Часть 2
2 августа 2024 г., 18:13
Месопотамия
5000 до н.э.
После нашей первой победы над Девиантами я со временем начала лучше узнавать членов своей команды.
Аджак была нашим лидером, единственным членом, который имел прямую связь с Аришемом. Она была великим лидером, всегда спокойной в разговоре и знающей, где и что делать. Я знала, что могу доверять ей в каждой команде, которую она отдаст, и целительные способности, которые она использовала на нас и людях, никогда не подведут.
Но все же она служит Аришему.
Целестиал по имени Аришем создал нас, и поэтому мы получали от него приказы через Аджак. Мы были на Земле, чтобы уничтожить Девиантов, но взамен мы не должны были вмешиваться в какие-либо конфликты людей друг с другом. Мы были там только для того, чтобы сражаться с Девиантами, не больше и не меньше. Это было наименьшей из наших забот, когда дело касалось нашего взаимодействия с людьми на планете, мы были в основном взволнованы и очарованы этим местом.
У Серси была нежная душа, в ее сердце было столько доброты и бескорыстия, когда она общалась с людьми. Ей нравилось наблюдать за ними и учиться у них, мягкость ее души все время ярко проявлялась. Я не чувствовала ни одной плохой мысли в ее теле, она могла изменять предметы и их форму одним прикосновением руки. Ее доброта порой была заразительной, по крайней мере для меня.
Икарис был прирожденным лидером, временами вторым по званию после Аджака. У него был склад ума солдата, он знал, что задача должна быть выполнена, и делал ее от всего сердца. Он был предан своей работе и предан нашему предназначению как Вечных, никогда не сомневаясь в приказах Аджак или Аришема. Хотя временами он был добрым и мудрым, я находила в нем чувство напыщенности, когда он пытался руководить. Почти как если бы он знал, что в то время он был полностью уверен в себе. Но он был доброй душой, это было несомненно.
Спрайт была Вечной с некоторой мудростью за плечами. Она была молода физически, почти в пубертатном возрасте, но такой же мудрой и старой, как мы. Она оставалась молодой, никогда не взрослея и не старея, как мы. Однако ее размер никогда не соответствовал ее внутренней силе и отношению время от времени. Ее способность создавать иллюзии показывала потенциал ее силы и то, как много она скрывала внутри себя.
Кинго был более живым, почти заводилой всех вечеринок. Он был бойцом, но когда у нас было свободное время, он находил способы рассказать нам истории и перенести настроение из тьмы в свет. Он определенно уважал Икариса и Аджак, но всегда был известен тем, что отпускал одну-две шутки. Кинго любил развлекать людей, давая им истории, которые они могли сплетать и переплетать между собой. Я даже ухмылялась от его выходок, всегда желая легкости вместо страха в нашей команде.
Еще одна добрая душа, о которой я узнала больше всего, был Фастос. Он был своего рода изобретателем, всегда думал о новых изобретениях и новых творениях, чтобы дать людям. Я могу сказать, что он жаждал попробовать что-то новое и посмотреть, улучшит ли это жизнь людей, к которым мы все больше привязывались. Его мозг никогда не отдыхал, и он не хотел оставлять свою лабораторию на несколько часов подряд. Если у нас была идея чего-то полезного, Фастос уже придумывал ее на много миль раньше любого из нас.
Тена была свирепым воином, способным двигаться и скользить через каждую битву Девиантов, не оставляя ни единой царапины на коже и не проливая ни единой капли пота. Она делала это так легко, и все же она двигалась и говорила с такой грацией и добротой. Хотя порой она и пугала, у нее была определенная связь ее сердца с Гильгамешем.
Говоря о Гильгамеше, за его спиной была огромная грубая сила. Он мог сгибать массивные стволы деревьев за считанные секунды, но при этом он был так нежен с новорожденными животными, что жители деревни показывали ему их. Гильгамеш был человеком гостеприимства, он слышал способы приготовления и приготовления пищи от людей и пробовал это сам на Домосе, к большому удивлению и разочарованию собратьев Вечных. Но я держала его на другом уровне, поскольку он был моим первым другом, зная, что его сердце было огромным и добрым.
Еще одним хорошим другом, которого я приобрела среди Вечных, была Маккари. Она кипела радостью и легкомыслием, всегда быстро двигалась не только благодаря своей физической скорости, но и благодаря своей тяге к знаниям и любопытству или коллекционированию вещей. Ей нравилось находить маленькие предметы, засовывать их в карманы и складывать в своей комнате на корабле. Но она также была милой, всегда хотела поговорить и пообщаться со всеми нами. Мы все знали, как общаться с ней с помощью языка жестов, было забавно сталкиваться с ее чудаковатой стороной и весельем.
Остался последний Вечный, которого мне предстояло встретить: задумчивый контролер разума.
