Край

‧᛭☽᛬ᚨ᛬☾᛭‧ 

Каким образом поездка к древней бабульке в глухую деревню за узорами и домотканым полотном превратилась вот в это все? С опозданием накрывает понимание – совсем недавно он мог умереть. По-настоящему. Утонуть. Сплыть по горной реке, если бы не сел в машину к Яру. Или вместе с этой машиной, если бы Яр его вовремя не вытащил. А так утонула только вся фототехника. И явно недешевый внедорожник этого странноватого любителя жить подальше от цивилизации.    Не услышав комментариев по поводу своего кружевного белья, Мартин рискует посмотреть на мужчину, сидящего в метре от него и от костра. Зябко поджав пальцы на босых ногах в нелепой попытке зарыться ими поглубже в листья. Натянув на лицо осторожную улыбку. Узкие ступни шуршат, как беспечные мыши в сене, нагребают побольше ржавых листочков на себя.   Почти голый Ярополк — это настоящее испытание для расшатанных нервов. Мокрые волосы кажутся черными, серые глаза - отзеркаливают огонь, словно зрачки хищника, пойманного в объектив. Он массивный, фактурный, смотрит на Мартина, чуть повернув голову, и его лицо анфас подчеркнуто оранжевым бликом на скуле и рубленой переносице.   Яр приходит в движение, словно брошенный на него взгляд снял проклятие неподвижности. Мужчина встает и наклоняется к костру, подкармливает его парой крупных веток. Огонь становится ярче, вырисовывает блики на рельефной груди широкими мазками бронзовой потали. На Ярополке скучные серые боксеры, ни единого украшения, никаких татуировок. Натуральный продукт. Естественный. Как и реакция Мартина на него. Тоже очень естественно. Сидеть, едва дыша, наблюдая за тем, как перекатываются подсвеченные огнем мышцы, как двигается пропорциональное, отлично развитое тело. Чувствовать, как тепло скручивается спиралью чуть ниже пупка, концентрируясь в медленно тяжелеющем члене. Пульсацией, блядским томлением, желанием прикоснуться к тому, кого трогать нельзя.   Парень, буквально, кожей чувствует - его щеки облизывает жар. И это точно не от разгоревшегося с новой силой костра. Источник постыдного огня - внутри него.   Яр не делает ситуацию лучше. Он словно в сговоре с медленно съезжающей крышей Мартина. Делает все, чтобы ее окончательно унесло. Вместо своего прежнего места подходит ближе. Почти вплотную. Усаживается у ног Марта. Все это - молча. Точно так же, не сказав ни слова, Ярополк ловит и укладывает ступни парня себе на живот, стряхнув с них горку листьев. Накрывает тонкие щиколотки ладонями, легонько растирая ледяную бледную кожу и пристально глядя на Мартина.   Марту приходится откинуться назад, перенеся вес тела на руки. Выставить под пытливый взгляд Ярополка худую грудь с наслоением тихо позвякивающих украшений. Костер позади Яра подсвечивает болезненно-бледную кожу, рассыпается янтарными искорками в украшениях. Мартин сбит с толку, но еще не настолько, чтобы совсем потерять голову.   — Что ты делаешь?   Интересуется, почти не выдав волнение голосом. А волноваться есть с чего. Под пятками ритмично вздымается и опадает живот Яра, и его пальцы давно перебрались с щиколоток на голени, они продолжают поглаживать и растирать, явно прикрываясь благими намерениями.   — Помогаю согреться? Мне показалось, у тебя ноги озябли.   Ярополк спрашивает. Не утверждает даже. Словно, стоит Мартину возразить, и он озвучит другие варианты. И их будет огромное множество. Что угодно, кроме самого простого - прекратить лапать Мартовы ноги и отодвинуться.   — Какая прелесть ... — шепчет Март, уже догадываясь, что будет дальше. Потому что теперь уже очевидно. Потому что на лице Ярополка читается не отвращение или ненависть, а явная заинтересованность, плавно перетекающая в возбуждение. Поэтому следующий вопрос уже вполне конкретен, на грани фола, — У тебя было с парнями?   Нет смысла уточнять, что. Мартин почти уверен, если сместит ступню чуть ниже, то наткнется на вполне обличительную эрекцию. Осталось только быстро решить, что с этим всем делать. Что с Ярополком, вот таким удручающе-вовлеченным, делать и чем это может быть чревато.   — Да.   Неожиданный ответ.   Мартин ожидал другого. Вскидывает брови и выжидающе смотрит на собеседника, который предоставил ему свой пресс вместо грелки для ног и уже вовсю наглаживает мелово-бледные колени парня.   — Никогда бы не подумал. И? Я жажду подробностей.   Ситуация так стремительно скатывается во что-то опасно-волнительное, что Мартин почти не замечает капитуляцию собственного благоразумия. Он же никогда не трахается с незнакомцами. Особенно с теми, кого встретил пару часов назад. Особенно в пещерах, во время грозы, посреди диких гор. Но Яр распрямляет одну свою ногу, позволяя увидеть, как сильно он вовлечен в их диалог, и Март готов отказаться от собственных убеждений.   — Мы учились вместе. На разных факультетах, правда. Его звали Аэдин. Крымский татарин. Мелкий, юркий, гибкий, как кошка. И повадки такие же. Я до него не задумывался даже, что мне парни тоже нравятся. Начиналось все, как ни к чему не обязывающие встречи. Эди не любил, когда его загоняют в рамки. Вначале мне это тоже нравилось. Знаешь, такой вечный праздник и ощущение куража. Но постепенно я начал чувствовать к нему что-то большее, хотеть большего. И он меня сразу же отшил, не желая менять свой образ жизни и толпу поклонников на меня одного. Аэдин был очень красивым. Танцевал в каком-то шоу-балете у какой-то начинающей певички. Шатался по гастролям и про меня вспоминал только в универе, когда больше никого не было под рукой. Так что я знаю, как это делать с парнями. И о том, что в этой тусовке не сильно любят постоянные отношения и таких, как я.   Вытянутое хищное лицо криво улыбается и наклоняется к колену Мартина. Поцелуй невесом и мягок. Это еще не домогательство. Но уже не спишешь на стремление помочь согреться. Это вполне осязаемое предложение.    Его можно отвергнуть.   Но зачем?   — Не любят таких, как ты? — бровям Мартина уже некуда ползти выше, они и так уже где-то на уровне роста волос, и ореховые глаза широко распахнуты. — Кто тебе такой бред сказал? Да тебя бы с руками оторвали. Ты себя в зеркало видел?   Думать о том, что какой-то пацан наделал Ярополку комплексов, как-то странно-неуютно. Это задевает. Хотя, казалось бы, кто Мартину этот мужик? Возможный кандидат на разовый перепихон без обязательств.   — Би, Мартин. Я бисексуал, и успел наслушаться по этому поводу.    Шепот прям над коленом и пристальный взгляд исподлобья, из-под темных бровей - выжидающий, умоляющий сделать хоть что-то. Принять. Позволить. Подпустить ближе.   Вместо ответа и бессмысленной попытки разубедить, Мартин тянется к лицу Яра чуткими пальцами. У его личной грелки горячая, дразняще-шероховатая от щетины щека. И взгляд сразу же меняется. Из него выметает сомнение и неопределенность. Мужчина чуть поворачивает голову, вжимаясь поплотнее в протянутую к нему ладонь. Такой ласковый.  — Для меня это не проблема, Яр. Но ты будешь делать то, что я скажу. Никакой агрессии и применения силы. Контроль у меня. Ты ведешь себя хорошо, и мы оба получаем удовольствие. Устраивает?   Не то чтобы Мартин очень любил подобные игры. Но это было тем компромиссом с собственной осторожностью, который он мог себе позволить.   Ярополк расплылся в улыбке, от чего кожа под пальцами Марта шевельнулась, щекоча ладонь трехдневной щетиной.    — Да. Хорошо.    От мысли о том, что они собираются делать, пересыхает во рту. Март сглатывает и торопливо облизывает губы, оглядывая пещеру.   — Где мои штаны? Там есть презервативы и смазка.   Он еще не настолько спятил, чтобы трахаться без резинки с первым встречным. Хотя даже сам факт, что до всего этого у них дошло, ставит благоразумие пана Выговского под большой вопрос.   Ярополк с легкостью принимает правила игры и послушно встает. Ногам без его теплых рук тут же становится зябко.    — Ты берешь с собой гондоны и смазку, направляясь в глухое село в горах? — спрашивает Яр, уже направляясь к камню, на котором сушатся шмотки Марта. В отсветах костра мышцы на трапециевидной спине перекатываются как-то слишком агрессивно, словно по загривку мужчины пробегает ток. — А к кому ты вообще ехал?    Мокрая тряпка ложится Мартину на живот, а принесший ее мужчина садится в шуршащую листву перед ним. Опять весь внимание и покладистость.     — К Гаврилине Игнатьевне. Знаешь такую? — походные штаны с накладными карманами противно холодят кожу. Март шарится по карманам, быстро находит нужное. Достает два пакетика. Смотрит на Яра, почти снисходительно улыбаясь. Его попытка прощупать почву кажется умилительной. — И да, я ношу с собой запас гипоаллергенных презервативов и такую же смазку, чтобы дрочить. Прикинь? Люблю это делать цивилизованно, не разбрызгивая сперму на чужие простыни. Не тебе вообще жаловаться. Без моего стратегического запаса максимум, на который ты мог бы рассчитывать, взаимная дрочка у костра.   Ответ, видимо, Яра полностью удовлетворяет. Ну, или он стремится получить удовлетворение другое, более основательное. Потому что тут же тянется к добыче Марта, пододвигается поближе, почти упираясь грудью в колени парня.   Отнять у себя презерватив и смазку Мартин позволяет. Смотрит на попытки мужчины разглядеть повнимательнее это сокровище в зыбком освещении живого огня. Яр шевелит губами, едва уловимо хмурится. Между широкими бровями прорисовывается морщинка, обозначая сосредоточенность на процессе.   — Что ты делаешь? — повторяет уже звучавший вопрос Март.   — Хочу запомнить, на что у тебя нет аллергии, — говорит Яр и поднимает глаза.   Такой простой и наивный. Словно их знакомство может стать чем-то бόльшим одноразовой ебли для снятия стрессовой ситуации. Они смотрят друг на друга. В переплетении дрожащих теней. В сетке оранжевого света.   Яр опять накрывает ладонью колено Мартина и надавливает на него, отводя ногу парня в сторону, чтобы подобраться поближе. Чтобы съехать пятерней по бедру к паху. Задеть пальцами брюггское кружево. Поддеть его и стянуть по холодным, как мрамор, ногам.    Мартину нравится. Чувствовать эту незримую линию между нормальностью и незамутнённой похотью. Знать, что его хотят. Вылавливать в черных озёрах Ярополковых зрачков медные рыбки огненных отсветов и новорожденное обожание. Такое сладкое. Почти преклонение. На него очень давно так никто не смотрел. Он давно никого так сильно не хотел.   Яр словно откололся от другой реальности. Более правильной и насыщенной. С выкрученными на максимум настройками. Его хочется всего исследовать и узнать. Почувствовать, как можно глубже и ярче.    И этот мужчина сейчас медленно-медленно стаскивает с Мартина трусы, попутно оглаживая бледные ноги шероховатыми, огрубевшими от работы ладонями. По всей длине. От тазовых костей до щиколоток. Уронив блестящие прямоугольники в сухую листву совсем рядом.   По тому, как тебя раздевают, можно предугадать многое. Характер партнера. Его потребности. Его предпочтения в сексе. Мартину нравится, что в этом скользящем жесте ощущается что-то торжественное. Его распаковывают, как дорогое лакомство, а не дешёвый фастфуд, с которого можно сорвать шуршащую бумагу и сразу впиться зубами.   Вместо этого Яр наклоняется и целует.    Их первый поцелуй.  Где-то ниже пупка. Над линией роста светло-русых мягких завитков. Перед тем, как прикоснуться языком к гладкой головке давно уже напряженного члена.   Ярополк не солгал. Он знает, как. Вбирать в себя, причмокивая, пропускать на всю длину в глотку. Поглаживая царапучими ладонями плоский живот и украшенную россыпями бус, ремешков и подвесок грудь. Яр сосет, как прожжённая шлюха. В рыжих отсветах костра его массивная спина и напряженные плечи кажутся отлитыми из бронзы, отполированными и преисполненными звериной силы. И вся эта сила сейчас старается только ради одного. Чтобы доставить Мартину удовольствие. Ссутулившись. Стоя на коленях. Скапывая на мошонку горячей слюной. Тяжело дыша. Мозолистые пальцы находят и поглаживают маленькие Мартовы соски, сжимают их, рассылая по телу искры щемящего удовольствия, пока член проталкивается в ребристую глотку, скользит по дрожащему языку.   Мартин запрокидывает голову и стонет, растворяясь в удовольствии, придавленный им к импровизированной кровати. Откидывается на выставленные локти, двигая бедрами навстречу ласкающему рту.   Сейчас можно не думать о черноглазом Аэдине, который научил Яра всему этому. Который использовал этот восхитительный рот первым. Или не первым. Кто его знает, с кем ещё экспериментировал Яр по юности лет.   