Между вдохом и Концом. Часть 2. Вчера будет Апокалипсис

«Иллюзия — главное основание грез; отнимите у любви иллюзию,

и вы отнимете у нее пищу.»

Виктор Мари Гюго (1802–1885)

— французский литературный деятель романтизма

      Вельз шел по лесу. Он не помнил, как оказался здесь. Не знал, что это за место. Но почему-то уверенно двигался в одном направлении. Деревья расступились, открывая красивый вид на озеро. Солнечные лучи отражались на водной глади. Взгляд тут же зацепился за тонкую фигурку на берегу. Сердце сжалось на мгновение и забилось быстрее.       — Тим? — парень обернулся, и удивление на его лице быстро сменилось на узнавание. Вот только сам Вельзевул не сразу узнал в острых чертах лица и изящных изгибах тела любимого. Эльф так сильно изменился, но стал еще притягательнее.       — Я скучал, — парень подошел ближе, мягко улыбаясь. Светлые волосы спадали волной на плечи. Его поступь была мягкой, а каждое движение плавным. Расстояние между ними сократилось, и демон впервые за два года ощутил, насколько время повлияло на остальной мир за пределами его горя и ненависти. Тим изменился. Он вытянулся, и у него больше не было необходимости запрокидывать голову, чтобы взглянуть в глаза. Лишь слегка приподнять. А этот взгляд… Аметистовые глаза смотрели и будто видели его насквозь, словно эльфу не было чем-то сложным заглянуть ему прямо в душу и достать все самое сокровенное и темное.       Тот мальчик, медленно умирающий у него на руках, за два каких-то ничтожных года стал молодым и статным юношей. Неужели бессмертие настолько может исказить понимание времени? Несмотря на насыщенные на события многие месяцы, Вельзевул сейчас, стоя здесь, посчитал их лишь единым мгновением привидевшегося кошмара. Но увидев его… Время беспощадно для существ Поверхности. Сколько б они ни жили, их бессмертие мнимо для Высшего демона. Для него.       Тим коснулся кончиками пальцев щеки мужчины, привлекая его внимание. И с Вельза словно разом содрали это наваждение страшного осознания, оставляя один на один с доказательством неизбежности того, что так тщательно хотелось забыть.       — Я тоже скучал. Безумно, — мужчина выдохнул и прикрыл глаза. Ладонь на щеке ощущалась реальнее, чем должна была. Хотелось спросить, не сон ли это все, но страх услышать один единственный ответ не дал вопросу сорваться с губ. Вместо него, словно со стороны, Вельзевул услышал свой голос: — Прости, я не смог…       — Тише. Все хорошо. Не стоит об этом, — эльф прижался ближе к телу мужчины, обнимая его за шею. «Нет, не так… Это неправильно… Это неправильная реакция…», — горло Вельзевула сдавило от досады, а странное ощущение усилилось. — Ты не виноват в том, что случилось. Ты сделал все, чтобы защитить меня. И я тебя не виню.       — Что ты такое говоришь? — слова словно окатили холодной водой, Вельз сжал плечи парня, отодвигая от себя. Тим улыбался уголками губ, а в глазах плескалось целое аметистовое море, искрилось в лучах солнца, играло разными оттенками. И в нем было столько чувств и невысказанного. Но не было того, что так ожидал и хотел увидеть мужчина. Неправильно. Все это неправильно.       — Вельз, пожалуйста, не надо. Ты же знаешь, что ничего не изменить, — голос эльфа надломился, стал более настойчивым. Лицо исказилось в просьбе и какой-то неузнаваемой эмоции. Ладонь с тонкими прохладными пальцами легла на щеку демона. Мужчина тут же перехватил ее, отодвигая от себя. Неправильно.       — Ты мертв. Я не смог спасти тебя, хотя обещал, — прошептал Вельзевул, рассматривая знакомые-незнакомые черты. На секунду, всего на жалкое мгновение показалось, что прекрасное лицо исказилось уродливой гримасой гнева и отвращения, но тут же Тим грустно улыбнулся и, опустив голову, отрицательно покачал ей. Злость заклокотала где-то в груди демона и подступила к горлу. Пальцы сами сжались на хрупких плечах. Вельз все больше раздражался. Он не понимал, что не так, почему все происходящее казалось каким-то не таким, неправильным, не должным даже существовать. Может быть, все дело в том, что он никогда не видел такого Тима? Такого взрослого. Как его сознание создало эту картинку и почему именно ее? — Почему? Почему ты меня простил? Я виноват. Я!       Плечи эльфа под крепкой хваткой пальцев дрогнули и закаменели.       — Вельзевул ван Кхарот, — голос стал холодным, в нем зазвучало что-то опасное, а от вновь поднятого на него взгляда мужчина даже растерялся. Перед ним до сих пор стоял Тим, но одновременно с этим в голове не укладывалось, что это он. — Я уже сказал. Я не виню тебя, потому что ты ничего не мог изменить. Я умер, потому что так было нужно. Так что хватит.       