Я официально встретила его после нашей первой битвы с Девиантами и первого взаимодействия с людьми. Мы уже представились им всем, показав, что мы добры и готовы им помочь. У меня уже было так много вопросов к нему. Он был более отчужденным, чем кто-либо, едва представляясь другим Вечным. Однако теперь, когда у нас было время простоя, он был немного свободнее, чем раньше. Возможно, именно ощущение того, что мы хорошие, сделало его менее строгим и жестким в своей позиции, но мы наконец поговорили друг с другом после того, как отступили на корабль.
На корабле у нас были свои комнаты для сна, помимо лаборатории Фастоса и нашей комнаты для совещаний. Моя комната была в дальнем конце корабля, прямо в конце коридора. Они все были одинакового размера, с окном поменьше, из которого открывался вид на внешний мир. У меня была одна платформа, которая будет использоваться как моя кровать, больше ничего в комнате не было. Конечно, мы понятия не имели, как долго мы пробудем на его планете, поэтому сохранение нашей комнаты простой и незамысловатой казалось логичным. Я вошла в комнату, подошла к окну, выглядывая в яркий день и глядя вниз на открывающуюся деревню.
Мой разум все еще кружился после нашей первой битвы. Я снова и снова проигрывала это в своей голове, как я использовала свои способности, как будто это было моей второй натурой. Неуверенность все еще была, этот тихий голос в моей голове говорил мне не торопиться, сдерживаться. Думали ли другие о том же? Они тоже колебались, вступать ли в бой? Я не видела этого ни у кого из них, и, возможно, это был наш первый бой, и в наших жилах кипел адреналин. Но я все еще чувствовала себя не в своей тарелке из-за этого.
— Интригует, не правда ли?
Я обернулась и увидела его, стоящим у входа в мою комнату. Он был одет в черное, его одежда почти соответствовала его задумчивому взгляду, когда он наблюдал за мной. Лицо, которое он мне бросил, было менее строгим, не таким, как раньше, когда мы впервые посмотрели друг на друга после пробуждения на корабле. На этот раз он выглядел более заинтригованным, почти любопытным, пока я неподвижно стояла у окна. Его голос, теперь, когда он наконец заговорил, звучал одновременно и пожилым, и молодым. Я все еще не могла его прочитать, пока не так, как другие, которые были более чем готовы узнать меня.
— Интригует? — спросила я, почти подражая ему, и он слегка мне улыбнулся.
— Люди, — ответил он, указывая подбородком в сторону окна. — Они кажутся такими… доверчивыми, чтобы следовать за кем-либо. И тем не менее, им так легко помочь.
— Они хорошие существа, — рассуждала я, видя, как он почти склонил голову набок, когда я пожала плечами. — Я знаю, что в них есть доброта.
Несколько мгновений он молчал, а затем, указав пальцем на дверь, ведущую в мою комнату, спросил: «Могу ли я войти?»
Я кивнула, ничего не сказав, когда он почти скользнул внутрь. Он шел молча, сложив руки перед собой, как будто анализируя мою комнату. Было действительно страшно смотреть на него, видеть, как он осторожно и плавно подошел ко мне, остановившись немного в стороне, чтобы дать нам обоим немного пространства.
— Ты можешь контролировать их разум, — заявила я ему. — Я видел это там, на скале. Ты заставил их бросить оружие.
— У них не было никакой необходимости проявлять к нам насилие, так что, возможно, я это сделал, — ответил он почти безразлично, пока мы наблюдали друг за другом. — Я тоже читал их мысли.
— Ты читаешь их мысли? — спросила я, и голос мой прозвучал почти шокировано, когда я посмотрела на него и повернулась к нему лицом. — Они… они боялись нас?
— Конечно, они боялись! — сказал он раздраженно, заставив меня наклонить голову к нему. — Мы — ничто из того, что они видели раньше, и никогда не будем. Мы намного выше их воображения.
— Но они кажутся такими… такими добрыми и невинными, — замолчала я, снова оглядываясь на окно и снова подходя, чтобы взглянуть на людей внизу. Они все еще сбились в кучу, разговаривая друг с другом и, возможно, снова и снова пересказывая драку. До этого момента я только задавалась вопросом, правильно ли мы поступили, теперь я беспокоился о том, что они о нас думают.
— Они видят в нас богов, — продолжал он, медленно подходя и вставая рядом со мной, пока я все еще смотрела в окно. — Мы боги.
— Мы? — спросила я, просто из любопытства, когда я повернулась к нему. Я была поражена тем, как он оказался рядом со мной, как он выглядел небрежно, как он смотрел на меня с любопытством и почти напряженно, — Почему ты так на меня смотришь?
Вопрос застал его врасплох, он был почти ошеломлен: «….Например?»
— Вот так, — ответила я, указывая пальцем на его взгляд. — Как будто я какое-то инопланетное существо.
— Технически ты и есть, — парировал он, пытаясь быть мягким и больше не падать духом. Я не могла не бросить на него короткий взгляд, думая, что он пытается быть застенчивым со мной, — И я пытаюсь прочитать твои мысли прямо сейчас.
