Твой ласковый смех

      - Итак, добро пожаловать на четвёртую игру. Вы будете играть в неё командами по два человека: каждый должен выбрать себе пару. Договорившись объединиться в команду, партнёры должны пожать друг другу руки. На поиск партнёра вам отводится десять минут. Просим игроков приступить прямо сейчас.         Металлический женский голос мерно разрезал тишину помещения, заставляя собравшихся в нём людей испуганно оглядываться и вслушиваться в каждое слово в попытке осознать новые правила очередной игры. Казалось, что девушка по ту сторону динамиков говорила с улыбкой, будто бы она не оглашала прямо сейчас смертный приговор для части, а то и половины участников, а ласково объясняла своим детям причудливую задачу, которую они не могли понять.         - Повторяю, вы будете играть командами по два человека: каждый должен выбрать себе пару. Договорившись объединиться в команду, партнёры должны пожать друг другу руки.        На этом голос оборвался, и все игроки вновь остались предоставлены сами себе. Еще с минуту между ними царила мёртвая тишина, пока каждый пытался разобраться с накрывающей его паникой и бесконечным чувством страха за свою жизнь. За то, что ждёт их всех впереди. И, наконец, слышатся первые истеричные лаянья: игрок двести двенадцать активно пытался привлечь внимание номера четыреста пятьдесят шесть, но, кажется, безуспешно. Марс, кажется, именно так звали того парня, старался даже не смотреть в сторону докучавшего его безумца, уводя взгляд куда угодно, но только не на него. Двести двенадцатый же, осознав, что с его объектом внимания ему ничего не светит, сразу же переключился на другого человека, не гнушаясь использовать даже самые неприличные намёки. И всё так же безуспешно.        Земля с долью безразличия смотрел на разыгравшуюся сцену, однако росшие внутри ростки презрения и отвращения от поведения парня безжалостно дробили его грудную клетку и просто умоляли выйти наружу, дать выпустить всю ту желчь, что копилась в нём. Ему никогда не нравился этот игрок, так что идея поставить психованного парня на место и открыть рот уже не казалась такой паршивой. С ним лучше было не связываться, но и Земле, по сути, терять уже было нечего. Хуже не будет.        - Ты бы не позорился. - Земля смотрит ему прямо в глаза. - С тобой никто не хочет играть.        Мысли роятся в голове, словно черви, выжирающие его и без того давно сгнивший мозг. Говорить уже не страшно: двести двенадцатый закрывает свой рот и смотрит на него несколько шокировано, но взгляд быстро сменяется внезапным смирением и принятием. Возможно, даже у этого парня что-то да оставалось в его голове, раз он не кинулся на Землю в первые же секунды, как тот закончил говорить.        - Давайте честно, женщины и старики вам не нужны.         Земля спокойно продолжает свою мысль, на что получает мгновенный ответ. Толпа вокруг него пытается оправдаться, хотя никакого смысла в этом уже нет. Они все уже по пояс в крови и никогда не смогут отмыть себя ни от въевшихся в кожу багровых пятен, ни от тошнотворного запаха железа, впитавшегося в саму суть каждого, кто был здесь.        Внезапно говорить начинает двести сорок четвёртый номер - богоугодник с настолько же мерзким лицом, насколько была омерзительна его душа, если она вообще всё ещё оставалась у этого выродка. Так прозвал его Земля, успев понять за всё то время, что он с ним контактировал, насколько больным и гнилым человеком тот был. Двести сорок четвёртый говорит о низменности всех женщин, а Земле хочется заткнуть свои уши и никогда больше не слышать того дерьма, что льётся изо рта этого игрока безостановочно. Хотелось, чтобы он поскорее сдох и никому больше не пришлось выслушивать его извращённый религиозный бред. Желательно уже в следующей игре, дышащей своим зловонным дыханием им всем прямо в затылок.        - Что за кретин? Думаешь, ты в райском саду? - голос парня, сидящего чуть впереди от Земли, звучит слегка болезненно, но в нём всё ещё слышатся вызов и намерение стоять до конца, если того потребует ситуация.        Земля встаёт, не желая больше находиться в обществе всех этих людей, чьё поведение сейчас больше напоминало клубок змей, готовых впиться и сожрать друг друга без промедлений, была бы только возможность. Четыреста пятьдесят шестой номер его тут же окрикивает, спрашивая направление, и Земля медленно поворачивается к нему лицом, смотря прямо в растерянные глаза парня.         - А что? Хочешь меня взять?         