Между вдохом и Концом. Часть 2. Вчера будет Апокалипсис

      «Самое лучшее, что двое могут сделать друг для друга — это бережно, заботливо, понимающе охранять одиночество другого, от которого не отделаться никак, пока человек жив. И разделять его по просьбе, и оставлять в покое, если нужно. Но, как эскортный корвет от охраняемого транспорта, никогда не отходить за горизонт и никогда не оставлять одного.»

— Джеймс Холлис

                    — Как погиб?       — Великий Герцог ван Кхарот пожертвовал собой, чтобы защитить остатки воинов и не дать арсарам прорваться на Шестой круг.       — Теперь Великим Герцогом станет его младший брат?       — Да, и я слышал, что он в ярости. Ищет того, кто виноват в этом.       — Всех вырезает. Не попадайся ему на глаза, если дорога жизнь.       — Совет наконец получит свое. Никто не сможет противостоять ярости Верховных.       — Да, и лучше бы тем, кто с ним связан, бежать.       — Грядет Кровавый Долг.              В здании было тихо. Слухи быстро распространились среди офисного планктона, который заныкался во все щели, стоило узнать, что к ним пожаловал Верховный. И никого не интересовало, кто именно это был. Лучше спрятаться и переждать, чем попасть под горячую руку. Небирос шел по коридору, абсолютно не обращая на остальное никакого внимания. Его интересовал лишь один конкретный демон. Дверь в кабинет с силой распахнулась. Зеленые глаза, горящие яростью, тут же уставились на толстяка в сером костюме. Тот вжался в кресло, в которое едва помещался.       — А теперь ты расскажешь мне все, — дверь за спиной Небироса захлопнулась, а сам он навис над несчастным, уперевшись руками в стол. Ярость полыхала в изумрудных глазах, и казалось еще чуть-чуть, вырвется разрушительной силой наружу. Однако голос лорда оставался холоден, как и обманчиво спокойное лицо. — Кто?       — Я… Я ничего не знаю… — начал мямлить толстяк, побелев лицом и прикрываясь потными руками с толстыми пальцами.       — Да ты что? — Небирос схватился за его воротник притягивая ближе. Зеленые глаза засветились. Ткань под пальцами жалобно затрещала. — Кто сливает информацию?       — Н-не знаю, — захрипел демон. Его кожа начала покрываться язвами и гнойниками. Небирос зарычал. — Стой, я скажу. Скажу! Это Барбатос!       — Лжешь, он мертв уже несколько веков! — терпение было на исходе и ждать мужчина был не намерен.       — Не лгу! Они схватили его, чтобы добывать из него информацию! Я был там! — захрипел демон.       — Если ты солгал, ты будешь медленно гнить заживо, — пообещал Небирос и опустил бледного и вспотевшего от страха демона, мгновенно телепортируясь.       Оставшийся в кабинете мужчина тут же схватился за телефон.       — Они все знают, босс, — тоненьким голоском проблеял он. В трубке прогрохотал чей-то голос, и демон тут же повалился замертво, роняя телефон на пол.

