая бутылочка вина и тарелка с красиво разложенной на ней нарезкой, Азазель баюкал в руке бокал темного вина.       — Давно я не поднимался на Поверхность. Кажется, последний раз был два мира назад, — спокойно произнес Азазель, не отрывая взгляда от городского пейзажа. — У палача Люцифера есть свои плюсы. Не надо думать над поиском партнера на ночь, чтобы утолить голод.       Небирос лишь хмыкнул, сделав глоток холодного напитка.       — Так он и правда мертв? — Азазель перевел взгляд на мужчину, внимательно рассматривая его. Прядь рыжих волос, не убранных в небрежный пучок, скользнула по плечу и упала за спину.       — Мертвее всех мертвых, — вздохнул Неб, задирая голову и смотря на синее небо — столь тихое и безмятежное, равнодушное ко всему.       — Какая жалость, — безразлично проговорил Азазель, снова возвращаясь к созерцанию суматохи города. — Но живым он бы принес еще больше проблем. Хотя кто его знает, верно?       Небирос, прищурившись, посмотрел на расслаблено сидящего Азазеля, который так и продолжал покачивать бокал в пальцах, но не спешил пить.       — И к чему это было? — поинтересовался мужчина. Они не были близки и не стремились быть. Но прекрасно знали друг друга и могли назваться друзьями в каком-то смысле этого слова. Насколько Небирос знал, Д’Арон внешностью весь пошел в покойную маркизу, но поговаривали, что та была хитра и жестока. Некоторые до сих пор считали, что наследница Великого рода лично приложила свою руку к смерти супруга, вот только доказать этого было невозможно. Особенно сейчас. Правду мог знать только сам Азазель, но тот не стал бы распространяться о подобном. Слишком скрытен и слишком умен, чтобы даже Неб не мог прорваться сквозь завесу тайн, окутывающих Д’Аронов. И это бесило, и привлекало в нем одинаково сильно, делая их двоих заклятыми приятелями.       — Ваал недавно спрашивал меня, не знаю ли я способов обмануть Смерть, — проигнорировав вопрос и взгляд, проговорил Азазель. — Я ответил, нет. Странно, что он обратился с этим ко мне, а не к тебе. Это ты у нас ходячая энциклопедия.       — Меня не было. Не удивительно, что он обратился к тому, кто всю жизнь проработал бок о бок со Смертью и всеми ее проявлениями, — хмыкнул Небирос, следя за пролетающими в небе птицами. — Месяц-другой и они забудут о мысли, что он жив.       — Смысл был не в этом, — резко проговорил Азазель, оборачиваясь к мужчине и сталкиваясь с ним взглядом. — Не совсем в этом. Он думает, что об этом может знать кто-то еще и пользоваться этим. Хм, обмануть саму Смерть… Заманчивое предложение. Как думаешь, есть ли вообще шанс с успехом провернуть эту авантюру? И кто бы мог этим воспользоваться, чтобы умереть и остаться в живых?       — Если кто-то и смог, то мы об этом не узнаем никогда, — с нажимом проговорил Небирос, прищурившись. — Тот, кто смог обмануть Смерть, явно сможет обмануть и всех остальных, верно?       — Даже Мироздание? — вскинул бровь Азазель, растягивая губы в жесткой ухмылке, больше похожей на оскал. Небирос поджал губы и отставил бокал со своим напитком на столик. Их взгляды столкнулись. Пару секунд между ними искрило молчание, пока Азазель не отвернулся, снова расслабленно разваливаясь в кресле. — Как бы то ни было, мы должны узнать об этом больше. Если шанс и есть, то нужно его обнулить и пресечь подобное на корню. Это, должно быть, очень энергозатратная процедура и имеет свои последствия. Явно очень тяжелые.       Азазель встал, залпом допивая вино, оставляя несколько крупных купюр под ножкой бокала.       — Кто мертв, должен оставаться мертвым. Таков закон, — проговорил он, смотря на мужчину сверху вниз. И, не дождавшись реакции, растворился в дымке телепортации.       Небирос перевел хмурый взгляд на суетящийся город.       Солнце клонилось к закату.