Но игрок сразу же осекается, и Земля видит, с какой неуверенностью тот мажет по его лицу, не зная, что ответить на поставленный вопрос. Так он и думал: четыреста пятьдесят шестой не возьмёт его в команду, слишком трясясь за свою жизнь и возможные риски проиграть, свяжись он с парнем, намного слабее его. Чувства разочарования почти нет, такой итог был более, чем очевиден, но внутри всё же что-то неприятно сжимается от осознания того, что Земля всё ещё один. И даже в этой чёртовой дыре нет никого, кто хотел бы быть с ним заодно и пройти хотя бы дальнейшее блядское испытание вместе. Земля разворачивается и идёт дальше, показывая полное равнодушие к происходящему перед всей толпой, но всё же слышит, как сзади него кто-то поднимается и идёт следом, оставляя гулкие звуки шагов позади.        Огромные настенные часы уже отсчитали больше половины времени, выданного им на поиск пары в грядущем состязании, и Земля видит, что почти все игроки определились со своими компаньонами. К нему так никто и не подошёл после того разговора, а значит, ему нужно было самому подходить к оставшимся игрокам без пары и просить объединиться с ним в команду: так говорил ему голос разума, но желания связываться хоть с кем-то из всей толпы у него не было. Было лишь опустошение. Земля был почти уверен, что он не выберется из той передряги, в которую он загнал сам себя же, живым. Стоило бы постараться хотя бы ради младшего брата, что остался в новой стране совсем один, но какой смысл, если шансы Земли на победу с каждым днём в этой игре всё больше приближались к нулю, и ничего кроме разъедающей его безвыходности он уже давно не чувствовал. Они с братом зашли слишком далеко и единственное, что открывало свои двери перед ними: тупик, дорога в никуда. Ни Земля, ни Луна уже давно никому не нужны. Это должно вызывать грусть, но Земле уже не обидно. Возможно ли, что он с самого рождения был обречён сдохнуть именно так: в одиночестве, под радостные вздохи толпы, что умер именно он - не они.        - Эй, играй со мной. - внезапно из-за спины подходит тот самый парень, что поддержал его минутами ранее, когда он поставил на место номер двести двенадцать.  Земля оборачивается на него неспеша, смотрит снизу вверх и цепляется за порядковый номер: двести сорок. Он пытается прочитать намерения человека напротив и всё же решается попробовать поговорить.        - Ради чего? - голос звучит твёрдо, несмотря на то что внутри у Земли много сомнений.        - А ты хочешь упрашивать стариканов, да? М-м, как-то стыдно. - парень почти не медлит с ответом, лишь вскользь уводит взгляд куда-то в сторону, рассматривая людей поодаль от них, и сразу же возвращает его к Земле.        - Сейчас это не важно. Главное — это выиграть. - манеры у двести сорокового слегка нахальные, и Земля чувствует укол раздражения от такого беспечного поведения, и всё же отказывать полученному предложению не спешит.        - Играй со мной, - парень переводит взор, смотря Земле прямо в глаза, говорит уверенно. - и я об этом позабочусь.        Земле хочется рассмеяться от услышанного заявления, но он стойко держит лицо, стараясь не показывать внутреннего напряжения и эмоций. Номер двести сорок высокий, до жути высокий, но тонкий как палка. Его рост не поможет ему победить никого, кто будет хоть на немного сильнее его, преимуществ от их союза не будет почти никакого. Земля слишком слабый, по сравнению с другими просто котёнок, забредший в стаю собак, Уран же возвышается почти над всеми, но стоит его только нечаянно задеть и, кажется, тот может рассыпаться на части. Союз двух уродов, другое сравнение в голову Земли попросту не приходит, но даже так это всё ещё лучше, чем остаться без пары. Риски высоки, но не рискуя в этом месте продержаться было просто невозможно.         - Всё, что будет нужно. - номер двести сорок не отступает, и Земля сдаётся.        - Скажи, почему именно я? - вопрос вылетает сам по себе.        - А ты почему ко мне подошёл?        Земля на секунду задумывается, какой ответ дать собеседнику, но в голову ничего не приходит. В уловках нет смысла, парень перед ним говорит искренне, в этом сомнений нет, поэтому и Земля решает ответить без утаек. Сейчас ложь была не самым лучшим решением, которое можно было предпринять.        - Я увидел, что ты согласишься пойти со мной.         - Вот и ответ. - парень слегка кивает головой перед тем, как отреагировать на услышанные им слова.        