Искажённые

      

«Кто нашёл истину — ослепнет,

истечёт кровью и будет пожран огнём безысходности.

И потому неведение — милость Звезды».

             «Скрытое помещение».              Так сразу же подумал Гето, едва они спустились по лестнице вниз, обогнули распростёртые и уже похолодевшие трупы, причём Хана без капли брезгливости прошлась босыми ногами по растёкшимся лужам крови, и, выйдя в длинный коридор, остановились у стены.              Девочка что-то нажала, и дверь, хорошо замаскированная, отъехала. Обнажая уже другую, куда более крепкую и толстую металлическую.              Рядом зиял маленькими кнопками кодовый замок. Сугуру видел такие в правительственных учреждениях в Новом городе. Даже в токийском подразделении таких не было.              Значит то, что было скрыто за дверью, являлось чем-то очень важным, раз Зенин установил здесь этот замок.              Но, как оказалось, Хана точно знала код. Её хрупкий пальчик быстро набрал цифры, и магнитный зажим отворился с характерным щелчком.              Дверь открылась.              — Что там? — тихо спросил Сугуру, раздумывая, идти или нет вслед за девушкой.              Она молча потянула его за руку вниз по открывшейся взору лестнице, но Сугуру не сдвинулся с места.              — Постой, — он быстро снял с плеча винтовку, проверил магазин, и, убедившись, что патроны ещё есть, кивнул девочке.              — Пошли.              Лестница вела вниз, на ступенек двадцать. Но за эти двадцать ступенек Гето ощутил, как воздух стал прохладнее, появился запах каких-то лекарств или химикатов. Всего вместе. Плюс гнилья. И эта смесь напомнила ему ту, что он уже однажды встречал: когда Годжо с Мэй Мэй обнаружили лабораторию Сукуны.              Это же были лаборатории Зенинов. И тех сволочей из правительства, которые их спонсировали.              Лабораторная начинка помещений, представшая перед глазами после того, как они спустились, угадывалась сразу: начиная от белых светлых стен и полов, утопающих в неуютном холодном свете, стеклянных окон между отделами, заканчивая надписями, знаками для эвакуации и оборудованием, просматриваемым сквозь эти окна. «Виварий», «Химическая лаборатория», «Склад реагентов», «Морг», — ошибки быть не могло. Здесь проводили исследования.              «И кажется, не жалели на это лабораторных «крыс».              Хана указала на ряд закрытых дверей в длинном коридоре, и Гето издалека прочитал: «Объекты женского типа», «Объекты мужского типа» и... «Объекты детского возраста».              По спине пробежал холодок. Гето сильнее сжал винтовку, но ничего не успел сделать, даже подумать: Хана потянула его в другую сторону, в скопление кабинетов и лабораторий, и, уже приближаясь к одному из них, Сугуру замер.              Там кто-то находился. Сделав пару шагов, Гето поражённо замер, пытаясь переварить эту картину.              В одной из небольших операционных несколько людей в белых халатах склонились над каким-то телом и… рылись в раскуроченной груди трупа – и эти люди точно не являлись хирургами, совершавшими спасительную операцию, или патологоанатомами, вскрывавшими тело. Те всегда действовали аккуратно, работали бережно, а тут у Сугуру, наблюдающего за происходящим со стороны, сложилось впечатление, что орудовали мясники.              Кровь стекала на пол чёрным ручьём, один из мужчин в перчатках вырезал органы, что-то говорил ассистенту, а тот записывал. Две женщины, не очень похожие на медсестёр, заинтересованно работали с другими органами – тут Сугуру чуть затошнило, когда он увидел мозг, печень и желудок, хотя к вскрытиям он привык. Женщины взвешивали, измеряли, брали какие-то анализы. И очень детально фиксировали данные в своих журналах. Всё это напоминало больше лавку мясника, где вскрывали трупы, разделывали, вырезали, вычленяли. Такое же холодное равнодушие, профессиональное пренебрежение и кажущаяся неопрятность.              Разница была в том, что вместо подвешенного за крюки скота на операционном столе лежал человек. Судя по рукам и босым ногам, это был молодой юноша. И эти люди потрошили его тело.              «Мясники».              Сугуру сделал пару шагов вперёд, чтобы услышать, что говорила медсестра:              — ...внешний осмотр: выраженные деформации кожных покровов, аномальная пигментация. Зафиксированы следы мутаций в области грудной клетки. Извлечение органов выполнено последовательно, без осложнений. Масса органов занесена в таблицу, присутствуют отклонения от нормы. Структура тканей изменена, наблюдается неоднородность. Главный врач пометил образец №84 вещества недействующим…              Она смолкла на полуслове, так как повернула голову и увидела Гето. Тот к концу её речи уже поднял винтовку и целился ей в голову.              — Не двигаться, — резко осипшим голосом проговорил он, и все присутствующие, застыв от недоумения, повернули к нему головы. – Какого чёрта тут… происходит?              — Кто вы? – спросил мужчина, судя по возрасту и гонору – самый главный. – Где охрана? Куда подевалась охрана?..              — Здесь я задаю вопросы! – рявкнул Сугуру и сильнее сжал винтовку, вцепившись в неё побелевшими пальцами. – Какого чёрта тут происходит?!..              — Стой! – сразу же сменил тон главный врач, подняв руки вверх, отчего орган, который он до этого держал в ладони – кажется, кусочек лёгкого – шмякнулся обратно в развороченную грудину. – Мы всего лишь делали вскрытие!              — Я знаю, как делают вскрытия, — прошипел Гето. – И это не оно.              — Да-да, понимаю, — доктор протянул руки в успокаивающем жесте вперёд. По его резиновым перчаткам стекала кровь. – Но это не совсем то же самое! Мы просто конспектируем состояние органов объекта после его смерти, и всё!..              Взгляд доктора метнулся за спину Сугуру, где спряталась девочка.              — Хана! Хана, скажи ему, что мы всего лишь конспектируем!              — Смотри на меня! – гаркнул Сугуру, ощутив, как девочка спряталась за ним сильнее. – Этот ваш объект… Этот юноша. Кто это?              Повисло молчание.              — Мы… мы не знаем имён, их не спрашивают, — ответил, сглотнув, доктор. – Знаем только номера. Этот был двадцать четвёртый. Мужчина, шестнадцати… лет.              — Что с ним случилось?              — Мы… — замялся доктор, переглянувшись со своим ассистентом. Тот испуганно захлопал глазами. – Он погиб в результате действия вируса. Поэтому мы и фиксируем размеры его органов, чтобы уточнить все изменения. Мы не убивали его…              — Он лжёт, — внезапно раздался слабый, еле слышный голосок позади Гето, и он даже не сразу сообразил, что этот голос принадлежал Хане. Она заговорила с ним впервые. – Его звали Току. Он был здоров ещё месяц назад… Но они что-то стали ему вкалывать, и он стал… мутировать. А вчера они увели его из камер, и… теперь он тут.              — Хана! – с трусливым упрёком возмутилась одна из медсестёр, но когда Гето перевёл ствол винтовки на неё, тут же замолчала.              — То есть… — медленно проговорил Сугуру, рисуя общую картину. – Вы выловили этого бедного юношу из Старого города, привезли насильно сюда, намеренно заразили вирусом, а потом умерщвили, чтобы измерить его органы?              — Нет, мы его не вылавливали! – торопливо попытался оправдаться доктор. – Точнее, это делали наёмники Зенин-сана! И подопытные – не люди! А искажённые изгнанники! Отбросы общества! Вкалывать препараты нам приказал доктор Курокава! Мы всего лишь его подчинённые, мы не сами это придумали! Делали то, что от нас требовали! Это все придумали доктор Курокава и Зенин-сан!              — Доктор Курокава? – уточнил Гето, прищурив глаза и прожигая мясников взглядом. Его палец даже зачесался и очень просился лечь на спусковой крючок. – Который этим всем руководил? Которому расплющили череп?              — Верно, — закивал его преемник. — А после смерти доктора мне пришлось перенять его дела, иначе…              — Иначе что? – криво усмехнулся Сугуру. – Вам бы не заплатили?              — Прошу вас… — совсем жалобно простонал он, переглядываясь с другими, которые едва ли не тряслись от страха. – Мы… не виноваты. Мы всего лишь исполняли то, что нам приказывали!..              — На колени, быстро, — велел Гето ледяным голосом. – Теперь будете делать то, что приказываю я. Вы же только это умеете.              — Постойте!..              — На колени, живо!! – рявкнул Сугуру, разозлившись сильнее и сжав крепче оружие, и это подействовало как по мановению волшебной палочки: все четверо тут же опустились на колени, высоко поднимая окровавленные руки в перчатках и опуская головы вниз.              — Прошу вас… — пропищала одна из медсестер. – Хана…              — Заткнись, — оборвал Сугуру, подошёл чуть ближе к столу и бросил взгляд на развороченное тело. Юноша наполовину то ли разлагался, то ли трансформировался в какую-то жуткую склизкую тварь, ещё до своей смерти, одна сторона лица была обезображена, но другая сохранилась поразительно хорошо. Его уложили на стол так, что голова чуть склонилась вбок, и теперь эта вполне человеческая сторона лица была повернута к Гето, а сохранившийся один омертвевший глаз смотрел на Сугуру с вполне читаемым выражением.               «Я этого не заслужил».              — Сколько тут ещё человек? Искажённых? Тех самых «отбросов общества», как ты их назвал? – Сугуру, чуть повернув дуло винтовки, уткнул её в голову доктора, и тот задрожал всем телом и почти захныкал:              — Прошу, умоляю! Не убивайте! Я не хотел! Меня заставили!..              — Я спросил, сколько тут ещё искажённых? Они в камере?              — Ещё четырнадцать! Всего четырнадцать! – поспешил с ответом его ассистент. – Я вам покажу и открою все двери, если отпустите меня!              — Нет, ты, — Сугуру указал кивком головы на одну из медсестёр, которая хныкала меньше другой. – Встань и открой все камеры. Одно лишнее движение, и убью всех в этой комнате, а потом выпущу очередь в тебя, поняла?..              — Да, да, — закивала та, поднимаясь и слегка шатаясь от страха.              Она прошла мимо Сугуру, а тот, отойдя к дверям и не убирая дуло винтовки от врачей, вернее, мясников, проследил за ней взглядом. Хана последовала за ней, и каждый раз, когда медсестра открывала дверь, заглядывала внутрь, и раздавался её тихий голосок: «Выходите. Выходите!»              Камер оказалось три. Как раз те, на которых висели надписи с указанием типа: женские, мужские и детские.              «Объекты», — это слово порезало что-то в разуме Гето, его челюсти сжались, а руки стала сотрясать мелкая дрожь.              Из камер долго, как будто вечность, никто не выходил. Но вот из «мужской» показались силуэты, и вскоре опасливо вышло шестеро мужчин. Худые, грязные, избитые, они озирались по сторонам, как если бы ожидали подвоха, как если бы их позвали на очередной эксперимент. Один из них, темнокожий, с лысой черепушкой, довольно высокий и сильный, но явно похудевший за время своего пленения, уставился на Гето, оружие и врачей, и вмиг понял, что происходит.              — Поторопи их! – велел Гето, сразу же распознав его ощущаемый авторитет среди искажённых.              Ничего не сказав, темнокожий мужчина добрался до других камер и принялся торопливо звать, чтоб остальные поспешили. Кажется, он был среди них если не главным, то относился ко всем с заботой, потому что вскоре из камер показались остальные. Четверо женщин вышли из «женской». Из третьей камеры вышло трое подростков, и одна… старуха.              Гето сразу её узнал. Слишком хорошо она врезалась ему в память, и она, едва взглянув на него, тут же начала:              — Датенши!! – с этими словами она начертила на груди невидимый иксобразный крест и упала на колени, протянув к нему руки. – Ты пришёл за нами!! Я говорила! Я верила!..              — Опять ты за своё, старуха?!.. – огрызнулась одна из женщин с длинными светлыми волосами, и, вырвавшись вперёд, даже не обратив внимания на Гето, уставилась на операционный стол. Потом прижала руки к лицу, скорчившемуся от ужаса и злости.              — Току!.. – завыла она, а потом буквально прорычала: — Току! Они разрезали его, как свинью! Сначала превратили в монстра, а потом распотрошили! Будьте вы прокляты, мрази!..              Гето не успел и слова сказать, как женщина, схватив скальпель, запрыгнула на главного врача, повалив его на пол, и воткнула скальпель ему в голову, заорав:              — Сдохни! Сдохни!!              Это послужило спусковым крючком для остальных. Некоторые мужчины кинулись на ассистента и медсестру, на ту, что оставалась в коридоре, кинулись женщины. Раздались вопли ужаса и звуки избиений.              Сугуру молча наблюдал какое-то время, как на его глазах расправляются с ненавистными врачами. Не мешал.              Это было не его дело. А эти люди имели право на справедливую расправу за свои мучения. Но в какой-то момент шум этой расправы стал слишком громким, хаотичным, подростки захныкали, старуха всё ещё орала, простирая к нему руки «Датенши!!» и, что глупее, несколько женщин повторяли за ней, чертя на груди свой навязчивый символ, таращились на него, на его грудь, как будто он был божеством.              Гето опустил голову вниз и понял, что так привлекало их внимание. Разорванная футболка совсем не скрывала его иксобразный шрам, нанесённый Фушигуро Тоджи. Вот, на что так смотрела Хана в кабинете Зенина. Вот, почему приняла то решение.              Наконец ему надоел этот хаос.              — Хватит! – рявкнул он, выпустив короткую очередь в потолок, отчего все буквально застыли и обратились в слух. – Прекратите!              Он подошёл к ещё живому ассистенту, истекающему кровью.              — Ещё кто-то тут есть? Из… «объектов»? – это слово далось ему с трудом.              — Нет… — честно прошептал тот. – Умоляю, помо…              Гето не стал слушать до конца. Поднял винтовку и равнодушно выстрелил ему в лоб. Повернулся к остальным.              — Скоро здесь будет охрана! Берите слабых и убирайтесь отсюда! Убегайте в лес! Скорее! Я прикрою ваш отход так долго, как смогу! Хана, — обратился он к девочке, застывшей поодаль. – Ты создала здесь слепую зону. Можешь её убрать? Так я смогу прикрывать ваш отход куда дольше.              Она растерялась.              — Она не может, — ответила за неё женщина с белыми волосами, убившая врача. Она вскочила на ноги и, вытерев окровавленной рукой рот, причём оставила на губах следы чужой крови, облизнулась, попробовав её на вкус. – Её накачивали чем-то постоянно, что усиливает её способности. Она не может просто так отключить их, пока действуют препараты.              — Тогда вам лучше поторопиться, — с досадой прошипел Гето. – У меня всего один магазин, а дел ещё по горло.              С этими словами он хотел уже уходить, так как слишком уж задержался в подвале, но та же женщина громко воскликнула:              — Постой!.. Постой!.. Ты, Датенши!              Гето застыл у лестницы и развернулся.              Женщина ухмыльнулась.              — А я столько раз затыкала старуху, которая говорила, что за нами придёт Датенши… Не верила ей, и вот ты тут, — она покачала грязной головой, а потом в её глазах загорелась решимость и очень много ненависти. – Старуха уведёт слабых. А я и мужчины останемся с тобой, чтобы прикрыть их отход. И раз уж Датенши пришёл за нами… То мы сделаем так, как ты велишь нам. Мы можем помочь тебе, хотя мы ещё на блокаторах. У нас нет сил, но есть очень, очень много ненависти.              Словно в подтверждение своих слов она крепче сжала окровавленный скальпель в кулаке. Её лицо было настолько злым и решительным, что Гето и не подумал спорить.              — Как хотите. Но со скальпелем вы не выстоите против винтовок.              — Мы можем убить пару охранников и скальпелем, а потом заберём оружие, — не сдавалась та.              — Датенши… — внезапно встрял темнокожий мужчина, подходя ближе. В отличие от остальных, кто расправлялся с врачами, он никого не тронул. – Если Хана согласится, то её можно вырубить. Тогда она не сможет создавать слепую зону. А ты сможешь использовать свою силу…              — А ты, Мигель, умный малый! – торжествующе хохотнула женщина, а потом снова уставилась на Гето острым взглядом. – Ну что, падший ангел?.. Как тебе план? Что прикажешь нам делать? Бежать, поджав хвосты, в лес? Или помочь тебе прикрывать тех, кто бежит в лес, поджав хвосты?              Гето какое-то время молчал, оглядывая всех. Своё внезапное «войско». Слабое, грязное, худое, но не сломленное. Даже старуха перестала молиться, прижала руки к груди и со слезами на глазах уставилась на него с такой обременительной, досадливой для Гето надеждой.              Он выдохнул.              — Ладно. Хана, ты согласна?              Девочка рьяно закивала. Подошла к темнокожему мужчине, которого назвали Мигелем, и доверчиво прижалась к нему.              — Не бойся, малышка, я не больно, — пробормотал тот, обняв её громадными руками. – Раз…два…              Не договорив «три», он ударил её по виску – и тут же поймал безвольно падающее на пол хрупкое, похожее на спичку, тело.              От того, что случилось после, Гето закрыл глаза почти что с наслаждением. Он сразу же ощутил это: то, как помещения вокруг наполнились такой долгожданной, такой спасительной и почти родной проклятой энергией. Она наполнила каждую клетку его тела, даря ему силу, выносливость, непобедимость. И в этот раз это наполнение было каким-то… другим. Странным, оглушающим, почти сводящим с ума от чувства собственного… могущества. Как будто то, что дремало раньше, уже почти проснулось. Ещё чуток ворочалось, не желало полностью открыть глаза, но Гето всеми фибрами ощущал: оно вот-вот извергнет в него потоки абсолютной, пожирающей всё вокруг силы.              И власти.              Открыв глаза, он увидел, как все внимательно наблюдают за ним.              — Датенши… — странно ухмыльнулась женщина. – Ну… что прикажешь нам теперь делать?              «Нет. Не говори это. Сатору… Он никогда не простит!»              Гето подавил эту мысль на корню. Потом перекинул женщине винтовку.              — Убивайте их всех, — всё же сказал. – Спалите тут всё к чертям. Пусть горят в Дзигоку.                     

