"мне будет хорошо и без тебя, я найду себе в сто раз лучше и буду жить припеваючи"

Хёнджин вальяжным шагом подходит к зеркалу, внимательно осматривает свой наряд, поправляет жилет. Проверяет манжеты на белоснежной рубашке и потуже затягивает чёрную бабочку. Каштановые волосы аккуратно уложены назад, зафиксированы несколькими слоями стойкого лака. Ботинки начищены, их острые носы смотрят строго вперёд. Брюки идеально выглажены и подчёркивают стройные ноги парня. — Не думал, что мне пойдёт форма официанта, — хмыкает Хван, оценивая себя. Выглядит он бесподобно, хотя час назад с трудом представлял, как сие одеяние будет на нём смотреться. Классические штаны и белые рубашки – совсем не его стиль. Но своим отражением Хёнджин вполне доволен. Он застёгивает пуговицы на жилетке, тем самым ненароком подчёркивая свою тонкую талию, и цепляется глазами за бейджик, что прикреплён с левой стороны. Бумажка с распечатанным именем «Феликс» вызывает у Хёнджина беззлобный оскал и фырканье. — Чёртов казанова, — срывается с губ. Если честно, Хёнджин не должен тут быть. В свой выходной он планировал бездельничать, лежать кверху брюхом на кровати и смотреть очередную дораму, поедая меж тем мороженое. Но планы сорвались буквально за сутки до своего воплощения белокурым чудом, которое по совместительству является соседом по комнате общежития Хвана и его лучшим другом. Феликс свалился как снег на голову, слёзно умоляя подменить его на подработке, которую тот себе взял. Отказаться от смены нельзя, ведь тогда начальство спустит с него три шкуры и больше вообще никуда не возьмёт, закинув в чёрный список. А Феликсу его маленькие подработки нравятся, и потерять такой источник заработка он не может. Но когда он брал эту смену, не думал, что в его жизни всё так крайне изменится и самому пойти не получится. Хёнджин ожидал от друга уважительную, серьёзную причину, по которой сосед не в состоянии выйти на работу сам, связанную, например, с учёбой или семейныйми делами. Он был готов посочувствовать и войти в положение, помочь, но его довольно быстро разочаровали. «У меня резко появились дела», – за этим пряталось свидание с мальчиком, который Феликсу давно нравится. Это «давно», правда, длится всего восемь дней, но кто Хёнджин такой чтобы судить? И пока друг рассказывал о классном парне с мускулами и невероятным чувством юмора и о том, почему он просто обязан с ним встретиться, Хван взвешивал все за и против. Выйти на 12 часов официантом на какой-то элитный банкет и неплохо подзаработать или остаться дома, залипая в сериал? Так потом ещё Феликс ныть будет, что упустил своего принца и теперь никогда не станет счастливым. Хёнджин быстро определился с выбором. Сосед его чуть не сдавил в объятьях от внеземной благодарности. Хёнджин на это только цокнул и поставил условие, что обязан быть шафером на свадьбе друга. Тот засмущался, но обещание дал. И вот, Хёнджин стоит в раздевалке для персонала в каком-то загородном огромном доме с бейджем на одежде, где даже не его имя красуется. Феликс, конечно, предупредил об этом, но тут же заверил, что на это никто даже не обратит внимания, ведь там в лицо его всё равно никто не знает. Да и Хёнджину в принципе плевать на такую мелочь, ведь за те деньги, что он получит, готов быть кем угодно. — Потерпи до 23:00, а потом свалишь домой спать, — успокаивает себя Хёнджин. — Всё будет хорошо. Побуду официантом несколько часов, ничего страшного не случится. Хван ставит телефон на беззвучный режим и прячет его в кармане брюк, выходя из служебного помещения. Он направляется в холл, где присоединяется к его временным коллегам, и вместе с ними ждёт одного из организаторов, что должен провести для них брифинг. — Ты первый раз официантом работаешь, Феликс? — доносится откуда-то сбоку, но остаётся без ответа. — Феликс? — повторяют чуть громче, дёрнув несильно за руку. Хёнджин было возмутился, но осёкся, когда до него дошло, что обращаются к нему. Что ж, ему следует привыкнуть, что сегодня он немножечко другая личность и зовут его иначе. — Прости, задумался, — Хёнджин поворачивается к своему внезапному собеседнику, быстро читая «Джисон» на бейдже. — Да. — Я тоже впервые в такой должности, — делится Джисон. — Понятно, — кивает Хван. У него нет настроя на общение, хочется поскорее отработать эту смену, забрать свой белый конвертик с деньгами, сесть на такси, которое ещё и оплачивается предприятием, и свалить в закат, точнее, в родные стены общаги. Хёнджин демонстративно отводит взгляд в другую сторону, вставая к коллеге боком, показывая, что продолжать диалог он не собирается. Может, это и грубо, но зато прямолинейно и честно. И благо срабатывает: парнишка отстаёт, молча стоя рядом и покачиваясь с носка на пятку. Хёнджин разглядывает банкетный зал, сдерживая свист. Выглядит очень дорого и богато. Яркие люстры, белые скатерти, вымытый до блеска паркет, в котором можно увидеть своё отражение. Шикарные, пёстрые букеты цветов в вазах. Хван насчитывает около пяти громадных пирамид из бокалов с шампанским, что попадают в поле его видимости. Фуршет явно обошёлся бренду в несколько миллионов вон. На столах изысканные закуски с морепродуктами, о которых Хёнджину только доводилось слышать. Становится любопытно, какие же они на вкус. Во рту скапливаются слюни, но Хван наскоро проглатывает их, давая себе мысленно оплеуху. Ему до такой жизни никогда не дорасти, только если работать лет сорок без отдыха. Так что нечего засматриваться на блюда, что стоят больше его жалкого существования. Вот закончится сегодняшний день, он вернётся в свою тусклую комнатку и на пару с Феликсом заварит рамён. Это максимум, что Хёнджин себе может позволить, но он и не жалуется. — Я смотрю, все собрались, — женщина на высоких шпильках, которыми стучит по полу, и в строгой деловой одежде приближается к официантам. — Отлично, — складывает ладони в замок, сгибая руки в локтях. — Я – госпожа Ким, ваша прямая начальница на сегодняшнем мероприятии. Прошу сейчас слушать меня вдумчиво, внимать и запоминать всё, что я скажу, чтобы не было проблем. Это не просто ужин знатных персон, это значимое событие в жизни бренда, где соберутся важные для компании гости, партнёры и прочие сливки общества! Ошибаться нельзя, никому и ни в чём, — холодный и твёрдый тон дамочки пускает по телу Хвана мурашки. Ему уже хочется отказаться от всего, снять с себя форму и убежать. Но мысли о зарплате держат на месте, а оптимистичная часть разума убеждает, что всё пройдёт замечательно. И Хёнджин решает довериться своему нутру. Оно редко его подводит. Спустя час всех организационных моментов, экскурсий по залу, подробного инструктажа Хёнджин уже стоит на своей позиции, готовый вовсеоружии, не переставая, улыбаться и обслуживать надменных богатеев, что скорее всего будут высокомерно смотреть на него, считая пылью под своей подошвой. Рядом маячит этот Джисон, которого по какому-то издевательству судьбы поставили рядом. Радует, что он хотя бы молчит. Гости медленно заполняют пространство, оказываясь «в лапах» сотрудников гардероба и хостесса. Хван без особого интереса наблюдает за ними, прикидывая сколько своих почек ему нужно было бы продать, чтобы носить такие же дорогие костюмы. Он стоит у одного из столиков с напитками, держит руки за спиной и ждёт, когда люди станут проходить глубже в зал, дабы услужливо предложить бокал игристого или закуски. Прибывающих с каждой минутой становится больше, помещение заполняется разговорами, басистым мужским смехом и театральным отточенным хихиканьем женщин. Госпожа Ким маневрирует между столиками и гостями, вьётся вокруг тех, неустанно одаривая улыбкой, и что-то постоянно у них спрашивает. — Готов поспорить, бусы той женщины стоят