Снежинки

Арсений стоял перед дверью номера, хлопая себя по карманам брюк и олимпийки и постепенно приходя к мысли о том, что он полный идиот и где-то потерял эту дурацкую карту-ключ. Вот что случается, когда решаешь сходить вечерком за снеком, не входящим в твой дневной калораж. Арсений оглядывает коридор в обе стороны, вероятно, надеясь увидеть кого-то знакомого или сотрудника отеля, чтобы попросить о замене ключа, но вдруг вспоминает, что, когда он уронил этот треклятый протеиновый батончик на пол, зачем-то отдал всё, что было в руках (олимпийка, портмоне и карту-ключ) Денису, который спускался в сувенирную лавку на первом этаже. Но погодите, если он вернул и портмоне, и олимпийку (Арсений, чувствуя себя в конец чокнувшимся, провёл ладонями по предплечьям, будто проверяя, действительно ли олимпийка на нём), то почему не вернул ключ? У Дениса есть свой, это их общий номер. Зачем ему второй? Может, он подумал, что держал свой? Да, наверное, так. Но Арсений не взял с собой телефон, он надеялся быстро смотаться туда-обратно. А смотал клубок нервов. Достоевский ещё пару секунд пялился в дверь, потом, поняв, что она не испепелится от его взгляда, начал активно думать, что делать. Пойти найти Дениса и забрать карту, потому что к тренерам или вообще кому-то из уполномоченных в российской делегации сейчас не обратишься: у них там какое-то важное совещание. Арсений вызвал лифт, чувствуя, как раздражение приливает краснотой к щекам. Серебристые двери раздвигаются, и парень проходит внутрь, не обращая внимания на окружение, тыкает в единицу. - Кхм, знаешь, я бы хотела в комнату к себе попасть… - знакомый голос как будто разорвал стену белого шума в ушах. - Если ты настаиваешь на прогулке по первому этажу, то я, в целом не против, но мог бы и спросить. Арсений наконец увидел, что в лифте не один. Элька усмехнулась и встала чуть ближе. -Ой… Извини, пожалуйста, я не заметил… тебе на какой? - он поднёс руку к кнопкам. - Мы на 12, но тебе, может, помощь нужна? Ты какой-то очень обеспокоенный. - Ключ потерял. Есть вероятность, что он остался у Дена, Ден вроде должен быть в сувенирке, - Арсений сунул руки в карманы спортивных штанов и слегка насупился. Элька хохотнула, закрыв рот ладонью. Достоевский растерянно поднял одну бровь, взглянув на неё, на что девушка кашлянула в кулак, как бы приводя себя в более серьёзное расположение. - Давай с тобой схожу. Как вообще себя чувствуешь? Голеностоп не ноет больше? Кажется, совсем мало времени у тебя было для раскатки новых коньков, - лифт остановился с тихим звоночком, фигурист пропустил подругу вперёд. - Относительно нормально, - Арсений застенчиво почесал затылок и замер от лёгкого прикосновения к плечу. - Это просто ключ. Пластиковая карточка. Не найдём Дениса, есть ресепшн. - Да я и так понимаю, что полная ерунда. Достоевский вернул себе привычную спесь и внезапно ощутил что-то размякшее в руке и вспомнил про злосчастный батончик, который он всё это время сильно сжимал. Боже, да за что… - Ах-ах, думаешь, что за это наказан? - Элька показала на сладость и улыбнулась. - Чел, с твоей формой нужно 10 их съесть за раз, чтоб что-то вылилось. То, что ты его вообще захотел - просто нервы. Всё нормально с тобой. Ты ж наш золотой. Дружеский удар в плечо казался существеннее всех возможных слов ободрения, но Арсений не показал виду. -Ну, пока ещё не золотой… - Слышать ничего не хочу! - пропела Серебрянская, по-детски закрыв уши руками. - Так что по голеностопу? Коньки? - О, вон Денис, кажется. Арсений быстро зашагал в сторону лавки, где только что отсвечивала одна кудрявая рыжая голова. Эля дёрнулась за ним, на ходу про себя ругаясь на “белобрысого верзилу” и на “мне бы кто пояснил мою маленькость”. - Лапоть, ты случайно мой ключ от номера не зажал? - залетев в магазинчик, бросает Достоевский. Денис чуть не роняет керамический магнитик, но, к счастью, вовремя возвращает его на стенд и оборачивается на друга. - Ля, серьёзно? - Денис лезет в карман и действительно вытаскивает две одинаковых карты, отличающиеся лишь указанными на них фамилиями и инициалами. - Извиняюсь, не догоняю, как так вышло. О, Эль, привет! Лаптев, вернув Арсению карту, машет рукой стоящей позади него девушке, она дружески кивает. - Выбрал что-нибудь? - Элька подходит ближе к Денису, присматриваясь к витрине. - Сложно пока. Алиса заладила с “хочу Эйфелеву башню!”, я даже не знаю, за что браться: магниты, фигурки, какой-то другой мерч с ней… - Она же модничать любит. Взгляни сюда, - Серебрянская подошла к полке с беретами и вынула оттуда один винного оттенка с золотой вышивкой самого знаменитого символа Парижа. - Эль, ты гений. Думаю, Алиса будет в восторге. Денис перехватил головной убор из рук девушки, сзади раздаётся тихое покашливание. - Ну, я в номер. - Арс, я скоро приду. Если Ромашова спросит, прикроешь меня? Достоевский устало вздыхает, но утвердительно кивает и быстро выходит из лавки. - Ладно, до встречи, Ден! - До скорого! Эля догоняет фигуриста в лифте, когда шторы дверей уже почти сомкнулись. - Ты чего нервничаешь и на вопросы не отвечаешь? - Когда? - Арсений в невинном изумлении поднимает брови. - Сейчас в том числе, - Элька скрещивает руки на груди. - Нога как, который раз выпытываю? - Да нормально она, - бурчит в ответ Достоевский, сдувая чёлку со лба. - Смотри мне, - лифт притормаживает на 11 этаже, и Арсений шагает к выходу. - Правда, говори, если что не так. Сам же знаешь, чем твоё молчание в прошлый раз кончилось. - Не беспокойся. Эльке отвечает напряжённая спина друга. Денис вернулся действительно вскоре после того, как они разговаривали в лавке, и парни почти сразу же легли спать. Умиротворённое сопение вечно отлично высыпающегося Лаптева разливалось по комнате как ночная уютная серенада, но Арсений долго не мог уснуть. Он ворочался, пытаясь расслабиться и удобно уложить свои конечности. Как назло была полная луна и светила прямо в окно напротив его койки. Воздушная занавеска не спасала положение. Перевернувшись с левого бока на правый раз в пятидесятый, Арсений с тихим измученным рыком сел на кровати, надел тапки, осторожно ступая, вышел из комнаты, придерживая дверь. Чуть дальше в коридоре было небольшое расширение, что-то типа балкона или лоджии, с большими панорамными окнами. Арсений нередко уходил туда подумать и успокоиться. Подходя к этому месту, он заметил, что на полу что-то стоит; ближе увидел, что это термос с приклеенной на него бумажкой. Достоевский подсветил её фонариком телефона. “Знаю, что спать не будешь. Это как всегда мята-мелисса, ничего запрещённого, зато поможет уснуть (я надеюсь :)). Ты всё равно золотой (≧◡≦) ♡” Арсений умиляется, открывая ещё очень-очень тёплый термос и делая глоток такого привычного и родного напитка. За окном сияет романтичный Париж, а фигурист думает, что за завтрашний результат он будет отвечать перед Норой.