Больше никаких секретов

Вздохнуть нет сил, он захлебнётся

В бескрайнем океане лжи,

И в русло прежнее он больше не вернётся,

А сердце умоляет лишь – "Скажи"...

      Иваизуми не был уверен, вовремя ли он сюда приехал: город словно был ему не рад, всеми силами пытаясь заставить его вернуться восвояси. Ледяные капли врезались в раскрасневшееся лицо парня, вынуждая сильнее кутаться в воротник ветровки и недовольно хмурить темные брови.       Не сказать, что Хаджиме понимал, куда идёт. Да что уж там, он вообще был в этом городе впервые. Но жгучее желание осуществить задуманное вынуждало парня не останавливаться, а кварталы безостановочно сменять друг друга.       Иваизуми не сказал Тоору, что приедет. Он хотел устроить ему своего рода сюрприз: неожиданно постучаться в его дверь и наконец обнять, бесстыдно взлохматив чужие волосы. Они всегда казались Хаджиме очень мягкими, даже несмотря на приличный слой лака, который Ойкава каждое утро выливал на свою голову. И Иваизуми не единожды видел во время их разговоров по ФейсТайму, как Тоору прикусывал кончик языка, хмуря брови в зеркало, когда уложить беспорядочные пряди не удавалось слишком долго. Признаваться в том, что это зрелище казалось ему до одури привлекательным, он не собирался ни себе, ни кому-либо ещё.       Ради этой встречи он беспощадно растрачивал все свои свободные от школы часы на подработку, забивал выходные делами и совершенно не высыпался. Долгов по учебе тоже накопилось приличное количество, но человеку, чей мозг умел в экстремальных ситуациях функционировать под правильным и неправильным углом, не составило труда быстро разобраться со всем бардаком в конце года.       "Когда мы встретимся, Ива-чан, я покажу тебе все свои записи," — тогда в ответ Иваизуми лишь фыркнул, но оба понимали, что, если Ойкава попросит, он действительно посмотрит все от начала и до самого конца.       Он хотел быть с ним рядом, особенно в столь важный день – в его восемнадцатилетие. И не мешало ему осуществить задуманное ни расстояние, ни скептическое отношение к данной затеи его родителей.       Чертыхаясь, он наконец ввалился в здание супермаркета, где яркий свет резанул по глазам не хуже заточенного ножа. Хотя сейчас, мокрый насквозь и уставший с двухдневной дороги, Хаджиме, все же предпочел бы нож этим ядерным светилам.       Парень мельком оглянулся. Взгляд невольно цеплялся за таких же вымокших страдальцев, которые забежали в первое попавшееся здание, лишь бы отгородиться от проказ Зевса. Суета у входа вызвала смешок, но долго вглядываться в это чудо-зрелище Иваизуми не собирался.       Одежда неприятно липла к телу. Благо, кондиционеры в магазине не работали и риск заболеть после этой вылазки стабильно маячил где-то на сорока процентах.       Корзина же наполнялась продуктами быстрее, чем Хаджиме успевал соображать. Все, о чем Ойкава когда-либо отзывался добрым словом, мигом оказывалось в его руках и тут же летело в нее. А отдел с выпечкой и вовсе был подвержен разорению, потому что оставить Тоору без его любимых творожных булочек и молочного хлеба было равносильно преступлению.       