больше, чем моя годовая зарплата в мини-маркете, — шепчет Джисон и кивает на одну из светских дам. — Её бусы стоят больше, чем моя зарплата за десять лет на любой подработке, о чём ты, — поддерживает беседу Хёнджин. — А если вкупе с платьем, туфлями и остальной бижутерией, то, наверное, как за все сто. — Это кажется таким несправедливым, — дует щёки Джисон. — Одним просто так всё, а обычным работягам – ничего. — Но такова жизнь, — по-философски заключает Хван. — Кто-то может позволить купить себе бусы за миллиард, а кто-то давится рамёном за копейки, потому что купить что-то другое не по карману, — вздыхает. — Ладно, пора работать, толпа уже набежала. Я пойду предложу напитки той пароч... блять, — Хёнджин заносит ногу, чтобы сделать шаг к гостям, но застывает, как вкопанный, несдержанно ругаясь. Услышала бы это госпожа Ким, надавала бы по губам. — Феликс? Ты чего? — Джисон непонимающе смотрит на напарника. — Что случилось? А Хёнджин не в состоянии и слова из себя выдавить. Над ним висит какой-то злой рок, ибо иначе объяснить это невозможно. Его, видимо, решили добить и с садистским удовольствием поиздеваться над ним. Напротив, в нескольких метрах от него, стоит во всей красе его чёртов бывший. Чёртов бывший, с которым расставание было тяжёлым. Чёртов бывший по имени Ли Минхо, сын какого-то бизнесмена, что в будущем унаследует компанию отца. Чёртов Ли Минхо, что приперся на этот приём, весь такой красивый, одетый с иголочки, так ещё и со своей новой пассией. Хёнджин провалиться под землю готов. С Минхо они попрощались на крайне плохой ноте. Дурацкая ссора из-за неконтролируемой ревности Хвана и его немного сучьего характера. Он вспылил из-за приставучей и позволяющей себе много лишнего ассистентки Минхо, пока тот уверял его, что он всё надумывает. И Хёнджина это взбесило. Он на нервах ляпнул, что хочет расстаться и, не получив сопротивления, ушёл, сжигая за собой все мосты. Он заблокировал некогда возлюбленного абсолютно везде, обрывая так все связи. Жалел ли потом об этом Хёнджин? Да, много раз. Пытался ли как-то наладить контакт с Минхо и поговорить? Нет, слишком гордый. Прожив без Минхо три месяца, Хёнджин вроде оправился; старался не думать о разрыве и почти отпустил ситуацию. Ну, видимо, им просто не суждено быть вместе, такое ведь бывает. Он даже радовался, что нигде не пересекается с Ли. «С глаз долой из сердца вон» стало буквально его девизом. И у него даже получалось себя убеждать, что больше ничего не болит. А тут такой подарок – его ненаглядный на столь крутом мероприятии в качестве почётного гостя с той самой ассистенткой, пока сам Хёнджин на этом мероприятии всего лишь какой-то официант. Хёнджин в шаге от срыва. Он с уверенностью нарекает этот день самым худшим в его жизни и признаёт сие своё положение позором века. — Феликс! — щёлкает перед глазами Джисон, отчего Хёнджин вздрагивает, но возвращается в реальность. — Что с тобой? — А? Нет, ничего. Просто я... — Хёнджин косится в сторону бывшего, и когда ему кажется, что тот смотрит в ответ, резко прячется за спиной Джисона. — Да кого ты там увидел? — юноша привстаёт на носочки и всматривается в сторону, которую шугается Хван. — Там мой бывший, — шипит стыдливо Хёнджин, утыкаясь лицом меж лопаток коллеги. — И? Тебе неловко? — Да, Джисон, мне неловко, — сквозь зубы бубнит Хёнджин. — Мне неловко, досадно, постыдно и не по себе. Мой бывший, которого я бросил со словами «мне будет хорошо и без тебя, я найду себе в сто раз лучше и буду жить припеваючи», сейчас здесь с барышней, отчасти из-за которой мы расстались. — Отчасти? Он тебе с ней изменил? — Нет, вроде как… Но она клеилась к нему! — Неприятненько, — говорит вполне себе очевидные вещи Хан. — Так а что сейчас? Ты ревнуешь, что ли? — Нет же! — вспыхивает Хёнджин. — Мне плевать, что у него кто-то есть, или что эта мадама наконец заполучила его. Меня волнует, что пока он налаживает свою жизнь после нашего разрыва и ходит по банкетам, лыбясь во все тридцать два, я, только-только смирившись с нашим расставанием, работаю официантом на этом самом банкете и абсолютно одинок. Понимаешь, какой я лузер? — Ну приблизительно, — кивает Джисон. — Ты и правда из вас двоих в более проигрышной ситуации, пролетел по всем фронтам и можешь даже показаться немного жалким. — Большое спасибо за такой чудесный и подробный вывод, — фыркает Хван. — Да ладно, — пожимает плечами Джисон. — Может, ему нет до тебя дела. Вдруг он оставил тебя в прошлом и вообще сделает вид, что вы не знакомы. — Надеюсь, — говорит Хёнджин, но в противовес своим словам сердце почему-то неприятно ноет. От мысли, что Минхо так просто и легко забыл об их отношениях, становится обидно. Он вот не смог вычеркнуть из своей памяти всё, что между ними было. Но неужели Минхо столь легко это сделал? — Так какой у тебя план? — А у меня есть выбор? — Хёнджин аккуратно выглядывает из-за Хана. — Избегать его. Поэтому напитки им понесёшь ты, а я свалю в другой конец зала. — Ведёшь себя глупо, — заключает Джисон, но не противится и берёт поднос с бокалами. — Знаю, — выдыхает Хван. — Спасибо. Ему дарят подбадривающую улыбку, и Хан уходит, направляясь прямиком к парочке, что увлечённо воркует между собой. Хёнджин отчего-то чувствует странный укол ревности, которого вообще-то не должно быть. Он ведь отпустил Минхо, он его больше не любит. С кем сейчас встречается бывший – его волновать не должно. Но вот почему-то волнует. И это бесит. Хёнджин встряхивает головой, отгоняя от себя всё лишнее, и спешит скрыться в толпе. Отлынивать нельзя, а то госпожа Ким свернёт шею. Хван ловко огибает людей и столики, предлагая напитки и подсказывая местоположение уборной, а также где какие закуски и куда можно выйти покурить. И в целом, всё проходит без происшествий, правда вот, некоторые пузатые мужчины, что явно переоценивают себя и своё обаяние, одаривают его однозначными, пошлыми, заигрывающими взглядами. А те, что уже влили в себя некую дозу спиртного, успевают даже отвесить сомнительные комплименты. Повезло, что хоть руки не распускают. Хёнджин держится, чтобы не сморщиться, как изюм, и не послать мудил куда подальше. Тем более грубить любым гостям строго запрещено. Так что сегодня он побудет терпилой, что молча выслушает все мерзкие подкаты и во чтобы то ни стало избежит позорной встречи с бывшим. Разнося угощения в течение получаса, периодически поглядывая в сторону Минхо и не оказываясь рядом с ним, Хёнджин уверовал, что удача встала на его защиту. Он ободрился, даже начал общаться с людьми более открыто и искренне. Правда противные от некоторых гостей взгляды продолжали действовать на нервы. Но Хёнджин вскоре научился их игнорировать и не придавать какого-либо значения. — Феликс, — окликают парня. Хёнджин усмехается, забавляясь, что тут есть человек с именем, как у его друга. Ну надо же совпадение, оно казалось ему таким редким для Кореи. — Феликс! — настойчиво повторяют. — Феликс! — и тут как звоном по ушам. — А? Да, госпожа Ким? — Хёнджин мысленно бьёт себя по лбу. Феликс – это он. — Ты что, не слышишь? — недовольно вопрошает женщина, но тут же смягчается. — Иди помоги Джисону, в том крыле полно народу, он не справляется. — Туда? — нервно сглатывает, поворачиваясь в сторону, где расхаживает его потенциальная опасность. — Да, туда, пошевеливайся. — А можно я тут останусь? — жалобно молит Хёнджин. — Если я уйду, то кто будет заниматься гостями здесь? — Не переживай, гости не пропадут, — фальшивая милая улыбка касается губ женщины и тут же исчезает. — Иди уже! — отдаёт приказ. — Но я... — Феликс! Рот на замок и пошёл, — убийственный взгляд буквально кричит, что скажи Хёнджин хоть ещё одно слово – и он труп. — Да, госпожа Ким, — мямлит парень. Сделав