***

      — Нет… Пожалуйста… Не надо… — по помещению разнесся душераздирающий крик. Вельз без интереса смотрел на демонессу, что не ранее, чем вчера вот так же издевалась над парнем с Поверхности, которого она похитила. А потом из его девственной и чистой души она создала монстра, что должен был безоговорочно служить ее хозяевам. — Я ничего не знаю… Это были заказы… Я лишь исполняла заказы…       Рыдая, заверяла блондинка. Азазель глянул на Вельза. Тот взглядом дал понять, чтобы он продолжал. Демонесса вновь завизжала, дергаясь в оковах. Скальпель медленно скользил по бледной коже, вырисовывая кровавые узоры.       — Мне передавали заказы через посредников! Каждый раз новый! — закричала демонесса. — Я не знала! Если бы я знала!       — Ты прекрасно понимала, что то, что ты делала, было запрещено Люцифером еще задолго до твоего рождения, — прорычал Вельз. Девушка на кушетке испуганно забилась, стоило Азазелю отодвинуться, давая подойти другу ближе.       — Прошу… Пожалуйста… Пощадите… — замямлила она. Азазель отвернулся к столику, предпочитая не вмешиваться. Сам он не одобрял действия Вельзевула (все же всему есть предел), но понимал того, а потому не мешал, вверив Трессу Грасс в его руки. На самом деле, всю информацию, которая ему была нужна, он уже получил и останавливать Вельза не стал, когда понял, что эта женщина покинет кресло уже мертвой.       — Слышал, что все говорят о том, что я иду собирать Кровавый Долг, — демонесса в ужасе распахнула глаза и задрожала, смотря в светящиеся яростью глаза. — Слухи не лгут.       Подземелья особняка Азазеля наполнились душераздирающим криком, от которого малочисленные гости забились в углы, ожидая своей ужасной участи в руках палачей.       Дверь за Азазелем закрылась, и он спокойно пошел по коридору, стараясь не слушать крики Трессы. Его не интересовало, что будет с демонессой дальше. Если Вельзевул жаждет крови — его никто не остановит. Точнее, больше никто. Увы, но все, кто был способен образумить свихнувшегося Высшего уже были мертвы. А Азазель не обладал тем влиянием на него.       Коридор закончился лестницей наверх. Мужчина спокойно поднялся по ступеням и подошел к двери, пару раз стукнув по ней костяшками.       — Почему вы продолжаете стучать, маркиз Д’Арон? — прозвучал печальный голос, стоило переступить порог.       Небольшая комнатка, скупо обставленная мебелью и имеющая всего одно маленькое окошко, закрытое прочной решеткой и магическими заклинаниями. Не войти, не выйти. В углу, на односпальной кровати, сидела Лоре.       — Потому что я все еще лорд, а вы юная дева. Это было бы грубо с моей стороны врываться к вам в комнату, — спокойно проговорил Азазель и оперся спиной о стену, складывая руки на груди.       — Вы — Палач, а комната эта — моя камера, — ответила ему девушка и наконец подняла взгляд. — Вас не было несколько дней. Я уже не надеюсь на смерть, так хоть ответьте, что с моей сестрой?       Демон чуть прищурил глаза.       — Не имею ни малейшего понятия. Как и раньше ответ один — она пропала и не была найдена, — честно произнес мужчина. — Но все еще жива.       — От этого не легче, — Лоре поднялась и сделала пару шагов к окну. — Маркиз, ответьте, почему я все еще жива? Почему не заперта с другими пленниками в ваших темницах? Вы заботитесь обо мне. Меня не терзает здесь ничто, кроме одиночества и тоски по сестре. Я все вам рассказала еще тогда. Так почему вы продолжаете мучить меня, избрав самую страшную пытку?       Азазель оттолкнулся от стены и подошел к девушке, опуская свою руку на ее плечо и заставляя ее повернуться к нему лицом.       — Госпожа Милью, вы здесь не одна из моих пленных, а вынужденная гостья, — его пальцы скользнули по нежной щеке, заставляя смотреть в глаза. — Так почему же вы считаете, что я вас все еще пытаю? Чего вы хотите на самом деле?       Желтые глаза на мгновенье вспыхнули. Лоре поджала задрожавшие губы и по щекам ее побежали дорожки слез.       — Вы знаете, чего я желаю, маркиз, — зло прошептала девушка, не в силах остановить свой плач. — Но каждый раз продолжаете использовать ваши гадкие силы, чтобы найти что-то иное. Я не святая, но я знаю свою темную сторону. Так почему, вас не удовлетворяет то, что вы видите? Думаете, что однажды я возжелаю что-то иное?       Так и не получив того, на что надеялся, Азазель отошел на пару шагов назад, позволяя девушке скользнуть прочь к кровати и забраться на нее.       — Вы чем-то заинтересовали моего друга, — наконец признался мужчина. Полгода достаточный срок, чтобы перестать скрывать эту деталь. — Поэтому вы здесь. Поэтому ваша сестра все еще жива. Но мне никак не понять, что в вас такого, что мой друг сделал для вас исключение.       Лоре подтянула ноги к груди, обиженно косясь на демона.       — И где же ваш друг? За все эти месяцы, что я нахожусь тут взаперти, никто кроме вас и слуг не навещал меня, — голос девушки все еще дрожал, но слезы уже перестали течь. — И почему я все еще у вас, а не у него, раз уж он так мной заинтересован?       — Вы не интересны ему в любовном плане, — поняв, что его слова поняли превратно, поспешил объяснить Азазель. — И друг мой… почил как несколько часов. Но напоследок он оставил некоторые… распоряжения на ваш счет, и они милосердны. А милосердие — чуждо и мне, и ему вот уже несколько веков, я бы даже сказал, несколько последних тысячелетий. Поэтому мне все еще любопытно, чем вы отличаетесь от остальных моих… подопечных.       Девушка сглотнула, почувствовав себя неуютно под пристальным взглядом желтых глаз.       — Я соболезную вашей утрате, маркиз, — пробормотала Лоре и тут же поспешно добавила: — Если тот, о ком вы говорите, действительно был вашим другом.       Слова девушки отдались в груди знакомым тянущим чувством, но практически тут же все прекратилось. Та не хотела его задеть или оскорбить. Судя по ауре, она была предельно честна и искренне соболезновала. Просто случайное высказывание попало в самую суть.       — Прошу меня извинить, госпожа Милью, но я вынужден вас покинуть, — Азазель в последний раз посмотрел на девушку и вышел за дверь, раздумывая о том, что узнал.       Вот уже полгода, с разной периодичностью, он заходил к ней и пытался вытащить всю ту черную гниль, какая была возможна, но каждый раз терпел неудачу. Вызывая в ней жажду и голод, он лишь натыкался на желание выбраться из заточения и вернуться к сестре. Девчонка была чиста и невинна, словно ребенок, только познающий мир. Возможно, именно это заставило Ваала проявить милосердие к этим смертным и помочь им? Может быть покойный герцог увидел в юной деве то, что потерял, похоронив того эльфа? Азазелю было трудно понять, каким был парень на самом деле. Но судя по скупым рассказам друга, тот оказался… интересным экземпляром. По-другому назвать этого смертного не получалось. Для маркиза эльфеныш был лишь призраком чужой жизни, скрытый от глаз остального мира. Спрятанный даже от лучшего друга. Он не знал, как тот выглядит, что уж говорить об остальном.       Коридоры подземелья были тихи. Кажется, Вельз закончил с Грасс. Входить в комнату не было никакого желания. Даже так, с закрытой дверью, был отчетливо слышен запах крови, горько оседающий на языке металлическим привкусом и гнилью. Вот кто истинно оказался настоящей тварью. И речь шла далеко не о Вельзевуле.       Шагнув внутрь, Азазель глянул на растерзанное тело, безвольно повисшее в кресле, на кровавую лужу с кусками плоти и одежды на полу, на застывшее в гримасе боли и ужаса лицо демонессы. Вельзевул нашелся у одной из стен, прямо так опустившийся на холодную плитку, вымазанный чужой кровью и с пустым взглядом алых глаз.       — Ты знаешь, кто заказчик? — хрипло спросил мужчина, не глядя на маркиза, привычно взявшегося за уборку. Тот кивнул, прекрасно зная, что этого будет достаточно для тронувшегося от утраты умом друга. — Я так хочу их всех уничтожить. Заставить страдать, чтобы они поняли, какую ошибку совершили, встав не на ту сторону.       Голос Вельзевула был холоден и безэмоционален, но Азазель понял всю его жажду. Сам желал того же, но возможно не в той мере, как герцог. В отличии от него, Д’Арон не потерял никого на этой войне, кроме Ваала. Да и кого ему было терять, если за всю жизнь никто не был к нему так близок, как лучший друг? Азазель протер скальпель от крови, на пару секунд засмотревшись на блестящую сталь.       — Я позволю себе дать совет, — проговорил Азазаель, проигнорировав недовольное фырканье. Говорить, не смотря на друга, было легче, чем видеть его и выдавливать из себя жестокие слова, зная эту боль. — Сдержи свою ярость для тех, кто начал все это, а не растрачивай ее на исполнителей.       