Парень убрал руки демона со своих плеч и отошел на несколько шагов, серьезно смотря прямо в глаза. Упрямство. Такое знакомое им обоим. Еще чуть-чуть и они сцепятся, отстаивая свое, словно нет ничего другого, кроме их правды. Разве они были такими? Нет, это все бред. Они не ссорились, не ругались, не спорили. Это Тим и Ваал вечно сталкивались друг с другом. Это все неправильно!       — Ты не можешь указывать мне, что делать, — раздраженно произнес Вельз и попытался снова поймать парня, но тот увернулся, отходя еще дальше. Собственный голос казался чужим. Он словно слышал его со стороны. Да как из этого выбраться? Как прекратить это все?       — Да даже если бы попытался, ты же не стал бы меня слушать! Хотя… Сейчас уже нет никакой разницы, — парень поджал губы и тут же растворился в воздухе. Мужчина дернулся вперед, пытаясь ухватить, остановить, не дать уйти, но рука прошла по воздуху, даже не коснувшись.       Вельзевул открыл глаза. Перед взглядом тут же оказался потолок его комнаты, в которой он заснул. Демон медленно повернул голову вбок. На второй половине кровати было ожидаемо пусто. Он снова посмотрел в потолок. В носу все еще фантомно отдавался знакомый сладковатый запах, отдающий чем-то холодным и горьковатым. Это был лишь сон… Первый за многие столетия, самый реалистичный и самый кошмарный.       Подняться с кровати было очень трудно. Внутри клубились досада, обида и боль. Как ни странно, но злости больше не было. Вельзевул вышел из комнаты, медленным шагом идя к лестнице. Тишина навалилась сверху, давя на чувствительный слух. Ни звука. В огромном особняке не было ни звука, который мог бы разбить эту тишину на осколки. Впервые за всю свою жизнь мужчина жалел, что его комната находилась в конце коридора. Он казался вечным, вытягивающимся вперед, непрекращающимся.       Сон никак не хотел забываться, хотя суть разговора и лицо Тима смазались, оставляя после себя лишь фантомные ощущения. Вельз остановился, хмурясь. Ощущение тревоги никуда не делось. Странное и совершенно точно выбивающееся из общего эмоционального фона. Нет, все хорошо. Это просто усталость. Мужчина прикрыл глаза, вдохнул, выдохнул и сделал шаг вперед. Пол ушел из-под ног. Тело охватило знакомое ощущение падения.       Вельзевул распахнул глаза и оказался сидящим на траве в едва знакомом ему месте. Обрыв, лес за спиной и раскинувшаяся перед ним долина. Вспомнил. Это было одно из мест, куда Ваал таскал Тима прогуляться. Ночь уже почти вступила в свои права и было так тихо и спокойно. Вельзевул помнил этот момент, потому что однажды увидел его в сознании брата.       — Плохой сон? — рядом опустился тот, кого Вельзевул ожидал увидеть в последнюю очередь. — Сон во сне. Кошмар в кошмаре. Почему не может быть кошмара во сне, верно?       — Тим… — прошептал Вельз. — Это снова сон?       Парень, уже похожий на того мальчишку, каким его запомнил мужчина, повернул голову и улыбнулся.       — Ага. Конечно, хотелось бы, чтобы это не было сном, но в реальности это невозможно, — пожал плечами эльф и снова посмотрел на утопающую во тьме долину. — Ты был здесь? Я имею в виду там, в жизни.       — Нет. Это из воспоминаний Ваала. Я случайно увидел, — выдохнул Вельз, все еще не понимая, что происходит. Все было таким реальным, почти не отличимым от того, что могло бы произойти на самом деле. — Ты ведь был там, в том… видении?       — Смотрел со стороны. Сразу говорю, извиняться бесполезно, — хмыкнул Тим, снова поворачиваясь лицом к мужчине. — Хоть в чем-то я согласен с ним, кем бы он ни был. Хотя мне понравилось, как он говорил. Наверное, стоило тоже научиться делать этот холодный, строгий взгляд. Но думаю, что у меня бы не получилось. Не могу долго обижаться и злиться на тебя.       — Почему? — глупо переспросил Вельз, но быстро понял, что вообще-то знает ответ. — Точно.       Тим рассмеялся.       — Вот именно, — звонко проговорил парень, давя смешки. — Давай так, мы хорошо проводим время сейчас, ты забываешь об этом ужасе, что мы видели, и отдыхаешь. Потому что выглядишь ты отвратно. Вот честно.       Парень встал, протягивая руку. Вельз поднялся вслед за ним, не отрывая взгляда, и взял его ладонь в свою. Тим тут же оказался рядом, прижимаясь всем телом к нему.       — Потанцуем? — спрашивает парень, улыбаясь и устраивая левую руку на плече мужчины.       — Как ты можешь… — шепчет Вельзевул, но прижимает эльфа к себе за талию. Их пальцы переплетаются. — Ты же мертв…       — Ну да, — пожимает плечами тот. Они топчутся на месте, практически не двигаясь. Это не танец, но каждый из них продолжает делать то, что делает.       — И ты мне снишься, — говорит мужчина, словно это что-то доказывает. Глаза напротив хитро прищуриваются.       — Или ты мне, — сообщает Тим и совершенно по-детски тыкает пальцем в щеку демона, а потом снова возвращает руку на его плечо. — Ты этого не знаешь.       — Мертвым не снятся сны, — возражает Вельз и практически тут же понимает абсолютно все. Тим смеется заливисто, утыкаясь лбом ему в ключицу. Поддразнивание засчитывается, хотя кто знает, чего на самом деле добивался этот несносный эльфенок. Вельз тяжело вздыхает. Они замирают в глупой позе недовальса. — Ты хуже Ваала. Все, хватит. Тим, прекращай смеяться.       — Да ладно тебе. Смешно же, — парень все же отстраняется, отклоняется чуть назад — гибкость его тела позволяет вообще откинуться назад, но он замирает вот так, цепляясь левой рукой за крепкое плечо и сжимая ткань алой футболки. — А если серьезно, то какая разница? Два года прошло, Вельз. Давай, расслабься. Тебе нужно немного встряхнуться и оглядеться. Жизнь не закончилась. Уж точно не твоя. Тебе еще столько всего нужно успеть.       — Например, закончить войну и устранить заговорщиков, — абсолютно серьезно говорит Вельзевул, удерживая парня от падения назад, прижимая его сильнее к себе.       Тим закатывает глаза и недовольно цокает языком.       — Ты неисправим, — вздыхает он, а потом указывает пальцем вверх. — Посмотри вон туда.       Немного поколебавшись, мужчина поднимает взгляд. Там на темно-синем небе загорается звезда за звездой. Парочка срывается вниз и исчезает.       — Как давно ты просто смотрел в небо, Вельз? — уже спокойно, без улыбки спрашивает Тим. — Когда просто наслаждался моментом, не думая о работе?       Демон хмурится и снова смотрит на парня. Если так подумать, то уже очень-очень давно. Наверное, даже слишком давно, чтобы думать, что это когда-то вообще было.       — Ты так ненавидишь все, что происходит. Ненавидишь то, что ты делаешь, но все равно упорно погружаешься в это, вместо того чтобы остановиться и просто наслаждаться, — говорит Тим, смотря ему в глаза. — Даже когда мы были вместе, ты настолько редко игнорировал работу, что мог даже ночью сорваться куда-то там. Ты думаешь, я не знал, что ты не утром вставал, чтобы якобы приготовить завтрак? Стукнуть бы тебя, но боюсь, что это не поможет.       — Прости, — выдыхает Вельз, признавая, что тот прав. Тим делает шаг назад, но не стремится вырваться из крепких рук. Просто их руки, крепко стиснутые в замок, теперь висят между ними — Ваал бы пошутил про подростков, на первом свидании держащихся за ручки, увидь он это —, а ладонь Вельзевула смещается с поясницы на бок.       — Ну вот опять. Ты снова извиняешься. А мог бы, между прочим, меня поцеловать, — Тим надувает губы, а потом снова резко становится серьезным. — Ну все, хватит с меня твоего жалостливого взгляда. Дам тебе совет, пока ты не проснулся. То, что произошло с нами и что происходит сейчас — это все должно было произойти и должно происходить. Поэтому ты берешь себя в руки, идешь есть — да, я знаю про всю эту историю с жизненной энергией —, а потом на посвежевшую голову делаешь свою работу, чтобы всех победить и наказать виновных. Хотя… Это не совет. Это приказ.       Тим шутит под конец, глупо улыбается, специально пытаяся утрировать хмурость и серьезность военного, а потом вдруг оставляет легкий щелчок прямо по кончику носа Вельза.       — Но… — пытается возразить мужчина, не находя слов. Эта дурашливость слишком сбивает с толку, у него слово картинка со звуком не сходятся.       — Никаких «но», ван Кхарот. Учись заботиться о себе, — Тим отходит на несколько шагов назад, наконец полностью сбрасывая с себя чужие руки, и тыкает пальцем в грудь мужчины. — Ты собираешься победить или только делаешь вид? Если первое, то тебе нужны силы и нормально работающая голова. Все, я все сказал. Давай-давай, за работу.       Парень протягивает руку и легонько стукает пальцами демону по лбу. И тот снова проваливается вниз.       Вельзевул просыпается рывком, садясь на кровати. Первым, что он замечает — свои ноги. Вот же, он даже обувь не снял. Тот кошмарный сон со взрослым Тимом окончательно стерся из памяти, не оставив после себя ничего, а вот второй — настолько отчетливый и яркий — впечатался в подкорку, словно все произошло наяву. Вельз встает, подходит к зеркалу и долго смотрит на собственное отражение, будто до этого не видел все эти следы усталости на своем лице. А потом вздыхает и телепортируется. Тим из сна прав, ему нужны силы, чтобы победить.