глубокий вдох-выдох, он на дрожащих ногах идёт на верную гибель. Гибель его гордости и покоя. В горле пересыхает, сердце бешено стучит, пальцы трясутся. Открытая дверь так и манит к себе, чтобы сбежать. Хёнджин пытается успокоить себя, считает до десяти и собирает остатки самообладания. Он не должен пасть ещё больше. Не перед Минхо и уж тем более не перед его ассистенткой, которая наверняка радовалась их расставанию. Хван уверенно направляется к напарнику с натянутой слабой улыбкой, но всё же сохраняя холодное лицо. Нос задран, осанка прямая. Пока внутри бушует море из накативших чувств, снаружи – мёртвый штиль. Всё-таки он ни в чём перед Минхо не виноват, да и тот, видимо, ни о чём не жалеет, раз закрутил шашни со своей помощницей буквально сразу после их расставания. Хёнджину мерзко становится: его убеждали, что ничего между ними нет, что в девушке видят только коллегу, а теперь Минхо чуть ли не в дёсна с ней долбится. И ведь именно с ней, с той самой, что повлияла на их разрыв. Значит, связывает их нечто большее, чем просто работа. Хёнджин вздыхает, молясь, чтобы этот день закончился быстрее, и добирается до Джисона. — Что, горгона прислала сюда? — с усмешкой тихо спрашивает Хан. — Не издевайся, — фырчит Хван. — С чем тебе помочь надо? — Злюка, — пшикает Джисон. — Ладно, страдалец, обслуживай всех тех, кто не твой бывший. Я возьму его и ближайших к нему посетителей на себя. — Не думал, что скажу это, но я так рад, что ты существуешь, — Хёнджин с безмерной благодарностью в глазах смотрит на коллегу, что лишь цокает. — Дуй давай, пока не передумал. — Ты лучший! — Хёнджин показывает парню палец вверх, уматывает чуть поодаль, сразу же обращаясь к гостям и предлагая свои услуги. Совесть немного съедает за своё раннее поведение в адрес Хана, он даже готов за это извиниться и из вежливости взять номер юноши под предлогом того, что они смогут в дальнейшем поддерживать связь. Конечно, никому писать он не собирается, но инициативу подаст. Избегать Минхо получается ещё следующие полчаса, да и тот его вроде совсем не замечает. Или делает вид, или правда ещё не увидел. Да и как он увидит Хвана, когда неотрывно болтает со своей спутницей, изредка прерываясь на других гостей? К тому же у самого Хёнджина нет отбоя от внимания других персон, часть из которых уже предложили ему провести ночь вместе или уламывали дать хотя бы свой телефончик. Противно, но ожидаемо. Хёнджин красивый, кто-то даже назвал его женственным и смазливым. К нему постоянно подкатывают, но раньше он отшивал по причине того, что уже состоит в отношениях, сейчас же – потому что не готов к новым. Ну и чувства к бывшему не до конца прошли, но это уже не так важно. Он вообще этот факт упорно и упрямо отрицает. Ступни начинают гудеть, у Хёнджина возникает ощущение, что он ходит по горячему асфальту. До конца смены ещё больше 6 часов, а тело уже ноет от усталости. Часть прядок выпала из причёски, Хёнджин аккуратно вплетает их обратно. Он бубнит что-то неразборчивое себе под нос, сокрушаясь, что время идёт слишком медленно. Ему уже не терпится вернуться домой и улечься звёздочкой на своей старой, скрипучей кровати. Навернёт две порции дешёвой лапши, разденется, завернётся в одеяло и провалится в десятичасовой сон, запретив кому-либо его беспокоить. А пока Хёнджину остаётся лишь вздохнуть и набраться сил, чтобы вернуться на свой пост. Он порядком вымотался от всей суматохи, что творится вокруг. Радует, что удаётся не пересекаться с нежеланной для него персоной. Может, всё не так уж и плохо? — Извините, — негромко обращаются к нему. — Да, что так... — Хёнджин возвращает лицу рабочую лыбу, от которой уже ломит скулы, и разворачивается к окликнувшему, но мгновенно замирает. Нет, судьба всё же его точно ненавидит и даже капли жалости и сочувствия проявлять не собирается. — Хёнджин? — мужчина напротив изумляется. — С чем я могу вам помочь? — дежурно спрашивает Хван, в то время как его сердце предательски ёкает и уходит в пятки. — Вау... это правда ты. Я... я и не предполагал пересечься здесь с тобой, ещё и в таком... амплуа, — мужчина оценивающе осматривает чужой наряд. — Я поражён. — Жизнь часто преподносит нам непредвиденные сюрпризы, — сквозь зубы шипит Хёнджин. — Так что вы хотели, сэр? — Фу, как же формально, — морщится собеседник. — Непривычно. — Таковы мои обязанности. — Какой покладистый и прилежный работничек, — усмехается. — Я, если честно, не думал, что наша первая встреча будет такой. — А я, если честно, вообще не думал, что у нас будет встреча, — не сдерживается и огрызается Хёнджин. — Ну вот, узнаю старого Хёнджина, — чересчур довольно улыбается гость. — Это потрясающе, Минхо, — не скрывая сарказма в голосе, отвечает Хёнджин. — А вот ты совсем не изменился. — Конечно, постоянство – признак совершенства, — деловито заявляет Ли, вскинув подбородок. — А у тебя, я замечу, кое-что поменялось. Давно Феликсом стал? — кивает на бейджик. — Или у вас с ним какой-то очередной идиотский челлендж? — Не твоё дело, — цедит Хван, сжимая руки в кулаки. Он смотрит на эту самодовольную рожу и подавляет в себе желание отвесить по ней звонкой пощёчиной. А ведь совсем недавно Хёнджин расцеловывал эту самую «рожу» миллионами поцелуев, приговаривая, какой его парень красивый, что такую красоту надо спрятать от всего мира. Тогда они были возлюбленными, что и минуты в разлуке не выдерживали, а теперь – бывшие, что находятся в миллиметре от того, чтобы не поубивать друг друга. — Говори давай, что тебе надо, и не мешай мне работать, — Хёнджин забывает про все приличия, не в состоянии контролировать себя. Злость и обида пленят разум. — Как грубо, — кривится Минхо. — Какую услугу я могу оказать вам, господин Ли? — манерно и чопорно любезничает Хван, проклиная всех и вся на этом белом свете. — Уже лучше, — хмыкает. — Да, я бы хотел... — Минхо, ну ты чего так долго? — девушка, о существовании которой Хёнджин мечтает забыть, которая буквально испортила его отношения, и из-за которой у них с Минхо всё пошло через одно место, резко появляется из ниоткуда, нагло вклинивается в их диалог и пристраивается вплотную к Ли. — Хван Хёнджин? — обращает внимание на официанта. — Надо же какая встреча! Не ожидала тебя здесь увидеть, — она, поддерживая с ним зрительный контакт, теснее прижимается к Минхо и берёт того под локоть. — Это взаимно, Ёнхи, — выдавливает из себя Хёнджин, прожигая взглядом ладонь девушки на руке Ли. — Тебе идёт эта форма, — льстиво хвалит дамочка. — Спасибо, — Хван делает слабый кивок. — Только почему ты Феликс? — читает имя с бейджа и заламывает бровь. — Впрочем неважно, — сразу теряя интерес к Хёнджину. — Оппа, — она выделяет интонацией обращение, — я тебя потерять успела, куда ты ушёл? Хёнджина, кажется, сейчас стошнит. — Я как раз хотел узнать у кого-нибудь из сотрудников то, о чём ты спрашивала, — рассказывает Минхо, бросив мимолётный взгляд на Хвана. — Так и с чем вам помочь? — в очередной раз спрашивает Хёнджин, грезя поскорее ретироваться от этой парочки. Ревность душит, а глаза слегка пощипывает от подступающих слёз. — Ах, да, — спохватывается Ёнхи. — Подскажи, где здесь уборная. А оппа, — крепче цепляясь за локоть своего начальника, — собирался взять мне тарталетки с креветками, но без понятия где они. — Уборная комната справа от лестницы у входа, — проявляет свой профессионализм Хёнджин, спокойно разъясняя, даже сумев чуть-чуть приподнять уголки губ. — Чаши с тарталетками находятся на нескольких столиках, я провожу к ним. — Чудненько, — девушка оборачивается к Минхо и принимается в милой, как ей кажется, манере хлопать своими накладными ресницами. Хёнджин бы описал это как что-то наигранное и вызывающее отвращение. — Оппа, я