Я смущенно посмотрела на него, не понимая, что он наблюдает за мной. Я почти почувствовала себя немного неловко, не имея возможности что-либо сказать в течение нескольких секунд.
— Зачем тебе читать мои мысли? — спросила я, желая узнать, ведь мы едва знали друг друга.
— Ну, во-первых, я уже сделал это с остальными, — объяснил он, и голос его звучал спокойно и уверенно. — И поскольку мы собираемся провести некоторое время вместе и помочь этой планете и ее обитателям, мне стоит узнать о вас побольше.
Я снова замолчала, не зная, что сказать после этого. Для того, кто был тихим и сдержанным среди других Вечных на Домосе, он также был прям с тем, что было у него на уме. Я знала, что была противоположностью, мудро и осторожно выбирая слова, прежде чем говорить. Не этот человек, он без колебаний или угрызений совести.
— Это интересно, хотя… — наконец сказал он, его голос стал тише и мягче. Как будто что-то его усиленно обдумывало и почти создавало ему ментальный барьер. Я наблюдала за ним, приподняв бровь.
— Что такое? — спросила я, явно увлекаясь его взглядом и тем, как он говорил со мной. Сначала он ничего не сказал, почти отводя взгляд от меня. Затем он посмотрел мне в глаза, словно прочитав мои мысли насквозь.
— Я не могу прочитать твои, — сказал он, заставив меня почти широко раскрыть глаза, поскольку мы все еще стояли немного друг от друга, но казалось, что между нами все еще есть пространство. Почти как барьер. Он звучал разочарованно, почти горько от осознания того, что не может подобраться к моему разуму. Я знала, что мы все были новичками со своими способностями, пытающимися использовать их и уже совершенствовать. Может быть, мы уже совершенны в своих силах, будучи бессмертными существами и все такое. Я не могла знать, потому что я только что узнала о своем силовом поле и способности телепортации в течение доли секунды.
— Если ты хочешь узнать меня поближе, — прокомментировала я, почти прервав его попытку использовать на мне свою силу, — ты можешь просто спросить.
Он замолчал, почти застигнутый врасплох тем, что я только что сказал. Может быть, это бы неправильно, как и в первый раз, когда я говорила с ним. Я ненавидела колебаться, но вот я здесь. Он был пугающим, не таким, как другие, которые были более открытыми и готовыми слушать и учиться. Может быть, он сначала надеялся, что буду такой же, но я был готова поспорить с ним.
Что-то внутри меня было готово попробовать.
Затем я протянула руку между нами и увидела, как он на мгновение взглянул на мою руку, прежде чем мы снова встретились взглядами.
— Я Сорети, — произнесла я ему свое имя, позволив своему голосу звенеть между нами в моей комнате. Он не двигался несколько секунд, прежде чем взял мою руку в свою. Его хватка на моей руке была нежной, его рука была немного больше моей, и она ощущалась немного грубой, но в то же время почти нежной. Я едва его встретила, но хватка, которую он держал на моей руке, была почти такой же, какой он был для меня: грубой и в то же время нежной.
— Друиг, — ответил он, тихо произнеся свое имя. Я ухмыльнулась ему, наши руки все еще были зажаты между нами. Я повторила имя в голове, полагая, что оно идеально ему подойдет.
— Друиг, — повторила я, наконец увидев, как он искренне улыбнулся. Тогда я еще не знала, что это начало чего-то прекрасного и в то же время сложного.
И все это с интригующим человеком по имени Друиг.
