Тайны психиатрии или журналистское расследование

«Я всегда восхищалась хладнокровными людьми. Знаете, теми, кто в самой опасной ситуации сохраняет спокойствие и ясность ума. Это словно суперспособность — иметь возможность смотреть на мир с отстранённой позиции, не позволяя эмоциям тащить тебя на дно. Но иногда я задумываюсь, не слишком ли осторожна такая хладнокровность? Может, стремление оставаться спокойным порой оборачивается изоляцией, ведь у нас есть право на чувства. Мы живем в мире, где эмоции часто воспринимаются как слабость. И возможно, хладнокровие и есть то, что мы создаём в себе, когда учимся принимать мир таким, какой он есть, с любовью и принятием, но никогда не теряя связи с собственным сердцем»

Нас встретил пентхаус, а не квартира, как мы ожидали. Это пространство с первого взгляда произвело проникновенное впечатление. Входя, мы попали в просторный, но пустой холл с матовой черной плиткой на полу, которая поглощает звук шагов, создавая ощущение мрачного спокойствия. Стены окрашены в холодные оттенки серого и белого, что подчеркивает минимализм интерьера. На одной из стен — крупная абстрактная картина с темными, угловатыми формами, которая привносит стиль и одновременно чувство тревоги. Свет здесь приглушенный. Основная зона — гостиная-кухня в открытом пространстве, где современная кухня, выполненная в черном металле и матовом дереве, органично сочетается с минималистичной мебелью. Стол из массива темного дерева может похвастаться изысканным дизайном. На столе лишь один элемент — темный графин с водой и пара изящных стаканов. В углу стоит удобный диван из черной кожи, на который, кажется, никто никогда не садится. Напротив — плоский экран, минималистичная система развлечений, слушающая только тишину. Пентхаус Олега напомнил мне крепость, где каждый элемент подчеркивает его независимость и хладнокровие. Окружённый красотой, он царствует в своем собственном мире, где царит тишина и холод, не впуская ни радости, ни тепла. Но стоит задуматься, какой ценой ему достался этот своеобразный покой. Присев на край дивана, и сцепив руки на колене, я стала рассматривать город через панорамные окна. — Что такого ты можешь нам рассказать, если мы не могли остаться в кафе? — поинтересовался Дубин, поправляя очки. — К чему такая конфиденциальность? — Возможно, он хочет нас убить, как лишних свидетелей. — спокойно предполагаю я, рассматривая коллекцию оружия на стене. — Не боишься, что кто то может ими воспользоваться против тебя? — перевожу вгляд с многочисленных ружей на их хозяина. — Анна, не смеши меня. Никто не посмеет. — величественно усмехается Олег. — Раз уж вам так не терпится, то я начну. Сначала я отвёз нашего рыжего друга к своей бабуле — она была безумно рада видеть его. Удостоверившись в его безопасности, я уехал. Куда, спросите вы? Навестить нашего доброго доктора Айболита, отвечу я. Подкараулить Рубинштейна, выбегающего из своей квартиры с огромными сумками денег и поддельным паспортом было несложно. А выстрелить в него дротиком со снотворным и увезти в заброшенный особняк оказалось ещё легче. — парень достает из кармана брюк один из тех самых дротиков и крутит его в руке. — Господин доктор совсем не умеет уворачиваться и это сыграло с ним злую шутку. — Зачем он тебе? Ты знаешь, что похищение человека наказуемо? Захотелось на зоне пять лет проторчать? — зло выпаливаю я. — Анна, успокойся. — ласково мурлычит Олег. — Вениамин никогда в жизни не признает, что его похитили. Это всего лишь милые дружеские посиделки. Поверь, если мне светила местная тюрьма, хотя это смешно. — задумался парень. — То Вениамину Рубинштейну светит встреча с Сергеем, моими парнями и нашими особыми способами расправы с такими уродами как он. Он был бы рад оказаться за решеткой. А так как у Сергея с нашим докторишкой особые счеты, то он не будет с ним слишком осторожен. В память врезаются воспоминания, как я застала Олега в подворотне за городом в окружении наемников. Чиновник, активно мешающий компании Сергея был в ужасном состоянии. Лужи крови, раны от бит, кровоподтёки от кастета и кулаков, ожоги от раскаленной проволоки… — Я знаю, на что ты способен, Олег. И была бы не против