Тайны психиатрии или журналистское расследование

«Я стала мастером побега. Знаю все удобные маршруты, чтобы не встретить его взгляда на улице; ловко меняю темы разговора, если разговор заходит на него. Я прячусь за смехом и шутками, но внутри меня бушует целый океан эмоций. Неловкость, страх, но в то же время безумное желание быть ближе. Он словно магнит, а я — кусочек металла, который боится притянуться, переживая, что сломается при этом. Но, может быть, в этом и есть прелесть? Возможно, когда-нибудь я выйду из своей скорлупы. Найду в себе смелость и силы. Может, даже смогу сказать ему, как он влияет на меня. А пока… Пока я выбираю оставаться в тени, смотря на него издалека. И в этом уютном страхе я чувствую себя хотя бы немного защищенной.»

— Дружище! Майор Гром собственной персоной! — саркастично протягивает Олег, растирая ладони. — Боже, да прекрати ты. Ты хорош в боевых искусствах, но никак не актерских. Эта наигранность тебе не идёт. — устало сообщаю я, стоя за спиной Игоря. Друг резко оборачивается и заключает в крепкие объятия. — С тобой все хорошо. — слышу облегченный шепот над ухом. — Не думал, что Волков умеет сдерживать свои обещания. — Игорь медленно отстраняется и исподлобья смотрит на Олега. Неприязнь витает в воздухе, и я уверена, если бы в комнате не находились мы с Сергеем, то здесь завязалась бы нешуточная битва. — У меня есть совесть и даже сострадание, представляешь? Проходи, гость дорогой. Не могу же я тебя на пороге держать. — парень продолжает разыгрывать спектакль, издевательски наклонив голову. Я лишь возмущённо закатываю глаза и падаю в мягкое кресло в центре гостиной. — Неплохо живёшь, для бездомыша. — Игорь проходится по пространству, осматривая мелкие детали, а я замечаю зарождающуюся ярость в глазах хозяина поместья. — Игорь, не стоит… — тихо начинаю я. — Не стоит напоминать о больных вещах? Уф, волчок, не заводись. Мы же квиты, забыл? — друг как будто специально выводил соперника на конфликт. Давил на незажившие раны. Зажмурившись, я встаю с места. — Так! Все расселись по разным местам. Мы здесь не чтобы оттирать кровь со стен после ваших разбирательств! Держи себя в руках, Игорь. — последнее произношу почти шепя как змея. — У каждого из нас есть разногласия друг с другом, но сейчас не время их решать. Если кого то не устраивает происходящее, он может выйти. — злобно гляжу на майора и слышу полную тишину. — Так то лучше. Олег, как поживает Анатолий? — Чудесно. — безэмоционально сообщает тот. — Ясно. Подробного ответа не ожидать? — получаю ледяной взгляд в ответ и киваю головой. — Хорошо, тогда слушайте мой план. Обжалованию и критике он не подлежит. Сейчас я спускаюсь к нашему заключённому и говорю с ним наедине. — замечаю, как Игорь пытается что то возразить, но пресекаю попытку. — Я хочу всего лишь поговорить с ним. Выслушаю его версию, сравню с вашей. Бояться нечего, он безоружен и слишком истощён. Пора покончить с этим. — решительно подытоживаю я, скидывая с плеч одеяло. То ли уважение к моей скромной персоне, то ли уверенность в ней же, остановили всех, кто остался в комнате. Не слыша позади себя ни одного шага, я победно улыбнулась, спускаясь в камеру. Удивительно, но меня встретила оглушающая тишина. Целые сутки из камеры доносились крики, протесты и даже проклятия. Были мысли, что Анатолия специально оглушили перед моим приходом, но стоило зайти в саму камеру, как на меня взглянули карие глаза. В них скопилась боль, усталость и разочарования во всём мире. Напоминая себе, что передо мной убийца, я села напротив с прямой спиной, закидывая ногу на ногу. Внешний вид парня оставлял желать лучшего: гематомы и синяки «украшают» лицо, измазанные в крови волосы спутались и прилипли ко лбу. — Анюта! — сладко растягивает мое имя Анатолий. Становится противно, но я лишь склоняю голову, налаживая зрительный контакт. — И тебе привет, Толя. Как себя чувствуешь? Хорошо кормят? — знаю, что задаю глупые