Земля рефлекторно смотрит вниз, услышав шорох ткани, и видит протянутую к нему руку. Секунду ещё не решается протянуть свою в ответ, но всё же пожимает запястье номера двести сорок. Чувствует приятное тепло от чужой плоти и, кажется, где-то внутри у него тоже теплеет. Теперь он не один и, возможно, всё ещё не было так потеряно, как он думал изначально. Огонёк надежды всё же загорается в сердце и приятно теплит его от осознания, что двести сороковой выбрал его из всех остальных. Земле остаётся только надеяться, что они со своим напарником смогут протянуть ещё один раунд в этой смертоносной игре. Смогут вдвоём, вместе.        Тогда никто из них ещё не догадывался, что стоило выбирать себе в напарники кого угодно, но только не тех людей, что уже успели пустить частичку себя в их сердца. Что правила игры обернут крепкие рукопожатия между партнёрами лезвиями, подставленными ими же к горлу бывших союзников.        Время истекает и механический голос женщины с точностью до секунды возвращается, объявляя о том, что время на поиск партнёра истекло. Сразу же начинают слышаться возмущённые крики от двести двенадцатого: его никто не захотел брать в себе союзники и парень, подстёгнутый страхом неизвестности, в отчаянии пытался найти себе пару, кидаясь на всех, кто попадался ему на глаза. Земля с отвращением смотрел на эту картину, хоть отчасти и мог понять действия парня. И всё же опускаться до его уровня точно не собирался, а потому молча прошёл мимо орущего психа, оставляя его далеко позади себя.         Он заходит в неизвестное ему помещение и сразу же осматривает обстановку вокруг, пытаясь предугадать дальнейшее испытание. В глаза со всех сторон бьёт яркий оранжевый свет, а где-то снаружи всё ещё слышатся громкие вопли двести двенадцатого, что никак не даёт собраться с мыслями и оценить то, что ждёт их впереди. Наконец, Земля слышит новые инструкции из динамиков и, крепко хватая руку номера двести сорок, идёт дальше. На немного, но чужое присутствие и тепло всё же успокаивают расшатанные нервы, и дышать в спёртом воздухе помещения становится легче.        Их приводят в дальнюю часть локации и выдают грязные серые мешки, в которых звонко бьются друг о друга, как Земля думает, стеклянные шары. Понимание приходит быстро, и брови сами сводятся к переносице от гремящих в голове догадок. Игра в шарики - безобидное детское развлечение и мыслей, как именно его будут использовать против игроков, пока нет. Но тот факт, что каждого из участников поставили в пары, внезапно перестаёт казаться чем-то успокаивающим и теперь лишь наволакивает на сердце тяжёлый груз, безжалостно тянущий его в низ.         - У каждого из вас есть десять шариков: ими вы будете играть против своего партнёра. Выигрывает тот, кто сможет забрать все десять шариков своего противника.         Слова проходятся по голове тяжёлым молотом, и Земля перестаёт чувствовать пол под своими ногами. Слова про партнёра - не подсказка, ведущая к тому, что они будут парами пытаться выжить в новом испытании. Это приговор, кричащий о том, что им придётся биться против тех людей, кого они выбрали к себе в союзники. Земле стоило бы догадаться, что всё не будет так просто, что организаторы обязательно найдут повод поиздеваться ещё больше над объектами своих извращённых пыток. Но он не смог. Не стал даже думать о том, как всё может обернуться, хотя стоило бы. И теперь вынужден чувствовать каждой клеткой своего тела тот шокированный взгляд, что бросил на него двести сороковой номер после того, как услышал правила игры. А ведь Земля только почувствовал себя чуть менее одиноким в этих стенах. Ладонь, тогда протянутая ему, была чертовски приятной на ощупь. И сжимать её в ответ было лучшим чувством из всех, что он успел испытать за прошедшие три игры. От этого понимания, честно говоря, хотелось просто расплакаться.        Им было дано ровно тридцать минут на то, чтобы закончить игру с одним победителем. Земля устало упирается об каменную стену сзади него и уводит взгляд вдаль, пытаясь разобраться с тем, что он сейчас чувствовал. Что ему теперь делать дальше.         - Трагедия почище корейской войны. - номер двести сорок вздыхает и усаживается рядом на ступеньки. Земле кажется, что в его словах отчётливо слышна усмешка, когда тот оборачивается в его сторону. - Скажи?          - Какие правила? - Земля правда старается говорить отстранённо, чтобы не показать миру, что он готов сдаться. Лишь бы его голос не дрогнул.          - Какой холодный, просто ледышка! - номер двести сорок в ответ лишь ещё больше притворствует, выводя на нервы. - Слушай, а ты... не северный шпион?          - Хватит болтать ерунду! - Земля чувствует, как его задели за живое, и на секунду взрывается, повышая на собеседника голос. - Расскажи мне, как играть.        Ситуация и без того тошная, так ещё и этот парень всё никак не мог успокоиться и прекратить паясничать. Земля правда его не понимал: они же объединялись для того, чтобы вместе победить. Выжить, в конце концов. Они должны были помогать друг другу в том, что их ждёт, а не соперничать в попытке удушить другого как можно быстрее, пока тебя самого не схватили за грудки. Это всё неправильно, так не должно было быть. Так почему чёртов номер двести сорок не мог угомониться и стать хоть капельку серьёзнее, когда сейчас на кону были их с ним жизни. Их жизни, которые они должны были защищать вместе - бок о бок, а в итоге были обречены направить оружие друг против друга, чтобы спасти собственную шкуру. У Земли опускались руки.        - Да я не знаю, похоже это какая-то бумерская игра. - номер двести сорок не снимает со своего лица раздражающую улыбку, но в голосе всё же проскальзывают тоскливые нотки, которые тот сразу же прячет за напускной беспечностью. - Значит, мы придумаем правила сами. Этим я и занят.        Земля скользит спиной по холодному камню и садится на пол, подтягивая к себе колени. Ему всё ещё не верится в то, что он сейчас услышал, но ошибки быть не могло. Конечно, что ещё можно было ожидать от столь сумасбродного парня. Становится даже смешно, но подкатывающий к горлу ком не даёт издать и звука, преграждая любые пути и затрудняя даже дыхание.        - Давай... закончим за один раунд. Всё на кон и дело с концом. - двести сороковой, кажется, перестаёт улыбаться. - Или тебе охота заниматься этим до конца?        Парень указывает Земле куда-то за спину, и он оборачивается, видя, как двое мужчин ползали по земле и кидали шарики, пытаясь обыграть друг друга. Земля мгновенно кривится от увиденного и отворачивается, понимая, что он ни за что не сможет также.         - Идёт, - он соглашается. - как играем?          - Какая ты торопыга. - двести сороковой удивлённо выдыхает и приподнимает уголки губ. - Так не терпится убить меня?        Земля лишь тяжело выпускает воздух из своих лёгких и утыкается взглядом в пол, показывая, что он не хочет отвечать на этот вопрос.         - У нас всего один раунд, а времени полно. - парень говорит почти игриво. - Дождёмся конца.        - А что до этого будем делать? - в голосе у Земли полно скептицизма, но он всё равно интересуется полученным предложением.          - Говорить! - двести сороковой говорит с воодушевлением.          - О чём говорить?         Земля внутренне усмехается, услышав заявление своего бывшего товарища. Тот не перестаёт его удивлять, и Земля, сам того не понимая, чуть больше проникается парнем, несмотря на смешанные чувства от его слов и действий. Делать этого отчаянно не хотелось, но стоило признать, что номер двести сорок был интересной личностью и, может, если бы они встретились не здесь: сделали бы это при других обстоятельствах, то смогли бы найти общий язык и подружиться. Нет, думать об этом было нельзя, и Земля одёргивает себя от подобных мыслей. Ему ещё не хватало привязаться к абсолютно незнакомому ему человеку, когда отчёт до конца жизни одного из них шёл уже буквально на минуты.        - О том, о чём нельзя говорить с другими. - парень отвечает на вопрос, выводя Землю из размышлений, и он оборачивается. - Один из нас так или иначе умрёт, так что мы никогда не увидимся.        Чертовски верные слова. Кажется, от того и настолько болезненно они отозвались в сердце у Земли, заставляя того нахмурить брови и поджать губы. Осознавать то, что это могут быть последние минуты его жизни, тяжело. Смотреть в лицо человеку, который может умереть из-за него, ещё тяжелее.        - Значит и стыдиться будет некого. - парень продолжает. - Согласен?        Земля лишь молча кивает и встаёт, оттряхивая свои штаны от прилипшей пыли и грязи. Он медленно приближается к лестнице и садится на ступеньку чуть ниже от той, на которой сидел его бывший сокомандник. Их разговор начался.        - Почему ты уехал с севера? - Земля даже не удивляется первому полученному вопросу.        - Думал, здесь лучше. - маски начинают слетать, и он позволяет себе говорить искренне, показывая, насколько болезненная для него эта тема.        - Ну и как? - номер двести сорок даже не скрывает смешок, вылетевший из его рта. - Лучше у нас?        