Никто

      Хороший актёр знает типаж, который идеально ему подходит.              Я полная и низкая, у меня круглые щёки, по-детски пухлые руки и широкие бёдра с толстыми ляжками. С такой фигурой как у меня общество ждёт два пути — либо я буду кутаться с серую, бесформенную одежду, надеясь исчезнуть, либо я буду всеми силами привлекать к себе внимание. Чего-то среднего нет.              Рита в моём исполнении относится ко второй категории. Рита не такая восторженная, как Анна, но в то же время она очарована городом. Рита хочет замуж, ведь ей двадцать шесть и она имеет страничку почти везде, где можно познакомиться. Для окружения — Рита голодна до мужчин. Она садится на уши соседки с вечной болтовнёй о том, как и с кем прошло очередное свидание. Рита до жути откровенная и не стесняется вырисовывать какие-нибудь подробности, не предназначенные для чужих.              Вот сейчас, отоспавшись до обеда, Рита кружится перед зеркалом, примеряя недавно купленные вещи и говорит-говорит:              — Помнишь, я в понедельник ходила в «Небеса» с парнем из «Дайвинчика»? Он попытался свалить, не оплатив счёт!              Соседка сосредоточенно угукает, хотя весь этот щебет ей не интересен. Она красит ногти.              — Но мне повезло. Девочка-официантка меня предупредила и я его поймала прямо у двери, представляешь?! Какой мудак! Потом он мне послал такую депешу: и на фотках ты была красивее, голос у тебя как у мужика, и жрёшь ты как лошадь! Козлища! А я ведь заказала только салат и воду! А другой козёл вообще отменил свидание за несколько часов, написав что «нездорово иметь восемьдесят девять кило при весе метр шестьдесят девять. Я хочу гулять с девушкой, а не свиньёй». Так я взяла и написала ему в ответ, что нездорово носить на лице уродливую прыщавую щётку. Я не хочу подцепить прыщи!              — Прыщи — это не болезнь, а генетика.              Внимание и тактичность — это не лучшие качества Риты. Та запоздало понимает, что соседка её всё ещё не избавилась от подростковых прыщей. Красные очаги усеивают бледную кожу лица, как маленькие вулканы, готовые в любой момент стрельнуть гноем.              — Ты не понимаешь. Он грязнуля! У него точно не генетика, а простая запущенность. Не удивлюсь, если он носки кидает не в стирку, а куда-нибудь в комод.              — Зачем ты тогда вообще соглашалась идти с ним на свидание, раз чувствуешь вонь его носок через фотографию?              Соседка смотрит на Риту с лёгким превосходством, ведь думает, что умнее, хотя номинально Рита старше. Но и пусть. Мне неважно чувствовать себя правой.              — Думала, что он адекватный. Эй, как тебе это?              Для первого свидания образ стоит выбирать мягкий и сдержанный. Рита любит листать пинтрест, поэтому платье, явно вдохновлённое одной из таких фотографий, красуется на её фигуре. Молочный фон, инфантильные красные клубнички, сверху отделанный рюшами лиф, подчеркивающий большую грудь. Всё идеально, но нюанс есть, и он свисает не то четвёртым месяцем беременности, не то пятью тарелками пельменей за раз.              Соседка кривит губы. Она не говорит ничего плохого, но в взгляде её ясно читается — это не твой фасон.              — Не слишком для первого свидания? Это платье такое….облегающее.              — По мне идеально. Сниму только бигуди, и в кафе войдёт Афродита, рождённая из клубники и сливок. Разве это не прелестно?              Соседка молчит. Она и Рита думают по-разному, я же думаю о другом. Думаю об оставленной пицце. Знаю, что люди после меня избавились от этой мелочи, но всё равно, наверное, коробку стоило прихватить с собой и съесть пиццу сегодня утром. А ещё я скучаю по Отцу. Он не выходил на связь целый месяц, передавая свою волю с братьями и сёстрами. К себе же он не звал ещё дольше. Но с ним всё хорошо. Нужно просто быть хорошей девочкой, чтобы он вспомнил о моём существовании и немного потрепал меня по голове.              — А что это за парень?              Вялый интерес становится настоящим. Рита не думает долго. Она резво хватает телефон (на этот раз настоящий, а не пустой муляж) и быстро выводит на экран окошко приложения. Алексей, двадцать семь. Высокий, с короткими тёмными волосами. Глаз не видно, те прячутся за солнцезащитными очками. Но общий вид уже даёт намёки: берцы, порванные брюки, кожанка и футболка с истёртой надписью, но я уверена, что это логотип музыкальной группы. Из примечательного — дешёвый кулон, как-то видимый мной на маркет-плейсе.              — Во.              — Выглядит весьма брутально. — Замечает соседка даже удивлённо.              Выглядит как быдло, — считаю я, но вот Рита хватается за всё. Ей нравится даже запись в его профиле.              «Если ты ищешь серьезного, жизнерадостного парня без вредных привычек, то листай дальше. Это не про меня».              