отлучусь ненадолго, возьми мне, пожалуйста, немного тарталеток, ладно? — Хорошо, — беспрепятственно соглашается Минхо. — Супер, я быстро. Ёнхи отпускает мужчину, проходит мимо Хвана, окидывая его высокомерным взглядом победительницы и довольной ухмылочкой на красных от помады губах, и отдаляется, цокая своими высокими каблуками. — Забавно, у меня будто дежавю. Ты точно так же просто стоял и молчал, пока она флиртовала с тобой на моих глазах, — грустно выдыхает Хёнджин, давая себе секундную слабину. — Пожалуйста, следуйте за мной, — возвращает официоз. — Стой! О чём ты? — Минхо не сдвигается с места, пытливо и непонимающе уставившись на парня. — Да так, неважно, — отмахивается Хван. — Пойдёмте, я покажу вам, где тарталетки с креветками, которые вы сможете взять для вашей ненаглядной спутницы. — Она не моя ненаглядная, — хмурится Ли. — Прошу меня простить, но меня мало заботит, какой у вас статус отношений и кем вы друг друга считаете, — наглая ложь, но Хёнджин и вида не подаст, что его беспокоят такие вещи. Он ни за что не покажет своему бывшему, что ревнует. Он не опозорится ещё больше. — Что ты несёшь? Она просто моя подчинённая, не более. — Интересные у вас тогда взаимоотношения, — фыркает Хёнджин. — В любом случае, я провожу вас до нужного столика, где вы возьмёте закуску для своей «просто подчинённой». — Хёнджин, прекрати язвить, — Минхо начинает не на шутку закипать. — Она всегда была просто моей сотрудницей, между нами не было ничего большего. — Ага, как скажешь, — равнодушно бросает Хёнджин и разворачивается на пятках, делая попытку оборвать этот разговор. Но его хватают за кисть, не давая и шагу ступить прочь. — Ты опять себе что-то надумал, — твёрдо заявляет Ли. — Почему ты просто не можешь поверить мне, что мы с ней просто коллеги? Были, есть и будем. — Как я могу верить, что вы просто коллеги, что между вами никогда ничего не было, когда ты пришёл сюда с ней под ручку, она зовёт тебя оппой, а ты, пока она ходит по туалетам, набираешь ей этих дурацких креветок, запах которых не переносишь?! — выходит эмоциональней, чем следовало бы, но Хёнджин не смог воздержаться. Он выдёргивает свою руку из хватки, бросает на Минхо глаза полные горечи. — Ты мне противен, — выплёвывает, попадая словами в самую душу Ли. Но ему всё равно, о его же состоянии никто не заботится. — Следуйте за мной, господин Ли. Он обходит Минхо и направляется к нужной тарелке, не оборачиваясь на того. Хвану глубоко до лампочки, следует ли мужчина за ним, это не его забота. Надо будет – догонит или уж тогда сам найдёт. Но Минхо послушно семенит за официантом, прокручивая в голове слова младшего. Он стопорится, когда Хёнджин, даже не глядя на него, указывает на блюдце, выдаёт безразлично холодное: «Вот ваши тарталетки, хорошего вечера», – и исчезает. Исчезает точно так же, как в тот день их разрыва. Уколов неприятной фразой напоследок, Хёнджин рассеивается, как туман, теряется в толпе. И сколько бы Минхо ни вглядывался, отыскать свою потеряшку уже не может. Хёнджин скрывается в уборной, не специально хлопая дверью, выкручивает на полную кран с холодной водой и ополаскивает своё лицо. — Чёртов придурок, — шипит, уставившись на своё отражение. — И как я должен принимать, что между ними только работа, когда она в открытую заигрывает с ним? Я что, похож на дурачка? — выдаёт из себя истеричный смешок. — Ненавижу. Хван опускает веки, делает небольшую дыхательную гимнастику, успокаиваясь. Внутри полный кавардак, хочется разбить всё вокруг. Но Хёнджин тихо вслух считает до десяти, унимая своё бушующее состояние. Он не может дать Минхо понять, что переживает об их разрыве, что ему больно. Он покажет, что ему плевать, что он сильный, что он счастлив и без какого-то Ли Минхо. Вытерев руки бумажным полотенцем, Хёнджин бросает то в урну и возвращается в зал. Он сразу же подходит к первому попавшемуся гостю, интересуется, нужна ли ему помощь. В сторону Минхо и вернувшейся Ёнхи даже не смотрит. Обходит их при возможности за километр, не желая контактировать с ними в ближайшие лет сто. Ну или хотя бы до конца мероприятия. Джисон о них, если что, позаботится. — Прошу минуточку всеобщего внимания, — мужчина в атласном бордовом костюме со сцены вещает через микрофон. Все, в том числе и сотрудники, переводят глаза на него. — Вот-вот начнётся торжественная и самая главная часть нашего потрясающего банкета. Поэтому предлагаю всем уже рассаживаться, брать в свои руки бокалы, полные шампанского, и быть наготове, — смеётся. — Директор Бан совсем скоро появится здесь, откроет вечер и скажет первый тост! — завершает свою речь ведущий под тихие аплодисменты. Текучка рассасывается, гости занимают места за небольшими круглыми столами, подзывая к себе официантов. Хёнджин замечает, куда приземляется Минхо с его «подчинённой» и для себя решает, что в ту степь ни ногой. Он собирается подойти к людям, что разместились ближе к нему, уже делает шаг к ним, как оказывается остановленным кем-то за локоть. — Простите? — удивлённо спрашивает Хван прежде, чем понимает, кто именно его застопорил. — Госпожа Ким? — Я не знаю, что ты уже учудил, но вот тот столик хочет, чтобы их обслуживал именно ты, — она кивает на тех, кого Хван вообще-то избегает. — Что? — сглатывает он. — А разве есть разница, кто кого обслуживает? — Нет, — мотает головой женщина. — Но пожелания гостей – закон. Так что, Феликс, дуй к ним и сделай всё на высшем уровне. Хёнджин недоверчиво косится на упомянутых, сталкиваясь с лисьим взглядом Ёнхи и её ухмылочкой. Становится ясно, кто инициатор этой заварушки. — Мне точно надо к ним идти? — Хван не знает, на что надеется, но вдруг его пожалеют и спасут? — Там вон, Джисон есть. — Слушай, мне правда искренне плевать, кто будет мальчиком с подносом для тех гостей. Но девушка очень настаивала, чтобы я позвала тебя, — устало вздыхает госпожа Ким. — Только они почему-то тебя сначала Хёнджином назвали, а потом уже исправились на Феликса. Странно. — Да, странно, — Хёнджин растерянно чешет затылок. — Оговорились, видимо. — Видимо, — кивает. — А теперь руки в ноги и пошёл, не тормози мне процесс и не порть сервис. Госпожа Ким ставит точку в этом диалоге и уходит, развернувшись на своих каблуках и взмахнув волосами, что собраны в высокий хвост. — Катастрофа, — выдыхает Хёнджин и буквально заставляет себя плестись к своей сегодняшней головной боли. Входная дверь так и влечёт к себе. Вот уйдёт и гори оно всё синем пламенем! И Минхо, и его недосотрудница-стерва, и эти жалкие несколько тыщ вон. Перед Феликсом неудобно будет, но он сам так жестоко подставил Хвана. Взял эту смену, а сам умотал на свидание, поставив друга под удар. Да, он не знал, что тут будет Минхо, но Хёнджину пока проще обвинить во всём соседа, чем разбираться со всей это катавасией. Чем ближе к столь злополучному столику оказывается Хёнджин, тем шире вытягиваются губы Ёнхи и ярче делается её улыбка. У него руки чешутся взять первый попавшийся стакан и выплеснуть содержимое этой даме в лицо. И плевать, что в нём может быть дорогущее игристое вино, лет которому больше, чем Хёнджину. Минхо как-то странно на него поглядывает, пока всё та же Ёнхи по-собственнически поглаживает его плечо и предплечье, что-то шепча на ухо. Если они просто коллеги, почему же Минхо её не оттолкнёт? Почему не скажет прекратить? Значит, там что-то другое, не только рабочее. А из Хёнджина пытаются сделать истерика и идиота. Ему досадно от того, что самолично потратил столько времени на мужчину, что ни во что не ставил его чувства, позволяя своей ассистентке вот так открыто кокетничать с ним. — Здравствуйте! — на лице отработанная до безупречности улыбка. — Меня зовут Хён... кхм, — откашливается. — Меня зовут