Земля прикрывает глаза, полностью погружаясь в свои воспоминания о прошлом. Лучше не было, но и оставаться на Родине не было ни сил, ни желания. Продолжать жить в месте, где он родился, было всё равно что добровольно подписывать контракт на то, чтобы прожить всю оставшуюся жизнь никем - даже не человеком. Хотя и сейчас Земля не то, чтобы мог назвать себя им: он скорее был игрушкой в чужих руках. Не более, чем развлечением на пару дней, так что в жизни, в общем-то, мало чего поменялось. Всё как было беспросветным дерьмом, так им и осталось, хоть страна и поменялась. Возможно, дело было просто в нём, а не в месте, где он сейчас находился. На вопрос он не отвечает.        - А родные? Они здесь, с тобой? - двести сороковой всё равно продолжает спрашивать.        - Младший брат. - говорить о нём не хотелось, помнить о его существовании тоже.           - А родители?        - Отца застрелили, когда он пытался перебраться через реку, а моя мама... - Земля делает паузу, приоткрывая глаза. - Её депортировала домой миграционная служба Китая.          - А где сейчас твой брат? - парень сзади мнётся, задавая свой вопрос, словно прощупывая дозволенные ему границы.        Слова эхом разносятся в голове, и Земля давит подступающие слёзы. Внутри царит полная разруха из осколков воспоминаний о доме, о родителях и о нём. Луна ещё совсем маленький, многого не понимает, но уже один во всём мире. Без семьи, потому что его старший брат сидит сейчас здесь и разговаривает о прошлом с незнакомцем вместо того, чтобы делать всё, чтобы забрать его к себе обратно и никому больше не отдавать. Возможно, плачет прямо сейчас, потому что вокруг ничего родного и не осталось никого из близких ему людей, кто был бы рядом. Прямо как и у Земли.        - В детском доме. - он всё же отвечает, с трудом собравшись с силами.        Между ними повисает молчание, и они отчётливо слышат, как одни игроки радостно кричат, явно выиграв в очередной раунд, пока другие громко возмущаются или плачут, глотая пыль от нового поражения. Но размеренное тиканье настенных часов бьёт по ушам сильнее, чем чужие голоса вдали: оно равнодушно оповещает о том, что для них осталось всё меньше и меньше времени, выданного на то, чтобы закончить злосчастную игру. Прошло больше половины изначального времени, и Земля чувствует, как его тело начинает мелко потряхивать. Он хочет взмолиться всем существующим богам, чтобы это всё поскорее закончилось, чтобы оказалось страшным сном, но понимание того, что даже если кто-то там на небе и есть, то он не ответит, отрезвляло его рассудок. Не позволяло пасть ещё ниже, чем он есть сейчас.        - Если всё-таки сможешь выиграть деньги, что ты сделаешь? - номер двести сорок опирает голову о своё запястье и даже не смотрит в сторону Земли.        - Куплю дом и буду жить вместе с братом. - Земля уже давно решил, что будет делать в таком случае, поэтому и ответ на вопрос даёт мгновенно. - Перевезу маму с севера.        - Хэй, у тебя будет сорок миллиардов вон! - номер двести сорок опускает свою голову ближе, и Земля физически чувствует его дыхание у своего уха, от чего по телу проходит волна мурашек. - Может, хочешь куда-нибудь поехать?        - Чеджудо. - Земля говорит заметно тише, с небольшой заминкой.        - На остров? - в голосе двести сорокового заметно удивление, и Земля невольно приподнимает уголки губ.        - Видел его по телеку. - он слегка кивает, прежде чем ответить. - Там всё необычно: не как в Корее.        - Нельзя быть таким скромным! - двести сороковой открыто хихикает. - Ну есть же Гавайи... Нет, Мальдивы! Там ещё лучше: живи себе, пей мохито.        Земля поворачивает голову и смотрит на собеседника с удивлением, не понимая, что тот только что сказал. Признавать было слегка стыдно, но он не знал последнего слова, что произнёс номер двести сорок. Земля в принципе не мог похвастаться знанием своего родного мира, от чего на душе скребли кошки, но он впервые почувствовал явный интерес к этому разговору. Хотелось понять, о чём говорит парень рядом с ним.        - Ну, как в кино! С Ли Бёнхоном. - номер двести сорок слегка щурится, вспоминая нужную фразу. - Пьём мальдивы на мохитах!        Земля лишь озадаченно смотрит в ответ, пытаясь выловить в омутах памяти что-то хоть сколько-то похожее на то, что произнёс сейчас его собеседник. Не получалось.        - Не знаешь? - Уран хихикает на полученный отказ. - Ужас! Эй, нельзя же так! Вот выберемся от сюда, я точно научу тебя веселиться так, как принято это на юге!        