ваших методов. Но не потерплю жестокости именно сейчас! У Рубинштейна найдется достаточно деяний, чтобы посадить его лет на двадцать. — я встаю с места и приближаюсь к парню. — Я не позволю, чтобы Сергей, в порыве гнева, стал таким как ты. — мой ненавистный взгляд встречается с ледяным взглядом Волкова. В его глазах пробегает тень разочарования. Но лишь на долю секунды. — Неужели ты так не уверена в своем возлюбленном? Веришь в то, что он психически болен? Что не сможет совладать со своими эмоциями? — Олег специально закидывает меня вопросами, вызывая чувство вины. — Интересно, как бы он отреагировал на твои высказывания? Мы можем узнать это прямо сейчас. — парень отступает на пару шагов назад и за его спиной открывается дверь. На пороге появляется Сергей. Его белая рубашка вся в красных пятнах…в крови. Хитрая улыбка, дьявольский огонёк в глазах и жестокость, заполнившая собой всё пространство — это не характерно для него. Развязной походкой он подходит ко мне и резко берёт за подбородок. Рассматривает как кубок за первое место в спорте. И в следующую секунду оказывается под кулаком Игоря. Друг роняет Сергея на пол, заламывая руки за спину. — Послушай меня, дружок. Ты не посмеешь вести себя так с Аней, несмотря на то, что она любит тебя. Ты понял меня? — крик разрывает звенящую тишину. Но уже через несколько секунд Игорь кривится от боли — в его ладонь воткнут складной нож. Кровь стекает по руке вниз, оставляя красные капли на полу. — Гром, лучше заткнись. Тебе ли учить меня, а? — Сергей склоняется над майором. Я пытаюсь приблизиться и помочь другу, но меня останавливает Олег, вырастая передо мной огромной каменной стеной. — Я не советую тебе вмешиваться. По старой дружбе. — шепчет Волков, удерживая меня за плечи. Осматриваю комнату сквозь слёзы в глазах. И вижу, что ее заполнили парни Олега. Один из них удерживает Диму, который тоже попытался прийти на помощь. — Что происходит? — тихим шёпотом интересуюсь я, чувствуя как по щеке бежит слеза. — Увидишь. Чтобы никто не пострадал, стоит всего лишь вести себя тихо. — таким же шепотом отвечает Олег, все так же держащий меня сзади. Его опасающийся взгляд устремлён на Сергея. В это время Сергей теряет интерес к персоне Игоря и вновь направляется ко мне. Я чувствую как в груди завязывается клубок страха перед этим человеком. Как я могла любить его? И почему ранее не замечала подобного? Боль и страх завладевают моим разумом, но сердце будто не верит в происходящее. Кричит: «Сергей не может так поступить!». Но он может, я вижу это собственными глазами. Наконец, Олег отпускает меня, когда между мной и Сергеем остаётся меньше метра. Проходя мимо него, Волков останавливается и произносит едва слышно: — Не забывайся с кем будешь разговаривать. Иначе, ты знаешь что случится. С этими словами он становится у двери. Сергей подходит ближе, а я пытаюсь рассмотреть его. Паника постепенно покидает меня, когда я замечаю в его глазах меньшую жестокость. — Что с тобой? — дрожащим голос спрашиваю я. — Со мной? Со мной все очень хорошо. Даже слишком! — парень усмехается. А я сжимаю кулаки до боли в ладонях. Ногти впиваются в плоть, оставляя белые лунки. — Ты не можешь…не можешь быть таким! Я не верю! Я слишком хорошо знаю тебя. В тебе нет этого! Такой жестокости и желания причинять боль. — Ты слишком наивна, Анюта. Веришь кому ни попадя. Стоило лишь влюбить тебя в себя, чтобы ты верила мне, зная сколько жизней пострадало от моих рук? Сколько людей погибло от этих рук? — наклонив голову на бок, он обжигает мою шею горячим дыханием. И мне впервые становится противно. — Не трогай меня. — резкий восклик разносится по пентхаусу. Краем глаза замечаю как Дима всё-таки выбрался из «оков» и перевязывает руку Грома. Волков стоит там же, готовый в любой момент бросится вперёд. — Ты больше не приблизишься ко мне ни на шаг! А, если сделаешь это — то очень сильно пожалеешь. — с самодовольной улыбкой я выуживаю из кармана пистолет. Былой страх покидает меня, его заменяет инстинкт самосохранения или просто разочарование в трёх годах жизни с этим чудовищем. Я до последнего верила, что это страшный сон. Но глухой звук выстрела доказал мне, что это реальность.