Между вдохом и Концом. Часть 2. Вчера будет Апокалипсис

Первое условие исправления — сознание своей вины.

— Сенека (младший) Римский философ-стоик,

поэт и государственный деятель.

-4–65г. до н.э.

             — Есть хоть какие-то положительные прогнозы? — спросил Ваал, смотря на одного из своих Жнецов. Он так устал за последние недели, что хотелось послать всех и вся, завалиться в тот бар, где подают то убойное пойло, и куда однажды он притащил Тима, и напиться так, чтобы больше ничего не понимать. Воспоминания о парне резанули по сердцу не хуже скальпеля Азазеля. А ведь сам Ваал считал, что у него нет этого самого сердца.       — Никаких, господин. Мы проверили все возможные варианты, но данные души действительно были уничтожены, — Жнец смотрел на него холодным взглядом полностью черных глаз. — Будут еще какие-то указания?       Ваал захотел свернуть этому Жнецу шею, но просто махнул рукой и отпустил. Пустой голос, пустой взгляд, пустой парень — все Жнецы были такими. В них не было душ, не было чувств и эмоций. Не было ничего. И подчинялись они лишь Смерти. Когда-то все Жнецы были живыми, но по разным причинам приходили к Смерти, и та делала из них своих слуг. Ваал так и не понял по какому принципу это происходило. Он сам лишь однажды был инициатором. Возможно, Мор и не стал бы Жнецом, если бы не он, но все произошло так, как произошло.       Думать об этом не хотелось. Мужчина отошел ко окну. Темная завеса, окружавшая здание, не давала никому даже шанса вспомнить о внешнем мире. Все, кто оставался в этом храме, чтобы посвятить себя служению Всадникам, оставался в нем навсегда и телом, и душой, и мыслями. Ваал понимал их в какой-то степени. Уйти от боли и страданий и скрыться здесь, в одном из слоев Междумирья, то, о чем мечтали измученные души, обращавшиеся к ним за помощью. Отчаявшиеся, разбитые, сломленные.       Из размышлений его вырвал телефонный звонок.       — Я слушаю.       — Мы разобрали каждый случай ритуала. Я был прав. Им был нужен Тим, потому что он подходил. Других объяснений у меня нет, — без приветствий начал Вельз. — И после его смерти поиски следующего продолжаются.       — Хаос, — устало выдохнул Ваал, прислоняясь бедром к краю стола и прикрывая глаза. Они потратили две недели на то, чтобы выяснить то, что и так было у всех на уме. Сколько еще подтверждений им надо, чтобы наконец-то начать действовать, а не сидеть и не ждать следующего удара под дых? Неужели ощущение собственной вины не давило на остальных, как на него самого или просто он не знал, что ему делать, чтобы попытаться хотя бы ненадолго избавиться от этой тяжести? — Найди Неба. Надо придумать, как остановить эти жертвоприношения. Азазель продолжает работать над устранением сект, но вряд ли он быстро со всем разберется.       — Небироса нет в Преисподней. Он сообщил, что пытается выяснить, каким образом этот ритуал попал в руки смертных, — сухо ответил Вельзевул. Таким тоном сообщают о неутешительном диагнозе врачи — Ваал знал, он не раз присутствовал невидимой тенью на таких мероприятиях. — У нас нет больше никаких зацепок по этому делу.       Ваал сцепил зубы. Он чувствовал себя слишком беспомощным. Сильнее, чем когда-либо раньше. Даже прекрасно понимая, что прямо сейчас сотни существ занимаются этим делом, мужчина не мог просто позволить себе сидеть без дела. Он жаждал найти тех, из-за кого погиб Тим. Им двигало даже не желание отомстить. Нет, это было что-то иное. И лишь в особые минуты слабости он признавал себе, что он делал все это, чтобы смерть эльфа не оказалась напрасной.       Секундное помешательство взорвалось приглушенным яростным голосом брата.       — Что?! — прорычал Вельзевул с той стороны телефонного звонка. Ваал отчетливо представил себе, как тот нависает над неизвестным ему демоном, посмевшем сказать что-то такое, отчего Вельза так вывернуло. — Почему об этом сообщили только сейчас?!       Ваал напрягся, прислушиваясь. Кто-то что-то пытался объяснить его брату, но, судя по всему, новость была слишком неприятной. Показалось, что его близнец напрочь забыл о том, что минуту назад разговаривал с ним.       — Через пять минут в зале совещания в храме. И предупреди Азазеля, — просто бросил Вельзевул в трубку и скинул звонок. Ваал не сразу осознал, что сказанное было адресовано ему, но незамедлительно сорвался с места.       Иногда это командование всем и вся ужасно раздражало, но Ваал прекрасно давал себе отчет, что брат никогда не говорил с ним в таком тоне, кроме тех случаев, если дело действительно не было слишком серьезным. Поэтому медлить мужчина не стал, практически сразу набирая номер друга и вылетая из кабинета.       Зал совещаний в храме был оборудован специально для ситуаций, когда тема обсуждения была строго конфиденциальной. Войти в истинный Храм Всадников можно было лишь посвященным и в некоторых случаях мертвым, поэтому в Преисподней существовало и физическое воплощение храма. Там же, в одном из небольших залов в задней части здания, куда доступ был лишь единицам, было создано место, где можно было не бояться утечки информации. Магией от этого помещения фонило так, что по Преисподней до сих пор ходили слухи про «Великое тайное сокровище Всадников Апокалипсиса», которое они там хранили. Естественно, что никакого сокровища там не было.       Ваал оказался в зале в рекордные три с половиной минуты. За большим столом овальной формы уже сидел его дядя — Альфред ван Кхарот, который быстро пролистывал какую-то тонкую папку. Тот кивком головы поприветствовав племянника и продолжил изучать, вероятно, какое-то слишком увлекательное чтиво.       Увидеть Альфреда тут было не удивительно. Он уже очень давно мог на правах одного из древнейших демонов современной Преисподней, сложить все свои обязанности и регалии герцога и отправиться в Забытье на заслуженный отдых, но продолжал жить, решая проблемы наравне с племянниками и сыном, хотя официально он уже давно ушел в отставку, занимаясь иногда мелкими делами герцогства и пяти колец Восьмого Круга, подвластных роду ван Кхарот.       Привлечение его к какому-то из их дел считалось вполне нормальным, как минимум, потому что опыта у Альфреда в некоторых вопросах было побольше, чем у любого из них. А потому Ваал сел за стол, раздумывая, что же такого произошло, раз пришлось столь экстренно собирать всех. И что-то слишком часто они начали объявлять общий сбор. С последнего прошло всего несколько недель.       Вельзевула ждать долго не пришлось. Он вошел в зал, едва Ваал занял место напротив дяди. Вслед за Главнокомандующим армией Преисподней, чеканя каждый шаг, следовали генералы Флеврети и Саргатанас — одни из приближенных к Вельзевулу демонов. А вот это было уже интересно. Раньше еще никогда на такие встречи не приводили посторонних, насколько этих двоих можно было назвать посторонними. Единственным, кто мог на таком совещании присутствовать и не относился к ближайшему кругу ван Кхаротов и Д’Арона, был Люцифуг Рофокал — премьер-министр и голос императорской семьи. А теперь Вельзевул привел двух своих генералов.       Флеврети ду Луин был высоким, статным, утонченным парнем с роскошной гривой черных волос, которые он собирал в высокий хвост. Узкий разрез каре-бордовых глаз, тонкие черты лица, бледная кожа и выглядывающие из-под воротника-стойки черные узоры татуировок. С первого взгляда и не скажешь, что этот демон являлся одним из лучших воинов и был приближенным генералом войск Вельзевула.       В противовес ему Саргатанас таг Лан не имел ни тонких, аристократичных черт, ни изящества фигуры, ни длинных волос. Обычный с первого взгляда, он все равно притягивал внимание, как только входил в комнату. То ли на окружающих так влияла его манера держаться, то ли его ярко-синие глаза, бывшие редкостью среди демонов, но даже Ваал признавал, что было в нем что-то такое, чарующее.       