Никто

      Терпеть не могу людей, которые очаровывают без особого труда.              Я знаю насколько трудно понравиться собеседнику с первого взгляда, если ты действуешь вслепую. До начала миссий мы узнаем о потенциальном окружении столько, сколько можно. Играя в студентку, необходимо знать преподавателей и людей с потока. Изображая молодую мамочку на детской площадке, стоит учесть возможность вопросов о коликах в животике или соплях, никак не исчезающих через неделю. Притворяясь той самой простой девчонкой, нельзя показывать что-то «не простое».              - А что обо мне говорить? – Рита смеётся, а я внутри схожу с ума. Целостный в голове образ ломается на куски. Спешно вычёркивается чёрствость, поверхностность и упрямство ослицы. Также меняются интересы. Рита заинтересована в мужчинах и этот костяк менять нельзя. Я уже такой дебютировала.              - Недавно закончила вуз, теперь работаю.              Когда приносят меню, мы замолкаем, и я молюсь, чтобы времени оказалось достаточно для более обстоятельной «склейки» легенды. Чем может быть Рита? Какие у неё могут быть интересы? Выбрасывать ли часовые поиски «эстетичных картиночек» в пинтресте или просто их сдвинуть чуть в сторону, чтобы добавить ещё одну какую-нибудь черту.              Рита поверхностна и неглубока. Я её выдумала ровно для того, чтобы симпатизировать людям, но в то же время не вызывать у них повышенный интерес. Милая девчонка? Да. Милая, но и только. Нечего копать в луже, чтобы поймать карпа. Но из-за Артёма внутреннее дно отходит от установленного уровня, расширяется и, кажется, даёт рыбную жизнь. Кроме того, лицо под маской Риты тянет хоть немного показать себя.              Стоит мне подумать, что же считается привлекательным, как на ум приходит соседка. У неё есть парень. Она смотрит видео про преступления со смешным названием «тру-крайм», ходит по тусовкам и сама, того явно не понимая, живет по цитате Эми Данн в самом худшем смысле. Пиво в банках, пицца при идеальной фигуре и кличка «классная девчонка».              Я смотрю на себя. Знаю, что со мной трюк с пивом и пиццей не пройдёт. Уже выгнанные килограммы вернутся, сходство с Той-Кого-Нельзя-Называть снова появится и реально придётся лечь под нож. Не хочу. И «другом с сиськами» для Артёма не хочу. Это не в духе Риты. В её понимании дружбы между женщиной и мужчиной нет.              Остаются только тру-крайм видео и подкасты. Точно. Рита будет обожать подкасты. И тру-крайм. И не будет ничего странного, если она будет примерно понимать, как разделывать человека. Кроме того, Рита – это большая девочка, которая видела «Криминальную Россию» и «Следствие вели…». Точно. И чего я вообще переживаю?              Когда официантка принимает заказ, мысли в голове нетерпеливо скачут, как маленькие обезьянки. Я, кстати, люблю обезьянок. И Рита их обязательно полюбит.              - Кем работаешь? На кого училась?              Артём, соседка и все, кто будет после них, могут однажды встретиться и заговорить. До этого работа Риты была тайной. Маленькой интригой. Мутная, не совсем легальная, ночная…              - Училась я на повара-кондитера, а работаю в букмекерской конторе. Там неподалёку метро, ведущую на площадь Ленина.              Обычная работа самой обычной девушки, но Артём мрачнеет. Неужели игроман в прошлом? Если да, то уже достойная причина его бросить. Отец с самого начала твердил об опасности, которая окружает зависимых.              «Вот ты, моя дорогая, зависима от пончиков и моих поцелуев. Ты опасна для своих братьев и сестёр»              Пончики я больше не ем, а его поцелуи… Сейчас о них не стоит и мечтать.              Артём усмехается, ломая мысли.              - Повар-кондитер, принимающий ставки? Знаешь, забавнее этого сочетания только наш школьный библиотекарь, физик-ядерщик по образованию.              Попахивает ложью, но Рита строит удивлённое лицо и сжимает губки трубочкой.              - Не может быть!              На его месте я бы ушла в туалет, а после не вернулась. Язык совсем чужой, голова пугающе пуста. Артём улыбается. Быть может, он любит дурочек?              - Может. Или что, ты мне не веришь?              Рита отрицательно кивает, а плечи Артёма расслабляются. Кажется, я достаточно приятна, чтобы не думать о скорейшем побеге. Точнее, не я. Рита.              - Это так странно.              - Странно, это пособничать зависимым. – Артём подпирает рукой голову, и я замечаю татуировки. Кажется, такие зовутся «рукавами». – Тебе как спится ночами?              Мне? Рите? Нам обеим? Если так, то отлично.              Немного очарования спадает и я, в шкуре Риты, успеваю сделать глоток холодного воздуха. Не будь милой маски дурочки, я бы ответила. Но Рита снова стаскивает губы в подобие буквы «о» и склоняет голову вбок, оголяя часть шейки. Слышала, парни такое любят.              - Но я ведь их не заставляю. Всё законно, гражданин офицер! У нас и вывеска есть, и лицензия!              Артём цыкает, и его пальцы впиваются в перечницу. Не. Ему с Ритой некомфортно.              - Вот за это я наше законодательство не люблю. Эта чушь запрещена, но куда не глянь – букмекерка или салон «чисто мужского массажа».              Вау.              Мужик, жалующийся на бордель, это то же самое, что курица, протестующая против зерна. Или ему денег не хватает? Рита случайно роняет ложку и опускается, чтобы посмотреть на обувь. Вполне нормальные кроссовки. Даже не подклеенные.              - Разве может «мужской массажный салон» быть просто мужским салоном массажа?              Рита должна смотреть проникновенно, как ребёнок, но детская невинность Артёма не трогает. Тот коротко вздыхает.              - Ты же не местная, да?              Это очевидно. В таких местах, как Питер или Москва, процент местных уступает «понаехавшим». И пусть в таких местах закрепляются только сильнейшие, общее число всё равно будет за теми, кто ищет удачу.              - Как ты догадался?              Даже меня тошнит, но Рита всё ищет, ищет дверь к его сердцу. Она смотрит в глаза, но не находит там ничего, кроме снисходительного понимания. Артём протягивает руку через стол, поправляет рукав-фонарик платья.              - Знаешь, Маргориточка, просто будь умницей и не ходи в такие места. Они губительны. Ты и представить себе не можешь, сколько милых, наивных девушек оказывается в сетях не очень честных людей. Даже из интереса к таким вещам не приближайся. Лады?              Я не маленькая идиотка, но Рита кивает и говорит особо жалобно:              - Лады.              Время идёт. Артём мне понравиться не пытается, но я, а не Рита, снова лечу на его слова, как муха на мёд. Он не говорит чего-то необыкновенного, но слух сам ловит каждое слово. Мячик это беседы оказывается в моих руках. Артём о семье не спрашивает, а я просто хочу узнать собеседника лучше.              В этот момент как раз приносят еду, и её запах забивается в ноздри. О, Боги, да я голодна!              - В анкете ты писал, что работаешь следователем. Сколько учился?              Он жует спагетти, и я не могу не отметить одежду, которую явно не выбирали. Под курткой застыло пятно, чуть выше узора. Я права – это действительно логотип группы. Поздно доходит, что я его когда-то видела, бродя возле остановок.              - Как все. – Артём пожимает плечами. – Но вообще на следователя не учатся. Учатся – в юридической академии, а становятся следователями – ну… По опыту? Это трудно объяснить, честно говоря. Но не думаю, что удивлю тебя, если скажу, что большая часть работы – это перекладывание бумажек и описание стащенного телефона на пять страниц.              Я ненадолго отодвигаю Риту и говорю то, что кажется остроумным.              - Не забывай ещё об уборке дерьма за трупами.              - А, да. Ещё и это. – Артём усмехается, а я не могу отвести взгляда от его губ. Небольшая полоса пронзает краешек, залезает на кожу и напоминает неаккуратный росчерк светлой краски. – Короче, сериалы нам врут.              - А перестрелки? Ты участвовал в них?              Усмешка становится шире и горче. Рита не догадывается, но я понимаю – этот вопрос он слышал сотню раз. Артём качает головой, мычит какую-то мелодию и тянется к перечнице. Кажется, у него какие-то проблемы с вкусовыми рецепторами. Перец пеплом покрывает пасту, превращая светлый крем в тёмное нечто. Нормальные люди столько не добавляют.              - Нет. Не приходилось.              - Не может быть! – Удивлённо восклицает Рита. Я пережимаю с эмоциями. Люди поблизости оборачиваются. Чуть тише, слова повторяются. – Не может быть. То есть, ты вообще никогда-никогда?              От Риты могут вять уши и закатываться глаза, но Артём не показывает пренебрежения. Да, он устал от однотипных вопросов, но вот девушка перед ним почему-то получает благосклонность. Странно. Может, он извращенец? Рита округляет глаза, клонит голову вбок и ведёт себя нереалистично. Она старается понравиться. Ей, на самом деле, не сильно любопытны перестрелки. По сценарию Рита ищет любви, а я в уме мысленно перекраиваю сценарий, потому что почему-то слишком хочу понравиться этому парню.              - Никогда-никогда. – Он усмехается, и я окончательно понимаю, что пропала, когда вижу, как Артём буквально всасывает спагетти в рот. Это мерзко, но меня всё устраивает. – На самом деле такие заварушки происходят не часто. Некоторые в участке даже оружие никогда не использовали по назначению.              - Врёшь! – Я и Рита сходимся в этом слове.              Артём лукаво улыбается.              - Не вру. Наручники – да, обязательно пойдут в ход, но табельное оружие – не факт. Кроме того, ты замучаешься писать рапорт после его применения. Убивать преступников – та ещё морока.              И не говори. Я в полиции не служу, табельного оружия не имею, но всё равно, доказывать исправность дела приходится. Да, зачастую это голова, засунутая в мусорный бак, но сам факт контроля иногда убивает.              - Значит, ты никогда не убивал?              Артём криво улыбается и в уголке его рта застывает коричневое пятно соуса. Рита гнёт губы в улыбке, но что-то идёт не так. И я знаю, что именно. Невольно отодвигаюсь, хихикаю и вроде бы кокетливо поправляю волосы.               - Испугался, да? – Рита беззаботно смеётся, а в чертах её характера обозначается новая нота «странная». – Так страшно пучить глаза меня научили на работе. Недовольные игроки быстро отстают, встретившись с такими глазками.              Играть дуру противно и трудно. Особенно противно быть той, кто по духу совсем не близок, но Артём улыбается и облегченно выдыхает. Нужно чаще моргать и не спрашивать такие вещи прямо.              - Нет, я никого не убивал. – Какое-то время он задумчиво трёт подбородок. – И я этим горжусь. Человеческую жизнь ничто не способно вернуть. Она бесценна.              Рита продолжает улыбаться, а я чувствую, как воняет кровь на моих руках. Человеческая жизнь бесценна. Ну да, однако с одним маленьким условием – эта «бесценность» относится именно к конкретному человеку. Я смотрю на Артёма, но в глазах его вижу других людей, которые перешли дорогу Семье и Отцу. Поэтому мне не жаль. Или, почти не жаль.              Я хочу спросить, что будет, если ему не повезёт кого-нибудь случайно убить, но это цинично. Кроме того, Рите подобные вещи интересны не должны быть.              - Да. Правда. – Рита вздыхает, но носок ее туфли упирается в нос его кроссовка. Она кокетничает. – Не понимаю тех, кто убивает людей специально. Это ведь ужасно!              - Да, это ужасно. – Он кивает, но ноги не отводит, хотя точно чувствует моё присутствие. – Зачастую это психопаты или…              Он замолкает, вытаскивает вибрирующий телефон и качает головой.              - Чёрт. Тыковка я бы ещё поболтал, но похоже ЧП. Эй, официант!              Приносят счёт, он платит, а я сую ему деньги за мою половину. Артём не берёт, но что-то бурчит о том, что потом сочтёмся. Недоеденная паста и пирожное сиротливо стоят на столе, а я смотрю на то, как потенциально интересный мне человек навсегда исчезает из моей жизни. Я только вернусь домой – как сразу его заблокирую. Или не буду блокировать, ведь он мне не напишет.              И от этого становится грустно, но лишь до того момента, как на телефоне всплывает сообщение.              «Тебя сегодня ждёт Отец. Адрес будет позже»