Феликс, я сегодня буду вашим официантом. Горячее должны подать минут через двадцать. Салаты и закуски уже стоят на столах. Если вдруг понадоблюсь – зовите, — кланяется. — Вижу, что у всех полные бокалы. Когда опустеют, сообщите, я обязательно вам возобновлю напитки или заменю на безалкогольные, например, сок, на ваше усмотрение. — Спасибо, Феликс, — из всех сидящих именно Ёнхи первая берёт слово. — Не могли бы вы нам доложить мидий? Такие вкусные. — Конечно, сейчас принесу, — Хёнджин отвешивает более низкий поклон. — Что-то ещё? — Нет, на этом всё, — Ёнхи чуть ли не заваливается на Минхо, а тот по-прежнему не реагирует. Он молча сидит и не сводит глаз с Хвана, будто считывает его эмоции. — Пока, — пакостно добавляет, переключаясь тут же на своего начальника. — Нет, Феликс, нам ничего не надо, — говорит один из мужчин, что так же сидит за столом. — Только если твой номерок, красавчик, — гнусно хохочет, лыбясь. — Прошу прощения, но в этом я вынужден отказать, — вежливо отвечает Хван, боковым зрением цепляясь за то, как сжались кулаки Ли. Обычно он делал так, когда злился. Но что могло вывести его из себя сейчас? Эта выходка с номером? А разве Минхо не должно быть всё равно? У него вон, есть с кем развлекаться. Хван незаметно качает головой, отгоняя от себя ложные догадки, и кланяется гостям, удаляясь. — Сейчас принесу мидии. Как бы он ни пытался не думать об этом, всё равно возвращался к столь непонятному для себя поведению Минхо и тому, как тот нервно согнул пальцы в кулаки. Минхо никогда не делал так без повода, Хёнджин его отлично знает. Неужели он... приревновал? Был недоволен тем, что к его бывшему подкатили? От такого у Хёнджина краснеют кончики ушей. С одной стороны, это приятно, с другой – вводит в полный ступор. Зачем Минхо его ревновать, если они расстались? У него ведь новая пассия, и бывший должен быть ему по-барабану. Хёнджин запутывается ещё больше, как маленький котёнок в клубке ниток. И данное недоразумение можно было бы решить одним вопросом, заданным Минхо напрямую, но тот ведь правду точно не скажет. Да и Хёнджин будет выглядеть глупо: как бывший, что пытается вернуть закончившиеся отношения. Тем более при его новой партнёрше, или кто там она ему. Хван набирает морепродукты в продолговатую овальную тарелку, осторожно раскладывая закуску. Запах моря ударяет в нос, невольно перенося его в воспоминания, где они с Минхо беззаботны, счастливы и влюблены. В тот день, когда старший сделал ему сюрприз: вывез на пляж и устроил небольшой пикник. Минхо, такой взрослый и состоявшийся мужчина, тогда вёл себя, как подросток, юно: он рисовал сердечки с их именами на песке, постоянно плескал в Хёнджина водой и капризно дул губы, чтобы тот покормил его. Они обедали в небольшом ресторанчике, лакомясь дарами моря. Тогда-то Хёнджин и узнал, что его возлюбленный не терпит запаха креветок. Он кажется ему противным, аж желудок сворачивает. В то время Хёнджина это умиляло, а сейчас разбивает сердце. Ведь эти самые ненавистные креветки Минхо набирал своей «просто коллеге», даже не морщась. Хван чувствует, как поток слёз вновь подбирается к глазам. Он активно моргает, прогоняя непрошеные солёные ручьи, шумно выдыхает и входит обратно в рабочий режим. Дома, так и быть, поплачет, а тут этим заниматься никак нельзя. — Вот ваши мидии, — оповещает о прибытии желанного блюда Хёнджин, ставя чашу на стол. — Приятного аппетита, — он кивает и собирается отойти, как противный голос не даёт сдвинуться. — Постой! — Ёнхи опирается щекой на руку, второй всё так же держась за Минхо. — Да, мисс, — сцепив зубы, проговаривает Хван. — Что-то ещё? — У меня пустой бокал, — взглядом указывает на стеклянную тару. — Налей. — Да, конечно, — Хёнджин двумя руками берёт бутылку и заполняет стакан гостье, отчаянно подавляя порыв плюнуть в него. — Прошу, — протягивает полный сосуд. — Ещё что-то нужно? — Да, — кивает Ёнхи. Хёнджин сдерживается, чтобы не закатить на это глаза. — Можешь узнать у кухни, когда уже подадут горячее? — Ёнхи, тебе же сказали, что через двадцать минут, — Минхо раздражённо цокает, обращаясь к ассистентке. — Директор Бан ещё даже тост не озвучил. — Да, но, оппа, я уже голодная, — жалобно канючит девушка, вызывая тем самым новые рвотные позывы у Хвана. — Хотя бы узнаю его стадию готовности, — машет своими ресницами. — Разве в этом есть необходимость? — продолжает осаждать её Ли. — Как будет приготовлено – так тебе и принесут. — Мне будет спокойней, если я узнаю, через сколько это будет, — не отступает от своего Ёнхи. — Это не влияет ни на что и... — Всё хорошо! — врывается в перепалку Хёнджин, порядком уже устав от неё. — Если мисс этого так желает, я уточню у кухни. — Будь так любезен, — притворно мило выдавливает из себя Ёнхи. — Конечно, — очередной поклон, и Хёнджин уходит, закусив губу чуть ли не до крови. Ну как же его бесит эта... женщина. Но на душе становится так лестно, что Минхо в каком-то смысле заступился за него. Пусть по факту это ничего не значит, но в любом случае приятно. Обратно к своему худшему живому кошмару Хван приходит спустя минуты две. Девушка, уже слегка охмелев, вовсю заигрывает с Минхо, не убирая от его тела своих рук. «Развернуться и свалить прочь» единственной мыслью бьётся в сознании, но вместо этого Хёнджин добирается до столика и с лёгкой улыбкой выдаёт: — Блюда почти готовы, совсем скоро их будут подавать. Сейчас произнесут торжественную речь, а после начнётся полноценное празднование. — У, спасибо, Феликс, — подчёркивая голосом имя, плюётся Ёнхи. — У меня снова пустой бокал, — дует губы и показывает свой бокал официанту. — Нальёшь? — Да, сейчас, мисс, — Хёнджин возобновляет напиток, не давая себе вылить шампанское прямо на голову этой бестии. — Надеюсь, на этом всё? — Нет, — коварно улыбается Ёнхи. — Что я ещё могу для вас сделать? — вздыхает Хван, гримаса на его лице уже напоминает оскал. — Принеси мне... — Ёнхи, угомонись! — гаркает на подчинённую Минхо, прерывая её. — Ну, оппа, — стенает девушка. — Я хочу тех тарталеток с креветками. — Ты их уже наелась, — фыркает Ли. — Я хочу ещё, — скулит Ёнхи. — Они такие вку-у-усные. Пусть принесёт мне, — тычет пальцем в официанта. — Ёнхи, в самом деле, — мужчина, что ранее просил у Хёнджина номер, тоже вставляет свои пять копеек. — Ты совсем загоняла юношу. Дай ему хоть передохнуть. — Это разве не его работа, господин Пак? — возмущается девушка. — Ему, между прочим, за это платят. — Ну дай хоть банкету официально начаться, — Пак старается быть более снисходительным к капризной гостье, то и дело кидая двусмысленные взгляды на Хёнджина. — Директор компании ещё даже речь не сказал. — Ну вот пока будет идти речь, Феликс может принести мне мои тарталетки, — не унимается Ёнхи. — Ёнхи, ты ведёшь себя отвратительно, — делает замечание Минхо. — Ну, оппа, — противится, — я просто хочу тарталеток. — Я сейчас принесу их, — чеканит Хёнджин и уходит, не дождавшись ответа. У него голова раскалывается от это пищащей леди, с которой припёрся Минхо. И как он только её терпит? У Хвана от неё бы уже мозги вытекли. И пока Хёнджин ходил за очередной прихотью гостьи, на сцену поднялся владелец фирмы Бан Кристофер Чан и, постучав по микрофону, начал что-то громко и выразительно в него рассказывать. Хёнджин, честно, пропустил всю речь мимо ушей, ему до лампочки, как создавался этот бренд, какой тернистый путь прошла компания и какие по поводу всего этого чувства испытывает директор. Он быстро и аккуратно положил дурацкие, будь они прокляты, тарталетки и скрылся с глаз Ёнхи, пока она не надумала ещё чего-нибудь. Но долго прятаться от неё не выходит, ведь уже пора выносить горячее. Хёнджин берёт полный поднос с блюдами и под аплодисменты гостей на