Больно не будет

Когда Хуа Чэн впервые заговорил о сексе, Се Лянь подумал про себя: «Ну вот и всё. Жаль, что нашим отношениям приходит конец, это был замечательный месяц». Он даже не слушал толком, что говорит Хуа Чэн, — как только тот деликатно предложил переспать, Се Лянь выключился из разговора и понурил голову. Очнулся он лишь после того, как ничего не понимающий Хуа Чэн потряс его за плечо. — Гэгэ, ты в порядке? У тебя что-то болит? — он внимательно вглядывался в чужое выражение лица, пытаясь понять, что произошло. — Нет-нет, — заверил его Се Лянь, — просто я задумался. — О чём ты подумал? Это всё потому что я ляпнул о сексе? Если ты не готов, я всё понимаю, — искренне произнёс Хуа Чэн, положа руку на сердце. Се Ляня страшно умилила такая реакция. Но проблема была не в том, что он был «не готов». Наоборот — он ужасно хотел Хуа Чэна ещё с первых дней их знакомства, невозможно не хотеть такого мужчину. Се Лянь даже долгое время не мог поверить, что ему повезло нежиться в его объятиях на свиданиях и целовать эти неестественно алые, мягкие губы. Но если они хотели продолжать отношения, Се Лянь был вынужден признаться. — Дело в том, что я не могу быть снизу, — тихо произнёс Се Лянь, всё ещё немного стыдясь темы секса в свои двадцать шесть. И приправил сказанное неловкой улыбкой. — Эм, хорошо?.. — Хуа Чэн озадаченно поморгал, соображая. — И что из этого следует? — Ну… Э… Я думаю, ты предпочитаешь сверху, но так не выйдет. Прости… Хуа Чэн всё ещё не мог сложить два и два, которые чётко складывались в пятёрку в голове у Се Ляня. — Я не думаю, что это проблема, — осторожно заметил он, судорожно пытаясь понять, что всё это значит. — Не можешь снизу, будешь сверху, или вообще без проникновения. Он сказал это так просто, не выражая разочарования ни одной чертой своего изумительного лица, что тут уже немного прифигел Се Лянь. Такой ответ он слышал впервые. — Правда? — Ну да, что в этом такого? Я правда не понимаю, наверное. — Просто раньше, когда я говорил об этом, отношения тут же сворачивались в трубочку, вот я и подумал… — пролепетал Се Лянь, чувствуя себя полнейшим идиотом. — Тебя бросали из-за того, что ты в задницу не даёшь? — возмутился Хуа Чэн и скривился. — С какими же придурками ты встречался? — Да вроде с обычными парнями, — Се Лянь пожал плечами. Всё его лицо горело стыдом, он поправил край футболки, пытаясь хоть немного остыть. — Гэгэ, а могу я спросить тебя, почему так? Если это не слишком личное, конечно, — добавил он последнее предложение, спохватившись, что может звучать нетактично. Почему в комнате вдруг стало так ужасно жарко посреди зимы? Се Лянь неуютно поёрзал на месте и отвёл взгляд, не выдержав озабоченного выражения раскосых глаз. — Однажды у меня были отношения, и, в общем, тот парень меня, ну… порвал, — он сказал это слово почти одними губами, умирая со стыда, и поспешил продолжить. — Я просто, наверное, очень плохо тянусь. И было больно так. Я в принципе, чувствительный к боли, кожа тонкая, что ли, поэтому ещё в школе спорт ненавидел, вечно после уроков физкультуры в синяках уходил, вот. И чего Се Лянь не ожидал, так это того, что Хуа Чэн расплывётся в улыбке после этой истории. — Ты такой дурачок, гэгэ, — сказал он с большой нежностью и потрепал Се Ляня по волосам. — Тебе просто животное какое-то попалось. Если хорошо растянуть, то больно не будет, а тем более разрывов. Это ужасно, что ты с таким столкнулся. — Нет, но я правда не тянусь, — упорствовал Се Лянь, немного осмелев. Но Хуа Чэн лишь покачал головой. Взял его руку в свою, переплёл пальцы и сжал. — Послушай, если ты не желаешь пробовать, я не