Festin pendant la peste
« Contra vim mortis non est medicamen in hortis. »
« Против силы смерти в садах нет лекарств. »
Это была всего лишь маленькая помощь соратнику, не более. Именно так считал Люцифер.
Он не мог ничего к нему испытывать. Он не мог испытывать влечение к самому всаднику. Всаднику, что может убить его мучительно и долго, вызывая самые отвратительные для него чувства — беспомощность, бессилие, голод. Но он чувствовал всё это и вдали от него. Люцифер испытывал всё это одиннадцать лет назад, когда на свою дурную голову влюбился в Непризнанную. Такую жалкую, к ничему не стремящуюся. Как он вообще во всё это вляпался? Но на его же счастье, Вики Уокер выбрала быть одной, да и титул Сатаны не позволил бы ему иметь такие порочные и отвратительные отношения. Но Голод… Было глупо сравнивать самого Всадника Апокалипсиса с жалкой Непризнанной, но Люцифер постоянно видел параллели с ними, и что самое смешное, он не мог перестать думать о нём.
И ведь всё как в сказках и слащавых фильмах. Он засыпал и просыпался с мыслями о нём. Не мог отвести взгляд от угольных и длинных волос. Всегда искал взгляд его хладно-зелёных глаз, что отражали всю меланхолию этого мира. Хотел прикоснуться к его белой коже, что так напоминала снег в его любимых горных хребтах. Хотел вкусить одну сигарету на двоих, а после заставить опухать его губы и оставить кровавый след на них. Даже если кровь Фемеса убьёт его. Ему претило имя, которым его нарекали Небеса на манер смертных, и он дал ему другое. На мёртвом языке, да бы как можно меньше душ могли его так назвать. Он хотел его. Обладать им. Утолить свой голод похоти. Он не хотел его любви, чувств, нет, только не их. Всё что им двигало — эгоизм. Ничем в мире нельзя было измерить это чувство наследника Ада.
Самому же Голоду было всё равно на заносчивого и забитого мужчину. Люцифер ничего не мог ему предложить. Он снова ничего не вызывал в его душе, если она вдруг и есть. Его лишь слегка удивляло, что демон умудряется достать сигареты с ментоловым привкусом и отдавал всё ему. Что он постоянно пялиться на него и ищет прикосновений Всадника. Возможно, он просто хотел закончить свои мучения, но не был готов это признать.
Но у любого есть лимит терпения. И первым сдался Голод.
— Люцифер, можно тебя на пару слов? — И снова. Его интонация ничего не выражала. Его лицо ничего не выражало. И о, Шепфа, как же Люциферу хотелось заставить его лицо искажаться в самых разных чувствах. — Ого, несговорчивый Всадник решил почесать языком? — Немного подумав, Люцифер осадил себя. — Что ж, лишь из интереса о чём ты хочешь поговорить, я пойду с тобой.Уединиться они решили в комнате демона. Как хороший и гостеприимный хозяин, он предложил Голоду сесть на стул, а сам устроился на кровати. Но Всадник отказался от предложения Люцифера, встав на против него, стараясь подавлять силы.
— Так… О чём ты хотел поговорить? Или будешь просто пялиться на то как я лежу на кровати? — Демон сразу же лёг ещё вызывающе, и в дополнение к издевке провёл по себе рукой. — Оставь это. Я хотел узнать чего ты добиваешься. — И снова… Ничего. За десять лет Люцифер научился терпению, но сейчас… Оно ускользало, как песок сквозь пальцы. — Что ты имеешь ввиду? — На лбу демона залегла межбровная морщинка от слегка скривившегося в возмущении лица. — Не строй из себя идиота. Ты прекрасно понимаешь о чём я. — Опять. Даже сейчас, он как мраморная статуя эпохи античности. — Нет. Я не понимаю о чём ты. Скажи мне это прямо в глаза. — Он был как бомба замедленного действия. Нервы стали натягиваться, и обещали лопнуть, если это не прекратиться. — Я о твоём поведении. Зачем ты приносишь мне сигареты? Зачем ищешь любой возможности быть рядом со мной? — Первый нерв лопнул. Естественно, это не осталось без внимания, но к чему этот допрос? Ради того, что бы потешать эго Всадника? Вывести Владыку Ада? Испытать хоть что-то? — Блять… А какая тебе разница? Курить любишь — вот и не выделывайся. А быть рядом? У кого-то слишком большое самомнение. Просто так выходит, вот и всё. — Второй нерв вот-вот лопнет. А терпение все стремительней сыпалось, как и силы Люцифера. — Не верю. — И вот голос приобрёл отголоски стали, глаза слегка сузились, а руки оказались сложены вблизи груди. Вот она, маленькая победа Люцифера. — Скажи чего добиваешь и мы закончим этот фарс. — Чего я хочу? А какие у тебя мысли, раз такой проницательный? — Второй нерв тоже лопнул, но лицо демона стало более безразличным. Он хотел обыграть его в этой игре. — Если бы знал — не стал бы спрашивать, очевидно ведь. — Лицо Голода слегка вытянулось, брови чуть подпрыгнули, а костяшки ещё сильнее побелели от стискивания рук. — Что ж… Ты вызываешь у меня голод. Мы с ним знакомимся разными путями, в разном возрасте… Я думал, что удалил его давно, когда стал владыкой Ада, но появился ты… — Фемес удивился сильнее, его глаза стали бегать по комнате, пока их хозяин пытался осознать о чём говорит демон. И как свойственно адским отродьям, он воспользовался этой заминкой. Резко встав с кровати, Люцифер повалил Голода на пол, припечатав его руки своими и уставившись в хладно-зеленые глаза. — Я хочу заставить твоё лицо искажаться. И больше всего я хочу увидеть на нём похоть. — Слезь с меня.Снова эта маска безразличия ко всему. Но глаза, зеркало души, показывали волнение и интерес к ситуации. Люцифер начал чувствовать, что ему тяжелее держать своё тело и мысли стали слегка путаться, но чёрт, как же он был сейчас доволен ситуаций. Все нервы лопнули разом, замок терпения, что был из песка развалился окончательно и владыка Ада впился в губы Всадника. Жадно, кусая до крови, сжимая до боли в костяшках руки Фемеса. Сначала никого действия в ответ, но проходит пару секунд как губы Всадника разомкнулись, пропуская язык демона. Сам Голод же убрал свой орган, давая пространства для исследования, но Люцифер отстранился, всматриваясь в глаза Голода, того, кто вызывал все эти отвратительные чувства в нём. О, как же он ликовал, когда увидел лёгкий румянец на столь бледной коже и совсем маленький огонек в глазах Всадника.
— Мне продолжить или ты будешь врать мне и себе? — Лёгкая усмешка на устах демона, всё ещё удивленный всадник, чьи волосы растрепались по всему полу, и эта алая капелька крови, что уже засыхала, а ранка и подавно затянулась. Для Люцифера эта картина была слаще всех девок и парней, которых он ранее заставлял кончать на себе. — Кхм. Продолжай… Это… Занимательный опыт.