Игрок двести сорок задорно смеётся, улыбаясь ярко и стараясь вызвать такую же реакцию у Земли, но в миг его уголки губ слегка опускаются от настигшего его понимания.         - А... - и всё же улыбка не полностью сходит с лица парня. - Мы же не выберемся отсюда вместе.         Земля сдавленно кивает, соглашаясь с услышанными им словами. Вдруг он слышит первый выстрел и крупно вздрагивает от громкого звука. Оборачивается в сторону и слышит, как возвращается голос женщины из динамиков, оповещающей о том, что игрок два выбыл из игры. Тело пронзает холодный ужас.        - Ты видел мертвецов до того, как попал сюда? - номер двести сорок никак не реагирует на услышанное, продолжая разговор всё в том же русле.        Его голос полон непонятного Земле спокойствия, но парень предпочитает не думать о причинах такого девиантного поведения своего собеседника, полностью фокусируясь на приятном тембре и полученном вопросе. Это помогает и ему самому успокоиться, а не поддаваться панике и страху за свою жизнь. Возможно, согласиться на предложение двести сорокового объединиться в пару - лучшее решение из всех, что он успел принять за свою жизнь. Хоть в конце один из них и был обречён умереть.        - В детстве, когда была эпидемия чумы. - Земля выдыхает, стараясь избавиться от лишних мыслей. - Люди умирали один за другим каждый день. Солдаты сваливали кучи в трупы и поджигали. У меня тогда умерли бабушка с дедушкой. Их всех сожгли.        - Мда, много же у тебя было мрачных историй. - номер двести сорок тушуется и мрачно усмехается, опуская лицо вниз.        - Да. - Земле нечего на это ответить. - А у тебя?        Собеседник затихает и секундную тишину разрушает новый выстрел, нещадно давя по ушам. Динамики мгновенно оповещают о новом выбывшем игроке, а номер двести сорок лишь смачивает губы, готовясь говорить.        - Первым был труп моего брата. - Земля замолкает, внимательно слушая посеревший голос собеседника. - В тот день я пришёл из школы и нашёл его распростёртым на полу. А рядом стоял мой папаша с ножом в руке.        Земля не ожидал услышать такого. Двести сороковой не производил впечатление того, кто мог пережить что-то подобное: слишком наглым и весёлым тот казался на первый взгляд. Хотя и Земля толком ничего о нём не знал, просто повёлся на поводу у первого впечатления. В конце концов, никто из них не пришёл сюда от хорошей жизни, так что и удивляться ему всё же не стоило.        - Следующим мертвецом... - номер двести сорок выдержал паузу, и Земля понял, как тяжело ему было говорить об этом. - стал мой отец. Ну а человеком с ножом в руке был я. Он, кстати, был священником.         Между ними снова наступает тишина, и Земля даёт парню время, чтобы тот собрался с мыслями и продолжил говорить.        - Когда он убил брата и вытворял всякое со мной. - в голосе слышна дрожь. - Он ведь вечно молился, чтоб отпустили грехи. Но когда он убивал брата, то не молился. Знал, что тут прощения не будет.        Земля хочет ответить, но вовремя отдергивает себя от этой идеи. Он не сможет найти слов, чтобы поддержать человека рядом с собой, так что будет лучше, если он просто промолчит. Ему оставалось надеяться, что номеру двести сорок стало хотя бы немного легче от того, что он смог хоть кому-то рассказать о том, что происходило у него в жизни. На большее надеяться попросту не оставалось.        - А что ты сделаешь, если выиграешь деньги? - Земля переводит тему.        - Я ещё не придумал. - голос номера двести сорок звучит задумчиво. - Меня кое-кто ждал: прямо перед воротами тюрьмы. Я думал, он за отцовскими долгами пришёл. Он и дал мне ту странную визитку. Мне некуда было больше идти, так что я ещё не думал, чем заняться потом.        Вот оно как. Земля прикусывает нижнюю губу, обдумывая то, что он только что услышал, и тяжело вздыхает. Как он и думал, никто не попал сюда от хорошей жизни: ему нужны были деньги, чтобы не сдохнуть в какой-нибудь канаве и спасти семью, а у того парня просто не было других путей. Точнее, пути были, но они с ним оба решили пойти на авантюру, думая, что смогут получить большие деньги лёгким путём. И сколько бы каждый из них ни оправдывался тем, какими тяжёлыми были обстоятельства, они сами выбрали этот путь. Сами загнали себя в яму, из которой было просто не выбраться. Идиоты. Все они. И Земля в их числе.        - Поехали на остров вместе? - двести сорок говорит это слишком внезапно на фоне их разговора, и Земля рефлекторно удивлённо поднимает голову.        