Вкус поражения

      Солнечный свет ярко освещал облака, где собрались все экзорцисты. Сотни и сотни стояли пред райскими вратами, окружая своего предводителя и его правую руку. Сегодня они вновь спустятся в глубины Ада, сея страх, смерть и разрушение среди проклятых грешников. Но нынче Адам лично поведет часть из них на нечестивцев. Сразу несколько сотен из них он возьмет с собой на штурм прибежища тех, кто посмел противиться воле Рая, обвинить его в грехе и утверждать, что попавшие в Ад достойны и могут искупить преступления, совершенные в жизни земной. Святотатство, настоящее богохульство, что не останется без ответа. Как и жизнь их сестры, что пала смертью храбрых в борьбе против зла полгода назад.       Руки Таргоны лежали на эфесе ее меча, что остался с ней даже после смерти. Сколько веков он уже разит неверных, скольких отправил навстречу смерти и мукам ада при жизни, скольким подарил блаженное забытье в их грешном посмертии. Святой металл грел руку, пребывая в таком же нетерпении, как и его хозяйка. Маска подернулась помехами, за которыми открылось выражение ярости и злобы, как только Таргона услышала о предательнице, падшей, что своей слабостью позорила каждую из них. Экзорцист целиком разделяла слова Лют о мести, о возмездии Вэгги. Ей нельзя позволить жить, нельзя.       Стоило прозвучать команде Адама, и она шагнула за край облака, погружаясь в свободу полета, направляясь к порталу, ведущему в тошнотворный Ад. И Таргона была первой, кто пересекла его, держа в руках свой светозарный клинок. Полуторный меч рвался в бой, жаждая смерти грешников. Даже сквозь маску она чувствовала этот резкий, сернистый запах воздуха преисподней. Но ничего, ничего. Скоро она сделает его лучше, заменит эту вонь столь сладким запахом крови и… страха. Страха тех, кто все еще цепляется за свою жалкую, ничтожную и бессмысленную жизнь. Как и раньше, как было многие века.       Рядом парят ее сестры и совсем немногочисленные братья по оружию, за которыми следует клич победы, клич возмездия и праведного гнева. Ее голос присоединяется к ним, руки крепче сжимают рукоять меча, крылья несут все быстрее к холму, где стоит отель. Вокруг него стоят толпа бродяг, а в самом центре, возле входа, она. Предательница, лишившаяся глаза и крыльев. Вооруженная копьем, которым уже не имеет права владеть. Рядом с ней принцесска Ада, чья неприкосновенность теперь снята. А за ними… Пушки? Мортиры? Наивные грешники вновь решили испытать на них что-то новенькое, надеясь ранить их. Но ничто нечестивое не может тронуть их, нанести хоть каплю вреда святым экзорцистам. И тут раздался грохот.       Орудия сделали залп, осветив небо всполохами взрывов, что лишь оглушили ее да немного сбили скорость полета ударной волной. Мелочь да и только. Только почему она не видит рядом своих сестер? Почему сквозь звон пробивается… Крик? Множество криков, что буквально секунды назад гласили боевые кличи?       Таргона оглядывается назад, делая петлю в воздухе. И чуть не застывает на месте, рискуя упасть. Летевших за ней ангелов больше не было. Только тонкая взвесь белоснежной крови и остатки тел, что падали камнем вниз. Все они оказались иссечены осколками, что без проблем вгрызлись в плоть святых душ, вырывая из них шматы мяса, отрезая конечности, выпуская внутренности наружу. И вслед за этим маски ангелов мигали и застывали навсегда. В выражениях боли, изумления и страха.       И Таргона чуть не присоединилась к ним, лишь в последний момент успев сложить крылья и камнем упасть вниз, пропуская над головой еще один снаряд. Вновь взрыв, свист шрапнели, прошедшей рядом с ее кожей и даже оторвавшей один из рогов шлема. Нельзя стоять! Размышления о том, как грешники сумели ранить и убить ангелов, будут потом. После их победы.       Крылья расправлены, она вновь летит со всей возможной скоростью, прижимаясь к земле, дабы не попасть под обстрел, к которому присоединился стрекот пистолетов-пулеметов грешника в центре. Они не видят ее, не могут попасть в нее. Она в безопасности. В отличие от некоторых сестер, которых скосили пули.       Впереди на ее пути встает толпа демонов, чье оружие теперь можно разглядеть. И, к изумлению Таргоны, им оказались их собственные копья, секиры и мечи, которые нередко оставляли в Аду, дабы не принести скверну в Рай. Эти глупцы действительно думают, что могут ранить их оружием, что создано на небесах? Хах, как же это прекрасно. Не придется за ними гоняться как раньше, все умрут здесь же. Возмездие за смерть сестер будет свершено.       И вот Таргона уже над ними, клинок готов к удару и опускается вниз, прорубая черепа нескольких грешников и выпуская наружу их кровь и мозги. Неуклюжие атаки копьями и алебардами проходят мимо, не смея задеть ее. А меч рубит и рубит, неся смерть на своем острие. Летят головы, руки и внутренности, добавляя ярких оттенков адской земле. Но в один момент уже ее удар летит мимо, проскользнув по лезвию алебарды, которая затем устремилась к ней. Прямо на крыло. Хах, значит пора таки разрушить иллюзию того, что они могут навредить подобному подобным.       Но разрушилось иное. Иллюзия ее неуязвимости. Вместе с половинкой крыла, упавшей на землю, как и она сама. Забытое за века жизни чувство охватило все естество, разлетаясь молниями по всему телу. Боль. Боль, приносящая уже полустертые воспоминания земной жизни. Когда она, будучи человеком, отправилась в поход, дабы освободить святую землю. Таргона не смогла увидеть этот прекрасный момент, погибнув при штурме, перед этим утопив неверных в их собственной крови.       Она не успела сгруппироваться, мешком упав на незанятый клочок земли и только чудом не отпустив свой верный меч. Ангел не сумела вовремя сориентироваться и тут же поплатилась за это вторым крылом. Крик боли вырвался из ее горла, заставляя откинуть в сторону удивление и вопросы о том, как такое возможно. Рука схватила воткнувшуюся рядом глефу, нога ударила в морду грешника, превращая ее в фарш, а потом Таргона вскочила, блокируя несколько ударов рукояткой глефы. Но их было слишком много вокруг. А рядом с ней никого. Экзорцисты не видели смысла поддерживать друг друга в бою, ибо им не могли навредить. Не могли. До сего дня.       Чей-то топор опустился ей на руку, отсекая ее полностью. Копье воткнули в спину, острие выглянуло из ее груди. И еще одно. И еще. Она оказалась нанизана на них, как бабочка на иголки. И почувствовала вкус собственной крови во рту. Она была сладкой, совсем без привкуса железа или чего-то иного. Словно сахар. Таков был вкус ее поражения, за которым последовал свист клинка. Голова Таргоны упала, и ее маска мигнула в последний раз, застыв навечно с улыбкой.