Но только...       — Извините... — рука застыла в миллиметре от пачки сока. Иваизуми не слышал ничего вокруг, в ушах лишь звонким эхом разлетался этот голос. — Вы не могли бы купить мне сигареты?       Какого черта?...       — Не рано тебе? — не поворачиваясь, спросил Хаджиме. Он с трудом сдерживал желание развернуться и приложить этого придурка головой о стену, продолжая монотонно перебирать пачки на стеллаже.       — Мне завтра восемнадцать будет. Сделайте подарок. — Иваизуми слышал в голосе улыбку, но за ней скрывалось что-то еще. Что-то такое, чего он никогда ранее не замечал в голосе этого человека.       — Ну раз уж так, то ладно.       Подтянув маску с подбородка, Хаджиме неспешно побрел вдоль забитых полок к кассе. Ойкава покорно шел следом, что-то напевая себе под нос.       В голове не укладывалось, что Тоору курит. С каких пор? И почему за все пять лет их общения, он не сказал Иваизуми об этом ни слова? Недоверие мешалось с обидой, нарастающая тревога пряталась за внешнем спокойствием парня, а телефон тем временем настойчиво жужжал в кармане джинсов.       — Какие тебе? — уточнил Хаджиме, выкладывая продукты на ленту. Знать ответа он не хотел. Он вообще не хотел, чтобы реальность была реальной. Но раз уж Тоору его не узнал, надо было пользоваться этой возможностью.       — Бостон с вишенкой. У вас набор продуктов такой родной, может мы соулмейты? — хихикнул Ойкава, в нетерпении переваливаясь с ноги на ногу.       — Обязательно.       От скуки парень уже собрался было помогать раскладывать продукты по пакетам, но был моментально отогнан недовольным Иваизуми.       Сигареты он спрятал в кармане ветровки, кивнув в сторону выхода в ответ на недоуменный взгляд. "Будет плохо, если кто заметит" — будет еще хуже, если я позволю тебе уйти с этой гадостью.       Дождь на улице закончился.       Одинокие капли изредка срывались с деревьев, тут же исчезая в черноте асфальта.       Иваизуми, отвернувшись, стянул с лица надоедливую ткань и глубоко вздохнул. Заветная пачка показалась из кармана и Ойкава уже потянулся к ней, обронив короткое "Спасибо", но Хаджиме с силой сжал ее, показательно швырнув в ближайшую урну.       — Дуракава, какого черта? — взъелся он, притянув Тоору за запястье. — И как давно ты увлекаешься этой дрянью?       — Ты?... — брови удивлённо поползли вверх, а во взгляде за секунду сменился десяток эмоций. — В жизни ты еще красивее, оказывается. Я тебя даже не узнал. – натянуто улыбнулся он.       — Не увиливай! Зачем тебе сигареты? Совсем уже придурок?       — Ну не кричи, Ива-чан. Я уже понял, как тебе не нравится. — взгляд напротив не предвещал ничего хорошего и давать заднюю Иваизуми тоже на собирался. Ойкава виновато отвёл глаза и попытался отвернуться, но крепко сжатое запястье напомнило о себе тупой болью. — Давай не здесь. И после того, как ты объяснишь, каким образом ты тут оказался.