Всё же у этого парня явно не в порядке с головой после всего произошедшего. Кажется, по тому, как изменился его взгляд, тот и сам это понимает.        - Прости, опять.        Внезапно пространство прорезает всё большее количество выстрелов, и металлический голос девушки начинает говорить, почти не умолкая. Время подходило к концу, и всё больше игроков сдавали позиции, проигрывая и получая следом за это пулю прямо в лоб. Земля слышал отчаянные крики и мольбы о пощаде, слышал движение и шум тех, кто пытался сбежать, пытался выжить. И думал о том, как же всё это было глупо. Бесполезно. Им давно уже показали, что от наказания не уйти никому: даже сами сотрудники, нарушившие правила, были беспощадно убиты и подвешены перед всеми, дабы показать, что они все есть и были под полным контролем. Им не сбежать - никому. Так зачем пытаться?        - Пора играть. - Земля встаёт со ступеньки и оборачивает голову, окидывая взглядом своего партнёра, на что тот сразу же улыбается и кивает.        Двести сороковой следом поднимается, и они вместе, под бдительным наблюдением контролёра, подходят на расстояние нескольких метров до ближайшей стены.        - Давай тот, кто бросит шарик ближе к кирпичной стене, выиграл. - парень поворачивает голову к Земле. - Идёт?        Земля сухо кивает.         - Земля. - он говорит громко, чтобы его точно услышали.          - Чего? - двести сороковой удивлённо вопрошает, не понимая, что он только что услышал.        - Имя. Меня зовут Земля.         Он и сам толком не понимал, для чего рассказывает имя человеку, с которым они больше никогда не встретятся. Но это казалось правильным в царившем вокруг хаосе, и Земля поддался этому чувству. Хуже уже точно не будет: он повторял себе это уже не первый раз, как будто мысленно пытаясь себя успокоить. Легче от этого, конечно, не становилось, но смирение с происходившем всё равно помогало сохранить хоть какую-то толику нервов и окончательно не сойти с ума.        - Земля. - парень тянет буквы, будто какую-то сладость, и радостно улыбается. - Мило.        - А ты? - Земля поворачивается и разглядывает лицо напротив, пытаясь запомнить лицо своего товарища. Начиная от каждой родинки и заканчивая его губами, с которых за последнее время почти не сходила улыбка.        - Уран. - парень смотрит также внимательно в ответ.        Земля довольно кивает и отворачивается, прячась от чужих глаз. Взгляд снова падает на кирпичную стену напротив, неумолимо напоминая о том, что сроки поджимают и им как можно быстрее нужно начинать игру. И всё же, от чего-то так не хотелось вспоминать о злосчастных шариках и о том, где и при каких обстоятельства они двое сейчас находились. Хотелось побыть вот так просто вдвоём чуть дольше, чем им было позволено.        - Кто бросает первый? - начинать было нужно, и Земля делает первый шаг.        - Давай-ка ты, - Уран наклоняет голову в бок. - твой же номер раньше.        Земля согласно делает первый шаг на негнущихся ногах и наклоняется. Ещё секунду медлит и бросает стеклянный шарик, наблюдая за тем, как тот катится по песку, останавливаясь прямо у края стены. Дело сделано, и он выпрямляет спину, оборачиваясь в сторону своего партнёра. Уран мягко улыбается, показывая, что он рад результатам своего друга, и переводит взгляд вперёд. Земля уступает своё место, отходя назад, и низко наклоняет голову, слыша, как Уран топчется на месте, готовясь к своему броску. Проходят долгие секунды, и он наконец-то слышит удар шарика о песок, сразу поднимая свой взгляд. Уран стоит к нему спиной, и Земля всматривается вдаль, пытаясь найти место, в которое парень спереди бросил свой игровой шар. И не находит. Взгляд мечется по полу, и Земля находит стеклянную горошину недалеко у ног Урана. Голову резко пронзает, и он понимает, что тот не мог кинуть предмет насколько слабо, чтобы он оказался почти что у старта. Уран не стал даже пытаться обыграть Землю, добровольно отдавая свою победу ему в руки.         - Ты что делаешь? - Земля говорит растерянно: внутри бушуют эмоции, и он толкает парня к стене, удерживая его рукой за ворот футболки.        - Проиграл. - тот отвечает тихо, но в голосе не было слышно и капли сожаления.          - Я говорю, ты что делаешь? - Земля срывается на злость и хватает Урана обеими руками за одежду, резко подтягивая того к себе и ударяя о холодный кирпич стены.        - Просто шарик выскользнул. - парень врёт, смотря ему прямо в глаза, и Земля вскипает ещё больше, но всё же смягчает свою хватку.          - Это ты так заботишься о том, чтобы я выиграл. - он делает секундную паузу, пытаясь подавить нарастающий внутри гнев и отчаяние. - Думаешь, я тебя буду благодарить? Бросай снова!        - Я всё равно не выиграю! - Уран скулит, но его голос полон фальши, и Земля морщится от столь паршивой игры. - Дай мне проиграть достойно.         - Хватит стоить из себя крутого, бросай давай! - Земля срывается на крик и скалит лицо, пытаясь образумить парня напротив.        Но это не работает - он по глазам видит. Земля готов расплакаться от того, как много чувствует в этот момент, а Уран смотрит гордо и прекращаться не собирается. Тело трясёт, грудь то сдавливают, то отпускают невидимые тиски, а Земля готов разорвать себе глотку, чтобы не чувствовать, как её дерёт на ошмётки от желания взывать. Заорать во всю мощь, чтобы Уран одумался, чтобы не геройствовал: Земле этого давно не нужно. Он ещё ребёнком перестал верить в чудеса, перестал верить в героев, а чёртов Уран взял и растоптал все его убеждения в один миг. Просто посмеялся ему в лицо своим фирменным задорным смехом, будто бы не он сейчас ляжет под пулю. Будто бы не он прямо там сейчас умрёт, добровольно отдав свою жизнь в руки Земле. Он так не хотел, просто не хотел.        - У меня ничего. - голос, что доносится до ушей Земли, звучит до одури тоскливо, и заставляет заныть его сердце ещё больше.         - Что? - он лает в сторону парня, пытаясь скрыть дрожь в голове, но глаза, краснеющие и стеклянные, выдают его с головой, и Уран видит эти невыплаканные слёзы.        - У тебя есть причина уйти отсюда, а у меня нет. - лицо Земли всего в пару сантиметрах от чужого, и он всматривается в зрачки напротив в ответ, замечая, как те блестят в оранжевом свете его глаза, отражая собой целый мир. - После того, как ты спросил, что я буду делать, когда выйду отсюда... Я старался придумать, но не вышло.         Уран всхлипывает, и первые слёзы всё же обжигают щеки Земли, заставляя того всхлипнуть следом и не отводить глаз от парня. Они наконец открылись перед друг другом, и Земля ловил каждую эмоцию на чужом лице, стараясь вбить каждую из них себе в голову намертво, чтобы никогда не забыть. Уран плакал почти кукольно, но Землю не отпускала мысль, что гораздо больше он бы хотел увидеть, как тот улыбается. Искренне, а не притворно. Услышать его настоящий смех и запомнить навечно, пронести его с собой до конца своих дней.        - Пусть живут те, у кого есть причина жить, так честней. - Уран поднимает уголки своих губ, показывая верхний ряд зубов, а у Земли мир уходит из-под ног. - Главное, ты уж выйти отсюда, чтобы привезти маму, братика забрать. И уезжай на остров.        И смеётся без фальши, сквозь слёзы, словно слыша о том, как сильно Земля хотел этого. Как сильно он хотел увидеть, как Уран улыбается ему, не пытаясь скрыться за очередной маской. И Земля хочет ответить ему, но челюсти сжимаются до боли в костях, а мышцы не поддаются, вырисовывая на лице лишь выражение сожаления и внутренней боли. Если бы только не здесь, если бы только у них была возможность познакомиться раньше, если бы их жизнь не сложилась именно так. Они могли бы быть вместе? Как нормальные люди. Как друзья. Как кто угодно, но не два человека, один из которых должен будет умереть совсем скоро, а другой будет вынужден смотреть на то, как убивают первого.         Земля готов молиться всем богам, но его грубо хватают и уводят от Урана, а сил сопротивляться почти нет. Ноги не слушаются и заплетаются: он еле идёт и сам не может поверить, что делает это. Просто уходит, оставляя Урана под дулом пистолета.        - Земля! - его окликивают, но он даже не оборачивается, и так зная, что Уран сейчас улыбается. - Спасибо... что играл со мной!        Земля слышит его смех в и хочет обернуться, но последующий за ним выстрел не даёт ему этого сделать. Тело вновь пробивает крупная дрожь, и он глухо мычит, пытаясь подавить очередные рыдания. Вновь сжимает челюсти и сжимает губы, до крови кусая и чувствуя металлический вкус крови. Голос девушки из динамиков также ласково оповещает, что игрок двести сорок выбывает из игры, но Земля уже не слышит его. В ушах звенящий шум и смех, которым Уран наградил его в последние секунды своей жизни.         И всё же он делает шаг вперёд. Не оглядывается. Если бы было можно, он бы предпочел не слышать и звука выстрела: не слышать и не видеть смерть Урана. Чтобы верить, что тот ещё жив. Чтобы последним, что он помнил про него, была искренняя улыбка и звонкий смех. Самый ласковых из всех, что он когда-либо слышал.