***

      Впервые Вельз понимает, что теперь стремится больше спать, когда вновь просыпается после того, как Тим во сне стукает его пальцем по лбу. Вообще это происходит каждый раз, когда парень ему снится, то есть раз в две-три недели на протяжении вот уже почти четырех месяцев. Тим словно выталкивает его этим действием из сна, но обижаться на него не получается. Эльф каким-то образом каждый раз умудряется дать очень ценные советы и злится, если Вельз снова пытается соскочить на «голодную диету», и никак не комментирует способы питания демона.       Ваал, кстати, не реагирует на эти изменения. В ответ Вельз не обращает внимания на то, что брат становится все спокойнее и спокойнее. Пропадает на поле битвы и ведет беседы с Шакс и Ази о чем-то отстраненном в перерывах между бойнями или другими делами. Вельз, наоборот, старается лишний раз не контактировать с парочкой, поселившейся в их городской резиденции. Как, впрочем, и с остальными ребятами из специальной группы. Так проходит еще несколько месяцев, смазывающихся в один серый комок событий.       — Хочешь открою один маленький секрет? — однажды говорит Тим в очередном сне, задумчиво крутя в пальцах какой-то камушек. Вельз ничего не отвечает. Знает, что тот скажет в любом случае. — Если не можешь найти ответ там, где, как ты думаешь, он может быть, поищи его там, где его нет.       Тим бросает камушек себе под ноги и оборачивается, замечая непонимание в глазах мужчины. Вздыхает, словно ему снова предстоит объяснить что-то простое.       — Я имею в виду, ищи не то, что есть, а то, чего нет, — яснее не становится, а парень добивает, задумывается, словно пытается что-то вспомнить. — Или не так? Ищи там, где, как ты думаешь, что ничего нет? Вот же! Не могу вспомнить.       — А смысл? — спрашивает Вельзевул, осознание сказанного наконец-то достигает его.       — А вдруг повезет? — беспечно пожимает плечами Тим, а потом улыбается нехорошо так и, прежде чем Вельзевул успевает сообразить, касается указательным пальцем лба демона.       После этого сна неделя оказывается настолько насыщенной, что ломать голову над непонятным советом просто нет времени, но он никак не забывается. Наоборот, висит где-то на задворках сознания, напоминая о себе все чаще.       — Я хочу заглянуть в особняк Велизара, — однажды говорит Ваал, наблюдая за тем, как Вельзевул методично просматривал отчеты, потому что чувствовал, что что-то упускает.       Тот отрывается на пару секунд, смотрит на брата, а потом возвращается к прерванному занятию.       — Не знаю, что меня больше удивляет: что ты хочешь этого или что говоришь мне об этом, — отвечает ему Вельзевул. Вот уже несколько месяцев они отлавливают всех связанных с созданием Обращенных, добивают остатки сект и сдерживают нападения арсаров, которых словно становится все больше и больше.       — Просто вспомнил, что сказал Альфред тогда, — ответил Ваал, покручивая в пальцах какую-то монетку. — Про те артефакты Велизара.       — Это было почти два с половиной года назад, Ваал, — Вельзевул вздыхает и отрывается от бумаг. — За все это время ни один из амулетов так и не дал о себе знать.       — Откуда ты знаешь? В прошлый раз тебе об этом сообщил Люцифер, а сейчас вместо него Лилит, — Ваал проходит в кабинет и садится в кресло. — А ты в курсе, какая она. Она может знать, что это за артефакты и как они действуют, но не расскажет об этом, пока сама не захочет.       — И ты собираешься отправиться в особняк фон Хэйма, чтобы самому найти ответы, — подтверждает свою догадку Вельзевул и опускает взгляд на отчеты. Буквы пляшут на листе и никак не желают складываться в слова. Он слишком устал.       — Знаешь, ты можешь не идти со мной. Просто предупреждаю, чтобы ты знал, где меня искать, если окажется вдруг, что проклятье фон Хэйма действительно существует, — говорит Ваал. Вельз его практически не слышит. Вместо этого он прокручивает всплывшие слова Тима о том, чтобы искать ответы не там, где они должны быть, а там, где их нет.       Из раздумий его выдергивает недовольный голос брата:       — Отлично, ты снова меня не слушаешь.       