❀❀❀

      — Ты правда все это для меня купил? — привычная Ойкаве самоуверенность уже давно куда-то испарилась. Все его попытки играть жизнерадостного дурачка быстро заканчивались единым исходом, где он вновь сдувался под давлением чувства вины.       Иваизуми молчал по непонятной для него самого причине. С одной стороны, ему хотелось разобраться во всей ситуации, ведь не просто же так Ойкава взялся за никотин, а с другой — его изнутри разъедала жгучая обида.       — У меня нет зависимости, я совсем недавно начал. — снова попытался завязать диалог Тоору. — Я брошу, обещаю.       — Зачем ты вообще начал?       Парень поморщился и отвернулся.       — Потому что я слабый настолько, что пошел на это из-за какой-то незначительной херни.       Они встретились взглядами, но Тоору быстро разорвал этот контакт. Он чувствовал себя ребенком, которого мать отчитывала за очередной проступок. Только сейчас перед ним была не мама, а ситуация от этого отнюдь не становилась лучше.       Он абсолютно точно доверял Иваизуми, но это доверить не мог никому.       — Я скатился по учебе, сколько бы ни старался – все катится ее пойми куда. Про поступление я вообще молчу. Столько мороки, а ради чего? Меня зовут в хорошие университеты, но поступить туда – значит уехать, а я не хочу. И ещё...       На макушку опустилась чужая рука.       — Я понимаю, как тебе сейчас сложно, но пойми и ты, что никотин тебя не спасет. Если тебе нужна поддержка, то я рядом.       — Дело не только в этом. — Тоору шмыгнул, позволив Иваизуми приобнять себя за плечи. — Все это вытекает из одной большой проблемы, которую решить я не могу.       — Я могу помочь?       — Нет.       — Почему?       — Потому что как ты собрался помогать мне с моей влюбленностью?       На секунду воцарилась тишина. Возможно и не на секунду, но за это время Ойкава успел несколько раз усомниться, стоило ли начинать этот диалог вообще.       — Посмейся. — наконец фыркнул Тоору, обиженно отстранившись.       — Ты буквально эталон школы с толпой фанаток и у тебя любовные проблемы?       — Неожиданно, да? Я сам удивился, когда понял.       Несмотря на внешнее спокойствие, внутри у Иваизуми все трещало по швам. Ревность? Очень не вовремя. Два страдальца от неразделённой любви из двух – это слишком много для такой маленькой кухни.       В любом случае, что бы Иваизуми сейчас ни чувствовал, пока речь идёт о состоянии Ойкавы, он отодвинет себя на второй план.       — И кто эта несчастная?       — Во-первых, — Ойкава театрально поднял указательный палец. — Это грубо. Во-вторых, не скажу.       — Это что за новости? — такого ответа он не ожидал уж точно, потому и не заметил, как нахмурился.       — А что? Любовь это не шутки. Тут всегда нужно быть на чеку.       — Ты серьезно?       Ойкава прищурился, подавляя растущее желание рассмеяться. Все в этой ситуации было дурацким, но присутствие рядом Иваизуми сильно сглаживало ситуацию. Пусть даже проблемой и являлся он сам.       — Зачем ты начал рассказывать, если теперь не хочешь продолжать? — продолжал возмущаться парень, но уже, скорее, из вредности.       — Потому что нравится мне не девушка. Так понятно?       — Нет.       — Это мой друг, к которому чувств у меня быть не должно.       — Раз уж появились, то твоей вины в этом все равно нет.       — Ива-чан, ты тупой или притворяешься? — Иваизуми замер, а Ойкава продолжил. — Вот если бы мы с тобой были лучшими друзьями и внезапно бы выяснилось, что я в тебя влюблен, ты бы как отреагировал?       — А я то тут причем?       Внезапно Ойкава рассмеялся. Видимо, абсурдность ситуации была ясна только ему, а Хаджиме оставалось только недовольно хмуриться, пытаясь уловить ход чужих мыслей.       Ойкава часто был слишком непредсказуемым, и неважно, знаешь ты его год или десять лет. Являлось ли сравнение намеком на что-то или...       Сердце пропустило удар.       — Стой, ты в меня что ли?       — В точку, Шерлок. — на выдохе выпалил Ойкава. — Прости меня. Я правда не хотел рушить нашу дружбу. До меня так внезапно дошло, что мои чувства к тебе совсем не те, что я чуть не натворил тут всякого.       — Натворил. — поправил парень, во взгляде которого на секунду показалось разочарование. — И раз уж дружбе все равно конец, то напоследок скажу кое-что.       В ту же секунду Тоору застыл в недоумении. И без того выразительные глаза стали ещё больше, а руки безвольно упали на колени.              — Все взаимно, дурак.       — Ты снова шутишь? — Иваизуми закатил глаза. — Ива-чан, если ты издеваешься, то...       Ойкава сомневался в реальности происходящего, но глаза, полные светлой надежды, бегали по лицу Хаджиме. Из сотен вариантов, которые со скоростью геометрической прогрессии сменяли друг друга в голове Ойкавы, этот исход был самым неожиданным — и самым лучшим, как ни крути.       — Ты мне нравишься. — снова озвучил свои мысли Иваизуми. — И перестань на меня так смотреть.       — Тогда... Ива-чан, станешь моим парнем?       — Как будто у меня есть выбор.       Хаджиме проигнорировал чужую попытку состроить на лице обиду, потому привлекать к себе его внимание пришлось иным путем.       Пусть он и ожидал поцелуя, объятия, в которые его втянул Тоору, оказались не менее желанными и тёплыми.       Руки нашли себе место на талии, прижимали парня к себе ближе до мелкой дрожи в плечах. И пока Ойкава что-то бурчал себе под нос, Хаджиме успел достать из своего кармана подарок и сунуть его в чужую ладонь.       — Купон в спортивный магазин? — Иваизуми поморщился: до крика Ойкаве не хватало буквально нескольких децибел. — Ива-чан, ты лучший!       — С днем рождения, Тоору.       Улыбка засияла ещё ярче, а Хаджиме отвернулся.       — Теперь по всем канонам я должен тебя поцеловать. — воодушевленно сообщил Ойкава, с "особым интересом" разглядывая темноту за окном.       — Ну так поцелуй. — фыркнул Иваизуми.       И он поцеловал.