Какой оригинальный, но Рита не лучше. Под фотографией, где жизнерадостная Рита ест пиццу, стоит подпись:              «Не против быть съеденной»              Соседка качает головой.              — И он лайкнул тебя в ответ?              — Ага, мы даже пару раз вечером переписывались.              Я считаю, что это сказано громко.              «го поедим томатной пасты»              «давай»              Самое яркое воспоминание за несколько дней переписки, но ничего. Я хочу поесть местной пасты и мне нужно постепенно обрастать знакомствами, чтобы не привлекать особого внимания. Сомневаюсь, что в этом случае что-то выгорит, но так я хотя бы поем.              — А что у тебя за фотка? — Соседка хмурит брови и, не спрашивая, открывает мою страницу. Брови её немного приподнимаются, и жду я разочарования. На фотографии есть лишь Рита. Немного накрашенная, немного одетая, с пиццей у рта. Моя фигура видна. Но вместо того, чтобы смотреть на грудь или всё тот же животик, соседка буравит взглядом лицо. — Слушай, Рит, а ты случаем не родственница Алёны Кириенко?              Блять.              Некоторые ошибки не оставят до самого списания.              Рита точно должна знать кто такая Алёна Кириенко. Вся страна и ближнее зарубежье знают кто такая Алёна Кириенко. Но я киваю головой и выдавливаю неуверенную, жалкую улыбку.              Блядская цифровизация.              — Звучит знакомо, но я не помню. Это актриса?              Глаза соседки мгновенно загораются, и та выдыхает так, будто всю жизнь ждала такого ответа.              — Эта та, которую в прошлом году похитители. Брось, ты должна была видеть репортажи! Все гудели о ней!              Да, я видела репортажи и следила за новостями даже тщательнее, чем обычно. Из-за этой истории пришлось залечь на дно. Отец сказал, что он отправил бы меня на пластическую операцию, но ему всегда нравилось моё лицо, поэтому мне лучше уехать на время.              — А. Припоминаю. — Такое не забыть. Первая и единственная совместная фотография, едва не пустившая мою жизнь в ад. — Новостей по её делу так и нет?              — Ага.              Быстрый кивок. Соседка снова смотрит на фотографию, потом на меня. Пластику мне никто не делал, но я перекрасила волосы, сбросила немного веса, начала красить лицо. Для того, чтобы внести небольшие, но чёткие изменения, достаточно немного деталей. Кроме того, Алёна Кириенко и Маргарита Рутнева — обычные девушки, а обычные девушки — все на одно лицо. Какие-нибудь отличия появляются лишь тогда, когда это лицо обрастает белой рамкой, особыми приметами и огромной надписью: «ПОМОГИТЕ НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА».              — Вы немного похожи. — Наконец, говорит соседка, а я забираю телефон и думаю, что будет славно сменить фотографию профиля. — Точно не родня?              — Точно. А может и родня? Мои родители из детдома. Кто знает, что у них за родственники?              Едва Рита приоткрывает кусочек вымышленной жизни, как энтузиазм соседки утихает и та задумчиво, немного нервно дёргает плечами. Молодец. Не надо копать там, где тебя не ищут.              — Я подписана на её подругу. Знаешь, она всё ещё её ищет, хотя надежды мало.              Появляется соблазн отбросить всё, достать телефон и открыть страницу Светы, но я хватаюсь за Риту и её свидание. Нельзя. Папа пошёл на уступки, когда не избавился от Светки так же, как от других. Но испытывать терпение и удачу нельзя.              — Отчаянная. — Говорит Рита беззаботно, ведь ей нет никакого дела до пропавшей девушки. — Но если тело не нашли спустя три дня, то дальше искать не стоит.              — Та девушка верит, что Алёна жива.              Ради всего святого — закрой свой рот.              Рита криво усмехается и в этой усмешке просачивается моё разочарование. Я ведь писала Свете: живи дальше. Неужели ей стоило давать более подробную инструкцию? Рита снимает бигуди, позволяя кудрям лечь на плечи.              — Вряд ли.              — Тоже так думаю. — Соседка неохотно качает головой. — Смотрела подкаст Белолицей. Та считает, что Алёну похитила либо мафия, либо кто-то из церкви. Дело очень напоминает историю похищенной в Ватикане девочки. Может, батюшка похитил девушку и всё ещё удерживает где-нибудь за алтарём? Подруге Алёны названивали, говорили отказаться от огласки и замолчать. Кажется, ей даже звонил кто-то, кто звучал как Алёна.              Это была Алёна, а не кто-то.              Лицо Риты, треснувшее посередине, немного разъезжается и я, на мгновение, вижу Алёну. Она другая. Она не носит очки, голову держит покрытой и всегда носит под мышкой Библию. Она со Светой в церкви и познакомилась. Две одинокие души, которые искали поддержки. Света — реальной, Алёна — мнимой. В тот день нужно было установить слежку за одним из прихожан, чтобы потом убрать того с пути.              Но это было давно.              Рита снова берёт верх.              — В любом случае никто и никогда не узнает правды. Ой, а сколько времени? Я опаздываю!              Рита бежит, чуть не спотыкается о тапочки и задорно прыгает в туфли.              Алёна остается позади, но я понимаю, что просто так с этой темы не соскользнуть.              Может татуировку сделать? Сместить акцент. Но нет. Нельзя добавлять новую примету. Ещё несколько заказов, несколько поручений и можно на годик снова осесть в Доме, когда шумиха во внешнем мире поутихнет.              Когда я прихожу, то занимаю место у двери. Этого должно быть достаточно, чтобы он вошёл, разочаровался и ушёл. Обычно так парни с Ритой и поступают. На сообщения, несущие в себе слишком позитивную энергию («обожаю баб с мягкими сиськами!») Рита не отвечает. Ей не нравятся фетишисты, извращенцы и люди, не умеющие нормально представляться хотя бы на расстоянии.              Мы с Ритой схожи лишь в том, что любим есть. В последнее время еда — это единственное, что спасает от апатии и не даёт сойти с ума. Рит, Анн, Алён и прочих много, и они, в основе своей, люди разные. Но каждая любит есть. Эта ниточка сводит всё содержимое в нужную форму. Главное только не забыть кто, как и почему.              Главное, не утратить…              — Люди обделываются, когда умирают.              Стул напротив тяжело скрежещет ножками по каменному полу кафе. Я моргаю, не совсем понимая, кто сбил мысли. Потом вспоминаю, натягиваю маску Риты и морщась от неприятной первой фразы. Если этот парень хочет отвратить Риту, то у него выходит просто замечательно.              — Артём. — Он протягивает руку в перчатках без пальцев, и Рита подаёт её, немного нерешительно. Мгновение, быстрый поцелуй на костяшки и взгляд в сторону меню. Артём не теряет времени даром. Берёт всё и сразу. — Прости, что задержался. Был на вызове, пришлось помочь парням с уборкой. Расслабься. Руки я вымыл.              Блять.              — Последнее говорить было необязательно.              Артём коротко хохочет и задирает очки. Глаза у него льдисто-голубые, челюсть широкая, а скулы — острые. Рита хочет втащить ему просто так, а я… Я цепляюсь. Миссия идёт как-то не так. По протоколу стоит подняться, извиниться и уйти прочь, пока история со Светой не повторилась. Но я сижу, и даже добавляю:              — С каких пор следователи вообще убирают дерьмо за трупами?              — С таких, как финансирование сократили. — Говорит он со смешком. Острый взгляд сразу падает в район моего декольте. — Мммм, милое платьице.              Я знаю, куда ты смотришь, но мне этот взгляд нравится.              — Но если честно, то там был форс-мажор. — Он почесывает бровь. — Не помочь ребятам было как-то некрасиво. Но зато, хэй, моя карма теперь не настолько плоха.              Если он нервничает и говорит поэтому дичь, то это забавно. Я улыбаюсь, а перед глазами встаёт вчерашняя ночь–сегодняшнее утро.              — Ну да. Так-то стенки прямой кишки и мочевого пузыря расслабляются, из-за чего мертвый человек ходит в туалет.              Он хихикает, я подпираю голову ладонью и думаю: зачем мне вообще говорить это? Для него подобное очевидно. Со стороны может показаться, что я, а не Рита, пытается показать себя умной. Прямо как ребёнок, говорящим родителям, что в стекле белый свет разлагается на цветные частицы.              — Никогда бы не думал, что заведу первый разговор с симпатичной девушкой о какашках. — Он подпирает подбородок кулаком и снова хмыкает. Кажется, в голове его полно самых разный мыслей. — Прости.              — Ты прощён, но лишь до того момента, как перейдёшь к консистенции кала.              Шутка мерзкая, но мы оба смеёмся.              — Уверяю, до третьего разговора — ни-ни. А там, кто знает?              То, что я влипла, понятно невооруженным глазом. Есть такие люди. Они только появляются и ты липнешь к ним, как муха к мёду. Вернусь домой — этого парня придётся заблокировать. Сомневаюсь, что наши пути пересекутся. Знаю, что едва заблокирую, как история со Светой повторится. Я буду страдать, чувствовать вину и недостачу, но это потом. Сейчас Рита расслабляется, улыбается и нерешительно накладывает свою руку поверх чужой, большой ладони. Эта ладонь напоминает об Отце. Надо будет самой написать, если он не свяжется первым в ближайшее время.              Артём улыбается и ладошку не скидывает.              — Так-так, мы уже держимся за руки, хотя не пришло и часа? Дорогая, да вы девушка свободных нравов. Что ж, мне это нравится. — Он нарочито приглушает свой голос и говорит в нос. — И я вынужден сообщить, что на этот вечер у меня полно головокружительных планов в вашей компании. Начиная от совместного поедания пасты заканчивая обязательным провожанием до дома.              — Я живу недалеко. Буквально в паре домов отсюда.              — Мы здесь не будем сидеть целый вечер. — А потом он спрашивает то, что я неожиданно ненавижу сильно. — Расскажи о себе больше?