завершение тоста Бана выносит его в зал. Он раскладывает еду гостям, предупреждая о температуре и прося их не обжечься. Ловко разносит тарелки по столикам, наконец доходя до самого ненавистного. Одной рукой Хван держит поднос, второй – ставит ужин перед Минхо. — Приятного аппетита, — тихо бубнит. — Спасибо, — Минхо дарит какое-то подобие улыбки, сталкиваясь с ним взглядами. Они застывают так на какое-то время, неотрывно уставившись друг на друга. Хёнджин смотрит в те самые омуты, что давным давно пленили его, и по телу пробегают мурашки. Как же сильно он любил эти глаза, как же он боготворил их. И как же Хёнджин обожал, когда они были направлены только на него. Мозг настойчиво кричит, что они затянули с гляделками, и надо бы дальше разносить еду, но почему-то оторваться не получается. Однако Хван может не переживать, ему помогут в этом. Ёнхи, бесясь с этих переглядок, грациозно поднимает вверх свою руку и задевает поднос, переворачивая тарелку на нём на официанта. — Упс, — без капли сожаления звучит Ёнхи. От грохота посуды в зале повисает тишина. Хёнджин ругается и шипит себе под нос, осматривая масштабы трагедии. Он кончиками пальцев оттягивает испачканную одежду, что к тому же горячая, и надеется, что ожогов у него не появится, всё-таки мясо было совсем недавно снято с огня. Он боязливо поднимает взгляд, натыкаясь на сотню других, что нацелены прямо на него. Среди них Хван опознаёт сочувствующий и обеспокоенный от Джисона, сердитый от госпожи Ким, надменный и ликующий от Ёнхи, сальный от того господина Пака, направленный точно на грудь, что просвечивается через намокшую от жира мяса рубашку. Но самый главный – взволнованный и одновременно злой от Минхо. И Хёнджин убеждён – тот бесится не на него. — Прошу прощения, я отлучусь, чтобы привести себя в порядок, — низко кланяется Хёнджин и грациозной походкой несётся в уборную. Он не оглядываясь, передвигает активно ногами, желая как можно скорее скрыться с места своего позора. Чёрт бы побрал эту Ёнхи! Хёнджин залетает в уборную, открывает краны и принимается отстирывать жёлтые пятна. Ничего не выходит, мясной сок так просто не удалить с одежды, тем более белой. Хван даже использует мыло, но, кроме появления мокрых следов поверх «мясных», ничего иного не добивается. Желаемый, ну или около того, результат не приходит, и Хёнджин оказывается на грани паники. — Сумасшедшая стерва, — причитает. — И как мне теперь это отстирать?! — разочарованно швыряет кусок мыла в раковину. — Ведьма, — вздыхает Хван, оперевшись руками на холодную плитку и уставившись на своё отражение. — Меня, я так понимаю, вспоминаешь? — виновница всех его бед заявляется на пороге. — Выйди, это мужской туалет, — злобно цедит Хван. — А если нет, то выведешь меня силой? — девушка продолжает насмехаться, проходя глубже в помещение. — Какой же ты глупый и бесячий, — она вальяжно ступает по полу и останавливается за спиной парня. — Я совсем недавно радовалась, что избавилась от тебя, но ты снова появился, — фырчит. — Как сорняк. — Из нас двоих на сорняк больше походишь ты, — парирует Хёнджин. — Появляешься, хотя тебя не ждут, и портишь то, что чудесно цвело и пахло до тебя. — Всё ещё считаешь меня виноватой в вашем с Минхо разрыве? — Ёнхи складывает руки на груди и склоняет голову набок. — А разве нет? — иронично хмыкает Хёнджин. — Я? Нет, милый, это ты его бросил, — разыгрывает спектакль девушка с фальшивым удивлением. — Но то, что я послужила для этого катализатором, отрицать не буду. — Надеюсь, теперь ты счастлива, — равнодушно бросает Хёнджин, через зеркало держа зрительный контакт с Ёнхи. — Почти, — с алых губ сходит грузный вздох. — Оппа ещё немного ломается, но не переживай. Пароль от его квартиры мне уже известен, почти на все мероприятия и в командировки мы ездим вместе, а на заставке его телефона уже давно не стоит твоё фото, — самодовольно перечисляет. — Ты в прошлом для Минхо, Хёнджин, смирись. — А ты – его будущее? Что ж, тогда мне его жаль. Оно у него херовое, — парень разворачивается, спиной упираясь в мраморную плитку. — Говори, что хочешь, но в проигрыше всё равно будешь ты. — В проигрыше? — изгибает бровь. — А мы за что-то соревнуемся? — Ты прекрасно понял, о чём я, — закатывает глаза Ёнхи. — Минхо будет со мной. — Только потому, что мы с ним не вместе? — теперь издевается над девушкой Хван. — Я сомневаюсь, что Минхо настолько потерял вкус, что после меня будет встречаться с тобой. — Утешай себя сколько влезет, ты ему безразличен. — Так безразличен, что он заткнул тебя, пока ты требовала свои тарталетки и отправляла меня на кухню узнать, что там с горячим? — Так безразличен, что пока вы встречались, он позволял мне флиртовать с ним, позволял вешаться на него, позволял себя касаться, — нападет Ёнхи, медленно наступая к юноше, как хищница к своей жертве. Она щурится, поднимая один уголочек рта. — Ты был настолько безразличен, что мне лёгко удалось вычеркнуть тебя из его жизни. Парочка моих манипуляций, и ты озадачен, ты в смятении. Я просто построила ему глазки, а ты уже начал подозревать его в измене, — Ёнхи становится слишком близко, Хёнджин ощущает от этого жуткий дискомфорт. — Открою тебе маленький секрет: между нами с Минхо никогда ничего не было, он не давал мне перейти черту, но было так просто заставить тебя поверить в обратное. Ты был самой большой преградой для меня, но убрать тебя оказалось так просто. Ты повёлся на такие дешёвые уловки, а Минхо, как обычно, скуп на слова и не стал вдаваться в подробности твоего беспокойства. Пойми уже, малыш, я выиграла, он будет моим, — звонко чмокает губами, наконец отступая назад. — Так ты правда дурила ему голову, — голос, словно раскат грома, застигает их обоих врасплох. — М-минхо... — уже не так уверенно срывается с губ Ёнхи. — У меня нет никакого желания разбираться с тобой, — Минхо твёрдо вышагивает к парочке, наводя страх. — Скажу только одно: ты уволена. Не появляйся больше передо мной никогда, — он окидывает уже бывшую сотрудницу презрительным взглядом. — Идём, — Ли берёт окаменевшего Хёнджина за кисть и тянет за собой, уводя из уборной. — Минхо, подожди, я всё объясню! — истерично кричит вслед Ёнхи. — Я уже всё тебе сказал, — и хлопает дверью. Минхо ведёт за собой молчаливого Хвана, что даже головы поднять не решается. В черепной коробке бушует вихрь, грозящийся снести всё на своём пути. Слова Ёнхи эхом отдаются в разуме, заставляя Хёнджина чувствовать себя полнейшим идиотом. Он правда когда-то поверил какой-то сомнительной дамочке, а не своему парню? Это так абсурдно. — У вас есть комната для персонала? — резко спрашивает Минхо. — Да, — мяучит Хван. — Веди, — как приказ, который не получится оспорить. Хёнджин кивает и задаёт нужное направление, пока его всё так же держат за руку. Попросить Минхо отпустить не хватает смелости. Да и Хёнджин так давно не чувствовал на себе родные ладони; он соскучился по этим ощущением, что позволяет такой крохотной ниточке связывать их ещё какое-то время. До служебного помещения они добираются в тяготящей тишине. Хван пропускает старшего вперёд и прикрывает за ними дверь. — Есть сменная? — Минхо окидывает испорченные вещи взглядом. — Вряд ли, — вздыхает Хёнджин. — Набор одежды выдавался лично каждому сотруднику, их заказывали на определённое количество. — А повседневная есть? — Да, та, в которой пришёл, — Хван проходит к своим шмоткам, что висят на спинке стула. — Надень на себя, не ходи в этом, — кивает на грязную форму. — Ладно, — покорно соглашается Хёнджин и снимает с себя жилет Складывает её и кладёт на стол. Сбрасывает с себя бабочку и начинает расстёгивает пуговицы на рубашке, но чувствует на себе неотрывный взгляд Ли. — Отвернись. — Будто я там чего-то не