Миллионы

— Он пришёл в себя, доктор? — глухо спросила Джессика. Миловидная женщина-врач слабо улыбнулась и утешила её мягким: — Да, он в сознании. — Могу я с ним поговорить? — вежливо спросила девушка. — Конечно, — кивнула доктор. — Только недолго. В палату интенсивной терапии Джессика вошла на негнущихся ногах. Даже скрытое кислородной маской, лицо Ким Ю Сона вызывало содрогание: опухшее, синее от скопившейся под кожей крови и покрытое ссадинами. С трудом сглотнув ком в горле, девушка подошла ближе. Смотревший в потолок детектив перевёл на неё взгляд. А спустя секунду слабо улыбнулся разбитыми губами. — Рад вас видеть… — послышалось сиплое. Джессика закрыла глаза, чувствуя прилившие к ним слёзы, затем вдохнула раз, другой и наконец смогла выдавить: — Простите меня… — Да бросьте, — хмыкнул детектив. — Мы же знали, с какой тварью связываемся. Это профессиональные риски… Что вы делаете?! — возмутился он, когда девушка склонила голову и медленно опустилась на колени. Джессика практически прижалась лбом к краю койки, отчего слова её прозвучали приглушённо: — Примите мои искренние извинения, детектив Ким. Я не думала, что всё зайдёт так далеко. — Принимаю, — нетерпеливо ответил Ким Ю Сон. — А теперь встаньте, ради Бога, или, чувствую, мне сейчас хуже станет. Поднялась Джессика ещё медленнее, чем до этого встала на колени. Голову поднять она будто не решалась. — А вы? — резковато спросил детектив. — Он вам ничего не сделал? — внимательно оглядел он маску на её лице, отметив и поднятый воротник её плаща. — Ничего. Девушка ответила слишком быстро. Ким Ю Сон нахмурился. — Вы меня сейчас не обманываете? — прищурился он. — Почему вы дрожите? И прячете взгляд? Чтобы я не увидел, что у вас расширены зрачки? Заморгав, Джессика отступила на шаг, неловко потирая локоть. Оглохшие от ненависти слова детектива заставили её вскинуть голову: — Эта тварь накачала вас наркотиками, пока я валялся в отключке?.. Вы знаете, блефовать вы совсем не умеете, детектив О, — заметил Ким Ю Сон. — Не заставляйте меня нервничать, а? Что он вам сделал? — требовательно спросил он. Но девушка только глотнула воздуха, чтобы выдавить: — Как вы сказали, это профессиональные риски. Скорейшего вам выздоровления, — пожелала она и из палаты почти выбежала. В коридоре её остановила вибрация зазвонившего телефона. Джессика поглядела на экран, на котором светилось знакомое: «Неопознанный абонент» и, поджав губы, сняла трубку. — Слушаю. — Я хотел бы знать, как идёт расследование. — Мне осталось только уточнить несколько деталей, — холодно откликнулась девушка. — Приеду с отчётом в девять вечера, — сухо пообещала она. — Я пришлю вам локацию, — ответили ей, прежде чем завершить вызов. Джессика спрятала телефон в карман плаща и запрокинула голову. Несколько раз втянула в себя воздух. Справиться с эмоциями сейчас, когда ей нужна была ясная голова, чтобы закончить начатое год назад расследование, почему-то было очень сложно. Девушка купила в магазине стаканчик кофе и пачку крекеров, заехала в чайную, затем направилась в прокуратуру. Тянулись по небу предгрозовые тяжёлые тучи, воздух уплотнялся, напиваясь влагой, холодел и искрился. Джессика ехала вперёд, равнодушная к скорому приходу дождя, машинально останавливалась только на перекрёстках и беззвучно шептала, повторяя заготовленные фразы. Не раз за дорогу тишину в салоне нарушил любимый рингтон. Но девушка не отвечала на звонки… В коридоре перед комнатой допроса её встретил Квак До Су. — Он там? — глухо спросила Джессика, протягивая прокурору кофе и снеки. Тот кивнул, принимая угощение, и тихо проговорил: — Я сделал, как вы просили: с ним никто не виделся с утра. Но… Как вы догадались? За этот день встречи