Миллионы

Спускавшегося со второго этажа хозяина загородной дачи экономка встретила на широкой парадной лестнице. Огромный вестибюль полумраком обнимал предрассветный час, стояла тишина — сменившая шорох дождя, шумевшего всю ночь, будто замершая в ожидании, как капля воды перед падением. — Вы будете завтракать, господин? — почтительно спросила женщина. Дэвид Мён качнул головой. В изгибе его губ неуловимо, но считывалась довольная улыбка. Уже зашагавший к парадным дверям он обернулся, спохватившись: — А… Где девушка, матушка? Взгляд экономки стал сумрачным. Уже попавшая под влияние природного обаяния хозяина дачи, она осуждала лишь девушку, без раздумий прощая мужчину. — Насколько я знаю, спит, — корректно ответила она, поклонившись. Господин Мён усмехнулся. Затем кивнул своим мыслям и вышел. Он вернул деньги. Нетронутой осталась информация, ничем и никем у него не отнятая. Он был доволен жизнью. До тех пор, пока ассистент неожиданно не сообщил, что тэджонская мафия требует сказать, куда пропал их посредник. Потрясение Дэвида Мёна смешалось с яростью. Целую минуту он пытался принять услышанное. «Ошибка? Произошла ошибка? Но почему они молчали всю ночь?». Мысль бежала с сумасшедшей скоростью, и решение пришло быстро. — Назначь встречу, — сдержанно велел мужчина ассистенту. Его люди проворно привели измученного посредника в порядок, сменив ему одежду и очистив от крови, насколько это было возможным. Страха перед конкурентами господин Мён не испытывал: в его руках была власть над ними, к тому же в среде банд и мафий насилие не вызывало негодования, являясь одним из инструментов ведения переговоров. Поэтому на встречу Дэвид Мён приехал спокойным. Огромный гараж был погружён в зеленоватые сумерки, снопами пробивался сквозь окна, разгоняя пыль, белый свет раннего утра. Ожидали прихода господина Мёна и его людей два десятка человек, лица которых были скрыты масками. Сопровождаемый своими подчинёнными, мужчина решительно пересёк пустой гараж и остановился напротив бандитов. И неторопливо, отделившись от заднего строя, зашагал к Дэвиду Мёну мужчина в плаще и шляпе, на грудь которого полотнами спускался длинный шарф. — Господин Кан Ду Хён? — сузив глаза, уточнил господин Мён. — Где наш парень? Голос Кан Ду Хёна был низким, сиплым, он тянул слоги с явным тэджонским акцентом. Не раз слышавший речь жителей Тэджона Дэвид Мён поверил бандиту и коротко ответил: — В машине. — Поговорим о деле, господин Мён? — Разумеется, — кивнул мужчина. Он уже решил передать необходимые Кан Ду Хёну данные в качестве извинений за случившееся с его посредником. Того требовал кодекс, к тому же свои деньги Дэвид Мён вернул. Последняя мысль встряхнула мужчину так, что он шокировано оглядел собеседника. «Если вторая флешка была у Хе Джин с самого начала, о каких деньгах говорил посредник?!». Господин Мён был так потрясён тем, что тэджонская мафия внезапно спросила про своего человека, что совершенно не вспомнил одну деталь: банда Кан Ду Хёна не имела к сделке никакого отношения! — Должен признать, соображаете вы быстро, — с горечью проронил его собеседник. Гараж будто по сигналу залил свет, бандиты, которые вдруг оказались детективами, поспешно окружили Дэвида Мёна и его людей. Мужчина же в смеси удивления и гнева оглядел стоявшего перед ним прокурора. — Что за чертовщина? — вырвалось у него чуть слышное. Квак До Су вытащил из-за пазухи и поднял ордер. — Мён Джи Хо, — с профессиональной бесстрастностью назвал он настоящее имя мужчины. — Вы арестованы за мошенничество с арендой жилья. Щелкнувший на запястье браслет наручников лишил господина Мёна остатков самообладания, он вырвал руку и с силой ударил детектива в лицо — да так, что тот упал. Без промедления опрокинул второго полицейского, перебросив его через бедро, и успел наградить двумя мощными ударами, прежде чем затуманенное яростью и бессилием сознание прояснило звонкое: — Не двигайся! Дэвид Мён замер. Выпрямился — медленно, не веря глазам. Он отчётливо помнил, что в последний раз, когда он видел Хе Джин, девушка устало дремала в его постели. Но он слишком хорошо изучил её фигуру, чтобы не узнать её в детективе, который сейчас целился ему в голову. Лицо её наполовину скрывала чёрная маска, падали на глаза тень от козырька чёрной кепки и чёрные волосы, из-под которых ярко сияли её карие глаза. В камуфляжной куртке с капюшоном, чёрной водолазке и тёмно-синих узких джинсах она выглядела подростком. Опасным подростком. Потому что мужчина хорошо различал смертельную ненависть в её взгляде. И понимал, что она может выстрелить. — Взять его, — послышался короткий приказ прокурора. Детективы не стали терять время и сковали ему руки наручниками. Взгляд Дэвида Мёна потух. Губы его как-то брезгливо поджались, побледневшее лицо и упавшие на глаза волосы, выбившиеся из причёски, оставляли впечатление утомления и мёртвого смирения. Мужчину грубо поволокли прочь, но полицейских внезапно остановило вежливое и громкое: — Постойте! Того, что произошло следом, не ждал никто. Прокурор Квак, не раз имевший дело с шокирующими вещами, впервые в жизни был потрясён до глубины души, детективы растерялись настолько, что выпустили арестованного из хватки. Но больше всех был ошеломлён сам Дэвид Мён. Потому что именно его, схватив за лацканы, притянула к себе Джессика, чтобы впиться в его губы крепким, болезненным поцелуем. Мужчина заморгал, еле скрывая шок, когда она отстранилась спустя долгих десять секунд и натянула маску на нос. Но на его взгляд девушка не ответила, отступив на шаг и бросив детективам бесцветное: — Уведите. Вслед господину Мёну она не смотрела. А прокурор Квак не решился спросить, что послужило причиной её порыва.