видел, — бурчит тот, но поворачивается спиной к парню. — Это неважно, — цокает Хёнджин, шурша одеждой. Он выправляет рубашку из-под брюк и за концы оттягивает, рассматривая бесчисленные пятна. Задумывается: получится ли их вообще отстирать? — Ты не поранился? — неожиданно нежно спрашивает Минхо. — Нет, меня не сильно задело. — Это хорошо. И между ними вновь воцаряется тишина. Хёнджин осторожно расправляется с рубашкой, боясь навредить ей ещё больше. Минхо продолжает стоять к нему затылком, бездумно пялясь на свои ботинки. Недосказанность давит на обоих, витает необходимость в разговоре, но никто не решается его начать. Хвану неловко, он испытывает огромный груз вины перед старшим. Хочется извиниться, но язык будто отказывается шевелиться, прилипнув к нёбу. — Хёнджин-и, — молчание трескается. Минхо первым делает шаг к возможному примирению, взволнованно шепча: — Мне... мне жаль. — Мне тоже, — Хёнджин оставляет рубашку в покое. Пальцы замирают на середине. — Прости... — осекается и сглатывает, — прости меня. — Нет, это ты меня прости, — возражает Минхо. — Я игнорировал твои переживания, списывая их на беспочвенные истерики и подозрения. Я даже не задумывался о том, как поведение Ёнхи выглядело с твоей стороны. Я такой осёл. Для меня её выходки были просто дурачеством, я не видел в них опасности или каких-то скрытых мотивов. Я был добр с ней, так как она новая сотрудница и только осваивается. Оказывается, она такие козни проворачивала, о которых я даже не думал. — Я тоже хорош, — понуро опускает голову. — Я бы мог спокойно всё это обсудить с тобой, поделиться своими тревогами, а не скандалы закатывать. Меня так бесило, что эта лиса крутилась вокруг тебя, а ты бездействуешь, что здравый смысл и способность трезво мыслить ушли куда-то на задний план, — с каждым словом Хван ощущает, как с него спадают оковы, что тяготили все эти дни. Дышать даже становится легче. — Хо-я, — Хёнджин позволяет себе использовать именно такое обращение, которое говорил во время их отношений. — Прости меня, пожалуйста. — Джини, — Минхо сдаётся. Он не может больше стоять и смотреть на своего мальчика, не касаясь его, поэтому вмиг сокращает между ними расстояние, прижимается к спине и опоясывает талию. Стиснув в руках своё сокровище, зарывается носом в копну залакированных волос. — Ты тоже меня прости, радость, — целует в макушку. — И как я мог так просто отпустить тебя? Как я смог прожить без тебя всё это время? Как же я скучал по тебе, малыш, — Минхо выпаливает одно признание за другим, не разжимая крепких объятий. — Я тоже скучал, Хо-я, — Хван укладывает свои ладони поверх сцепленных рук Ли. — Очень-очень, — он обмякает в хватке старшего, откидывая голову тому на плечо. — Надеюсь, — неуверенно начинает, — больше не отпустишь. — Никогда, — касается губами загривка, пуская по телу Хвана мурашки. Хёнджин длительное время жил без такой близости, что моментально напрягается. Внизу живота начинает тянуть, ноги подгибаются. — Хо, — скулит младший, разворачиваясь в руках. Смотрит так преданно своими оленьими глазками, так умоляюще. — Джини, — Минхо умещает ладонь на щёку Хёнджина, — можно я тебя поцелую? — Раньше тебе для этого не нужно было моё разрешение, — ухмылка украшает его довольное лицо. — И то верно, — Минхо играет бровями и тянет на себя младшего, втягивая его в такой нужный, как воздух, для обоих поцелуй. Ответ он получает сразу же, пока Хёнджиновы руки обнимают его за шею, буквально вжимая в себя. Минхо не мешкает и углубляет их трепетное единение, делая его более страстным, горячим. Эти сладкие губы преследовали его во снах, во влажных воспоминаниях, а теперь Минхо забвенно вылизывает их, размыкает языком, проталкивая тот дальше. Обе ладони ложатся по бокам младшего, сжимая нежную кожу. Он, покачиваясь, подводит Хёнджина к столу и подхватывает его под коленями, усаживая на поверхность. Пристраивается между его ног, принимаясь собственноручно справляться с чужой вещицей и выпутывая из петелек оставшиеся пуговки. Немедля сбрасывает рубашку с младшего, швыряя её куда-то на пол. Хёнджин в долгу не остаётся: он освобождает Ли от пиджака, отправляя тот в полёт. Нагое тело сразу же попадает под атаки властных губ, что вгрызаются в светлую кожу и покрывают её багровыми следами. Хёнджин несдержанно стонет, хватается за его спину, как за спасательный круг, не давая и на миллиметр от себя оторваться. — Какой же ты сладкий, — томно выдыхает Ли, опаляя своим жарким дыханием ключицы юноши. — Как же мне этого не хватало. — Минхо, — с придыханием тянет Хёнджин, ёрзая на столешнице. — Да, котёнок? — Ли поднимается на уровень лица младшего. — Мы оба понимаем, к чему это всё ведёт, но есть нюансы, — облизывает опухшие губы. — У нас нет ни презервативов, ни смазки. Я на сухую и без защиты не согласен. — Петтинг? — предлагает Ли, изгибая бровь. — Иди в одно место со своим петтингом, — огрызается Хёнджин, хмурясь. — Я этим петтингом в одиночку все эти недели занимался. Мне как-то иного хочется, не догадываешься? — Ты же отказываешься без подготовки и гондонов. — Кажется, у меня в портфеле завалялся тюбик, — немного смущённо и отводя глаза, говорит Хёнджин. — А у меня, кажется, до сих пор в портмоне лежит один квадратик, — Минхо вытягивает рот в чеширской улыбке. — Я сейчас всё принесу, сиди, — он звонко чмокает в зацелованные губы, прежде чем отойти к своему пиджаку, из внутреннего кармана которого достаёт кошелёк и отдаёт тот Хёнджину. — Достань, пожалуйста. — Хорошо, — Хван открывает бумажник, умиляясь тому, что Ли всё ещё имеет привычку носить презервативы в нём. Они как-то захотели заняться кое-чем непристойным в примерочной какого-то бутика, но не имели с собой контрацептивов. Из-за чего обошлись простым минетом. Было не менее приятно, но после этого Минхо всегда таскал с собой одну упаковочку. — Мы не были вместе три месяца, а ты неизменно хранишь их здесь, — хмыкает парень. — Я верил, что ещё не всё кончено, и они однажды мне пригодятся, — объясняет Минхо, роясь в чужом рюкзаке. — Так глупо, — забавляется Хёнджин, выуживая резинку, но не спешит закрывать кошелёк обратно. Он натыкается на снимок-полароид, тот самый, что был сделан в день рождения Хвана. На фото он, что улыбается ярче бенгальских огней, и Минхо, что целует его в щёку. Всё внутри моментально трепещет, заполняясь любовью. Минхо хранил эту фотографию, нося буквально рядом с сердцем. Это заставляет улыбаться, чувствуя себя самым счастливым на всей Земле. — Позволь мне теперь поинтересоваться, зачем ты носишь с собой смазку? — Минхо оказывается рядом, вставая меж раздвинутых ног. — Ну, в нашем тандеме ты отвечал за это, — убирает портмоне в сторону и указывает кивком на серебряный квадратик, который держит двумя пальцами. — А я – за другое. — Да мы с тобой идеальная пара, Джини! — смеётся Минхо и забирает упаковку из рук младшего. Он ставит лубрикант с презервативом на стол и, не желая больше ждать, вновь целует Хвана, опуская руки ему на паховую зону. Оглаживает сквозь ткань брюк твердеющий член, дразня, сжимает его. Ловит губами все вздохи Хёнджина, заглушая столь прекрасный голос. Оба уже напрочь забыли, что там происходит за дверью, какое важное мероприятие там идёт, что каждого из них ждут. Какое вообще до этого может быть дело, когда они так изголодались друг по другу и целуются как умалишённые? Пальцами расстёгивает ремень и замок на штанах младшего, спускает их сразу с боксерами по длинным ногам, оставляя на щиколотках. — Ты уже весь течёшь, — комментирует Минхо состояние органа Хвана. — Заткнись и действуй, — шипит Хёнджин. — Как пожелаешь, — Минхо двигает парня ближе к краю, толкает его назад, вынуждая опереться руками. Берёт смазку и, щелкнув