***

                    Охрана подоспела к зданию как раз в тот момент, когда они выбрались из подвала. У Зенина всё же была тревожная кнопка и он её нажимал, однако падальщиков оказалось слишком много — так много, что от горы их трупов, заваливших ворота, военный грузовик, выехавший раньше на помощь деревне, не мог заехать обратно. Поэтому солдаты пешими расправлялись с падальщиками и задержались. Это сыграло злую шутку с Наоей, но оказалось на руку Гето.              Когда он выбежал из здания, по нему сразу открыли огонь — но всё оказалось бесполезным. Создав отражающий щит из проклятой энергии, Гето отрекошетил все пули, а потом смел стреляющих двумя мощными волнами иллюзий.              Солдаты поспешно рассредоточились, попрятались по укрытиям, однако это им не помогло. Гето создал иллюзию падальщиков, отвлекая их внимание, и бывшие пленники, очень жаждущие крови, напали на них с разных сторон и буквально расстреляли на местах.              Блондинка с окровавленным лицом и очень разгневанным взглядом оказалась чудо как хороша в тактике и координации. За пару минут всё было кончено, но Гето знал, что это временно. Правительство наверняка уже в курсе, что происходит здесь, поэтому точно направило сюда подкрепление.              Против хорошо обученных, вооружённых и многочисленных войск у них нет ни единого шанса. Гето понимал это, как никто другой. Он не был уверен, что сможет выстоять в одиночку против слаженных войск.              «Мы все обречены».              — Вам пора уходить! — крикнул он, когда женщина прибила прикладом, потратив все патроны, последнего живого охранника. — Берите тот грузовик! Грузите всех слабых и раненых! И уезжайте через лес! Если не сможете проехать, бросайте транспорт и убегайте пешком!              Когда женщина приблизилась, он спросил:              — Ты уверена, что тут больше нет пленных?              — Точно нет, — ответила она, вытирая перепачканное кровью лицо.— Они забавлялись только с нами.              — Тогда спалите тут всё, — Гето, обшарив карманы одного из трупов и найдя нужное, перебросил ей зажигалку. — Но долго не задерживайтесь! Скоро тут будут войска!              — А ты? — нахмурилась она.              Сугуру, бросив взгляд в сторону деревни, ответил:              — У меня ещё есть дело.              — Пойдёшь один? — это не понравилось женщине. — Ты бы нам пригодился, Датенши!              — Нет, — Сугуру сжал челюсти, подбирая автомат и передавая темнокожему мужчине. — Я должен заставить кое-кого заплатить.              — Этот кто-то не сдастся без боя. Тебе ещё пригодится, — мужчина по имени Мигель протянул автомат обратно, но Гето сделал отрицательный жест рукой.              — Нет. Теперь я им не по зубам. Уходите, — он остановился, запустил руку в карман и извлёк оттуда cd-диск. — Возьмите это. Берегите, как зеницу ока. Это доказательства того, что тут творилось. Они вам пригодятся. И ещё кое-что, — он смерил обоих тяжёлым взглядом. — Это важно. Запомните! Перетащите тело Зенина в грузовик, а потом оставьте перед воротами деревни, на мосту. Только не повредите тело.              — Зачем? — удивилась женщина.              У Гето не было ясного ответа. Он и сам не знал, зачем это понадобилось Сукуне, но такова была цена за сделку и ту самую драгоценную минуту.              — Потому что так велел Датенши, — усмехнулся он, убирая чёлку с лица. — Этого достаточно?              Женщина насмешливо повела плечами.              — Пока да. Предсказания старухи сбылись, но потом я попрошу объяснений.              — Если это «потом» наступит, — прошептал Гето себе под нос, а потом громко спросил: — Как тебя зовут? Я так и не спросил.              — Юки, — ответила она. — Этого достаточно?              — Пока да, — усмехнулся Гето. — Тогда позаботься об остальных, Юки. И не забудьте про тело. Это важно! А мне пора.              С этими словами он кивнул на прощание, а потом быстро стал пробираться через горы трупов в сторону деревни.              «Я ещё не всё сделал».