Вельзевул поднимает на него взгляд. Ощущение такое, словно он вот-вот поймет что-то очень важное, но никак не может сформулировать это в единую мысль. Единственное, что он понимает, так это…       — Я иду с тобой, — говорит Вельзевул, вставая и хватает пиджак со спинки кресла. Ваал вздергивает бровь, но подрывается следом за близнецом, не задавая вопросов. Любопытно, конечно, но не настолько, чтобы тратить на это время. Вместо этого они оба перемещаются к воротам особняка.       — Итак, — тянет Ваал, рассматривая заржавевшую цепь и налепленные поверх всего этого кучу аляповатых заклинаний. — Просто входим?       Вельз бросает на него быстрый взгляд и одним движением расправляется с цепью и замком. Защита особняка пропускает их спокойно, все еще храня в себе их данные, а вот бесполезная мелочь просто распадается. Кованные ворота с тихим скрипом приоткрываются. Вельзевул протискивается между створками, и Ваал следует за ним. Они были тут в последний раз еще до первого исчезновения лорда фон Хэйм. А это, между прочим, было три тысячелетия назад. Или пять? В общем, это было настолько давно, что время не пощадило даже магию. Сады вокруг уже давно превратились в непроходимые заросли. Все было таким заброшенным и пустым. Тусклым. Задерживаться братья не стали. Мало ли, какая пакость тут разрослась или поселилась.       Главная дверь в особняк была не заперта, поэтому они без проблем вошли внутрь. Абсолютно тихо и пусто. А еще очень пыльно. Ваал едва сдержался, чтобы не чихнуть.       — Да уж, а я помнил это место куда более… дорого обставленным, — проговорил мужчина, оглядываясь. Интерьер оказался изменен до неузнаваемости. Все было обставлено слишком аскетично, хотя на памяти Ваала тут всегда царили богатство и шик, идеально балансируя на грани аляповатости и утонченного вкуса.       — Здесь все осталось так же, как после смерти Велизара, — ответил ему Вельз, подходя к одной из картин на стене в коридоре. — Кто знает, что тут происходило после его возвращения и до этого момента на самом деле.       Они, не сговариваясь отправились в сторону центрального крыла, где находились все хозяйские комнаты, а также основной кабинет фон Хэйма.       — Ты думаешь, Лилит не забрала записи, если они, конечно, были? — спросил Ваал, открывая нужную дверь и заходя внутрь.       — Не знаю, но нужно попытаться хотя бы что-то найти, — Вельзевул подходит к столу, пока его брат рассматривает книжные полки. Ничего. Везде либо пусто, либо лежат какие-то совершенно ненужные им вещи. — А еще я думаю, что если бумаги не были зачарованы, то от них могло ничего не остаться за столько веков.       — Здесь все зачаровано, братец, — хмыкает Ваал и достает одну из книг с полки. — Велизар очень бережно относился ко всем своим вещам. Поэтому если он не уничтожил их специально, то записи пролежали бы здесь еще столько же, пока остаточная магия окончательно не развеялась.       Мужчина бросает взгляд на брата, осматривающего полки одного из стеллажей у окна, и открывает книгу. Что-то про ангелов. Ставит ее на место и берет следующую с другой полки. Та тоже про этих пернатых. Ваал убирает и ее и достает следующую. Снова ангелы. А вот это уже настораживает. Демон разворачивается, выбирает абсолютно случайную полку в соседнем шкафу и вытаскивает первую попавшуюся книгу.       Ангелы.       — Это даже жутко, — говорит Ваал, показывая книгу брату. — Тут абсолютно все про ангелов. Легенды, мифы, религиозные книжки и труды. Из разных миров и вселенных. Но все про ангелов.       — Так значит его сумасшествие не выдумка, — вздыхает Вельзевул и закрывает очередной ящик с барахлом. — Не думаю, что тут мы найдем что-то еще, кроме этого. Предлагаю осмотреть другие комнаты.       — Да, я тоже так думаю, — вздыхает Ваал и возвращает книгу на место, отряхивая руки от пыли.       — Начнем отсюда или сразу заглянем в хозяйскую спальню? — спрашивает Вельз, закрывая дверь в кабинет. Ваал молчит, чем привлекает внимание брата. — Ваал?       — Тебе не кажется, что магический фон какой-то странный? — вдруг говорит мужчина, хмурясь. — Еще и этот запах.       — Запах? — переспрашивает Вельз и принюхивается. В воздухе отчетливо пахнет затхлостью и пылью. Он уже собирается сказать, что Ваалу показалось, но вдруг понимает, о чем тот говорит. — Это же…       — Ангельское оружие, — подтверждает его догадки Ваал и вдруг твердым шагом движется вперед, игнорируя все остальные комнаты. Вельз движется за ним, пока они оба не останавливаются перед одной из дверей.       — Ты уверен? — спрашивает мужчина, перехватывая руку брата. Ваал смотрит на него несколько секунд, а потом открывает дверь и входит в комнату.       — Вот что действительно жутко, — Ваал замирает на пороге, глядя на развернувшуюся перед ним картину. При простом взгляде эта спальня выглядит обычно, но стоит только всмотреться, как сразу открывается весь ужас, произошедший прямо здесь.       — Он расколол свою душу, — пораженно говорит Вельз, наблюдая за настоящим хаосом из магических вихрей.       — И не только ее, — отвечает ему Ваал. — Это ангельский клинок. Знаешь, я как-нибудь прожил бы без знания о том, что фон Хэйм вот так покончил со своей жизнью.       — Это точно, — выдыхает Вельзевул и отступает назад, в коридор. Ваал закрывает дверь. Еще несколько минут они стоят, каждый думая о своем.       Увиденное не просто шокирует их. Они знали, что смерть Велизара была необычной. Ни первая, ни вторая. Но чтобы настолько.       — Ты заметил? — вдруг говорит Вельзевул. — Куда бы мы ни пошли, нигде нет ни зеркал, ни отражающих поверхностей.       — После увиденного, я уже ничему не удивляюсь, — качнул головой Ваал и прикрыл глаза. — Куча книг про ангелов, ангельский клинок, отсутствие зеркал. Он настолько себя ненавидел или Лилит?       — А может и то, и другое, — проговорил Вельз. — Мы никогда не узнаем, что с ним произошло на самом деле. Давай закончим то, за чем сюда пришли.       Ваал встряхнул головой и кивнул. Братья молча дошли до хозяйской спальни. Первым вошел Ваал, готовясь ко всему, но в комнате не было ничего необычного. Они приступили к поискам.       — Я кое-что нашел, — проговорил Ваал, спустя несколько минут. — Правда это никак не связано с артефактами, но это куда интереснее.       Вельз подошел к брату, который рассматривал что-то в пухлой папке.       — Помнишь это? — демон взял лист с рисунками смутно знакомого артефакта. Это был каменный диск с трещинами, заворачивающимися по часовой к высеченному по центру жуткому лицу.       — Сложно забыть то, что тебя едва не убило, — хмыкнул Вельз, беря в руку рисунок. — Это дело по заговору, которое Велизар вел тогда?       — Да, — Ваал пролистал до середины и неожиданно замер. — Поверить не могу. Это же оно.       Вельзевул заглянул в исписанный лист, а потом выхватил папку из рук брата, вчитываясь в строки на старом языке вперемешку с новым.       — Он называл их… Дуксу Пхердо? — прочитал Вельзевул. — Я даже не знаю этого языка.       — Извращенная душа, — перевел Ваал и добавил, увидев вопросительный взгляд брата. — Цыгане очень интересный народ.       И совершенно беспечно пожал плечами.       — Ладно. Называть их Обращенными мне нравится больше, — закрыл тему Вельз и перелистнул страницу. — Зато теперь мы точно знаем, откуда всплыло это заклинание. И ритуалы.       — Да ладно, — простонал Ваал. — Не говори, что мы кого-то тогда упустили. Вот же!…       — Заберем материалы этого дела и еще раз все проверим. Если это так, это может очень сильно нам помочь сейчас, — Вельзевул захлопнул папку. — Давай заканчивать.       Ваал кивнул и вернулся к одной из прикроватных тумбочек. Книга, лежавшая на ней, была на одном из человеческих языков, который почему-то казался смутно знакомым. Судя по названию, какая-то сказка. Мужчина открыл ее, едва не выронив заложенное между страниц черное перо. Обычное, почти не поврежденное, явно бережно запрятанное в книге. Ваал покрутил его в пальцах, рассматривая. Насколько он помнил, у Велизара не было физического воплощения крыльев даже в истинной форме демона.       — Нашел что-то? — окликнул его Вельзевул.       — Нет, — ответил ему мужчина и аккуратно вложил перо обратно в книгу, возвращая все на места так, как это было до их прихода. Хоть какое-то проявление уважения к жизни лорда должно было быть, раз пришлось залезть в чужие тайны.       Уходили они из особняка в разрозненных чувствах, оставив все так, как было до их прихода, и убедившись, что больше никто не сможет проникнуть сюда без их ведома. Тайное должно оставаться тайным.       — Ваал, — зовет Вельз спустя пару часов, когда они, окопавшись в кабинете в особняке, заново изучали дело тысячелетней давности. — Как думаешь, мертвым могут сниться сны?       Повисла тишина. Оба мужчины замерли в ожидании действий от другого. Вельз ждал, когда брат съязвит и скажет, что у него поплыли мозги.       — Нет, — просто отозвался Ваал, а спустя пару секунд молчания продолжил: — Сны создает мозг из знаний и воспоминаний, а не душа. Иногда я даже рад, что за столько лет мы разучились их видеть. Не хочу думать, какой абсурд бы нам мог сниться.       Ваал замолчал и вновь погрузился в изучение бумаг. Вельз не стал ничего говорить. Ведь ему сны снова стали сниться. И несмотря на ту боль, которую они с собой приносили, боль эта была сладка и желанна. Сны стали изящным наркотиком для неискушенного до конца наркомана. И именно таким себя Вельз и чувствовал. Наркоманом, который знал, что ломка будет ужасающей, но продолжал гнаться за мнимым удовольствием.       Ваал бы засмеял его за такую слабость. Нужно было отвлечься и погрузиться в работу. Так было проще не вспоминать лишний раз.       Если бы Вельзевул знал, что его брат чувствовал себя так же.

***

      — Ты в порядке? — Тим подходит абсолютно бесшумно и садится на траву рядом с мужчиной, обеспокоенно смотря на него.       — Нет, — шепчет демон и опускает голову, позволяя черным прядям упасть на лоб и скрыть глаза. Он знает, что здесь можно быть честным. Этот сон — плод его фантазии. Этот Тим — качественно созданная проекция его сознания и подсознания. Но быть честным с самим с собой оказывается тяжелее, даже если представить, что все вокруг настоящее.       — Почему? — спрашивает парень, и Вельзу до обидного смешно от этого вопроса. Он знает почему. Они оба знают.       Слова слетают с его губ горькой усмешкой:       — Потому что тебя нет.       Признавать это вслух больно. Заставлять себя верить в это каждый день на протяжении двух лет восьми месяцев двух недель и пяти дней болезненно втройне.       — Но я здесь, — отвечает Тим и касается пальцами его щек. Вельз ощущает, насколько холодны его ладони.       «Как у мертвеца», — думает он.       «Всегда такими были. Особенно по сравнению с температурой тела демона», — услужливо подсказывает память.       Какая ирония.       Вельзевул перехватывает его руки и прижимается к нежной коже губами, трется носом и утыкается в них лбом.       — Это сон, — шепчет мужчина. Он весь горит, словно у него лихорадка. Ему кажется, что он бредит. — Ты мертв, а все это сон.       Руки в его нежной хватке дергаются, и Вельз ощущает, как всем телом напрягается парень перед ним.       — Точно, — голос Тима становится слишком сухим и неестественным. Искусственным. Неживым. — Я мертв.       Он говорит так, словно за полгода, прошедшего с момента первого сна, забыл об этой маленькой детали. Вельзу хочется смеяться. И рыдать так, как не рыдал уже очень давно.       — Это бы многое объяснило, — вновь произносит Тим, и его голос вновь наполняется жизнью. — Но почему-то не объясняет.       Вельзевул смотрит на него, а тот задумчиво глядит в небо и не стремится забрать свои руки.       — И это странно. Я вроде бы мертв, а вроде бы и нет. Я вроде бы здесь, а вроде бы совершенно в другом мире, — Тим переводит взгляд на мужчину. Выражение лица его равнодушное, но что-то в этом равнодушии заставляет хотеть улыбнуться, по-настоящему, счастливо. — Абсолютная квантовая неопределенность Мироздания. Словно смерть есть, но на самом деле ее нет. Как и войны. И болезней. И голода. И даже страха. Забавно.       Вельз слушает, замерев и затаив дыхание. Ему кажется, будто эти слова важны настолько, что их необходимо вырезать у себя на подкорке, выпаять на обратной стороне век рядом с образом парня, чтобы навечно.       — Если все что есть, его нет, то есть ли что-то, что есть всегда? — проговаривает Тим.       «Бред какой-то», — думает Вельз, но почему-то внимает каждому слову.       — Это что-то точно должно быть любовью, — продолжает Тим. — Она либо есть, либо ее нет. Полная определенность. Вечный неправильный элемент в нестабильности Мироздания, который рушит весь строгий хаос порядка. Единственная нелогичная закономерность, которую невозможно отследить и легко увидеть.       