За тем, как росли эти двое, и Ваал, и Вельз следили с особым интересом. И если Вельзевул наблюдал за успехами тогда еще мальчишек, мечтавших попасть в один из отрядов его войск, то Ваалу приносило особое удовольствие развлекать себя ставками на то, как будут развиваться отношения между двумя юными отпрысками Великих Родов. Помнится, что он как-то ожидал двух исходов: либо юноши под властью переходного возраста и напряжения между ними переспят, либо попытаются убить друг друга. Но сколько бы он не ждал, ни того, ни другого, к его сожалению, не произошло. Переходный возраст, академия и вступление в войска Вельзевула остались позади, и Ваал потерял к ним весь свой интерес, переключаясь на новую интересную интрижку на Поверхности.       Судя по заинтересованному взгляду дяди, Ваал понял, что не только он не знает причин такого неординарного решения Вельзевула, но по молчаливой просьбе, без лишних вопросов, вывел проекцию Азазеля. Бело-серая дымка сначала была абсолютно бесформенной, но после быстро обрела знакомые черты. Рядом с ней так же появилась еще одна проекция, на этот раз Небироса.       — Полчаса назад, — стоило всем рассесться по местам, начал Вельзевул, — с Ахерона поступило сообщение, что арсары, пройдя все Предверие, осадили северные и восточные стены. Их численность превысила все ранние показатели и продолжает расти. Первое и второе кольцо полностью уничтожено. Третье почти полностью пало, поэтому в течении часа ожидается похожая картина на южной и западной части крепостной стены. Судя по переданным сообщениям, Ахерон не простоит и пары суток, учитывая количество прибывающих тварей. Данная информация уже была передана графам даш Мэтэстэль и иш Ирвин, а также графу ур Тагриен и герцогу де ла Мортиль.       Все сказанное ярко демонстрировалось на схематичной проекции, зависшей в паре сантиметрах над столом. Ваал было подумал, что возможно, тут какая-то ошибка, потому что ну не могло же в Запретных землях находиться такое количество арсаров, а они не знали об этом. Но судя по ледяной маске на лице брата — могло. С Вельзевула станется самому метнуться на Ахерон и убедиться в происходящем.       — Началась массовая эвакуация Лимба. Если ситуация ухудшится, весь Ахерон отступит к Первому кругу. Уже есть первые попытки прорыва и потери среди солдат, — продолжил Вельзевул. — Отправлять туда дополнительные силы слишком рискованно, учитывая участившиеся сообщения о пропажах демонов и разбоях на остальных кругах нижних уровней. К тому же начали появляться донесения из города Дит, что на Стигийских болотах все чаще замечают существ, по описанию похожих на Обращенных, которых вы обнаружили на Поверхности, а вместе с ними и других тварей, описанных, как «лысых собак с непропорциональными друг другу конечностями и голыми черепами».       — Арсары в такой близости от стены Дит? — удивленно спросил Альфред, а потом нахмурился. Держать лицо перед молчаливо сидящими генералами уже совершенно не хотелось. Ваал бы прямо сейчас разразился руганью и отправился выплеснуть скопившиеся эмоции и усталость в зале для тренировок, а потом утопить это все в алкоголе, если бы не отсутствие времени на подобные действия.       — Ситуация усложняется тем, что, судя по всему, нападение арсаров было тщательно спланированно. Основные удары приходятся на самые незащищенные части Ахерона, — проговорил Вельзевул. На схеме тут же появились несколько точек, обозначающие указанные места.       — Боюсь, что не только этим, — сообщил Небирос. Судя по его проекции, он что-то искал в каких-то бумагах. Но продолжить он не успел.       — Вся ситуация с сектами, куда сложнее, чем мы думали изначально. Адепты этого культа, чем бы он ни был, не ограничиваются Обращенными. Финансирование всей этой системы происходит из различных структур Поверхности, — подхватил его мысль Азазель. — Я вышел на след одной организации, которая напрямую финансировала похищение детей и простых граждан из разных уголков Поверхности. Есть вероятность, что через нее можно будет выйти на лаборатории, в которых создают Обращенных. Но там такие схемы, что на это уйдет много времени.       — И насколько у нас сейчас все под контролем? — уточнил Альфред, откладывая свою папку. Ваал едва не скривился от болезненности вопроса. Вот знал же, куда бить. Ткнуть четверых древних и сильнейших демонов в то, что они упустили события, которые привели к таким последствиям, что быстро разобраться с ними не представлялось возможным, и сделать это на глазах подчиненных, было смелым шагом, сильно бьющим по чужому эго. За такое Ваал обычно устранял наглеца самым жестоким способом. Вот только это был Альфред, который их вырастил и который все еще мог устроить им натуральную выволочку, если бы действительно этого захотел.       — Настолько, что мы только и успеваем узнавать об одной ситуации за другой, — недовольно ответил ему Ваал, смотря исподлобья на дядю. — Нет никаких зацепок и идей, что это может быть. И кто стоит за всем этим.       — Значит займемся пока тем, что есть, — холодно одернул брата Вельзевул и обратился к молчаливо сидящим генералам. — Флеврети, ты отправишься в Дит. Нужно собрать как можно больше информации по Стигийским болотам и убедиться, что стена выдержит атаку извне. Саргатанас, займешься полной мобилизацией всех сил. Но делать это нужно тихо и не поднимая паники среди населения.       — Понятно, — кивнул таг Лан. — Есть какие-то особые распоряжения по поводу Нижних кругов?       — Пока нет. Туда уже направлен полковник ла Амрот, — ответил ему Вельзевул, передавая папки.       — Разрешите идти, — ду Луин поднялся первым, получив из рук мужчины папку с деталями дела.       — Идите, — кивнул им Вельз. Оба парня кивками головы попрощались со всеми и покинули зал. На пару секунд повисла тишина.       — И для чего ты позвал их? — задал интересующий всех вопрос Ваал, откидываясь на спинку кресла.       — Хотел кое-что проверить, — все так же спокойно ответил ему Вельзевул. — Среди аристократии завелась крыса. Кто-то очень давно готовил эти нападения и не понятно, кто и в какой степени стоит за всем этим.       — И ты подозревал своих генералов? — вскинул бровь Азазель и присвистнул. — Сильно.       — Есть то, что я вам еще не сказал. Ахерон простоит недолго не из-за большого потока арсаров. В течении пары дней было совершенно более двадцати диверсий в разных частях стены. А судя по последним показаниям, кольца Предверия уничтожали изнутри и настолько медленно, что это было невозможно заметить, — Вельзевул свернул проекцию схемы нападения и сам устало откинулся на спинку кресла. Теперь не было нужды держать себя в руках. Никого кроме самых близких здесь не было.       — Ну да, куда уж еще хуже? — цыкнул Ваал, складывая руки на груди. — У нас прямо под носом зарождался целый заговор, а мы узнали об этом только, когда все стало слишком плохо.        — И хорошо, что узнали, — проговорил Альфред, проходясь по каждому из племянников строгим взглядом светло-карих глаз, а после посмотрел на проекцию сына. Если бы Небирос не был вообще в другом мире, то передернул бы плечами. Его отец мог смотреть так, что даже во взрослом возрасте пугал. — У меня есть информация, которую вы, должно быть, могли бы и сами уже перепроверить сотню раз, но по какой-то причине упустили.       Ну вот так всегда. Родительский тон, недовольно поджатые губы и «вы можете быть хоть трижды сильнейшими демонами, но отчитывать я вас все равно буду, как детей неразумных». И ведь не скажешь ничего против. Альфред не чужой. Наоборот, он буквально их единственный родитель, воспитавший их. Поэтому приходилось терпеть, особенно учитывая тот факт, что отчитывал мужчина их всегда по делу. Но все равно было неприятно.       — Артефакт, который засек магический всплеск во время того ритуала, принадлежал ранее лорду фон Хэйм, — Альфред замолчал, давая остальным осознать сказанное. — По приказу Императрицы этот артефакт, а также еще несколько других, были перемещены в императорское хранилище.       — Почему я не удивлен? — съязвил Ваал. Небирос закатил глаза.       — Получается, что мы узнали о ритуале, только потому что Лилит по каким-то своим соображениям приватизировала себе артефакты Велизара? — уточнил Азазель. Его проекция на несколько секунд расплылась дымкой. — Интересное стечение обстоятельств, учитывая все происходящее.       — Считай, что нам повезло, — хмыкнул Ваал, но в противовес своему легкомысленному тону, обменялся с Вельзевулом тяжелыми взглядами. Все прекрасно знали, если всплыло имя Велизара — готовься к худшему.       — И что это за артефакт такой? Я же правильно понял, что он не среагировал ни на один ритуал, кроме того, в котором участвовал эльф, — проговорил Азазель, то ли нарочно, то ли неосознанно не называя имени.       — Ни один из артефактов лорда фон Хэйм, находящихся в личном хранилище Лилит, так и не был изучен достаточно хорошо, чтобы понять их действия. Никаких записей о них не было найдено. Единственное, Императрица говорит, что все пять артефактов Велизар принес с собой из другого мира, в котором прожил какое-то время. Больше ничего о них она не знает, — ответил Альфред.       — Ну или просто не хочет говорить, — выдохнул Ваал.       — Тогда остается вопрос, почему только один из них среагировал и на что, — задумчиво проговорил Небирос.       — Эту тайну мы можем никогда не узнать, — оборвал увлекшихся обсуждением Вельзевул. — У нас нет сейчас времени на это. Небирос, когда ты возвращаешься?       — Завтра. Нужно еще уладить кое-какие дела и проконтролировать ребят, занимающихся поиском утечек, — ответил мужчина.       — Хорошо. Ваал? — Вельзевул перевел взгляд на близнеца. Тот иронично изогнул бровь. Вельз не стал ничего больше спрашивать и обратился уже к Альфреду. — Дядя, держите нас в курсе событий, происходящих во дворце и Совете. Если мы правы, то сейчас нужно быть готовыми ко всему.       Альфред кивнул, вставая.       — И все же я посоветовал бы вам побольше внимания уделять деталям. Особенно, настолько тесно связанных с вашими проблемами, — проговорил мужчина. — Хорошего вам дня.       — Мне тоже пора, — сообщил Небирос, стоило Альфреду покинуть зал, и оборвал связь. Вслед за ним попрощался и Азазель. В зале воцарилась тишина.       — И что ты думаешь? — наконец спросил Ваал, сбросив маску беспечности.       — Я думаю, что я безумно устал и голоден. И все что я хочу это… — Вельзевул резко замолчал, прикрыл глаза и несильно ударился затылком о спинку кресла.       — Попробуй хотя бы поспать, — посоветовал Ваал, прекрасно понимая, что хотел, но не смог сказать его брат.       — Мне нужно работать, — Вельзевул поднялся, всячески игнорируя похолодевший взгляд черных глаз.       Они ни раз уже затрагивали эту тему, но никто из них так и не смог преодолеть себя, чтобы наконец заговорить.       Зал братья покинули вместе, но каждый отправился в свою сторону.

***

      — Она не перестает проявлять активность. Но этот всплеск был настолько сильным, что едва не повредил датчики, — Азазель стоял, сложив руки на груди и оперевшись на стену и сверля затылок друга тяжелым взглядом. Небирос в который раз прокручивал запись, сделанную камерами в лаборатории, в которой хранилась темная сущность. Они только что узнали, что Ахерон вот-вот падет, а тут еще и это. Нервы были на пределе. — Прошло почти три месяца, и сейчас, когда все вокруг начало сходить с ума, это существо устраивает вот такие сюрпризы. Признай, наконец-то, что у тебя не все под контролем.       Небольшой кабинет погрузился в напряженную тишину.       — Зачем тебе мои слова, если ты и без меня все знаешь? — спросил Небирос, останавливая запись, одним щелчком по кнопке на клавиатуре. — Мои слова ничего не изменят.       — Что ты сделал? — Азазель оторвался от стены, продолжая сверлить взглядом затылок мужчины. Тот продолжал молчать. — Ладно не я. Но они твои братья и должны знать правду.       Небирос ничего не ответил и даже не дернулся, замерев статуей перед столом, и это взбесило вечно спокойного Азазеля окончательно. Он в два шага оказался рядом с ван Кхаротом, хватая того за плечо, разворачивая к себе и встряхивая мужчину, сжав пальцами идеально выглаженные лацканы чужого пиджака. Черная ткань смялась и затрещала от столь несправедливого отношения к ней. Небирос же не выдал ни малейшей эмоции. Казалось, что после того разговора в операционной, вместе с кровью он потерял и любую эмоциональность.       — Что. Ты. Сделал? — прорычал в лицо ван Кхарота Азазель, сдерживаясь, чтобы не приложить того головой об деревянный стол, который скрипнув массивными ножками по полу, чуть покачнулся от силы, с которой на него налетели. Внутри клокотала злость и не выплеснутая ярость. Оба знали их причины, но Д’Арон, привыкший скрывать эту тайну, впервые не боялся показать ее кому-то, тем более, если этим кем-то был старший ван Кхарот.       — Убил того, кто должен был умереть, — сообщил Небирос и попытался убрать чужие руки от себя, пальцами пытаясь разжать крепкую хватку. Но те под его ладонями даже не дрогнули, как не дрогнула и решимость в пылающем желтом взгляде.       — Лжешь, — Азазель лишь сильнее вцепился в темную ткань, смотря в зеленые глаза напротив и качнулся ближе. Теперь их лица разделяло всего пару сантиметров — неловко качни головой и кончики носов коснутся. От столь близкого расстояния картинка чужого лица расплылась и исказилась. Было бы смешно, если бы не горячее дыхание, неконтролируемо срывающееся с губ вместе со словами и подкидывающее в общее напряжение сноп искр.       — Не лгу, и ты это знаешь, — все так же спокойно ответил ему Небирос, хотя хотелось поддаться атмосфере чужого безумия. Но вместо этого он, мягко обхватив чужие запястья и забираясь пальцами под манжеты белоснежной рубашки, прекратил попытки отстраниться, просто потому что отстраняться ему было некуда — в бедра и так неприятно вдавился край столешницы — разве что сесть на стол, а после и вовсе лечь, чтобы почувствовать на себе все прелести живого трупа, которые так любил препарировать Д’Арон. — Ты же знаешь, что нельзя обмануть Смерть.       Сказанное тут же отразилось злым оскалом на бледном и утонченном лице.       — А еще я совершенно не удивлюсь, что у тебя найдется парочка способов это сделать, — выдохнул Азазель и наконец отпустил мужчину, отходя на несколько шагов назад и зарываясь пальцами в растрепавшиеся рыжие волосы, выбившиеся из низкого хвоста. — Какая же ты сволочь, Неб. И я не лучше. Я должен был ему все рассказать с самого начала.       Небирос отвел взгляд. Не было никакой возможности оправдаться или подойти и обнять сгорбленную фигуру со словами «ты не виноват, просто у нас нет выбора». На самом деле был. Азазель хоть сейчас мог сорваться и пойти выворачивать свою душу Ваалу. Вот только все, что он сделал — заставил Небироса в который раз убедиться в том, что быть хоть каким-то другом для Д’Арона всяко лучше, чем врагом. А все потому что своих врагов Азазель держал слишком близко — на своем любимом операционном столе и вскрывал их, добираясь до самого сердца.       — Ты всегда можешь пойти и сделать это. Я тебе не запрещал и не просил хранить все в тайне, — Небирос одернул рубашку и пиджак, приводя себя в порядок. Азазель скосил на него взгляд желтых глаз.       — Да, потому что ты знал, что я не пойду никому рассказывать, — хмыкнул мужчина, резко возвращая себе свои хвалённые безразличие и спокойствие. — Скажи мне только одно: где то, что от него осталось?       Азазель прекрасно понимал, что было бы слишком некорректно говорить «тело», но ведь это уже было и не живое существо, точнее… Он оборвал себя — информации критически не хватало, чтобы делать хоть какие-то выводы, но он их уже сделал. Нужно было догадаться раньше, пойти к Ваалу или Вельзу, или к ним обоим и все рассказать, выдать с потрохами Небироса перед ними, обнажив его дела и собственную боль. Возможно, после этого им бы пришлось долго залечивать свои раны, но времени на подобную роскошь не было. А потому приходилось молчать.       — В безопасном месте, — ответил Небирос, снова сталкиваясь с холодом чужого взгляда. — Это все?       Азазель отвернулся к окну. Его жизнь пошла по накатанной в тот самый момент, когда он впервые услышал о секрете ван Кхаротов, от которого на их лицах проскальзывали какие-то отравленные и мерзкие эмоции.       — Если тебе от этого станет легче, то рано или поздно все вернется, — не дождавшись ответа, проговорил Небирос, захлопывая крышку ноутбука и забирая его с собой.       Дверь кабинета захлопнулась, оставляя маркиза один на один со своими мыслями. Удивительно, подумал Азазель, насколько сильно может болеть его зачерствевшее сердце, когда дело касается всего одного единственного существа в этом мире.