с ним пытались добиться всеми правдами и неправдами целых пять человек. Джессика поразмыслила мгновение, будто взвешивая слова, потом всё же призналась: — Люди, обеспечившие Дэвиду Мёну крышу, в данный момент наверняка озабочены тем, чтобы он замолчал навсегда. Так что спасибо, прокурор Квак. И… — она остановилась, взявшись за ручку двери, и взглянула на мужчину с вежливым: — Я вам этого не говорила. Квак До Су не сдержал слабой улыбки: — Разумеется. Девушка скрылась в комнате допроса, а прокурор задержался, глядя на дверь и пытаясь понять, почему ему так не нравится, что она не снимая носит маску. Наконец, решив не мучить себя догадками, он прошёл в преддопросную. По просьбе Джессики камеры и микрофоны были отключены. И Квак До Су мог только гадать, о чём она собирается поговорить с господином Мёном с глазу на глаз. Мужчина поднял усталый взгляд, едва за Джессикой закрылась дверь. Выбившиеся из прически чёрные волосы падали на его глаза, бледное лицо тонкой липкой плёнкой покрывала испарина. Но господин Мён лишь скривил губы в ответ на внимательный взгляд девушки и, развернувшись на стуле, удобнее устроился на чёрном кожаном сиденье. Джессика прошла к столу и села напротив. Поглядела на мужчину несколько секунд и равнодушно заметила: — Выглядишь неважно. Дэвид Мён не ответил. Он казался отрешённым. На самом деле волновало его сейчас не его будущее, а настоящее, каждым мгновением пронизывающее его острой болью. Мужчина сузил глаза, завидя, что Джессика поставила перед ним стаканчик. Она сняла крышечку, и носа его коснулся ягодный аромат. — Это чай, — зачем-то прокомментировала девушка и положила рядом стильную чёрную коробочку, которую господин Мён узнал сразу. Усмехнулся. С иронией. И, медленно кивая, заметил: — Так вот оно что… Забрала мою таблетницу, отвлекая внимание? — Моей целью был твой телефон, — поправила Джессика, положив на стол его смартфон. — Восемь пропущенных. И всё с одного номера, — проверив уведомления, покачала она головой. По лицу Дэвида Мёна пробежала тень: — Уже пробила? — Нет, но собираюсь, — девушка откинулась на спинку стула. — Если коротко, ты в ловушке. Кто-то сверху предпринял не одну попытку убить тебя за эти несколько часов, у нас двадцать свидетелей, видевших, что ты отозвался на обращение «Господин Мён», и точные данные о твоих аферах, спасибо господину Ли… Я нашла ту флешку, которую он передал тебе первой, — ответила она на неозвученный вопрос. — Так что у нас достаточно доказательств, чтобы ты… — Сними маску. Джессика осеклась на полуслове, отвела взгляд и заморгала, поняв, что её не слушали и что взгляд, который она пыталась игнорировать, снова скользит по её фигуре. Хлынули потоком воспоминания — чёрные и липкие, как смола. Но маску она сняла, открыв взору синяки вокруг губ и носа. Подалась вперёд, положив локти на столешницу, поглядела в глаза мужчины, который не ждал такой реакции, и тихо спросила: — Теперь могу продолжать? Дэвид Мён не ответил, переведя взгляд на её руки. Медленно, осторожно, даже как-то бережно взял её ладонь в свою, сдвинув наверх тонкую ткань водолазки, и потянул к себе её руку, разглядывая багровые отметины на бледном запястье. Джессика подобралась, чувствуя себя уязвимой настолько, что захотелось тотчас выбежать из комнаты. Тронутые слабым удивлением слова вызвали у неё горечь: — Какая у тебя нежная кожа… — Достаточно, — девушка вырвала руку и отстранилась: её лицемерие лопнуло. — Мне от тебя нужно только подтверждение, что прочерченная мной карта верна. Даю гарантию, что тебя не тронут, и… — Я знаю, — перебил её мужчина. Джессика перевела дух. Он выбил её из равновесия и продолжал играть её эмоциями. Но она упрямо продолжила: — Не подтвердишь