крышкой, выдавливает себе вязкую субстанцию на ладонь, бросая бутылек обратно. Он растирает её по пальцам, распределяя по всей длине фаланг. Хёнджин из-под опущенных и подрагивающих ресниц наблюдает за происходящим, томясь в пытливом ожидании, когда же наконец в него вставят. Одну руку Ли заносит младшему за спину, оставляя её между лопаток, а вторую, «испачканную», пристраивает возле анального входа. Он обводит дырочку по контуру, намеренно не проникая внутрь. Как коршун, следит за эмоциями Хвана, пока тот сгорает от нетерпения. Входит одним пальцем, тут же вынимая его, продолжая дразнить. Хёнджин закусывает губы, дабы хоть как-то сдержать свои крики. Он несильно пинает Минхо, явно намекая, что такие игры ему не нравятся. — Милый, я хочу насладиться тобой вдоволь, — оправдывается Минхо, но проталкивает одну фалангу в младшего. — Как узко. — А я хочу уже почувствовать в себе твой член, — бурчит Хван, морщась от таких уже забытых ощущений. — Потом понаслаждаешься, у нас время ограничено. — Ты прав, — секунда – и в Хёнджине уже два пальца, что резво, но аккуратно раздвигают напряженные стеночки. — Расслабься, котёнок, — заговорщически низким тоном шепчет Ли, и Хёнджин попадает под эти чары. Он отпускает себя, получая тонну удовольствия от процесса. Немыслимо блаженно, когда в тебя толкаются пальцы, тем более не твои, а неимоверно сексуального и красивого мужчины. Твоего мужчины. Хёнджин плавится, как мороженое в жару, пока Минхо подготавливает для себя его уже тремя фалангами, что с хлюпаньем скользят внутри. Он запрокидывает голову и прикрывает глаза. Ли умело шевелит пальцами именно так, как обожает Хёнджин. Ему приятно, что Минхо не позабыл о его эрогенных зонах и прекрасно помнит, как доставить ему чистый, наркотический кайф. — Уверен, что достаточно, — Ли вынимает пальцы, и Хёнджин досадно ахает от пустоты в себе. Она была с ним слишком долго, напоминая холодными ночами, как он одинок. — Перейдём к горячему, — играет бровями. — Фу, звучит кринжово, — морщится Хёнджин, при этом шире расставляя ноги. — Мог бы и оценить, — фыркает Минхо, справляясь со своими брюками, приспуская те и выпуская колом стоящий член. — В другой раз, — обещает Хван. — Я и подкат твой как следует оценю, и отсосу тебе, и попрыгаю на твоём члене, — облизывается, как кот, что смотрит на заветную сметану. — Кое-кто завёлся не на шутку, — рот Минхо расплывается в ухмылке. Он разрывает пакетик, отправляя упаковку в свободное падение. Раскатывает латекс по органу, выдавливая на него немного лубриканта и размазывая по гондону. — А ты не рад? — Хёнджин резко сводит колени, упираясь ими в бёдра старшего, захватывая того в плен. — Я в экстазе, малыш, — заверяет Ли, после чего его освобождают, а ноги Хвана разъезжаются обратно в стороны. — Я обожаю, когда ты такой раскрепощённый. — Верю, — с Хёнджина сходит гортанный стон, когда головка члена Минхо медленно, тягуче входит в него. Ощущения крышесносные, в последний раз с ним такое происходило во время унылого самоудовлетворения через дилдо и представления на его месте чёртового бывшего. А теперь этот самый уже не бывший вдалбливается в его нутро, размеренно заполняя собой, давая возможность сначала к этому привыкнуть. — Ну как же это охуенно, — рычит Минхо, увеличивая темп. Толчки становятся размашистей, резче, глубже, интенсивней. Головка проезжается прямо по простате, отчего Хёнджин вздрагивает и громче ахает. Он пытается бёдрами двигаться навстречу, еле как удерживая себя на ослабших и трясущихся руках. Его так давно не трахали, что всё кажется очередным сном, просыпаться от которого будет больно. Ладони Минхо стальной хваткой держут его за голени, оставляя свои красные отпечатки. Пот мокрыми и солёными дорожками стекает по лбу. Волосы лохматятся, от идеальной причёски уже ничего не остаётся. Но Хёнджину так плевать на все эти мелочи. Его мир крутится вокруг Минхо, в данный момент он зациклен только на нём. Пальцы Минхо плавными движения перемещаются на орган младшего, окольцовывая его у основания, и под ритм вбивания Ли в тело надрачивают, водя вверх-вниз. — Даже знать не хочу, сколько сегодня мужиков заглядывалось на тебя, — скалится Минхо, переходя на какую-то бешенную скорость и тазом, и ладонью. — Тебе станет дурно от этого числа, — через стоны бормочет Хёнджин. — Тогда сохрани его в тайне от меня, — сдавливает покрасневшую головку возбуждения младшего. — Договорились, — слабо улыбается Хван, сжимая в ответ член Ли внутри себя. Таких манипуляций вполне хватило, чтобы оба буквально одномоментно кончили, оглушая комнату своими голосами. Руки Хёнджина отказывают, он готовится упасть спиной на столешницу, как Минхо подхватывает его, прижимая к своему накалённому телу. Даже сквозь ткань его рубашки ощущается, как кожа пылает. — Ты в порядке? — с одышкой интересуется Ли. — В полном, — уверяет младший и для убедительности чмокает старшего в кончик носа. — Я... счастлив. — Я тоже, малыш, очень счастлив, — Минхо заботливо поправляет выбившиеся пряди, заводя их за уши. — Я люблю тебя, Хёнджин-и, — вырывается признание. Будто его сказал не сам Минхо, а его сердце. — Я... я тебя тоже, Хо-я, — вновь целует мужчину, но теперь уже в губы. — Давай больше не расставаться, без тебя так тоскливо. — Давай, радость. Я тебя никуда уже не отпущу, — заверяет Ли. — Хорошо, — хихикает Хёнджин, как тут же становится серьёзным и недоверчиво косится на дверь. — Так странно, нас уже давно нет, но никто сюда не пришёл. Уверен, что они видели, как мы выходили из туалета и шли в служебную комнату. — Может, подумали, что сбежали? — Вряд ли, госпожа Ким с меня тогда шкуру спустит, — содрогается Хван. — Так легко она меня не отпустила бы. Не после того, как я уронил блюда и испачкал форму. — Тогда действительно странно, — кивает Минхо. — Ну, может, им пока не до нас? Там полно других гостей, которым нужно внимание. — Надеюсь, — вымученно вздыхает Хван, прижимаясь к своему мужчине ближе. — Мне кажется, меня заставят оплатить штраф за порчу рабочей одежды. — Оплатим. — Минхо, — Хёнджин поднимает на старшего глаза, — нам с тобой предстоит многое обсудить и со многим разобраться. — И мы обязательно это сделаем, сладость, — Ли весело тычет младшему в лоб. — И одно из них – почему ты Феликс. Меня это серьёзно смущает. — А, это... — заливисто смеётся Хёнджин, а Минхо тонет в этом смехе. Три месяца без него были невыносимым испытанием. Ли удивляется, как справился с этим, ведь сейчас это кажется невозможным. Минхо не может жить без этого хохота, без своего мальчика. — Очень забавная история, я тебя позже в неё посвящу, — даёт слово. — Но знаешь, я рад, что всё сложилось именно так и мы теперь снова вместе. И хотя бы смогли высказать друг другу часть того, что висело балластом на нас долгие недели. — Я тоже рад, котёнок, — улыбается Минхо. — очень рад. А через узкую щёлочку между дверью и полом проскользнёт записка с посланием от их загадочного (или не очень) спасителя: «Я очень рад, что ты помирился со своим бывшим, и у вас теперь всё хорошо. А то, что у вас всё хорошо, я даже не сомневаюсь. Особенно судя по звукам, что, к сожалению, успел услышать. Ты мой должник, Феликс, понятно?! Я прикрывал твою задницу перед горгоной всё это время, навесив ей лапши на уши, мол, ты очень сильно пострадал и уехал в больницу в сопровождении господина Ли. Так что, как закончите со своим этим, забирай манатки и сваливай отсюда. Форму постираешь и привезёшь потом. Твою зарплату, или её часть, я заберу и тебе передам. Вот мой номер: 258-953-954. Всё пока, любовничек p.s. ТЫ МОЙ ДОЛЖНИК!! p.p.s. БОЖЕ, МОЛЮСЬ, ЧТО БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ЗАСТАНУ ТЕБЯ СТОНУЩИМ ПОД ТВОИМ МУЖИКОМ!! ЭТО УЖАСНО——-»