настаиваю. Но если ты всё-таки захочешь, я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно, и остановлюсь в любой момент, идёт? И вот так Се Лянь оказался впервые за последние несколько лет обнажённым у кого-то в постели. Все дни до этой встречи он не мог перестать думать о том, что Хуа Чэн над ним прикалывался, ну не может такой человек существовать, но когда он пришёл в гости в назначенный день, Хуа Чэн встретил его счастливой улыбкой и радушными объятиями. От него пахло свежестью: так же, как и Се Лянь, он только недавно вынырнул из душа, о чём свидетельствовали влажные прядки в волосах. — Хочешь выпить вина? — предложил он, помогая Се Ляню снять утеплённое пальто. — Не отказался бы, если честно. Он ужасно нервничал, что что-то может пойти не так, и опоздал на целый час, намываясь и выбирая, во что лучше одеться, как будто вся одежда не окажется в итоге на полу, но Хуа Чэн даже взглядом не укорил его за опоздание. Он окутывал Се Ляня заботой, выражавшейся в простых мелочах: в новых тёплых тапочках, в зажжённых ароматических свечах, источавших нежный ванильный аромат, в чистом, глаженом постельном белье и идеальном порядке в квартире. Когда они, выпив по несколько глотков вина — точнее, несколько глотков сделал Хуа Чэн, Се Лянь же опрокинул целый бокал, — оказались в постели, Хуа Чэн вовсе не торопился начать, хотя явно сгорал от желания. Его узкие брюки обтягивали все изгибы тела, ни капли не скрывая возбуждение, накрывшее его от одного вида Се Ляня, но пропускать прелюдию он не намеревался. — Ты безумно красивый, — жарко прошептал он в губы между поцелуями, перебирая пальцами распущенные волосы. Се Ляню хотелось выть от переполнявших его эмоций. Это было с л и ш к о м. Слишком прекрасно. Он не мог поверить, что всё это происходило на самом деле. Что они взаправду лежали на кровати Хуа Чэна в его небольшой, но уютной спальне, в полумраке, окутанные жаром, исходившим от их собственных тел. Пьяные поцелуи туманили разум ровно настолько, сколько нужно, чтобы раскрепоститься, и Се Лянь первый не сдержался, чтобы опустить руки на грудь Хуа Чэна с целью расстегнуть пуговицы. Кожа под нежным шёлком оказалась горячей и идеально гладкой, а соски возбуждённо стояли. Се Ляню понравилось, как когда он их задел, Хуа Чэн тихо простонал прямо в его губы, и стал оглаживать грудь напористее, сжимая временами соски. Хуа Чэн не стремился перехватывать инициативу, зная, что позже ведущая роль окажется у него в руках. Он отдался полностью во власть жадных рук, исследовавших его тело. Рубашка продержалась не слишком долго и вскоре была полностью сброшена, а дальше примеру последовали и штаны. Се Лянь изучал тело Хуа Чэна глазами, губами, руками. Целовал, мял, гладил, кусал, оставляя аккуратные засосы, облизывал и сходил с ума от мелодичных стонов Хуа Чэна и просьб продолжать. Он специально дразнил тем, что не снимал бельё, которое облекло и сдавило промежность, гладил и сжимал возбуждение сквозь ткань. — Только не доведи меня до оргазма так быстро, — в шутку попросил Хуа Чэн, а Се Лянь воспринял это как вызов и припал губами к ткани белья. — Ах, чёрт… гэгэ… Хуа Чэн содрогнулся от удовольствия и вцепился пальцами в его плечо, но тут же отпустил, извинившись, — решил, что мог сделать больно. У Се Ляня была тонкая, чувствительная кожа, но он был готов позволить Хуа Чэну держаться за него сколь угодно сильно и дальше. Се Лянь был всё ещё одет, и эта разница с почти обнажённым Хуа Чэном добавляла новый слой возбуждению. Он облизывал и посасывал член сквозь ткань, но собственный пах нуждался в заботе не менее срочной. Он сжал бёдра, стараясь хоть