По пескам сквозь время и миры.

Почти месяц Эсмеральда вела себя, так сказать, по-человечески. Она не предпринимала попыток напасть на Мозенрата, не пыталась устраивать голодовку, старалась вести себя пристойней, чем было. Она стала спокойней, иногда опускала мягкие шутки, улыбалась магу и старалась не действовать на его нервы. Колдун же, был очень приятно удивлён столь ярким переменам в поведении цыганки. Он и сам перестал бросать в адрес девушки язвительные комментарии, сменив их на беседы дружелюбного характера. Правда, все ещё подавленное и скучающее состояние цыганки, её скучающий грустный взгляд не давал этим беседам длиться больше получаса. Маг практически сразу замечал, как маска спокойствия и дружелюбия рвётся, обнажая тоску, и прощаясь, покидал девичьи покои. – В этом месте живут люди? Кроме тебя. – Спросила Эсмеральда, отпив из кубка и скрывая скучающий взгляд в тарелке с мясом. – В Семи Пустынях множество городов и народов. – Ответил Мозенрат, стоя лицом к окну. - А почему в твоей Стране Чёрных Песков живёшь только ты? – А тебе не все ли равно? – Ехидно буркнул молодой человек, корпусом повернувшись к девушке. Его немного раздражали постоянные вопросы, но с каждым разом, чернокнижник относился к ним все проще. – Нет, не все равно. – С лёгким раздражением буркнула цыганка, вставая на ноги. – Сидишь тут, как принцесса в замке. А вокруг ни одной живой души. – Это ты меня сейчас принцессой назвала? – Маг удивился и подошёл к девушке со спины. – А впрочем, не важно. Эта страна стала такой, когда я пришёл к власти. – Ты все здесь погубил? - Можно сказать и так. Только загнивать страна стала ещё при Дестане. – Откуда ты знаешь? – Не зная, что спросить, выдавила Эсмеральда. – Дестан похитил меня и сделал своим учеником. – А потом? – Эсмеральда молилась. Не хотела услышать то, что должно было сорваться полных бледных губ Мозенрата. – Я уничтожил его и всех, кто жил здесь. – Ты… – Да. Я сделал из них тех самых чудовищ. – Бесстрастно бросил Мозенрат, взмахнув плащом и отойдя к противоположной стене. Разговоры о собственном величии ему нравились, но сейчас, сейчас это задело остатки его чёрной души. Эта девушка была каким-то лучом света во всем мраке. И как-то тяжко было говорить этому лучу обо всех ужасах его жизни и о его ужасных деяниях. Может поэтому колдун и стал резко мрачнее тучи, и отвернувшись от цыганки, вдруг задумался: а что было бы, не потеряй он все? – У тебя вообще осталось сердце? – Прошептала цыганка, подходя к молодому человеку и аккуратно касаясь его плеча. – Разве ты… Разве ты ничего не почувствовал? – Ты такая интересная! – Фыркнув, колдун, мягко убрал живыми пальцами ладонь Эсмеральды, на миг задерживая тактильный контакт. – Я знаю, что сердце есть. Но лишь как одна из шестерней человеческого организма. Я не верю в те бредни о том, что оно может что-то чувствовать. Как не верю в душу. – В неё ты можешь поверить! – Девушка не выдержала и отчаянно повысила голос – Твоя душа чернее ночи! Или же она настолько изранена, что ты посчитал её мёртвой и просто похоронил в своей злости и жажде власти! Выпалив это, девушка выбежала из зала, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Жестокое существо! Злобное исчадие Ада! Несчастный… несчастный, не знавший ничего хорошего в жизни человек… Вбежав в покои, Эсмеральда закрылась и не раздумывая, вытащила из шкафа припрятанную еду, ту, что она «ела», когда приносил маг, флягу с водой, плащ и свою одежду. Сложив все в сумку, она набросила плащ, и подойдя к шторам, воскресила в памяти измученное, худое, бледное лицо мага. Так красиво контрастирующее с чёрными, как смоль волосами, с такой ставшей привычной нагловатой, надменной усмешкой, сквозь которую сочилась боль и печаль. Эти тёмные, словно ночь глазами, прожигавшими дыры в теле. Закрытый ото всего мира слоем злобы и обиды, Мозенрат прятал внутри что-то другое… Но сейчас, цыганке не было дела до чёрной души мага и она, выдохнув, что есть мочи, дёрнула длинные шторы на себя. Тянула, пока не услышала, как все крепления ломаются и рвутся. То же самое произошло и со второй шторой. Связав их в одну, девушка наскоро привязала их к перилам, и оглянув свои покои, стала аккуратно спускаться вниз, надеясь остаться незамеченной. – Надеюсь, что он не сильно расстроится, когда не увидит меня в покоях. – Нервно усмехнулась Эсмеральда, практически спустившись к «саду», представлявшему из себя высохшие мёртвые деревья. – Переживёт, ничего страшного не случится. Сам же назвал меня ходячей проблемой. Спрыгнув на землю, цыганка накинула капюшон, и на всякий случай, подняв с земли палку для самообороны, осторожно, но быстро направилась к городским стенам. Она шла, стараясь не пересечься с мамелюками, что патрулировали улицы. Страх сменился решимостью. Весь путь прошёл спокойно, и лишь перелезая через стену, Эсмеральда бросила неуверенный и печальный взгляд на окна. Окна, что были в покоях Мозенрата. Он не причинил ей боли. Ни разу. Был милостив и добр. А что она делает в качестве ответа? Сбегает. – Иначе нельзя. – Шикнула цыганка, оказавшись за пределами ограды. Свободолюбивая натура дала о себе знать. – Нужно найти того, кто отправит меня домой.