Нервы сдают быстро. Ему становится отчаянно мало. Март ловит непрерывно снующую вверх-вниз голову за короткие жесткие волосы. Их длины на макушке едва хватает, чтобы зажать между пальцами и снять жадный рот с блестящего от слюны члена. Взгляд у Яра совсем отъехавший. С приоткрытых губ к обласканной головке тянется прозрачная ниточка.   — Какой старательный... — хвалит мужчину Март. Сыто мружится, пошире разведя колени. — Я не против поцелуев. Но против грязных словечек во время секса. Назовешь меня своей шлюшкой или дыркой для спермы, и заканчивать будешь вручную. Мы поняли друг друга?   На вербальный ответ у Яра, видимо, не хватает рабочих мощностей. Он просто загипнотизированно кивает и тут же лезет исполнять царственное позволение. Влажными губами - по доверчиво приоткрытому рту, языком - поглубже, растирая по небу Мартина его же собственный терпкий, разбавленный дождем вкус.   Яр целуется с жадностью голодной твари. Постанывая в податливый приоткрытый рот. Нависает. Трется прикрытым бельем членом о Мартинов, обнаженный и уже обласканный до самых яиц. Холодная тряпка будоражит, скрывая под собой ответный жар и нетерпение. Март лезет одной рукой под резинку трусов своего случайного партнёра. Вжимает в напряженную ягодицу ногти. Комкает. Тискает. Понукает к активным действиям.   От поощрения Яр задыхается и разрывает поцелуй. Ткнувшись лбом в плечо, постанывает, выискивая на ощупь рядом с ними заветные пакетики.   Мартин остается в той же позе, откинувшись на локти на их первобытной лежке, которой позавидуют кроманьонцы или те же эректусы. Пока Яр стаскивает по бедрам мокрое белье и, разодрав зубами упаковку презерватива, достаёт его и раскатывает по члену полупрозрачную пленку.   Трахаться в пещере у костра — это что-то из разряда очень древних фетишей.   Мартин ждет, позволяя себя рассмотреть.   Его партнер последователен в стремлении довести все до логического финала. Выдавливает из второго пакетика смазку себе на пальцы. Лезет ими под мошонку разлёгшегося на листьях парня. Надавливает. Вводит.   Мартин приподнимает бедра, открывая к себе доступ. Покорно терпит, пока указательный проталкивает капельки скользкого субстрата внутрь. Ощущения не самые приятные.   — Давно ни с кем не был? — спрашивает этот, вдруг ставший похожим на одержимого, с глазами ужé не серыми, а черными, как гудрон, с ликом-маской, с губами-раной.   — Месяц, как разошелся с бывшим. А пальцы у меня точно тоньше твоих.   Сейчас нет времени думать, зачем малознакомому мужику знать список последних входящих в задницу Мартина. У него с когнитивной деятельностью в текущем положении тоже все плохо. Живот простреливает тянущим предвкушением, дыхание то и дело срывается, подстраивается под амплитуду движения узловатых пальцев, то поглаживающих кольцо мышц, то ныряющих внутрь.   Остатки смазки Яр выдавливает и растирает по члену поверх резинки. За его спиной пылает огонь, и эта массивная фигура, кажущаяся почти черной на фоне вызолоченного камня, трахающая Мартина пока только пальцами, точно надолго поселится во всех его самых пошлых фантазиях.   Мартин медленно ложится на спину. Обхватывает себя под коленями и вздергивает ноги выше, открываясь перед Яром настежь.   — Март... —дышит шепотом эта угловатая тень, вздрагивает абрисом тяжелых плеч, жмется тяжелым подбородком к груди, пялясь расширенными зрачками наркомана на лежащего перед ним, — я больше не могу... Если бы ты себя сейчас только видел!   — Я вижу тебя, — сознается Мартин, потому что нет ни единого повода изображать скромность. С чужими пальцами, щарящими в заднице, с торчащим колом членом, скапывающим предэякулятом на живот, время полутонов и полумер давно прошло. — Давай. Вставь мне.    Пальцы исчезают, вместо них на вход надавливает что-то гораздо более крупное. Идет туго. Но давление и ощущение того, как собственное тело подается под натиском, пропуская в себя, ощущается невероятно кайфово. Мартин стонет, разметав мокрые волосы по сухой листве. У него остро-ровный профиль, выпнутый кадык, опоясавшие шею многочисленные ремешки-цепочки-бусины.   Яр придерживает собственный член у основания и, перенеся вес тела на одну руку, короткими толчками заполняет распластанное под ним тело.    