как-то унять зуд, но сделал только хуже — в трусах стало влажно от предсемени. Хотя Хуа Чэн и не был в этом виноват, вдруг игриво захотелось отомстить. Се Лянь слегка куснул его орган и сжал яички. — Как же будет позорно сейчас кончить, — себе под нос пробормотал Хуа Чэн, но не мешал мучить его дальше. Се Лянь, услышав его, произнёс: — Ты позволишь мне? — Что? — Попробовать заставить тебя кончить? — Гэгэ, ещё пару движений и я кончу, что значит «попробовать»? И Хуа Чэн не шутил. Обычно бледная кожа налилась румянцем, капельки пота крошечными бриллиантами рассыпались по его лицу и груди, тяжело вздымавшейся от глубокого дыхания. Рот был соблазнительно приоткрыт, и в голове Се Ляня промелькнула мысль, как бы хорошо эти пухлые губы смотрелись, сомкнувшись на его члене. С этими мечтами он сдёрнул влажное бельё, взял орган в рот примерно на половину — дальше не смог, — и всего через несколько резких движений головой Хуа Чэн излился ему прямо на язык с протяжным горловым стоном. Се Лянь никогда в жизни бы не подумал о том, чтобы проглотить чьё-то семя, но отчего-то — может хмель в голове всё спутала — сперма Хуа Чэна показалась нежной текстуры и сладкой на вкус, действительно вкусной. Се Лянь с удовольствием её проглотил и начисто вылизал обмякший ствол несмотря на просьбу Хуа Чэна сплюнуть. — Ты мне явно наврал, когда сказал, что неопытен в сексе, — прошептал Хуа Чэн, притянув его обратно, но не успел Се Лянь сказать хоть слово в своё оправдание, как его заткнули несдержанным поцелуем. Если сперва, слегка пьяные от вина и влюблённости, они целовались тягуче и сладко, то теперь распалились и едва ли не стукались зубами, жадно сплетаясь языками, теснясь друг к другу так, словно стремились слиться воедино. Хуа Чэн, слетевший с катушек от быстрого оргазма, расправился с чужой одеждой гораздо менее деликатно — рубашку он просто порвал со словами, что купит десяток новых, и чуть было не поступил также со штанами, но ремень на талии помешал действовать быстро. — Блять, — не сдержался Хуа Чэн, окинув подёрнутым дымкой похоти взглядом Се Ляня, который полностью обнажённый, за исключением носков, от смущения скрестив на груди руки, лежал под ним на белоснежных простынях. Се Лянь из-под полуприкрытых век наблюдал, как Хуа Чэн изо всех сил пытается собрать всё своё самообладание в кулак, и то, как он сходил по нему с ума, возбуждало сильнее чего-либо ещё. — Я не верю, что ты достался мне, я никогда тебя не отпущу, — произнёс Хуа Чэн, сделав глубокий вдох. Когда его руки огладили грудь Се Ляня, они дрожали от напряжения. Хуа Чэн припал губами к коже и поцеловал. Ещё, ещё, ещё. Облизал соски и подул, бросив дрожь по чужому телу, поцеловал живот, лизнул впадинку пупка. Не насытившись, вернулся выше и обхватил губами мочку уха, проехавшись бёдрами по бёдрам Се Ляня, ввинтился языком в ушную раковину. Он обласкивал податливое тело, разминая каждую клеточку, но ни разу, в отличие от Се Ляня, не пустил в ход зубы. — Почему ты не оставляешь засосы? — спросил Се Лянь, обеспокоенный тем, что оставил на теле Хуа Чэна с десяток следов своего присутствия, но тот не делает того же. Его встретил удивлённый взгляд. — Ты же не переносишь боль. У Се Ляня защипало глаза, и он закрыл лицо руками. Это невозможно. Он упомянул об этом только в связи с анальным сексом, но Хуа Чэн даже в мелочах не желал доставлять дискомфорт. — Хэй, ты что, плачешь? — Хуа Чэн осторожно отнял его руки. С лица спало похотливое выражение и сменилось встревоженным. — Я сделал что-то не так? Се Лянь изо всех сил помотал головой, но ничего не смог выдавить из себя из-за кома, вставшего поперёк