Сердце в груди мужчины гулко бьется о ребра и грозится и вовсе остановиться. Эти чувства были такими знакомыми и незнакомыми одновременно, что хотелось кричать о несправедливости. Почему так? Почему сейчас?       В горле образовался комок. Осознание происходящего било больнее всего. Эти слова парня… Неужели это?...       — Тим, я л… — тонкая ладошка резко вырвалась из его пальцев и накрыла рот. В аметистовых глазах плескались слишком сильные эмоции, чтобы не суметь их распознать. И самыми сильными были паника и страх. Родное лицо побелело. Казалось, что Тим увидел что-то, что напугало его до такого состояния животного ужаса.       — Не надо, — просипел парень. Его не пугал Вельз. Его пугало то, что тот чуть не произнес. Но почему? Сейчас, когда момент был таким… таким подходящим, он должен был это сказать. — Не произноси этого. Не надо.       Это было еще больнее. Почему он не хочет, чтобы это наконец прозвучало? Почему?       — Никогда нельзя признаваться в любви мертвому, — сипит Тим. Его губы кривятся то ли от горечи слов, то ли от боли, которую эти слова причиняют. — Иначе ты проклянешь и себя, и его. Нельзя.       Парень зажмуривается и мотает головой, словно силясь сбросить с себя тонкую невидимую вуаль или отогнать мысли. Его распущенные светлые волосы падают ему на лицо и на все еще сцепленные вместе руки. Вельз чувствует их. Ощущает чужое дыхание на собственных губах, когда притягивает его к себе и целует. Если нельзя произносить, то он покажет. Тим издает заглушенный писк. Он удивлен и растерян.       Вельз думает лишь о том, почему он не сделал этого раньше? Почему за все полгода не позволил себе поцеловать его? Сейчас это казалось чем-то таким правильным и естественным, какими не были все те неловкие моменты при жизни Тима.       Он отстраняется и рассматривает ошеломленное, раскрасневшееся от смущения лицо. Они сидят на траве, прижимаясь к друг другу и смотрят в глаза напротив, каждый выискивая что-то, одно им известное.       — Я мертв для тебя там, за пределами снов, Вельз, — снова произносит Тим и в этот раз его глаза влажно начинают блестеть, а губы поджимаются в полоску. — Я мертв, потому что так должно было произойти. Не усложняй для себя жизнь, говоря о том, что… что… что ты хотел сказать.       Парень роняет голову на плечо демона и вздрагивает всем телом.       — Есть неизбежность, которую придется принять. Принять навсегда. Как бы больно ни было, — продолжает Тим и голос его дрожит. — Моя неизбежность лишь в том, что я мертв в мире, где остались вы. Ваша — принять этот факт и продолжить жить, пока все не закончится и не придет нужное время. Ваша неизбежность: сделать тот мир безопаснее.       — Тот мир, в котором тебя нет, — произносит Вельз и прижимает к себе сильнее, думая, что боль, поселившаяся в его груди, теперь не кажется совсем невыносимой. И признание прозвучало слишком легко. Принятие далось еще легче.       — Да, — выдохнул Тим. — Пообещай мне кое-что.       Парень отстранился, заглядывая в глаза Вельзевулу.       — Все, что захочешь, — мужчина сдержал едва не вырвавшееся обращение, боясь, что оно разрушит воцарившуюся легкость.       — Пообещай, что к тому моменту, когда ты вновь захочешь произнести то признание, мир будет достаточно безопасен, чтобы оно не убило тебя, — хотелось возразить, что больше никогда и никому он не захочет произносить те слова, но Вельз помнил, что очень давно он уже думал так. А теперь…       — Обещаю, — выдохнул он и притянул Тима к себе, целуя. И ему ответили.       — Тебе пора, — отстранившись, проговорил парень и поднял руку.       — Подожди, — демон перехватил его руку. Хотелось остаться в этом мгновении на подольше, но предлога больше не было. Тим лишь понятливо улыбнулся и неожиданно легонько стукнул пальцем второй руки по лбу мужчины, выбрасывая того из сна.       Привычный потолок. Утопающая в темноте спальня. Не мягкий и не жесткий матрас под спиной. И как всегда пустое место слева. Так тихо…       Надо было встать и заняться работой. Ведь он обещал.       Уже спустя час Вельзевул ван Кхарот стремительной походкой шел по коридору в сторону зала, где проводилось срочное военное совещание. Арсары прорвались на Пятый круг.