За спиной послышался шорох и тихие шаги. Маркиз, начищавший до этого хирургическую пилу, застыл, рассматривая на поверхности стали неверное отражение демона, подошедшего настолько близко, насколько они позволяли друг другу, а, возможно, и чуть ближе, чем когда-либо прежде. Алые глаза на мгновение вспыхнули золотом, но этого было достаточно, чтобы представить и обмануть себя.       — Ты же знаешь, что я не он, — прохрипел, замерший за плечом, Вельзевул. Азазель знал. И опустил инструмент обратно на столик, чтобы они не могли видеть друг друга в отражении. Так оказалось еще хуже. Собственные чувства сбоили, принимая желаемое за действительное, теперь подпитываясь схожестью двух братьев. — И никогда не стану им.       Чужое сбившееся дыхание почти касалось не скрытой волосами шеи. Азазель на краткое мгновение пожалел, что не распустил их или не собрал в привычный хвост, оставив в пучке. Прикрыв глаза, он сделал пару глубоких вдохов, приводя суматошный вихрь мыслей в порядок. Странно, но гнилостный запах крови помог ему собраться и взять себя в руки. Словно стал якорем, закрепив его в реальности.       — Я знаю, — ответил другу Д’Арон, прежде чем ощущение чужого тепла оказалось слишком невыносимым. Настолько, что, плюнув на доводы разума, он бы позволил собственным иллюзиям захватить себя, и возжелал развернуться, столкнувшись с тем, чего бы сейчас видеть не хотел. Подавляемые иллюзии рассеялись, как только Вельзевул отошел, забрав с собой обманчиво знакомое тепло, а вместе с ним расширив пустоту в груди, ставшую привычной за столько-то веков жизни с ней. Раздались удаляющиеся шаги и дверь тихо закрылась. Азазель остался один на один с трупом, ставшим свидетелем их слабостей, и собственным тошнотворным ощущением никчемности.       Ах, как бы было проще жить, если бы чувства можно было бы вырезать хирургически. Азазель покосился на скальпель и тяжело вздохнул. Жаль, нельзя обманывать себя вечно.

***

      Гордое одиночество оказалось тяжелее переносить, осознавая, что на самом деле ты никогда не был одинок. Никогда до этого момента. Холодное ощущение разорванной в клочья связи тяготило похлеще давно забытого ощущения собственной беспомощности.       Вельзевул подставил лицо обжигающей воде и с силой надавил на закрытые веки пальцами до ярких вспышек перед глазами. Ванная комната быстро наполнилась густым, белым паром, который осел на всех поверхностях плотным слоем конденсата. Собственная ошибка не давала покоя. Ведь обещал же, что никогда не даст понять Азазелю, что знает правду. Одно хорошо, что продержался почти всю свою жизнь. Плохо, что выдал себя сейчас. Хреновый из него друг и брат вышел. Печально, конечно, что все вот так сложилось, но разве не этому их учили?       Тяжелый вдох потонул в звуке льющейся воды. Сейчас, когда после смерти брата прошло меньше суток, все что оставалось Вельзу, постараться смириться с этим и как можно скорее вернуться к своим обязанностям и обязанностям Ваала. Времени на собственную рефлексию совсем не осталось. Надо бы найти Небироса и поговорить с ним. Кажется, тот хотел ему что-то сообщить. Наверное, стоило его выслушать еще тогда.       Вельзевул оперся спиной о нагревшуюся плитку и постарался хотя бы секунд десять простоять на ногах и не скатиться на пол.       Он продержался одиннадцать.

***

      Этот месяц выдался тяжелым. Сцепив зубы и наглухо закрыв в себе чувства, Вельзевул быстро вернулся в строй, словно и не было тех позорных суток, потраченных на собственную слабость. Обязанности Главнокомандующего смешались с обязанностями Великого Герцога и наложились на переданную Ваалом вторую сущность Всадника. Благо, что Азазель, никак не комментирующий произошедшее месяц назад, всегда оказывался рядом, когда начинало заносить. Принимать поддержку от него было странно, но в какой-то степени привычно. В открытую они не говорили об этом, но во взгляде маркиза звучало: «я делаю это не ради тебя, а ради него». Это успокаивало. На время.       Снов больше не было. Да и спать, если честно, было некогда. Усталость знатно подкашивала и без того нестабильное психическое состояние, усиливая голод. Вельзевул честно поднимался на Поверхность пару раз, чтобы выполнить данное Тиму обещание и не угробить себя, но быстро понял, что это бесполезно. Он больше сил тратил на контроль, лишь бы не высушить ни в чем неповинного смертного, что совершенно не помогало в решении его проблемы. Уничтожение арсаров и Обращенных оказалось более эффективным методом добычи жизненной силы, хотя и получал он гораздо меньше, чем, если бы устроил геноцид среди смертных. Но Азазель выручил и тут. Пленные, которые более не представляли интереса для дела и лично для Д’Арона, отдавались на растерзание в руки медленно сходящего с ума Вельзевула. Так себе отсрочка неизбежного, но действовало всегда безотказно.       