горла. Хуа Чэн невесомо погладил его лицо и улыбнулся. — Глупенький, ты чего? — он наклонился, чтобы, как подумал Се Лянь, поцеловать в губы, но вместо этого сцеловал по слезинке с каждой щеки. Се Лянь и так сгорал со стыда, что его растрогало поведение Хуа Чэна, а теперь стало только хуже. — Ещё никто не воспринимал меня всерьёз, когда я говорил о чувствительности к боли, — произнёс он срывающимся голосом. — Люди конченные идиоты. Забудь поскорее о тех, кто ранил тебя, думай только о тех, кто делает тебя счастливым, хорошо? — он ободряюще улыбнулся и задержался губами на лбу. — Как ты? Мне продолжать? — Да, пожалуйста. И это было максимально искренне. Хуа Чэн, удостоверившись, что всё в порядке, вернул своё внимание телу Се Ляня, а в частности, месту, которое обходил до того стороной. Словно прочитав чужие мысли о желанной близости алых губ и члена, Хуа Чэн взял его в руку и приластился бархатистой щекой к стволу, наблюдая за реакцией из-под длинных ресниц. Он мазнул языком вдоль всей длины, оставив мокрый след, оттянул крайнюю плоть и обвёл щекотливо кончиком языка чувствительную головку. Слизал выступившее предсемя. — Сань Лан… Хуа Чэн продолжал. Прежде чем взять в рот, зацеловал и облизал каждый сантиметр, включая яички, а потом обхватил губами головку. Уже этого было достаточно, чтобы сойти с ума, — во рту Хуа Чэна было жарко и мокро, — но он не остановился на этом и взял глубже. Се Лянь, способный захватить всего в лучшем случае половину, совершенно не ожидал, что Хуа Чэн опустит голову вплоть до тех пор, что его нос коснётся лобка. Да, у Се Ляня член был несколько меньше, но… Ощущение того, как головка упёрлась в дальнюю стенку горла, а потом проскользнула вглубь, выбили из него весь дух и самообладание. Этого оказалось достаточно, чтобы Се Лянь, судорожно вздохнув и вцепившись в простыни пальцами, кончил на первом же толчке. И, не поднимая головы, Хуа Чэн сглотнул. — А-а-х, — Се Лянь задрожал и рефлекторно закрыл красное лицо руками, пока Хуа Чэн глотательными движения горла выжимал его досуха. Когда обмякший член выскользнул из пылающего рта, Се Лянь с облегчением вздохнул, отняв руки от лица и ожидая, что Хуа Чэн даст ему хотя бы короткую передышку, но вместо этого тот вдруг обхватил его бёдра, перекинув одну ногу через себя, и прильнул всё ещё мокрыми от слюны и спермы губами между ягодиц. — Сань Лан! — вскрикнул Се Лянь и безуспешно попытался отодвинуться. — Что ты творишь, пожалуйста, не надо там ртом, не надо… Его речь быстро обратилась скулежом, а скулёж несдержанными стонами, потому что Хуа Чэн, полностью проигнорировав просьбу, продолжал активно вылизывать анус Се Ляня, упорно пытаясь ввинтиться внутрь языком. То, что у Хуа Чэна язык длиннее среднестатистического, Се Лянь заметил ещё при поцелуях, и в шутку даже подумал, что повезло бы его девушке, если бы тот был натуралом, но то, что повезёт в итоге именно ему, он и представить не мог. Язык, вылизывающий его задницу снаружи и внутри, пускал по всему телу волны настолько мощного покалывающего удовольствия, что, продолжая лепетать сквозь стоны просьбы прекратить, Се Лянь даже не заметил, как его бёдра плотнее сомкнулись на голове Хуа Чэна, а, ноги, скрестившись за его затылком, фактически вдавили лицо в его мягкое место. Он дрожал, цепляясь за простыни, глубоко дышал в жалких попытках сохранить самообладание, но сам рефлекторно подмахивал бёдрами под ритмичные движения языка. И вдруг он снова кончил. Всё нутро насквозь прошило оргазменным импульсом. Се Лянь извивался так, что вот-вот бы оторвал напрочь голову Хуа Чэна, но тот оставался на месте, только ухватился