***
Портланд, штат Орегон Сегодняшний день Я почувствовала, как погружаюсь в свое кухонное кресло, впитывая последние новости, которые мне рассказали двое моих самых старых друзей и старых членов семьи. Мы вернулись в мою квартиру, поскольку они сказали, что новости были срочными и не могли ждать. К тому времени, как мы вошли внутрь, начался дождь, и мы встретились на маленькой кухне. Вот тогда они и сообщили мне новости. Я опешила, почти угрожая потерять дыхание. Мой мозг был почти отключен, заставляя меня попытаться хотя бы переварить то, что было сказано. Но это не работало со мной. Нет… это не могло быть правдой. — Она… — выдохнула я, прикрывая рот рукой, и изо всех сил старалась не плакать. Но это уже происходило, я чувствовала, как это взрывается и почти продавливает стены, которые я грозилась не отставать. Я видела ее в своей голове, ее широкую улыбку и ее успокаивающий тон, который всегда успокаивал меня в трудные или беспокойные времена. Она была для нас якорем, и хотя последний раз, когда мы были все вместе, оставила кислую ноту и намек на предательство, я все еще считаю ее фигурой, на которую я могла равняться. Аджак был мертв. — Ее убил Девиант, — объяснила Серси, тихо сидя рядом со мной в своем кресле, ее глаза смотрели на меня так нежно, и в них тоже был небольшой намек на боль. Я посмотрела на нее, все еще пытаясь переварить услышанное о том, что наш лидер мертв. Это было похоже на трюк, на больной трюк, в который я верила. — Как это произошло? — спросила я, почти не веря своим глазам, когда посмотрела на Серси, а затем на Икариса. Он прислонился к кухонной стойке, скрестив руки на груди. В их глазах было выражение скорби, и я поняла, что они говорят правду. Серси была убита горем в своих глазах и в том, как она сидела на стуле, в то время как Икарис пытался держать себя в руках, но он все еще был расстроен из-за новостей. — Она была одна на той ферме, — объяснил Икарис, его голос был тихим и почти таким же серьезным, как мой собственный. — Девиант, который убил ее, должен был быть достаточно силен, чтобы сделать с ней это. — Аджак никогда бы… — я замолчала, чуть не откинувшись на спинку стула, поскольку я все еще горевала, пытаясь собрать все воедино. — Она бы предупредила нас, если бы Девианты вернулись, не говоря уже о том, чтобы оказаться рядом с ней. Я думала, мы убили их всех, когда были еще вместе. Разве не так? Серси потянулась и коснулась моей руки своей рукой. Я бросил на нее серьезный взгляд, видя, что она, по крайней мере, пытается меня утешить: «Это не единственное, что произошло». Я немного приподнялась, почти беспокоясь, что что бы она ни сказала дальше, это будет так же плохо, если не хуже. Откинув рыжие волосы с глаз, я обеспокоенно посмотрела на нее: «Что такое?» Серси коротко оглянулась на Икариса, на мгновение заглянув ему в глаза. Икарис казался немного напряженным, но он все равно кивнул, когда Серси вздохнула и посмотрела на меня. Она положила свою руку поверх моей, затем я заключил ее руку между своими двумя руками, опасаясь, что она вырвется. — Пожалуйста, скажи мне, — тихо попросила я ее. — Мы пошли на ее ферму и нашли ее… ее тело, — объяснила Серси, сделав паузу в объяснении мне. — Когда я плакала по ней… Аджак выбрала меня. Я замерла, наклонив голову на нее и бросив на нее смущенный взгляд. Она молча убрала руку из моих сжатых пальцев, указывая на верхнюю часть груди прямо под шеей и ключицей. Сначала я не поняла, но мне потребовалось мгновение, и это заставило меня вскочить со стула. Стул упал на пол, мои глаза широко распахнулись и я смотрела на нее в шоке и изумлении. — Ты получила ее способность… общаться с Аришемом? — спросила я, ахнув, думая, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ее сфера, которую она использовала, — объяснила Серси, все еще спокойно сидя в своем кресле за столом, — вышла из ее тела и вошла в меня. — Итак… ты говорила с Аришемом? — спросила я, пытаясь убедиться, что я правильно понимаю все, что они мне говорят. — Что он тебе сказал? — Время пришло. — она ответила, заставив меня мрачно на нее посмотреть. — Нам нужно собрать остальных и собраться вместе. — Остальные? — спросил я, сначала не понимая. Но увидев, как она посмотрела понимающе, а затем я посмотрела на Икариса таким же понимающим взглядом. Я поняла, что это значит, когда мне пришлось сделать глубокий выдох и сделать несколько шагов назад. Меня пробрал холодок, почти дрожь пробежала по спине, когда я мрачно посмотрела на нее. — Все мы, — заявила я, глядя на них обоих и точно зная, что они имели в виду именно это. — Я не… это было… прошло слишком много времени с тех пор, как я видела кого-то еще. — Столетия, — пробормотала Серси в знак согласия. — Но если где-то есть еще Девианты, нам нужно остановить их, прежде чем что-то произойдет. — Я не знаю, Серси, — призналась я ей, увидев, как она умоляюще посмотрела на меня, когда я наклонилась и схватила спинку стула, упавшего на