ты — я просто выйду на твою крышу через твой телефон, это несложно. Но если поможешь, тебе сделают скидку из-за болезни. Дэвид Мён не ответил. Продолжал смотреть — не пристально, но внимательно, с плохо скрываемым недовольством. Выглядел он больным и уставшим, и это только добивало впечатление, что он на грани. — Бесишься? — спросила Джессика без насмешки, без триумфа. — После стольких лет выстраивания бизнеса, когда ты уже вкусил настоящую власть, всю твою схему разрушила женщина… Это тебя так задевает? — А у тебя есть гордость, — признал господин Мён с неприятной улыбкой, взял таблетницу и выдвинул отсеки с капсулами. Розовой таблетки, как он и ожидал, не было. — Почему… ты не закончил? — собравшись с духом, чуть слышно спросила Джессика. — Личная фишка? Вроде «Хоть одну оставлю живой»? — предположила она. Мужчина посмотрел на неё с удивлением, и она протянула с ядом: — Да прекрати притворяться, тех мужчин-то ты убил. Я сомневалась до последнего, — призналась девушка. — Слишком идеальным было место преступления, улики на виду, но их вроде бы нет… Ты даже волоса нигде не оставил, — с ироничным смешком закончила она. — Но как только увидела тебя… Сразу поняла: это твоих рук дело. Я достаточно часто встречалась с такими, как ты, чтобы не догадаться, что последнюю ноту в песне ты наверняка сыграл сам. — И тебе это не даёт покоя? — усмехнулся Дэвид Мён. — Что за эти преступления ты не сможешь меня привлечь? Джессика поглядела на него с внезапным сочувствием. Затем перевела взгляд на таблетницу в его руке. — Ты всё-таки выпей, — посоветовала она. — Ни к чему бравада, я её не оценю… За свои махинации ты получишь от силы три года. Может, даже пять лет, — предположила девушка и глухо засмеялась. — Ничтожное наказание за погубленные судьбы сотен людей, — она протёрла лицо рукой и посмотрела мужчине прямо в глаза. — Да, я злилась бы. Если бы не знала, что до конца даже самого большого из возможных сроков ты просто не доживёшь. Промедол… Это не таблетки от кашля, — она повела бровями на капсулу в его пальцах. — И, если мои догадки верны, — Джессика прилагала усилия, чтобы не говорить с издёвкой, не злорадствовать, хоть этого и жаждало всё её раненое существо, — осталось тебе немного. Пусть правосудие бессильно без улик, с тебя сполна спросит болезнь. Ты вспомнишь каждого, кто задохнулся в твоих руках, в тот миг, когда будешь задыхаться в агонии… Так что я в покое, — с иронией вернула она ему насмешливый вопрос. — Лишь надеюсь, что мы не столкнёмся в аду. В чёрных глазах господина Мёна всё сильнее разгоралось пламя ярости. Он глядел как загнанный в угол зверь. Казалось, ещё мгновение — и он бросится на девушку. Но Джессика больше не ощущала страха. Страх дарит неизвестность, а она точно знала, на что способен сидящий перед ней убийца. Дэвид Мён равнодушно посмотрел на экран смартфона, который ему протянула девушка. — Тебе не нужно моё подтверждение, — заметил он. — Так всё верно? — обрадованно уточнила Джессика. Её облегчение будто резануло мужчину. — Отлично, — она забрала свой телефон, встала и застыла, услышав снисходительное: — Ты не забудешь… Хе Джин. Девушка закрыла глаза, силясь спрятать вмиг наполнившие глаза слёзы. Затем резким движением надела маску с полным ненависти: — Если хочешь сказать, что сломал всё, что мог, поздравляю, это именно так. Самое ужасное, — голос её сорвался, но она заставила себя продолжить, запихивая в карман его телефон: — что ты даже понять не в состоянии, насколько страшные раны мне оставил… Круто развернувшись, Джессика вышла из комнаты. Глядевший ей вслед Дэвид Мён улыбнулся — надломлено, без тени веселья — и забросил капсулу в рот. Боль, ставшая привычной, отпустила его не сразу.