за бёдра покрепче. Когда он, наконец, отпустил их, Се Лянь без сил откинулся на подушки и, не шевелясь, вперил взгляд в потолок, пытаясь прийти в себя. Хуа Чэн провёл пальцами по его животу, размазывая семя, и облизал их. — Ты кончил от одной лишь анальной стимуляции, ты действительно очень чувствительный! — воскликнул Хуа Чэн с нескрываемым восторгом и, забравшись на Се Ляня, обнял его разгорячённое, влажное лицо ладонями и посмотрел в глаза. — Ты потрясающий, гэгэ. Се Лянь было жалобно потянулся за поцелуем в качестве награды, но Хуа Чэн отстранился, тихонько рассмеявшись: — Не надо меня сейчас целовать, сначала умоюсь. Се Лянь закатил глаза: то есть Хуа Чэну можно ртом хозяйничать у него между ног, а Се Ляню потом нельзя его целовать? Глупость какая. Он из последних сил дёрнул Хуа Чэна на себя и поцеловал. Тот, явно довольный этим решением, ответил с полной отдачей. Ну какой же у него неустанный рот! Не отрываясь от поцелуев, Хуа Чэн взял с тумбочки смазку и мягко попросил: — Раздвинь ноги, гэгэ. Се Лянь повиновался. Он уже немного остыл от двойного оргазма, а прохладная смазка, обильно выдавленная ему между ног, даже приятно охладила. Несмотря на то, что Хуа Чэн там всё разнежил, он не торопился и сперва скользнул одним пальцем, наблюдая за выражением лица Се Ляня. Его пальцы были тонкие и длинные, так что это не доставило ни грамма дискомфорта, а оказалось даже приятно. Хуа Чэн ухмыльнулся, погладил пальцем стенки внутри, задевая снова только что отработавшую железу. — Ах… — Се Ляня выгнуло в пояснице. — Гэгэ… — Хуа Чэн заговорщически прошептал в самое ухо Се Ляня, — ты знаешь, какой ты горячий и узкий, мм? Все мышцы в теле Се Ляня от этих слов сжались, тело покрылось мурашками. — Ты извращене-а-а-х, — не успел он закончить слово, как второй палец скользнул следом. — Скажи, если будет неприятно или больно, я остановлюсь, — предупредил Хуа Чэн и прильнул губами к уху Се Ляня, чтобы его отвлечь. Тонкие пальцы работали между ног, терпеливо растягивая практически девственный анус, пока Хуа Чэн вылизывал ушную раковину Се Ляня. Он и подумать раньше не мог, что у него там находится эрогенная зона, ведь ни один парень даже не прикасался к его ушам, но Хуа Чэн ласкал столь искусно, что Се Лянь не понимал, на каком чувстве ему сосредоточиться. Разморенный оргазменной негой, он, прикрыв глаза, постанывал с огромным наслаждением от одновременной стимуляции двух зон. — Ай! — он вдруг вскрикнул, когда Хуа Чэн, скользнувший четвёртым пальцем, попытался их все раздвинуть. — Больно? — Да… но продолжай… — Се Лянь теперь открыл глаза и глубоко дышал, пытаясь расслабиться. Резкая боль в анусе выдернула его из океана наслаждения. Хуа Чэн прижался губами к виску, утешая. Се Лянь понимал, что это всего лишь пальцы, а когда настанет черёд детородного органа, будет хуже, но он ужасно торопился ощутить Хуа Чэна в себе. И не только его язык и пальцы — хотя уже это было невероятно. А ещё невероятно, как до сих пор Се Лянь, кроме терпимого натяжения, никакого дискомфорта не испытал — когда он сам себя пытался растянуть, уже от двух пальцев было больно. Хуа Чэн прекратил растягивать, позволяя Се Ляню привыкнуть к уже достигнутому. — Ты умница, — прошептал он и поцеловал приоткрытые губы. Похвала разнежила сердце Се Ляня, и он повторил: — Продолжай, пожалуйста. — Точно? — Хуа Чэн спросил с сомнением. Пальцы поглаживали гладкие стенки внутри, то и дело задевая простату. Се Лянь активно закивал, и Хуа Чэн, ещё немного поколебавшись, продолжил медленно растягивать. Несмотря на компрометирующее положение — обнажённый, потный, с остатками спермы на животе — Се Лянь чувствовал себя в безопасности и покое. Да, Хуа Чэн волновал его душу так, что пальцы на ногах поджимались от удовольствия, но то было приятное волнение, сердце колотилось от счастливых переживаний, а тревогу, с которой он пришёл сюда, сдуло напрочь, будто её и не было вовсе. — Давай уже попробуем, — сказал он, когда прошло уже минут пятнадцать с тех пор, как Хуа Чэн начал его растягивать. Этого времени же должно быть за глаза, верно? А Хуа Чэн явно не намеревался останавливаться, пока это не сделают за него. — Хорошо, только садись сам, чтобы контролировать ситуацию, — сказал Хуа Чэн серьёзно, но хитрым прищуром он выдал своё предвкушение. — Что?! — Се Лянь вспыхнул, дыхание сбилось. — Так будет лучше, не стесняйся, — Хуа Чэн откинулся на постели и достал из коробки презерватив. Зубами разорвал упаковку и в одно движение раскатал резинку вдоль ствола, полил сверху обильно смазкой, она растеклась и по бёдрам, и яйцам. Се Лянь сглотнул. — Ну ладно… Он забрался Хуа Чэну на бёдра, стараясь не смотреть в пристально следившие за ним глаза, и, приподнявшись на коленях, направил дрожащей рукой внушительно налившийся стояк в себя. Когда его не надо было пихать сзади, он почему-то не казался таким большим… Хуа Чэн поддерживал его за талию. Се Лянь прикрыл глаза, глубоко вдохнул и попытался расслабиться. Прохладная головка упёрлась и в его анальное отверстие и вдруг довольно легко скользнула внутрь. От удивления Се Лянь распахнул глаза и подумал, раз такое дело, можно опуститься сразу до конца, но Хуа Чэн его остановил. — Медленнее. Се Лянь послушался и медленно заскользил вниз. Растяжение ощущалось, но было не больно, было очень приятно ощущать, как Хуа Чэн постепенно заполняет его внутри. Когда он сел полностью, Се Ляню хотелось плакать от смешанных чувств, а Хуа Чэн, довольный своей работой, улыбался: — Умница. — Как же это приятно, — прошептал Се Лянь. — Я обязательно попробую в следующий раз. — Ты правда хочешь? — А почему нет? Я тоже хочу, чтобы ты вошёл в меня, — сказал Хуа Чэн столь естественным голосом, будто это было само собой разумеющимся. От удовольствия Се Лянь сжался вокруг Хуа Чэна, и улыбка слетела с его лица, сменившись бесстыдным выражением. Се Лянь приподнял бёдра и снова опустился, сделал это ещё, и ещё, всё быстрее. Упёршись одной рукой о грудь Хуа Чэна, другой он сжал собственное возбуждение, старался ускоряться, пока рвано водил вдоль ствола. Хуа Чэн тоже активно подмахивал бёдрами, он был ужасно напряжён, пальцы впились в молочную кожу чужих бёдер — наверняка останутся синяки, и будет потом извиняться, но Се Ляню было всё равно. — Быстрее, прошу, — сорвался Хуа Чэн. — Я пытаюсь, — проскулил Се Лянь, он и правда не мог быть ещё быстрее в таком положении. — Прости, милый. Хуа Чэн одним движением перевернул Се Ляня на постель и прижал сверху. Не успел он даже удивлённо вздохнуть, как Хуа Чэн, обняв его, засадил так глубоко, что яйца шлёпнули по заднице. Се Лянь вскрикнул от удовольствия и тут же закрыл себе рот в ужасе от того, какие звуки он стал издавать, но Хуа Чэн не останавливался, он быстро вбивался, сбивчиво дыша прямо в ухо. Хотя скоро и этого стало мало. Он отстранился, закинул ноги Се Ляня себе на плечи и, буквально сложив его пополам, вошёл как будто ещё глубже — как это было возможно?! — Сань Лан, ах… Сань Лан… — Се Лянь повторял, как заведённый. Он сходил с ума от гиперстимуляции, но дотянуться до своего члена в таком положении не мог. От переполнявших эмоций и сверхчувствительности, он извивался в стальных объятиях и плакал, а Хуа Чэн тут же слизывал слёзы и зацеловывал всё лицо. И