землю. Я поспешила поднять его обратно, чтобы встать позади него и положить руки на спину, опираясь на него всем весом, чтобы смотреть вниз на пол. Было труднее думать об этом, видя остальную часть группы после всех этих столетий вдали друг от друга и без единого слова о том, как они себя чувствовали. — Мы не сможем сделать этого, если не будем все вместе, Сотери, — напомнил мне Икарис, его тон был менее ласковым, но я все еще могла слышать в нем боль. — Ты нужна нам там, с нами. — Чтобы защищать вас, — напомнила я ему почти с горечью. — Нет, — прокомментировала Серси. — Чтобы сражаться вместе с нами. — Я не боец, Серси, — сказала я ей, оторвав взгляд от земли и глядя на нее с ровным выражением лица. — Я никогда им не была. Я не умею летать, как он, — я кивнула головой в сторону Икариса, все еще глядя на Серси. — И я не умею быстро бегать… взрывать вещи пальцами… заставлять кого-то забывать… или даже… — я снова замолчала, прерывисто вздохнула и зажмурилась. — Управляй чьим-то чертовым разумом. Мне было почти больно, что я сказала это таким образом, заставив меня вспомнить Друига и то, как давно я не видела его лицо. Для меня в тот момент это не ощущалось веками. Это было больше похоже на тысячелетие отсутствия его рядом, незнание того, в порядке ли он, незнание того, нужен ли он по-прежнему, чтобы спасать человеческие жизни больше, чем что-либо другое. — Ты боец, Сотери, — сказала Серси таким клятвенным тоном, вставая со стула и подходя ко мне, вставая рядом со мной и кладя руку мне на плечо. Я смотрела на нее глазами, пытаясь всмотреться в них, чтобы убедиться, насколько она честна. — Ты всегда была бойцом. Аджак видел это в тебе, и мы все делали это. Не было никого, кто был бы более предан своей семье, чем ты. Я помню столько раз, когда мы чуть не погибли, но не погибли… из-за тебя. Я ничего не сказала, зная, что мне будет невозможно с ней спорить. Серси никогда бы не лгала мне о чем-то подобном, она всегда говорила в пользу меня и моего характера в моем прошлом. Были времена, когда я сомневалась, в ранние годы на земле, когда я думала, что сама себе навредила больше всего. Но Серси, будучи всегда доброй душой, напомнила мне с такой настойчивостью в своем тоне, что она хочет, чтобы я была там с ними. Так как же я могла ей отказать? — Я пойду, — ответила я, каким-то образом уже опасаясь того, что будет дальше. Серси ободряюще улыбнулась мне, нежно сжав мою руку и показывая, что она рада, что я согласилась приехать и помочь. Мне было страшно знать, что это произойдет, не будучи в этом полностью уверенной. Но в то же время, знать, что мы все собираемся снова собраться вместе, было почти душевно. Я скучала по ним всем, по каждому из них, и я всегда хотела, чтобы мы снова были вместе. Просто не в таких обстоятельствах. — Что нам теперь делать? — спросила я ее, вставая полностью, когда Икарис наконец отошел от кухонной столешницы и подошел к нам обеим. — Отсюда мы идем искать Гильгамеша и Тену. Спрайт и Кинго ждут нас, — объяснил он, заставив меня посмотреть на него с недоумением. Спрайт и Кинго? Они уже были вместе и ждали меня? — Ждут нас…где?***
575 г. до н.э. Вавилон Этот город зашел так далеко. Намного лучше, чем в начале. Это был великолепный город, показывающий массовые улучшения людей и то, насколько далеко они ушли по сравнению с тем, когда мы впервые прибыли на эту планету. Главные городские стены были окрашены в синий цвет, защищая внутренний город от внешнего мира и скрывая всю красоту. Я знала, что вместе с другими мы наблюдаем эволюцию людей и то, как далеко они продвинулись как раса. Конечно, мы все еще сражались с Девиантами и уничтожали их с планеты. С тех пор, как мы прибыли, они путешествовали и сражались с Девиантами, помогая людям на этом пути. Это было большое зрелище. Фастос показывал им новые изобретения, которые могли бы помочь им, улучшить их образ жизни. Были времена, когда Аджак говорила ему притормозить, некоторые из его изобретений были немного слишком продвинутыми для текущего времени людей. Мы могли видеть его разочарование в те моменты, но в конце концов он все равно был полезен и действительно помог улучшить жизнь людей в целом. Мы все помогали, медленно, но верно, мы все помогали. Мы помогли и полюбили эту хрупкую расу. С каждой битвой, в которой мы участвовали с Девиантами, я чувствовала, что мои способности и сила в бою улучшаются. Я не была более искусной в сражениях, как другие. Мы комфортно себя чувствуем в том, как сражаемся и убиваем Девиантов. Я знала, что мы здесь, чтобы убить их и помочь защитить людей от них, но эта нерешительность все еще была. Может быть, я была единственной, кто так думал, задаваясь вопросом, была ли я там по правильной причине. Этот тихий голос, в прошлом, почти забивал мне голову, пытаясь отрицать мою уверенность и почти мою ценность в моей группе. С каждым ударом, который я бросала своим силовым полем против существа Девианта, с каждым моментом, когда