Накормленный сухими ветками костер трещит и рассыпается бликами.   Пещерное эхо множит всхлипы и стоны двух мужчин, превращая их в целую оргию.   Когда удается втиснуться в нутро Мартина на всю длину, Яр блаженно выдыхает, укладывая освободившуюся руку на дрожащее от напряжения бедро.   Они замирают. На несколько вдохов. Чтобы смотреть друг на друга, осознавая произошедшее. Смакуя все оттенки удовольствия. И чтобы спустя мгновение сорваться в безумный темп, стремясь притереться друг к другу поближе.   Яр перехватывает подставленную задницу одной рукой. Сжимает. Вздергивает повыше. Не замечает, как в его колени впиваются мелкие камушки и шуршащие листья. Пещеру наполняет звук впечатывающихся друг в друга тел.   — Март... Бог мой, Мартин!    Вместо грязных словечек и порнографических хрипов его случайный любовник предпочитает выстанывать имя. Это безнадежно якорит и заставляет смотреть в перекошенное экзальтической мукой лицо. Яр кусает губы и двигается. Шипит. Стонет. Раскачивается в безумном ритме.   Спустя пару минут Март отпускает свои колени и соскальзывает с члена. Раскрытая дырка судорожно сжимается, потеряв свое наполнение. Ярополк ошарашенно смотрит, не понимая, что происходит.   — Подожди, — Мартин предупреждает повисший в воздухе вопрос, выворачивается в тени Яра угрем, подставляя ему гибкую спину. — Давай так.   Колени пошире. Выпяченная бледная задница с округлыми ягодицами. Мартин знает, что со спины выглядит, как греческое божество. Что-то среднее между взрослым Эротом и вечно юным Ганимедом.   Яр рассыпается поцелуями по плечам, оставляет отпечатки-прикосновения вдоль позвоночника. Трется членом между ягодиц.   Мартин упирается ладонями в шероховатый светлый камень стены перед собой. Ждет. Ловит движение обжигающе-влажной-массивной эрекции по чувствительной ложбинке.   Головка поддевает растраханное очко, надавливает, втискивается внутрь, заставляя выгнуться дугой. Руки Ярополка пеленают, прижимая лопатками к горячей груди. Они движутся в одном ритме, как колеблющиеся на ветру деревья, раскачиваются, дрожат. Мартин чувствует, как массивный член заполняет его и едва-едва уловимо скользит внутри. Губы Яра - на его шее. Дыхание жарче кипящего олова. Они слились воедино, как гальванический сплав. Широкие ладони вырисовывают на груди и животе Мартина бесконечные концентрические узоры. Март пытается поймать их одной рукой, вторую оставив на стене.   Когда Яр спускается ладонью на его член, а второй перехватывает горло - все становится совсем плохо. Или оглушительно хорошо. Март не в курсе. Его плавит. Он забыл про контроль и попытки сохранять здравомыслие. Тело двигается само. Живет своей жизнью. Дергается в затяжном припадке, нанизываясь задницей на Яров член и толкаясь собственным в подставленную ладонь - на противоходе. Ярополк все так же бережно пеленает объятиями. Не дает впечататься в стену, от которой Март отталкивается одной рукой, вторую уложив поверх той, что сейчас ему упоенно с оттягом дрочит.   — Еще! — хнычет полупридушенно парень, — Яр, пожалуйста, сильнее!   Его любовник послушен и не нуждается в дополнительных указаниях. Он смещает ладонь с высокой шеи на выпирающую тазовую кость и, ухватив посильнее, наращивает темп.   Это больше не про любовь и поклонение. Это животная ебля в отсветах костра, под первобытные стоны и хрипы, закусив удила, забыв про благоразумие, стремясь взять друг от друга все, что возможно, и чуточку больше.   Наркотический кайф.    Мартин кончает, забрызгивая семенем стену. Яр растрахивает его задницу еще полминуты и срывается следом, прикусив хрупкое плечо любовника.   Член внутри дергается и пульсирует. Март довольно урчит, запрокинув голову, ткнувшись влажным затылком в плечо партнера.   — Охуенно... — выносит шёпотом свой вердикт пещерному потолку.   — Согрелся? — разжав зубы, интересуется Яр.   — Сгорел! — сознается Март, и это чистая правда.   Он сейчас чувствует себя багрово-пурпурными углями, уже выгоревшими, но еще полными жара.   Спустя пять минут они будут спать, тесно сплетясь. Пока костер доедает жертвенную древесину, освещая пару обнявшихся тел дрожащими теплыми бликами.  

‧᛭☽᛬ᚨ᛬☾᛭‧