вдруг, вдавившись в Се Ляня и чуть было не сломав его, он остановился с протяжным грудным стоном. От этого звука в самом его ухе, Се Лянь сразу же излился, впившись короткими ногтями в спину Хуа Чэна. Хуа Чэн спустил со своих плеч ноги и рухнул на него. Они оба тяжело дышали, не в силах какое-то время пошевелиться. Первым смог сообразить Хуа Чэн. Он, поняв, что придавил своей тушкой Се Ляня, скатился на бок, отчего окружающий воздух лизнул распалённую грудь холодом. Се Лянь осознал, что он мелко дрожит и не может толком пошевелиться, настолько сильным был оргазм. — Гэгэ, ты как? — Хуа Чэн погладил его по щеке, но от этого Се Лянь только задрожал ещё сильнее. К своему стыду он никак не мог успокоиться, ничего не мог из себя выдавить, только пытался взглядом ответить, что всё замечательно. — Я наберу тебе ванну. Откуда у него только были ещё силы двигаться? Хуа Чэн тоже явно пребывал в ауте, судя по безумному взгляду. Он попытался салфетками вытереть живот Се Ляня, но любое прикосновение теперь отдавало током и сводило мышцы, он тихо заныл. Хуа Чэн виновато улыбнулся, поцеловал Се Ляня и, набросив на него одеяло, отлучился в ванную. Послышался звук льющейся воды. Через несколько минут, когда дрожь в теле немного унялась, но Се Лянь по-прежнему чувствовал себя изнурённым, Хуа Чэн вернулся и откинул одеяло. — Пойдём-ка мыться. Се Лянь честно собирался доплестись на своих двоих, но неожиданно Хуа Чэн с лёгкостью подхватил его на руки и отнёс сам. — У меня есть ноги, помнишь? — он попытался тихо воспротивиться. Хуа Чэн хмыкнул. — Мне больше нравится носить тебя на руках. Потрогай воду, нормально? Се Лянь думал, что вот сейчас его точно отпустят на холодный кафель, но нет, Хуа Чэн просто наклонился, чтобы он смог дотянуться рукой до воды. — Горячо немного, — смущённо произнёс он. — Сейчас исправим. Держись за меня. Се Лянь обхватил руками Хуа Чэна за шею и тот, придерживая только под коленями, освободившейся рукой повернул кран в сторону холодной воды. Вскоре Хуа Чэн опустил Се Ляня в воду и сел на корточки рядом. — Забирайся ко мне, — попросил Се Лянь. Их лица находились на одном уровне. Сердце пропустило удар от неземной красоты, которая предстала перед его глазами. Хуа Чэн поцеловал его в лоб и послушно забрался в предоставленное пространство сзади. Откинувшись на широкую горячую грудь вместо холодной стенки ванной, Се Лянь аж заурчал от удовольствия. Они какое-то время лежали так, отдыхая и приходя в себя, а потом Хуа Чэн выдавил на ладонь шампунь и принялся мылить волосы Се Ляня. От этого он поплавился ещё больше. Казалось, что прямо в этой ванне он и растворится от удовольствия, которое доставляли руки Хуа Чэна, перебирая пряди и напористо массируя кожу головы. Се Лянь лёг на бортик ванной, подложив под голову руку и не заметил, как провалился в сон. Очнулся он уже в постели, сухой и чистый, когда Хуа Чэн над чем-то хлопотал рядом. Приглядевшись, Се Лянь понял, что он складывал разбросанную одежду и собирал раскиданный мусор. — Ты мог бы сделать это завтра, — пробормотал Се Лянь устало. — Хотелось, чтобы ты проснулся в чистой комнате. — Я не верю, что мне повезло встретить тебя, — признался Се Лянь. — Если мы когда-то расстанемся, — он запнулся, от этой мысли стало горько и пусто, — мне кажется, я этого не переживу. Хуа Чэн мягко улыбнулся, сел на край кровати и погладил его по волосам. — Не забивай себе голову переживаниями о том, что может и не случиться вовсе. Отдыхай. Се Лянь кивнул и послушно прикрыл глаза. Его лба коснулись прохладные губы, рука потрепала по волосам. Щёлкнул выключатель светильника, и Се Лянь вскоре снова уснул.