я телепортировалась, чтобы уклониться от травмы или обмануть Девианта, этого было заметнее. — Почему я сомневаюсь в себе? — спросила я однажды Аджак, когда мы обе сидели вместе в одном из главных храмов в Вавилонской крепости. Был солнечный день, тепло разливалось по моей коже, когда я с неуверенностью наблюдала за Аджак, доверяя ей свои чувства и все сомнения, которые терзали меня. Конечно, Аджак была так спокойна, когда я изливала ей все, что чувствовала. — Я не чувствую себя достаточно сильной, чтобы быть среди вас всех. Вы все можете сражаться, вы можете победить Девиантов в дюйме от их жизни… но я не могу! — Сотери, — проворковала мое имя Аджак, держа мои руки в своих руках, наблюдая за мной с такой любовью в глазах и заботой. Я знала, что она всегда держала нас вместе, направляя в каждой битве и в каждом сообщении от Аришема. Я цеплялась за каждое слово, которое она говорила, чувствуя, насколько она мудра, ведь она была рядом миллионы лет, намного дольше, чем любой из нас. — Аришем создал тебя с определенной целью, — напомнила она мне, заставив меня повесить голову, так как я уже слышала это раньше. — Он создал всех нас с определенной целью, — пробормотала я, сжимая в ее объятиях свои руки, поскольку она чувствовала, что я почти погружаюсь в гнетущие мысли, заполонившие мой разум. — Особенно ты, — сказала она мне, наконец заставив меня взглянуть на нее своими теплыми карими глазами и улыбкой, пробивающейся сквозь лучи солнца. — У тебя есть жажда и потребность защищать других в пылу сражений и битв. Я смотрю на тебя, и ты великолепна. — Что… я? — спросила я, звуча так неуверенно, когда она кивнула головой. Она положила руку мне на щеку, убирая рыжие пряди волос с моих глаз. — Ты именно такая. Я знаю, что другие тебя любят… им нравится, как ты ставишь других выше себя и твое желание защитить других. Это требует большой храбрости, которую, я знаю, хотели бы иметь и другие. Твоя душа добра… и это излучается во всей группе. Мы все это чувствуем, и даже если они не говорят тебе об этом, я скажу. Я снова молчала. Она всегда хвалила меня и говорила, что я достаточно хороша, чтобы быть Вечным. Она была такой с самого начала и до сих пор. Я время от времени забывала, что она знала меня больше, чем я сама. — Ты достойна, — мягко напомнила она мне, заставив меня зажмуриться и сделать глубокий вдох. — Ты принадлежишь этому месту, и мы все тебя здесь любим. Она говорила мне о достоинстве, и я впитывала это, как лучи солнца. Позже тем же вечером в вавилонской деревне была небольшая вечеринка в нашу честь после недавней битвы с Девиантами. Эти люди смотрели и восхищались нами с широко открытыми глазами и обожанием на устах. Люди действительно видели в нас Богов, почти следующих по нашим стопам и едва касающихся наших костюмов с широко открытыми глазами удивления. Это было сюрреалистично для меня и для того, чтобы пережить это, люди восхищались мной за то, что я сделала, защищая других и используя свои силовые поля так быстро. Я видела, что это было ничто, но для них это было за пределами понимания. Я наблюдала издалека, как Спайт раскручивала историю в центре групповой обстановки, толпа местных жителей с изумлением наблюдала за ней, пока она говорила на их языке и использовала свои иллюзии, чтобы проиллюстрировать историю. Это была история, которую я уже слышала, почти дюжину раз. Каждый раз, когда я слышала ее от Спрайта, она была более шумной, но тем не менее она была хороша. Остальные тоже были удивлены, почти польщены тем, что им сказали, какие они потрясающие. Особенно Кинго, который был более полон самовлюбленности, чем он сам мог себе представить. Спрайт была хорошим рассказчиком, показывая в своих иллюзиях эту историю прямо перед их глазами и хвастаясь в нужных местах. Это было приятное зрелище, почти забавное, как легко люди поддавались словам и образам. С грохотом фейерверка они ликовали и хлопали. Я усмехнулась, увидев, как толпа расходится и разговаривает друг с другом. В этом районе было тепло, на стене горели факелы, и все развлекались внутри, пока я наблюдала издалека. Я могла видеть, как Кинго, Спрайт и Гильгамеш весело разговаривали друг с другом в углу комнаты, затем увидел, как Икарис и Тена разговаривали тихими голосами, прежде чем Тена вышла с вечеринки. Серси была среди местных, конечно, она была, что оставило… — Не желаете участвовать в праздновании, как я погляжу. Я улыбнулась, глядя налево и увидев, что ко мне подходит не кто иной, как Друиг. Мне пришлось ухмыльнуться ему, увидев, что ледяное поведение, которое он имел со мной в самом начале, когда мы встретились, давно растаяло. Друиг был сам по себе, готовый развлекать людей, но также готовый помогать по пути. Я видела в нем глубокое желание заботиться о людях, но он не хотел показывать это перед другими. Он наблюдал с осторожностью и серьезностью, почти зная о людях что-то, чего никто из нас не знал. Его контроль над разумом случался один или два