По пескам сквозь время и миры.

Так прошла неделя. Мозенрат старался быть терпеливым и благосклонным к черноволосому несчастью, по имени Эсмеральда, а она в свою очередь, упорно не обращала на мага внимания. Ей нравилось выводить молодого человека из себя, и девица всячески не слушалась его. – Спасибо за ужин, доброй ночи! – Нарочито мягко и язвительно проговорила цыганка, и не глядя, махнула рукой, прогоняя Мозенрата, как назойливую муху. – Ты не дикарка… - Прошипел маг, остолбенев около стены. Его кожа побледнела от злости, а глаза резко потемнели. – Ты настоящий паразит! – Как ты меня назвал?! – Эсмеральда резко подскочила к колдуну и приставила к его горлу вилку. – Повтори-ка! – Паразитка! – Послышался резкий звук пощечины. На бледной щеке мужчины появился красный отпечаток девичьей ладони. – Наглая! Вторая пощечина. Эсмеральда не на шутку разозлилась, а Мозенрат пребывал в состоянии шока, смешанного с ощущением того, что ответить девчонке он не может. Девичьи изумрудные глаза метали молнии, а миловидные, расслабленные черты исказила гримаса презрения. Маг, хоть и порядочно уставший от выходок и непослушания, любовался тем, как красиво все это уживается в такой девушке, как Эсмеральда. Он слышал и видел, как цыганка плачет по ночам, как отчаянно пытается вырваться из клетки. – Да я из кожи вон лезу, чтобы Величеству угодить! – прошептала Эсмеральда, занося руку для еще одного удара, но опустив ее, прошипела – Если б я не придерживалась твоих пожеланий, чернокнижник, то ты давно валялся бы с перерезанным горлом, а меня тут не было бы! – А почему ты все еще тут? – тихо, но жестко спросил Мозенрат, буравя напуганную девушку пронзительным взглядом обсидиановых глаз. – Ты все еще лелеешь надежду вернуться в Париж? Можешь даже не отвечать. Все и так понятно. – Колдун аккуратно, но сильно взял цыганку за плечи и отодвинул от себя, усаживая на диван. – Мне надоело вести разъяснительные беседы и успокаивать тебя. Тебе нужно смириться с этим и принять новую жизнь. Мозенрат взял лицо Эсмеральды живой рукой за подбородок и продолжил такой тягостный для девушки зрительный контакт. Цыганка не хотела смотреть в это усталое, измученное лицо пепельно-серого цвета с темными кругами под яркими глазами и вечно раздраженным взглядом. В попытке оттолкнуть чернокнижника, Эсмеральда несколько раз слабо стукнула мужчину в грудь, но в итоге, тонкие ладони остановились на мерно вздымающейся груди колдуна. Слабая! Ничтожная! Поверженная… Иначе никак не назвать. – Умоляю, просто оставь меня! – Прошептала цыганка, безотрывно глядя в темные глаза. – Ты маг! Ты сильный маг! Перенеси меня куда угодно. Я не останусь здесь! Не останусь в твоем обществе! – Льстишь, девочка! – Холодно усмехнувшись, Мозенрат мертвой рукой сжал пальчики цыганки. – Я слаб. Когда-нибудь, ты узнаешь всю правду. Но не сейчас. – Он убрал локон девушки со смуглого лица – Сейчас, ты должна просто отдыхать здесь. Не пытаясь грубить и вести себя как напуганный зверёк. Я признаюсь, что перегнул, назвав тебя паразитом, но и ты пойми меня. Я хочу наладить контакт. Эсмеральда отстранилась и подошла к окну. Слезы душили, душил гнев, но она что-то видела в глазах мага. Что-то, заставившее успокоиться. Она словно в трансе обхватила себя руками, и покачнулась, едва не падая на мраморный пол. Однако, холодная рука аккуратно подхватила лёгкое девичье тело и молодой маг отвёл её к кровати. – Я не могу обещать того, чего ты хочешь. Ты не услышишь: «Я никуда не сбегу. Я буду послушной!» – Твоя кровь не даст тебе этого сказать, верно. – Колдун усмехнулся. – Мы с тобой оба гордые и не можем перешагнуть эту гордость. Но твоя гордость ведёт к голодной смерти или смерти от ментального истощения. – Он взял лежащее на прикроватной тумбочке зеркало и показал Эсмеральде ее отражение. Девушка не хотела смотреть, но холодная рука, мягко коснувшаяся смуглой щеки, повернула лицо к зеркалу. Цыганка упорствовала, но все же посмотрела на себя и ужаснулась. Некогда смуглая кожа приобрела сероватый оттенок, глаза ввалились и потухли, щеки стали впалыми. Но взгляд, взгляд стал мертвым, заплаканным, пустым. Словно Эсмеральда смотрит в никуда. Вернее, в свою опустевшую душу. Серую и тусклую. – Убедилась? – Тихо, уже без тени усмешки спросил Мозенрат, убирая зеркало и заглядывая в лицо цыганки. – Поэтому, я прошу тебя: слушай меня, и ты останешься живой. Это не угроза, а предупреждение. – Спасибо за предупреждение… – Эсмеральда слабо улыбнулась и посмотрела магу в глаза. – Но ты же понимаешь… Ты не глуп, Мозенрат, и ты все прекрасно понимаешь. – Я понимаю. – Мозенрат встал на ноги, и достав из-за пазухи какой-то бутылёк, вложил его в ослабевшие худые руки. – Выпей это и тебе полегчает. Выспишься и появятся силы. Вечером я зайду к тебе. Постарайся отдохнуть. Маг вышел, а Эсмеральда, проводив его взглядом, принялась разглядывать бутылек. Скляночка с голубоватой жидкостью, переливавшаяся перламутровым блеском. Откупорив пробку, цыганка ощутила, как запахло цветами лаванды и листами мяты. – Даже если и яд… В таком случае, меря уже ничто не будет волновать. – Высказав это, Эсмеральда выпила сладковатую, похожую по вкусу на чай с молоком, настойку. По телу разлилось спокойствие, стало легче. Эсмерльда усмехнулась, разглядывая пустой бутылёк. Отставив его, девушка прилегла на кровать и наконец, ощутила настоящую усталость. Усталость, скопившуюся за все эти дни. Поэтому, она быстро уснула, видя во снах море, лес, горы… Мозенрат сидел в лаборатории и пустым взглядом осматривал склянку с успокоительным зельем. Пятую за вечер. Она выводила его из себя своим безрассудством, наглостью и слезами. При всей его гордости и ненависти к людям, маг ощущал, как сжимается его мёртвое сердце при виде заплаканных глаз Эсмеральды. Она перестала быть для него лишь пленницей. Она стала чем-то большим: будила в душе хоть какие-то чувства. А как колдун восхищался ее способностью скрывать страх и печаль за язвительной маской! Прямо как он сам… Дурная, абсолютно бешеная, она не могла скрыть своих глаз: печальных и отчаянно грустных. Словно эта бойкая смуглая девушка тащит на себе весь груз мира, все его грехи. Мозенрат уснул с огромным трудом, и едва раздевшись и упав на кровать, оглядел костлявую руку. Это выглядело жутко. Кисть, предплечье, локоть, да и все до ключиц было уже не человеческой плотью. И цыганка, и колдун мучились кошмарами, спасениями от которых были думы друг о друге. Эсмеральда мысленно любовалась изящным лицом мага, слышала его слова, не несущие в себе и толики язвительности. Мозенрат же… он не упускал мысли о том, что не просто так судьба свела его с дикаркой.