вопросы, но найти точку опоры в разговоре стоит. — Безупречно. У братца великолепный шеф-повар. И девушка неплоха. Я бы с такой… — фраза остаётся без окончания, но и так понятно, что имеется ввиду. В моменте понимаю, что беседа будет долгой и тяжёлой. — Я не психолог и не собираюсь копаться в твоих мозгах. Задам тебе всего лишь один вопрос. И, если ты хочешь скосить срок, то должен отвечать правду и ничего кроме неё. Понял? — измученные глаза безразлично смотрят на меня, оставляя без ответа. — В чем заключается смысл твоей мести? Парень опускает голову вниз, начиная истерически смеяться. Дёргает руками, но кандалы, оставляющие на запястьях глубокие порезы, не позволяют освободиться. В секунду он замолкает, и медленно приподнимает голову. — Месть… какое жалкое слово. — еле слышно произносит парень. — Я всего лишь хотел, чтобы он понял, какого жить как я. Какого быть пешкой, тряпкой, о которую каждый вытирает ноги. Родители решили, что он достоин лучшей жизни. Они думали, что я смогу… добывать дозы для них. И я добывал. Недолго. За воровство нужно расплачиваться, так ведь? — вижу беспомощные глаза и внутри что то колышется. — Дилерам надоело это дело и они решили забрать мелкого засранца себе. Естественно, это было выкупом. Родители получили немного деньжат за меня и были тому безумно рады. Сплавили неугодного нахлебника и средства на пару десятков доз. — Причём тут твой брат? Он не виноват, что твоя судьба сложилась таким образом. — Он! Он жил в лучших условиях! — бешеный крик бьёт по ушам, но я не подаю вида. — Из-за него я столько лет выживал! Он не достоин жизни в целом. Я потерян для целого мира, стал для всех подонком. Падал под ноги тысячи раз. Но выжил. Чтобы показать ему, что такое настоящая боль. — сумасшедшая улыбка появляется на лице парня. Совсем недавно думала, что меня хватит на длинный разговор, но уже встаю, чтобы уйти, и напоследок равнодушно бросаю: — Он искал тебя долгие годы. Хотел помочь, но сомневаюсь, что теперь это возможно. Ухожу, заклопнув дверь под громкие восклики. Слышу звук защёлки и шорох в темном углу. — Ну конечно же! Меня не могли отпустить одну на растерзание дикому зверю. Сдавленный смешок разносится по пространству и из тени выходит моя охрана. — Был удивлён, когда мне поручили охранять тебя во время этого разговора. Олег сказал, что, если я так хорошо справляюсь с ролью телохранителя, то почему бы и нет.

***

Четыре дня скитаться по темным переулкам и остаться в живых — дар вселенной. Или заслуга наёмников Олега, что шныряли за мной по пятам. Я, конечно же, видела их, но притворялась дурочкой, ничего не замечающей. Я настойчиво попросила не пытаться спасти меня или как-то помочь. Что мне нужно? Мне нужно побыть с собой, обдумать дальнейшие действия. Я понимала, что пока я буду приходить в себя, парни всё решат сами. Наверняка, Игорь уже посадил сошедшего с ума Разумовского. Да, в тот вечер я поняла, что Анатолия не спасти. И это стало конечной точкой невозврата. Почувствовав, что начинаю не вывозить, я решила отдалиться от внешнего мира. Проходя одни и те же улицы, проезжая на метро те же маршруты, сидя в одном и том же кафе, я обретала новые крылья. Я чувствовала как с глухим скрежетом во мне открываются новые силы. Сквозь яркие огни и звуки веселья, я шагаю по парку аттракционов, как будто находясь в другом мире. Миллионы огоньков сверкают вокруг, рисуя на ночном небе красивые узоры, а смех и радостные крики взрослых и детей словно проникают в мою душу, вырывая из меня невидимые слезы. Пока кто-то весело кричит на американских горках, я останавливаюсь на минуту, вдыхаю аромат свежей ваты и попкорна, стараясь запечатлеть каждую деталь этого цветного мира. Семьи, пары, друзья — все они танцуют и смеются, делятся моментами счастья, будто бы я повредила заклинание и осталась в тени, не имея права участвовать в этом празднике. Складывается ощущение, что я — просто неведомая тень среди праздничной