раза, почти считая это драгоценностью, но также используя это во благо. — Я не из тех, кто шумит, — напомнила я ему, увидев, как он усмехнулся, когда мы стояли бок о бок. — Они хвалят тебя, — сказал он мне, звуча по-доброму и менее шутливо, как раньше, — Я слышал от некоторых мужчин там, — он остановился, чтобы махнуть головой в сторону группы мужчин, сидевших в углу, болтающих друг с другом и явно наслаждающихся своими напитками в руках. Один из них посмотрел на меня, ясно подмигнув, и почти шутил по этому поводу. Я внутренне съежилась, но знала, что Друиг мог это видеть, — Что ты действительно Бог, за которым стоит наблюдать. Ты спасла им жизни сегодня, когда тот Девиант чуть не оторвал им головы. — Я просто сделала то, что мне сказали, — пробормотала я, Друиг сначала ничего не сказал, когда мужчина снова подмигнул. Я неловко пошевелилась, явно не желая такого внимания. Внезапно я увидела, как его глаза загорелись желтым, заставив меня наблюдать, как его рука, державшая напиток, внезапно затряслась. Затем он плеснул себе в лицо напитком, едва не подавившись им. Я перевела взгляд с него на Друига, увидев, как его желтые глаза снова стали нормальными. Я сердито посмотрела. — Тебе не следует этого делать, — тихо сказала я ему, хотя его это, похоже, развеселило. — Людей так легко поглотить тем, что они создали, — пробормотал он, но сделал паузу и многозначительно посмотрел на меня. — И кроме того… ты, похоже, чувствовала себя неуютно. То, как он это сказал, было почти искренне, как будто он знал, что я чувствую себя неловко из-за внимания, которое мне уделяли. Это было почти защитно, что теперь было совсем похоже на него, так как он был немного отчужден от других. Но с нашей дружбой это было легко и по-доброму. Но услышать в тот момент, что он, в некотором роде, пытался защитить меня от простого человека, было почти сюрреалистично. — Казалось? Ты все еще не можешь читать мои мысли, не так ли?» — спросила я, почти желая казаться самодовольным. Друиг вздохнул, почти ненавидя тот вопрос, который я ему задала. — Для меня до сих пор загадка, почему твой разум закрыт от меня, — прокомментировал он, ухмыляясь, как он себя из-за этого корил. — Любого другого легко посмотреть… но не тебя. — Извините, что разрушила ваши ожидания, — парировала я с легкостью. — Хотя я очень сомневаюсь, что вы найдете в моей голове что-то интересное для прочтения. — Я нахожу это очень сомнительным, Сотери, — ответил он мягко, заставив меня замолчать на мгновение. Тот факт, что он был одновременно обеспокоен тем, что не может проникнуть в мои мысли, и заинтересован в том, чтобы узнать обо мне больше, был немного шокирующим. Друиг никогда не казался мне типом, который может быть таким с другим человеком, и все же он был со мной. Это было и неловко… и в то же время правильно. Налетел порыв ветра, и в какой-то момент мы оба стояли перед облегченной и счастливой Маккари. Она держала в руках безделушки в большой сумке, улыбаясь нам обоим, когда она аккуратно ставила свою сумку с безделушками на стол рядом со мной. — Моя прекрасная Маккари, — пробормотал Друиг, его голос был легким, когда он улыбнулся ей, прежде чем он жестами сказал ей: «Ты опоздала». — «Мне нужны были артефакты, чтобы обменять их на табличку», — объяснила она, указывая пальцами на Друига, а затем слегка улыбнулась и мне. Я знала, что у Друига и Маккари были свои игривые отношения друг с другом, Маккари была очень легкой и счастливой Вечной, у которой были липкие пальцы, особенно для артефактов и безделушек. Друига это забавляло, он почти давал ей небольшие задания по поиску определенных вещей и смотрел, как быстро она может бежать, чтобы их найти. Конечно, она была быстрой, и Маккари делала это только для того, чтобы заставить Друига ухмыльнуться. Я немного завидовала, правда. Я наблюдала, как они оба разговаривали и двигались друг с другом, почти легко и беззаботно. Он был с ней спокоен, почти свободен в своих напряженных плечах, в то время как Маккари всегда была так позитивна и добра ко всем, кто был вокруг нее. Были времена, когда они вели небольшие разговоры друг с другом, личные, которые, как я знала, были только для них двоих. Маккари была единственной женщиной Вечной, с которой я была ближе всего. Мы обе всегда смеялись друг с другом, находили маленькие безделушки на рынках и дарили их друг другу, поскольку знали, что нравится другому. Мне нравилась ее компания, она всегда поднимала боевой дух остальной группы и никогда не имела негативного выражения лица. Это казалось таким подлым, что я когда-нибудь буду завидовать их дружбе. Я вернулась в настоящее, когда увидел, как Друиг проделывает еще один из своих трюков, заставляя ту же группу мужчин прекратить их пьяную ночь друг с другом. Я наблюдала с поднятой бровью, как он заставил их дать друг другу пощечину, а затем обняться. Затем он ухмыльнулся, и Маккари наконец вмешался и ударил его по руке, чтобы привлечь его внимание