Что касалось самого дела, то тут все продвигалось семимильными шажочками, которые для горящего местью герцога казались бесполезным топтанием на месте. Вельзевул натурально бесился, злясь на самого себя, что не может быть более сдержанным, на Азазеля, все больше казавшегося безучастным ко всему, и главное на Небироса, окончательно пропавшего с радаров и больше нигде не засветившегося. Даже его самые приближенные подопечные не знали ничего. Хотя происходящее окончательно подорвало веру Неба к своим же работникам, поэтому было понятно, с чего вдруг произошли такие изменения.       Последняя глупая надежда, что тот ответит хотя бы на звонок, разбилась вдребезги неделю назад, собственно, как и несчастный телефон, брошенный Вельзевулом в стену. Это же стало спусковым крючком для окончательного решения — нужно абстрагироваться от всего, что заставляло чувствовать себя уязвимым. Первой на очереди стала спальня, принадлежавшая Тиму, а еще раньше, тысячелетия назад, покойной герцогине. Комнату Вельзевул запечатал, даже не став заходить внутрь, чтобы не передумать. Вторым должен был быть сад, но уничтожить его или даже скрыть иллюзорной завесой не поднялась рука. Квин, замерший в тот момент едва заметным бесформенным облаком в паре шагов от отдающего приказы демона, казалось, даже выдохнул облегченно, так и не получив распоряжений по этому поводу. А дальше все завертелось слишком быстро, чтобы Вельз отдавал себе отчет о том, насколько часто он залипал в одну точку, останавливаясь перед окном.       Новенький телефон зазвонил, вырывая из мыслей. Вельзевул в последний раз взглянул на цветущие кусты и ответил.       — Надо встретиться, — прозвучал спокойный голос Азазеля без всяких приветствий.       — Сейчас буду, — ответил ему мужчина, прикрывая глаза на мгновение. — Есть какие-то новости?       — Лучше обсудим это, когда встретимся, — ответил ему маркиз и сбросил звонок.       Вельз развернулся на каблуках и подошел к журнальному столику, на котором лежало несколько папок и листов. Собрав все, он еще раз глубоко вдохнул и выдохнул, беря себя в руки, и телепортировался. В последнее время он слишком часто оказывался в особняке Д’Арона, поэтому уже спокойно прошел знакомым путем от главного холла до хозяйского крыла и оказался в гостиной. Азазель уже был там: стоял спиной ко входу у бара и, кажется, наливал себе что-то покрепче. На столике у дивана были разбросаны бумаги и папки. Вельзевул спокойно прошел к одному из кресел и опустился в него, добавив к вороху остальных бумаг свои.       — Есть новость о метках, которые стоят на Обращенных и сектантах, — спустя минуту молчания сказал Азазель. — Большую часть мы научились снимать еще в самом начале. Остальные помогли разобрать данные, найденные тобой и Небиросом. Последнюю метку мы не могли снять из-за некоторых несоответствий со всеми найденными нами вариантами когда-либо существующих заклинаний. Пару дней назад у меня получилось вычленить главные составляющие рисунка и сделать первые пробные заклинания деактивации. Сегодня одно из них дало результаты.       — Значит, теперь можно выяснить всю необходимую нам информацию, — Вельзевул откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Присутствие за спиной Азазеля он скорее почувствовал, чем точно знал, что тот к нему подошел. Бесшумная ходьба — это то, чему их обучали с самого детства.       — Нужно провести еще пару экспериментов для поиска более оптимального варианта, чтобы шанс снятия метки приблизился к ста процентам, — ответил ему маркиз.       — Это из-за той полукровки? — Вельз чуть повернул голову вбок, чтобы периферийным зрением выхватить часть силуэта мужчины, и ответил на не заданный вопрос: — Я увидел это в воспоминаниях Ваала перед тем, как он… Точнее, то, что успел увидеть.       Воцарилась тишина. Ни один из них не решался нарушить тишину.       — Так он… — голос Азазеля стал ледяным, но за этим тоном герцог четко услышал его неуверенность.       — Нет, он не знал. Даже не догадывался, — не став акцентировать на чужой слабости, ответил Вельзевул. — Но я увидел достаточно, чтобы окончательно увериться в этом самому.       — Как давно ты догадывался? — Азазель опустил руку на спинку кресла, в котором сидел мужчина, и чуть сжал скрипнувшую под пальцами кожу.       — Еще до того, как ты пропал. Но по-настоящему стал понимать, когда ты рассказал про Велиала. В любом случае, я надеюсь, что ты понимаешь, что я лишь наполовину он, и никогда не стану Ваалом, как бы сильно мы не были с ним похожи сейчас, — Вельз отвернулся, чтобы не видеть даже малейшую часть маркиза, но совершил этим большую ошибку. Прямо напротив них висело зеркало, в котором их взгляды встретились. Они смотрели друг на друга и было в этом всем столько чувств, сколько не было никогда прежде между ними.       — Я хочу, чтобы эксперимент провел ты, — закрыл тему Азазель, отходя и разрывая зрительный контакт. — Ты лучше разбираешься в этой области.       — Хорошо. Я займусь этим, — кивнул Вельз. — Что насчет остального?       — Кроме того, что вы мне рассказали о том деле, которое вел Велизар, я выудил кое-что из нескольких предателей, — Д’Арон прошел мимо, подхватил одну из папок со стола и протянул ее мужчине, а сам устроился на диване, медленно потягивая белое вино из бокала. — Грасс говорила правду. Как и всем остальным, ей передавали приказы через посредников. Мы обыскали все ее личные вещи. Никаких записей. Либо она их вообще не вела, что маловероятно, либо спрятала достаточно хорошо, чтобы никто их не нашел. Вариант с тем, что нас кто-то опередил и забрал записи, я даже не рассматриваю. Я сопоставил количество уничтоженных нами Обращенных с тем количеством, которое она могла бы создать за все пять лет работы. Все сходится. При условии, что она работала одна, а нет никаких доказательств, что ей кто-то помогал, мы поймали порядка трети ее созданий. К сожалению, точной цифры она не назвала.       Вельз пролистал папку и остановился на одной странице.       — А если она работала не одна? — уточнил он.       — Тогда мы ошиблись, — поморщившись, ответил ему Азазель. — И где-то там ходит ее сообщник, который может возобновить работу. Если он, конечно, достаточно умен и компетентен в данном вопросе. Это станет большой проблемой, потому что мы о нем можем только догадываться, а он точно знает о нас. Можешь себе вообразить, что кто-то, кому Тресса Грасс позволила работать бок о бок с собой, может сделать, располагая всей этой информацией?       — Если этот сообщник действительно существует, то он достаточно умен, чтобы занять ее место и не попасться нам, — согласно кивнул Вельзевул.       — Нам нужен Небирос, Вельз, — маркиз внимательно прищурил глаза, отслеживая чужую реакцию, и вовремя заметил на миг дрогнувшие уголки губ.       — Боюсь, что это невозможно. Он не выходит на связь уже месяц. Да и до этого появлялся нечасто, — ван Кхарот едва заметно раздраженно выдохнул, что не скрылось от внимательного Азазеля. — Придется справляться самим.       — Тогда сделаем так, — резко перевел тему маркиз, — закончим с метками, достанем необходимую информацию и начнем осторожно выходить через посредников на заказчиков. Судя по записям Велизара, в прошлый раз все было очень серьезно. Если кто-то из тех, кого вы не убили в тот день, выжил, то за столько тысячелетий он сделал многое, чтобы вновь выстроить свои сети.       — Если он жив. А если жив, значит, он один из Высших, — голос Вельзевула стал настолько холодным, что еще чуть-чуть и все окружение начнет замерзать.       — В любом случае, кем бы он ни был, он понесет наказание по законам Империи и храма Апокалипсиса, — произнес Азазель и добавил: — Теперь, когда один из нас погиб, мы можем вынести самый жестокий приговор.       Вельзевул смотрел на него, словно пытался понять что-то для себя, а после кивнул. Да, они найдут каждую тварь, что посмела перейти им дорогу, и уничтожат. И словно поймав его мысль, Азазель оскалился, обнажив клыки, и одним движением руки перебросил огненные пряди за спину.       — Пора заняться работой, — произнес ван Кхарот, поднимаясь на ноги и смотря на маркиза сверху. — Познакомишь с твоими гостями?       — С удовольствием, — Азазель осушил бокал одним глотком и, отставив его на столик, встал следом, чтобы проводить к камерам с пленными.