толпы, пытающаяся спрятать свои мысли за неприметным лицом. Кружась у фонаря, я позволяю себе на мгновение забыть обо всём, но наступает ужасный момент, когда звуки веселья разрывают оболочку одиночества. Сердце стучит быстрее. Я чувствую себя очарованной, но отдаленной от мира, как будто этот яркий парк создан из стекла — красивый, но недосягаемый. Пока всё вокруг меня искрится, я продолжаю идти, будто бы пытаясь найти себя среди счастья других. Но чувствую сильные руки на своей талии. Закатываю глаза и одномоментно поворачиваюсь. — И долго ты планируешь меня избегать? — интересуется рыжеволосый и заглядывает в мои стеклянные глаза. — Эй, ты с ума сошла? Нельзя же так! — восклицает он и щелкает перед лицом пальцами. — Со мной всё в порядке. — повторяю заученную фразу. — Я вижу! У куклы глаза более заинтересованы в жизни, чем у тебя. Парень начинает теснить меня к свободной скамейке. На его лице отпечаталось беспокойство. — Оставлять тебя совсем одну было моей ошибкой. — Одну? — смеюсь я. — Наёмники Олега и лейтенантики Игоря ходят со мной везде. — Но заговорила с кем то ты впервые за четыре дня только сейчас. От этого и правда крышу сносит. — судя по поникшему взгляду он вспомнил свои будни в психиатрической больнице. Не нарушая тишины, я неподвижно сижу на скамье и наблюдаю за бегающей детворой. — Тебе неприятна моя компания? — неожиданный вопрос приводит в ступор и мой взгляд «в никуда» немного оживает. Замнувшись, отвечаю «нет», но Сергей слишком умён, чтобы не заметить мои эмоции. — Тебе неловко рядом со мной. Это из-за Шуры? — вопрос в лоб окончательно отрезвляет сознание и теперь я непонимающи таращусь на парня. — Откуда ты…? Ты всё знаешь? — слышу бархатный смех, обволакивающий всю меня. — Малыш, ты серьёзно считаешь, что я как-то очень отрицательно отреагирую на то, что после нашего расставания ты жила дальше и находилась в новых отношениях? Весёлость Сергея привносит осознание того, что это даже звучит глупо. Начинаю думать, что у каждого началась своя жизнь в тот период и слышу то же самое: — Тогда мы выбрали разные пути дальнейшей жизни. И естественно, стали искать счастье в других людях, сферах деятельности, городах. Поверь, если бы ты сидела на одном месте и не шла по жизни дальше — я бы больше расстроился. — парень искренне улыбается, от чего моё лицо озаряется той же улыбкой. — Вот так то лучше! Одну секунду. Купив две порции мороженого, парень щёлкнул меня по носу, передавая одну из них мне. — Ну давай устроим сеанс с вкусняшками. Рассказывай, почему же ты так боишься меня? — рыжеволосый делает подобие устрашающего лица, а я, не сдержавшись, смеюсь. — Знаешь, рядом с тобой как будто сжимаются лёгкие, и нарастает ощущение неловкости. А ты стоишь там, с этой улыбкой, которая может растопить даже самую ледяную душу. И что я? Я прячусь за своей стеной, за невидимой маской. Сами мысли о том, чтобы подойти и заговорить, приводили меня в ужас. Мне казалось, что в ответ ты рассмеёшься мне в лицо или вообще промолчишь. Даже тишина может ударить сильнее любого слова. И вот, я выбираю избегать… Избегать общения, избегать взглядов, избегать всего, что может хоть немного приблизить нас. — виновато опускаю глаза и прячу волосы за ухо, а Сергей, склонившись ближе, нежно берет мою руку в свою. Наши взгляды встречаются — в глазах читается нежность, доверие. Он медленно приближает лицо к моему и время, кажется, замирает. Вокруг мир продолжает вращаться, но мы будто переместились в другое пространство, где существуем только мы вдвоем. Губы встречаются в лёгком, трепетном поцелуе — сначала нежном, словно дуновение ветерка, а затем всё более глубоким, полным той искренней любви и страсти, которая хранилась так долго. Слегка отстранившись, я мягко улыбаюсь прямо ему в губы. — Поедем домой, ты сейчас промёрзнешь. — шепчет парень где то около моего уха, дразня ещё больше. — Поехали! — весело отзываюсь я и мы уносимся в яркий закат солнца.