и остановить его транс на людях. — «Когда у людей возникают конфликты, Аджак говорит нам не вмешиваться», — Маккари жестами предупреждала Друига, и теперь Друиг смотрел на нее с легкой ухмылкой на лице, пока я стояла по другую сторону от Маккари и наблюдала, как они разговаривают друг с другом. — Ну, она также говорит, что воровство… очень плохо, — промычал он, выхватывая одну из кукольных безделушек из ее кучи. Маккари выглядела немного обеспокоенной, быстро схватив ее и бросив на него предостерегающий взгляд. Я не могла ни усмехнуться, увидев, что они лучше друг с другом, когда она подняла одну руку, чтобы подписать. — «Если ты не скажешь… я не скажу», — пообещала она ему, Друиг игриво и подозрительно посмотрел на нее и кивнул. — Идет, — пробормотал он, и они оба игриво уставились друг на друга. Мне пришлось усмехнуться от выходки, которую я наблюдала, заставив Маккари подмигнуть мне. Я наблюдала, как она потянулась к своей куче за очередной безделушкой, быстро схватив ее и протянув мне на ладони. Это было необычное золотое кольцо, четыре полосы друг на друге. Оно было таким простым, но сияло в свете костров, которые танцевали вокруг. Я сияла, глядя на него, когда Маккари потянулась, чтобы взять мою руку и надеть его мне на палец. Оно идеально подошло. — «Я подумала, что тебе будет приятно это надеть, и оно прекрасно на тебе смотрится», — она сделала мне знак, наконец заставив меня сдвинуться с места, чтобы обнять ее. Она усмехнулась, обняв меня в ответ, а затем указала на другую сторону собравшихся. — «Давай, я хочу пить после всего того бега, который я только что сделала!» С ее рукой, сплетенной с моей, мы оба ушли от Друига и прошли сквозь толпу людей. Я мельком оглянулась через плечо на Друига, наблюдая, как мы оба уходим от него, пока он хватал сумку с безделушками. На его лице, в его глазах, мерцающих в свете костров, было легкое выражение нежности. И хотя я была занят тем, что был с Маккари и пил с ней выпивку, его глаза все еще завораживали меня. Синий цвет напомнил мне о бесконечном небе.***
Международный аэропорт Портленда Сегодняшний день — Я очень сомневаюсь, что рейсы отправляются так поздно в Портленде, Икарис, — напомнила я Икарису, когда мы втроем вышли из Uber, который отвез нас на задворки одной из взлетно-посадочных полос. Серси дала ему правильный адрес, куда нас отвезти, и, к счастью, я была не более чем в 15 минутах езды от аэропорта. Было уже поздно, почти полночь, и все еще моросил дождь после недавней бури, которая пронеслась, и в воздухе остался свежий запах. Взлетно-посадочная полоса уже была тусклой и темной, и единственный частный самолет ждал на боковой полосе. Мы подошли к запертым воротам, Серси положила руку на металл, и ворота перед нами мгновенно превратились в листья. Я не видела, чтобы она использовала свою способность довольно давно, и даже когда я видела, как она использовала свою силу, у меня перехватывало дыхание. Как только листья опустились на землю и оставили отверстие, мы прошли по листьям к самолету. Я была в сменной одежде, темно-синих узких джинсах с кроссовками, хлопковой оранжевой футболке и более темной оранжевой хлопковой куртке под джинсовой курткой с подкладкой из овечьей шерсти на воротнике и темно-красной шапочке на голове. Ночь была немного холоднее, и я слегка дрожала в своей куртке, когда следовал за Икарисом и Серси к джету, ожидающего нас троих. — Мы полетим на этом? — спросила я, не веря, что Икарис и Серси обладают таким, и продолжила с ноткой веселья. — Честно говоря, частный самолет не кажется чем-то, чем кто-либо из вас стал бы пользоваться. Ну… Икарис больше, чем Серси. — Правда? — спросил Икарис, немного обиженный тем, что я так о нем думаю. Я пожала плечами. — Я не собираюсь тебе лгать, — рассуждала я. — Это не наше, — ответила Серси, заставив меня увидеть, как Икари и Серси остановились в нескольких футах от самого самолета, пока я все еще наблюдала за ними. Я собиралась что-то сказать ей и спросить, чей это самолет. Но кто-то другой заговорил, кто-то стоял перед самолетом, скрытый в темноте, и звучал так же радостно, как и тогда. — Приветствую, Сотерия! Доброта, безопасность и защита! — моя челюсть отвисла, и я посмотрела прямо на Вечного, который только что говорил. Лестница в самолет открылась, другая голова появилась с короткими рыжими волосами и широкой улыбкой на лице. Я знала это молодое лицо, оно было либо полностью саркастичным, либо забавным. Спрайт. Я была ошеломлена, увидев то же самое лицо, которое я увидела радостным и почти душой компании в то время, когда мы были вместе. Он подошел ко мне, протянув руки, как будто он ждал аплодисментов и крепких объятий от меня. Я просто вспомнила, как видела его улыбку, радость в его глазах и то, как он всегда отпускал шутки. Я должна была улыбнуться от удивления и подыграть Вечному. — Привет, Сотери, — сказал он мне, его теплый тон и яркая улыбка были обращены прямо на меня. — Привет, Кинго.
